Человек, возомнивший себя Богом

Я даже не знаю, что думать. Сегодня ночью я вспомнил его. Я не знаю, сколько времени уже я его не вспоминал. День, два, три? А всё только потому, что меня угрожает какой-то умственно отсталый. Этот садист, фашист и просто инцел. Человек, который помешался на чистоте, который обвиняет меня в отсутствии невинности, но который сам уже давно повинен (и не только в блядстве). Лицемерное чудовище. Не знаю, что он предпримет дальше, но эта ситуация похожа на бред. Я тоже молодец, додумался связаться с каким-то конченым человеком. Я понимаю, что в этом повинно мое тотальное отрешение от мира и отсутствие друзей. Не так. Друзья-то у меня есть, а общего у меня с ними сейчас ничего нет. Они не способны понять моей утраты, и это наверное нормально, что мы начинаем отдаляться. Я не хочу, чтобы это было так, но сносить их бредовые проблемы и дебилизм я уже не могу. И более того — не хочу. Меня никто не поддержал в самый тяжёлый момент моей жизни, даже если таковой таковым мне казаться в будущем уже и не будет с высоты прожитых лет. Я расцениваю их поведение как предательство, и именно их предательство привело меня к такому состоянию упадка, что я сам нашёл себе проблему. Конечно, в первую очередь повинен я, и никто больше не повинен, только я. Но они сыграли свою роль в этом отчётном концерте, знаменующем мою погибель и мои страдания. Они не сумели понять моих душевных переживаний — они привели к моим страданиям физическим. Всем очевидно, что больной человек ищет облегчение, ищет лекарство, даже несущее ему больше вреда. Больной человек, а уж тем более душевнобольной, не может снести того горя, что возложено на него судьбой, проказницей-шалуньей. Больным людям нужна помощь, а очень больным — ещё больше. Я, право, должен исправить ситуацию, но сил нет никаких. Мне уже настолько всё равно, что произойдёт со мной, что и ничего больше я не должен. Произошедшее насилие над моей сексуальной неприкосновенностью сложило меня в гроб. Это была первостепенная причина. Однако нет, есть ещё более первостепенная причина, и это мой дорогой Максанс. Как бы мне не хотелось его обвинить в том, что из-за него я стал рыцарем упадка и потерявшим достоинство, я не могу. Тот факт, что он меня отверг не умаляет его достоинств и не делает ответственным за всё дальнейшее. Он не обязан мне ничем, он меня не любит и не должен, иначе чем я отличаюсь от своего преследователя? Мне это, натурально, сделало очень больно, меня это убило и повалило. Я думал, что придёт человек-ангел, чтобы меня воскресить, чтобы меня вознести. Но он бросил меня с ещё большей высоты. Он заставил прожить меня ультранасилие, которого я не заслужил ничем. Он опустил меня ниже возможного. Не физическое насилие меня убило, а другое. Да ещё он и забрал мою невинность. Ведь не моя в том вина, что я оказался не там где следовало? Но и моя одновременно, ведь знал я куда иду. Он бросил меня оземь, да так сильно, что встать после этого мне не удалось возможным. Неудивительно, что после таких травм я избрал себе такое лекарство. Лекарство от одиночества, что поработит меня. Я сделал зависимым от себя больного человека, но так же поступили и со мною. Так поступил и Максанс. Я разбил ему психику вдребезги. Но так поступили и со мной. Так поступил и Максанс, и тот парень. Первый меня никогда не любил, а второй говорил, что любил: он сказал, что влюбился с первой минуты. А на минуту сороковую он уже пихал свой член мне в глотку. Но не так ли же плохо я поступаю со своим сталкером? Нет, не настолько: я никогда не проявлял к нему ни симпатии, ни интереса, абсолютно ничего. Я позволял ему составлять мне компанию, позволял быть близко, позволял наслаждаться моим обществом, но никогда ничего не обещал. Никогда. Я считаю себя в этом человеком честным. В отличие от многих других. Мне стоит меньше верить людям, но как им верить меньше, если ты в них нуждаешься. Без веры людям и в людей я был бы ещё более одинок и ещё более несчастен. Мне бы нужно ещё более убийственное лекарство. Гораздо более убийственное, чем этот несчастный сталкерёныш. А может я и недооцениваю масштаб проблем.