Интеграция душ

Много лет назад. Я шел по пустующим коридорам древнего поместья, лучшие года которого были точно не в этом веке. Полусгнивший пол, облупившаяся штукатурка, любезно развешанная местными пауками паутина в самых неожиданных местах – все это прекрасно сочеталось с происходящим в старом доме. Мало того, что помещения были таковы, что всяк сюда входящий смог с трудом разглядеть свои ноги, так еще за окнами погода не радовала – вечная пасмурность вкупе с туманом. Все это было такой обыденностью этой местности близ столицы. Завернул за поворот и наткнулся на ожидаемого, но отнюдь не приятного знакомого – Антонина Долохова. Если его коротко охарактеризовать, то это мрачный хмырь на побегушках у Тёмного Лорда, впрочем, как и я сам. С Долоховым у меня должен был быть спарринг в обеденной. Хотя обеденной назвать помещение, где уже две недели как тренируются Пожиратели смерти, теперь язык не поворачивался. Теперь здесь поворачивались и летели во все стороны разнообразные конечности и элементы одежды. Как бы то ни было, мы с Антонином, отдав друг другу приветственные кивки, отправились в обозначенное место. По пути нас встретила разве что моль и тишина, которой были опутаны коридоры некогда прелестного сооружения. В среде пожирателей было не принято много разговаривать с молодняком, к которому несомненно относился и я, но это было слишком, особенно учитывая разницу наших с Долоховым социальных статусах. Русский иммигрант непонятно какой крови и английский аристократ в тридцатом поколении – уже это должно быть основанием для почтительного отношения русского ко мне… Однако, «вступая» в Пожиратели, ты вступаешь в новую иерархию и в новых реалиях твой статус определяет то, насколько ты близок к Темному Лорду. А Антонин был с ним на короткой ноге, если так можно описать отношения слуга-хозяин. В последнее время мне все чаще претило находиться в этом обществе… Наконец, пройдя некоторое расстояние, мы оказались в «обеденной». В этот раз нас ждала не беспорядочная тренировка всех со всеми, а беспорядочная свара между тремя обитателями тренировочного зала. Это были Лестрейнджи всем составом: два брата – Рабастан и Рудольфус, – а также жена последнего, Беллатриса – моя кузина по совместительству. Как только мы вошли, они и бровью не повели и продолжили свои разбирательства. Говорил Рабастан. – Я никак не могу понять, почему, Мордреда подери, никто не приберется в этом Богом забытом месте, – сокрушался он. – У меня аллергия на пыль и каждый раз пользоваться маггловскими таблетками очень унизительно. – Хозяин приказал не оставлять в доме никаких следов, кроме этого зала, – заверещала Белла, – Идиот. Но аллергик не унимался. – Ты мне уже в пятый раз говоришь «идиот», ну так объясни мне, почему нельзя после нас эту халупу снести нахрен?! Беллатриса видимо хотела в очередной раз закричать на несчастного с воплем «дебил, так нас найдут авроры и Дамблдор», но в один момент Рудольфус взял ее за плечо и сжал его, чтобы напомнить ей, что они не одни. Все они, как по команде, развернулись в нашу с Антонином сторону. Общего лицемерия нам хватило лишь на недолгие приветствия и расшаркивания, как полагается у «дворянской элиты». Хотя Беллатриса все же не удержалась от ненавистного мне слова. – Реджи, – она обратилась ко мне после короткого приветствия с Антонином, – Не думала, что ты придешь сюда сегодня. Как же тетя Вальбурга отпустила тебя в такую погоду? Было в этой притворной заботе что-то унизительное, настолько унизительное, что хотелось кинуть ей проклятие как можно более мучительной силы. Однако сомнительно, что после этого я ушел бы живым, да и вряд ли это обрадует Темного Лорда. Я натянуто улыбнулся. – Я тоже рад тебя видеть, кузина. Она хотела что-то то ли ответить, то ли закричать, что в ее случае почти одно и тоже, но первым заговорил Долохов. – Где все? – решил поинтересоваться русский. Рудольфус подал голос, ответив весьма расплывчато: – Кто-то на задании, кто-то в Министерстве, а кто-то на задании в Министерстве. В общем, все заняты. Долохов на это лишь ухмыльнулся. – А вы, стало быть, чаи гоняете, – собеседники его не поняли, поэтому решил поправиться. – В смысле, бездельничаете? – Нет-нет, мы на задании, – с гордостью ответила Лестрейндж, – На очень важном задании, от самого Повелителя! – И оно не для лишних ушей. – как бы закончил эту тему Рабастан. – Так что вы забыли здесь, – не понял их Антонин, да и я тоже. – Идите и занимайтесь своими делами, а я займусь его избиением. – Отделаете друг друга как-нибудь потом. – говорила Беллатриса. – Реджи нам сейчас очень нужен, так что можешь идти. Можешь считать, что у тебя выходной. Если руки чешутся, Реджи может одолжить тебе своего домовика, ему только в радость получать побои. Он недовольно уставился на нее, получив в ответ точно такой же взгляд, но уже от трех человек, который как бы вопрошает: «Решил противиться Повелителю?» Долохов лишь кивнул и отправился на выход. – Готовься к следующей встрече. – напоследок он обратился ко мне, – Будешь валяться на полу в два раза усиленней. Он исчез за дверьми. Что было странным, мне послышался характерный хлопок аппарации, хотя на территории поместья это сделать было невозможно. Посмотрел на Лестрейнджей, которые ничего не услышали, и успокоился – послышалось. Паранойя меня пугала, а ведь было от чего. Настроение было откровенно паршивым. Мало того, что Хозяин утром куда-то забрал Кричера и с тех пор от обоих ни слуху, ни духу, так теперь Лестрейнджам, которые вообще не задают лишних вопросов, было поручено какое-то задание. Мало того, они какого-то черта ошиваются здесь, и им нужен я. Как же мне это не нравится. – Так зачем я вам понадобился? – я решил не оттягивать этот момент. – Я надеюсь, вы не шутили про то, что это идея Темного Лорда? – Конечно, дорогой. – сказала кузина, взяв меня за ладонь и поведя немного в сторону от мужчин. – Нам нужна от тебя всего лишь небольшая услуга, и это можешь сделать только ты, остальные не подходят. Я остановился, заставив сделать ее тоже самое. – Не подходят для чего? – Пустяк, – насмешливо фыркнула она. – Ты должен забрать одну важную вещь из нашего сейфа в Гринготтсе и поместить в свой семейный. Ты уже взрослый мальчик и без проблем можешь одолжить у родителей ключ от сейфа. Я чувствовал, что меня водят вокруг пальца и чего-то не договаривают. – Что это за вещь? – Чаша, очень ценная. – таинственно произнесла Беллатриса. – И все? – не понял я. – Просто чашка? Название-то есть? Она собиралась сказать что-то определенно важное, но была прервана мужем. – Белла, заткнись, это касается только нас двоих и Повелителя, пацану это знать опасно. Да и у нас проблемы будут… – у Рудольфуса явно начиналась паника, сдвоенная с паранойей, что его Лорд узнает об оплошности своего слуги. Он продолжил говорить, но теперь его слова были адресованы мне: – Просто знай, пацан, что про тебя никто не подумает, если поместишь ее у себя в хранилище. Всё. Меньше знаешь, крепче спишь. – О, – будто бы задумалась, Беллатриса поднесла кончик изящного пальца к подбородку, – Не волнуйся, дорогой, я думаю, что малыш Реджи будет хранить все наши секреты. Он же у нас умный мальчик. Правда же? – Да… Оставалось только соглашаться. Вряд ли мой отрицательный ответ что-либо изменил, ведь, как я слышал, если что необходимо сделать для Темного лорда, то это выполняется. Даже если ты под непростительным. И даже если приказ выдуман. Не в моем положении препираться. Мне вспомнилась байка, ходящая среди Пожирателей, в которой Люциус Малфой упрашивал Темного Лорда применить на нем пару несмертельных непростительных. Он хотел, чтобы у него на случай, если его поймают, было алиби в качестве воспоминаний, что он, мол, не творил это по собственной воле. Темный Лорд, конечно выполнил просьбу, но вовсе не из снисхождения, а из-за непростительной наглости. – Пацан согласен, – кивнул Рудольфус брату, обратив внимание на себя. – А мы уже готовы, так что идем к жалким коротышкам. Выходим на улицу и аппарируем… Как только он произнес заветное слово, за дверью послышались отчетливые звуки шагов, шагающие по скрипучему полу. Это были не наши. Пожиратели за несколько недель уже выучили маршруты избегания этого отвратительного скрипа. Кажется, Лестрейнджи это тоже поняли, так как Рабастан уже начал блокировать защитным заклинанием выход из зала. – Все просрали! – как-то удивительно смиренно сказал Рудольфус. – Гребанные предатели! Уходим отсюда, живо. – А как же Реджи? – спросила Беллатриса, глядя на меня непонятным взглядом. – Давай ты, – ответил ей муж. – У тебя лучше получается. Не успел я перевести на нее взгляд и вскинуть палочку, как в меня понеслось заклинание. Я услышал «Обливейт», а затем погрузился в забытье. *** Снова, снова ощущение пустоты. Всё то, что было со мной совсем недавно, растворилось. Я плыл в вакууме, тёмном и бесконечном, чувствуя себя жалкой молекулой. Меня преследовала потеря времени и дезориентация. Я не ощущал тела, хотя сомневаться в его наличии не приходилось. Дрейфовать в тьме, не зная, когда всё кончится – отвратительное чувство. Но в этой пустоте появилось нечто новое — будто невидимая нить тянула меня куда-то. Я ждал перемен, но не ожидал, что передо мной возникнет… обыденность: силуэты людей, иссиня-чёрные, почти человеческие. Их контуры различались: один — массивный, другой — хрупкий, третий — моего роста и телосложения. Они замерли, лишь края слегка колыхались, словно волосы на ветру. Хотя ветра здесь не было. Потом фигуры начали двигаться — сливаться, становясь темнее. Через неопределённое время передо мной возник чёткий силуэт ребёнка, ниже меня на три головы. Пустота вокруг преобразилась в комнату, будто его спальню. Я увидел его жизнь: уроки, спорт, игры, друзья, опекуны… Картины мелькали, как ускоренная съёмка. Мальчик рос. Дни, недели, годы — и вот он стал… мной. Не Регулусом, а тем парнем из России: студентом с тихой жизнью. Мысли о сне отбросил сразу — слишком реально всё было. Двадцать лет воспоминаний не придумать. Но пугало другое: близкие остались безликими силуэтами. Даже своего имени не вспомнил — будто амнезия стёрла его. Вдруг всё остановилось. «Мой» силуэт замер, задрожал и рассыпался на чёрные частицы. Они полетели ко мне. Увернуться не смог — лишь наблюдал, как осколки врезаются в грудь. Сознание помутнело. Последнее, что услышал: — Сынок! *** Просыпаться должно было уже стать привычкой, но каждый раз — пытка. Воздух пах больничной затхлостью. Огляделся: подземелье с кирпичными стенами, развалинами мебели и кованой кроватью, где я лежал в магических путах. Дёрнулся — путы затянулись туже. Осмотрел камеру: ни ножа, ни палочки. Лишь ржавая дверь справа. Внезапно прикреплённая к ней цанца (сушёная говорящая голова) рявкнула: — Он проснулся! Дверь скрипнула. Вошла женщина в грязном халате, сгорбленная, лет пятидесяти. — Наконец-то, сынок. — её голос скрипел, как несмазанные петли. — Язык проглотил? — она приблизила к моему лицу костлявые пальцы. — Лучше ответь, — прошипела цанца. — Или язык тебе больше не понадобится. — Я говорю-говорю, — выдавил я, косясь то на голову, то на старуху. Она достала из кармана мою палочку и сунула её в мое пальто. Потом вытащила свою — кривую, как её спина. Взмахнула: — Фините! Путы исчезли. Я замер в недоумении. — И что дальше? — спросил хрипло, не двигаясь с кровати. — На выход. Иди домой, сынок, — ответила женщина, поправляя запачканный халат. — А? — я всё ещё не понимал ситуации. — И это всё? Ни припарок из крови девственниц, ни целительных таблеток из грязи? — Я похожа на ту, кто лечит людей грязью? — она приподняла седую бровь, и морщины на лбу сложились в паутину. Я пожал плечами, встал с кровати и отряхнулся. Удивительно, но тело было цело: ни синяков, ни следов пыток. — Нет, вы похожи на ту, кто похищает невинных граждан и распродаёт их по частям. Но раз уж я цел и даже не чувствую усталости — вряд ли вы вивисектор. — Шутить изволишь, сынок, — она сделала вид, что обиделась, но уголки губ дёрнулись. — И не называйте меня «сынком». Вы не настолько стары, чтобы быть моей матерью. — Так ты же пацан на вид. — Это неважно… — Она всех называет «сынками», кто младше её на сто лет, — встряла цанца. Женщина нахмурилась, но промолчала. Значит, не пятьдесят. — Ладно, забудем, — махнул я рукой. — Ответьте: где я, чёрт возьми, и что здесь происходит? — Ты в гостиничном номере «Дырявого котла», — объявила она с театральным вздохом. — А я смотрительница. Присматривала за тобой три дня. — Гостиничном?! — Я окинул взглядом облупленные стены. — Вот этот свинарник? — Кто ж виноват, что у взрослого мага в пьяном угаре случился магический выброс? — Она ткнула палочкой в треснувший шкаф. — До тебя мебель была цела! А ведь за тебя поручался такой обходительный молодой человек. Говорил то, что покроешь счет за выпивку и за разрушения, что ты учинил. “Вот сволочь”, пронеслось у меня в голове. Я уже хотел как-нибудь уйти отсюда, но женщина явно не была настроена на мой безвозмездный уход. “Иди домой, сынок”, – ага, как же. Она смотрела на меня так, будто я разгромил дворец, а не лачугу. Но спорить не стал — пора было уходить. — Понятно… Этот поручитель не говорил, не будет ли ждать меня где-нибудь? — Ни в коем разе. Но дал визитку. Она сунула мне руку маленькую бумажку. На клочке пергамента красовалось издевательская надпись: «Гаспар. Гринготтс». ка Логотип банка поблёскивал зловеще. Крайне неинформативно. Но я по крайней мере знаю где его искать, если мне вдруг понадобятся услуги французского убийцы. Конечно, если его самого к тому моменту не убьют. — Чеком можно? — Конечно! Приведя себя в порядок и расплатившись с местными крохоборами, я вышел из бара и оказался на улице Чаринг-Кросс-Роуд магловского Лондона. Окружение позволяло утверждать, что был уже вечер, и дело шло ближе к ночи. Не став аппарировать на Гриммо, я пошел вдоль улицы в произвольном направлении, изредка оглядываясь на окружение и пытаясь осмыслить то, что произошло со мной в отключке. Во-первых, кто я? Я – Регулус Арктурус Блэк в этой и немного русский студент в прошлой жизни. Иного не дано. Кем я себя считаю? Конечно же и тем, и тем, но ассоциирую себя с собой-Регулусом, так как даже чертов домовик и родной гобелен считают меня Блэком – в этом нет никаких сомнений. Я Регулус Блэк, но не совсем тот, каким был до той заветной вылазки за медальоном. Во-вторых, как на меня повлияло открытие прошлого я? Повлияло оно очень значительно. Мне ведомо теперь, откуда я знаю русский язык и ведомы мне причины изменения некоторых привычек – проявилась моя вторая суть. Преимущества? Их много. Полезных знаний из прошлой жизни не так чтобы было много, но зато от возможностей обладать сдвоенной душой будет много пользы, особенно в плане магии. А может душа у меня всего одна и никакой пользы от этого мне не светит? Этот момент не очень мне понятен, так как в этой сфере я не знаю так много, как мои предки Блэки. Нужно навестить семейную библиотеку в поисках нужных мне ответов. Остается только непонятны причины появления видений в моих снах. Я понятия не имею, как появились образы крестражей в моих снах. Может быть мне в этом поможет девчушка Лавгуд? Хоть она и немного странная, но определённо не лишена дара, который может пригодиться. Нужно будет как-нибудь навестить Ксенофилиуса. Обдумывая различные варианты дальнейших действий во всей этой неразберихе, я свернул на Тотнем-Корт-Роуд, шумную ночную улицу, и, спустя некоторое время, остановился. Очень много нового свалилось мне на плечи, но освежиться мне было полезно. Не гора с плеч, но здоровенный булыжник уж точно свалился. Я огляделся и обнаружил, что почти вплотную подошел к тихому маленькому кафе, которое было удивительно видеть на столь оживленной улице. Еще раз посмотрев на кафе «Лучино» и обнаружив отсутствие посетителей, я решил, что почему бы и нет? Чашечка кофе мне сегодня точно не повредила бы.