Ничья

За ней гнались. Она бежала изо всех сил, но никак не могла оторваться от преследователя. Она пряталась, плыла, пыталась воспользоваться своими старыми силами и телепортироваться, но погоня не исчезала. И когда её почти схватили, она с надеждой подумала о том, кто мог бы её спасти, и одними губами прошептала его имя. Люмин проснулась, запутавшись в одеяле. Луна светила в окно, бросая на пол бледные квадратики света. Девушка вытерла пот со лба и шеи и, тяжело вздохнув, села на тонком матрасе. В казарме армии Сопротивления было душно, поэтому Люмин встала и осторожно открыла окно. Внутрь сразу влетел легкий свежий ветерок, охладив горячую кожу и прогнав остатки сна. Люмин тянуло наружу, и она тихо вышла из казармы, стараясь никого не разбудить. Часовые удивленно кивнули ей, но ничего не спросили. Девушка прошла в рощу за лагерем и глубоко вдохнула. Воздух пах морем и грозами, все ещё странно и непривычно, хотя Люмин в Инадзуме уже несколько месяцев. Люмин села на один из деревянных ящиков и посмотрела в сторону моря. Хотелось вернуться на материк, в Ли Юэ и Мондштат, где все просто и понятно, но пути назад нет. Тонкий слух уловил движение. Так не ходят ни самураи сегуната, ни воины Ватацуми. Люмин беззвучно спрыгнула с ящика и встала в боевую стойку. Из тени дерева вышел Чайльд с блуждающей улыбкой на лице. — Ну здравствуй, невероятная путешественница, остановившая Гражданскую войну. — Что ты здесь делаешь? — она не сменила позы. — Приехал по делам, — как ни в чем ни бывало ответил Чайльд, словно он ничуть не удивился, встретив её в лесу. — А перед этим решил проверить, как поживает моя любимая путешественница. Люмин встала ровно, но не перестала подозрительно следить за Чайлдом. Слишком много Предвестников она встретила в Инадзуме. А вдруг он пришёл отомстить за Синьору?.. — Все хорошо. Чайльд подошёл ближе. Он провёл пальцами по её щеке и аккуратно поднял подбородок. Они смотрели друг другу в глаза несколько невыносимо долгих секунд. Золотые и голубые, солнце и небо. Тарталья усмехнулся, словно прочитал что-то во взгляде Люмин и осторожно её поцеловал. Внутри Люмин взорвалась буря из чувств и противоречий. Она хотела оттолкнуть его, осадить взглядом или голосом, взять ситуацию в свои руки, напомнить, что они не любовники и даже не друзья, но голос не хотел слушаться. А в памяти отчетливо всплывало чувство из сна, когда она едва подумала о Чайльде. Трепещущее и радостное чувство. Девушка хотела сделать шаг назад, но тут же уперлась в высокий деревянный ящик, с которого спрыгнула несколько минут назад. Тарталья одной рукой усадил её на него, и теперь их глаза были на одном уровне. — Скучала? — самодовольно спросил он и положил ладони ей на колени. — Нет, — с вызовом в голосе сказала Люмин в ответ. Тарталья рассмеялся, словно услышал лучшую шутку в своей жизни. Девушка испуганно заозиралась по сторонам. — Никто не услышит, — прошептал Чайльд и схватил ее за подбородок. Его слова можно было бы принять за угрозу, но Люмин окатило волной жара от мысли, что последует дальше. Чайльд вновь поцеловал, грубее и требовательней, чем в первый раз. Его ладони заскользили к бёдрам, вызывая шквал мурашек на коже. Рациональная и холодная Люмин недолго сопротивлялась его поцелуям и прикосновениям. И словно почувствовав это, Чайльд засунул руку ей в трусы. Девушка с трудом сдержала вздох и изо все сил постаралась напустить на себя равнодушный вид. Тарталья целовал её губы, шею, ключицы, ласкал пальцами все интенсивнее. — Почему ты притягиваешь неприятности? — прорычал он ей на ухо, запустив два пальца внутрь неё. Люмин не смогла ответить. Лишь подалась бёдрами ему навстречу. Она закрыла глаза, не в силах смотреть на него, но была почти уверена, что каждое её движение вызывает у Тартальи самодовольную улыбку. То, как она запрокидывает от наслаждения голову, то, как прижимается к нему, то, как отвечает на его поцелуи, то, с каким влажным звуком все быстрее и быстрее двигаются его пальцы в ней. Ещё немного и она кончит, но Люмин не хочет этого, она хочет его. Полностью. От этой неожиданной мысли Люмин открыла глаза и посмотрела на Тарталью. Он остановился, аккуратно вытащил руку и посмотрел на неё, облокотившись на ящик. Глаза холодные, без тени эмоций, словно все происходящее скука смертная. — Увидимся, когда я закончу дела. И пока Люмин приходила в себя от урагана чувств, негодования и эйфории, Чайльд исчез, словно все произошедшее ей приснилось. *** Как только стало понятно, что для расследования необходимо ехать в Инадзуму, Чайльд сразу же предложил свою кандидатуру. Да ещё и расписал Царице, что лучше него никто не сможет выполнить эту работу. Но он-то прекрасно понимал зачем и для чего плывет в Инадзуму. Точнее для кого. Их первый тренировочный бой произошёл через пару недель после отплытия Тевкра. Люмин проводила ему экскурсию по своей карманной обители адепта. Он хотел размяться и сравнить силы, вот и предложил сразиться. Они бились долго, в полную силу, но Чайльд не до конца оправился от инцидента в заброшенной лаборатории, поэтому проиграл. Накопленные внутри негодование и обиды прорвались наружу. Хотелось подчинить, сломать, причинить боль, заставить умолять о пощаде. Растерянная и сбитая с толку Люмин пыталась вырваться из крепких рук, но чем глубже и жёстче был поцелуй, тем меньше она сопротивлялась. Чайльд кусал её шею и грудь, оставлял красные засосы, заламывал руки, а ей… нравилось? Он с удивлением заметил в её взгляде интерес, словно она проверяла насколько далеко он сможет зайти. Это распалило ещё сильнее. Чайльд прижал девушку лицом к дереву, задрал юбку, приспустил белье и вошёл в неё резко и глубоко. Девушка дернулась от неожиданности и попыталась немного отстраниться, но Тарталья тут же крепче прижал её к себе. Он чувствовал, как с каждым его толчком она обмякает от удовольствия в его руках, но ему было этого мало. Одной рукой он прижал ее к себе, а вторую опустил ниже. Едва он коснулся влажными пальцами клитора, как Люмин вновь попыталась вырваться. — Нет! — Да, — прошептал он ей на ухо. От обильной смазки и рука, и член двигались легко, и кончала Люмин ярко. Не дав ей прийти в себя, Чайльд поправил свою одежду и исчез из обители. Несколько дней он пребывал в смешанных чувствах, снова и снова возвращаясь к их сексу. Чтобы избавиться от смятения, он даже трахнул парочку новеньких агенток, прибывших из Снежной, но ни с одной из них не было и в половину так же хорошо, как с Люмин. Она, видимо, считала также, потому что вскоре позвала его ещё раз на тренировку. А затем ещё, и ещё, и ещё. Их бои становились короче, а секс длиннее. Это стало чем-то вроде ритуала. Он понял, что для него все это не просто так, когда заметил её вместе с господином Чжун Ли. Они шли с ним и ещё каким-то парнем через перевал Линцзю, когда на них по неосторожности напали какие-то мелкие бандиты. Чайльд с нарастающим чувством злобы и беспомощности следил, как Чжун Ли загородил Люмин, окружил их щитом, расправился с бандитами, а потом обратился к путешественнице. Чайлд не слышал о чем они говорят, да и с холма, где он встречал очередных новобранцев в Фатуи, нельзя было разобрать выражения лиц, но воображение услужливо подкинуло обходительные фразы сказанные бархатистым голосом Чжун Ли и звонкий смех Люмин. От увиденного и придуманного Тарталья слегка перестарался при проверке новобранцев, а по возвращении в банк северного королевства отыскал одну из новеньких, с которой уже спал. Он не помнил ее имени, может Анна, может Наташа, Агата или Светлана, главное, что у неё короткие светлые волосы, а если трахать её сзади и закрыть рот рукой, то можно представить, что это Люмин пришла к нему в банк. Когда Люмин уплыла, он долго не мог найти себе места: гулял по Драконьему Хребту в надежде, что схожесть с родиной, развеет его тоску; отправлялся в самые заброшенные подземелья, чтобы полностью отдаться битве; изо всех сил делал вид, что не понимает намеков от Агнии, Марии или как там её зовут. Ему нужен был предлог, чтобы увидеть Люмин и разобраться, что он чувствует, что она чувствует. Поэтому известие о произошедшем в Инадзуме так всполошили душу Чайльда, что он тут же связался с Её Величеством. И вот он здесь. И она здесь. В таинственном лабиринте, где в каждой комнате монстры. И кажется впервые за долгое время Чайлд спокоен и знает что делать.