Интеграция душ

Я вошёл в кафе. Оно было ожидаемо небольшим — всего два ряда грязноватых пластмассовых столов с противоположных сторон кафе. Напротив входа, в конце помещения, была стойка, за которой слушала музыку невзрачного вида официантка. Освещение оставляло желать лучшего, хотя странно ожидать в безлюдном кафе света, как от фонарного столба. Я мог уже представить, какой здесь подают кофе, но и он был бы впрок. Сел в самом конце у входа. Я хотел, чтобы у меня была возможность полностью просматривать помещение. Хоть кафе магловское, но пустой бутылкой из-под пива меня мог ударить любой местный гопник. Когда я сел за стул, непроизвольно принялся проверять сохранность своей кобуры на левом запястье, попутно ожидая нерасторопную официантку. Она подошла, жуя резинку, после того, как я уже какое-то время пялился на неё. Заказал американо. Так, по крайней мере, я думал. На вкус эта коричневая смесь оказалась как концентрированный кофе «три в одном», только без сахара. Хотя даже так, может, немного успокоил бы нервы. Но вместо этого в голове набатом отбивала мысль, что мне следовало сделать — уничтожить Волдеморта, а именно как-то раздобыть и сжечь в адском пламени несколько крестражей. Я убеждён, что их несколько, так как медальон уже уничтожен, а он ещё жив. Да и видения явно на это намекают. Второе, что следовало сделать, — решить вопрос с тем, что я теперь босяк. Конечно, я могу пользоваться и входить в дом на Гриммо когда мне вздумается, и вряд ли что-то изменится в ближайшее время. Но тут ключевое — «ближайшее». Мало ли что взбредёт теперь Поттеру в голову, а ведь он теперь хозяин даже Кикимера. Теперь я понимаю, что он слушался меня только по старой памяти. Хотя чёрт его знает, как у этих существ всё устроено. Вот уж ирония: кто был всем — тот стал никем. Однозначно, с Поттером надо разобраться. В конце концов, мы радеем за общее дело, и можно было забыть о шкурных вопросах на время войны в Англии. А вот потом… Так или иначе, спор с самим собой был бессмысленным, ведь меня могли шлепнуть в любой момент, а Поттера можно найти разве что по информации от Наземникуса. Хотя можно сразу пойти к семейству Уизли — может, он там? Ясно только одно –– Необходимо приложить большие усилия. Не появится же он в этой забегаловке как чёрт из табакерки?! Вновь отпил отвратное кофе. Было если не отвратительно, то хотя бы терпимо. Я даже стал наслаждаться местной атмосферой, но моё одиночество нарушила компания, вошедшая в кафе. Их было трое — брюнет, рыжий и лохматая шатенка. Внешне соответствующие мне по возрасту, то бишь выпускникам Хогвартса, если бы это были волшебники, конечно. А они ими были, ведь череда фантастических случайностей привела меня под одну крышу с Поттером, Уизли и Грейнджер. Они были, что называется, на взводе: с виду очень нервничали и постоянно озирались по сторонам. Первой меня обнаружила шатенка, так как оглядывалась на порядок чаще своих товарищей. На какой-то момент она задержала на мне свой взгляд и даже запнулась. В глазах у неё промелькнуло какое-то непонятное чувство. Возможно, перепутала с кем-то из своих знакомых, хотя много ли в этой части Лондона можно увидеть брюнетов в костюме? Определённо, много. На то, как девушка пялилась на меня, я лишь приветственно кивнул с присущей всем Блэкам улыбкой. Она это не особо оценила: всего лишь резко повернула голову в другую сторону и направилась за столик в правом ряду. Троица принялась активно переговариваться, периодически оглядываясь по сторонам, чаще всего в мою сторону. Решив, что мне ничего не угрожает, я встал из-за стола и направился к ним. Это не осталось без внимания — компания явно насторожилась. — Добрый вечер, — сказал, оказавшись рядом. — Я не мог не обратить внимания на то, как вы оглядываетесь в мою сторону. У вас всё в порядке? Три пары глаз внимательно на меня посмотрели. Во взгляде преобладал посыл «держись отсюда подальше», но я был спокоен, продолжая спокойно улыбаться. Тишина повисла всего секунд на десять, но этого хватило на то, чтобы рыжий и лохматый переглянулись. Слово взяла Грейнджер: — Мы хотим побыть наедине. — Тройничок, я полагаю? — я понимающе кивнул, оглядывая их. Грейнджер зарделась, а парни сердито уставились на меня. Это был отличный момент, чтобы сесть напротив них, что я и сделал. — Четвёртым не навязываюсь, но хотел бы вам помочь избежать неприятностей. — О чём ты говоришь? — подал голос Поттер. Я не ответил, так как всех отвлекла официантка: — Эй! — она крикнула из-за стойки. — Будешь к ним лезть, вызову констебля! Я обернулся в её сторону. Девушка всё также была в наушниках и смотрела на меня едва осмысленным взглядом. Девушка, что называется, встала в позу. — Да мы просто поговорить, — я старался говорить это с улыбкой и выглядеть максимально дружелюбно. — В наушниках вряд ли хоть что-то слышно, но даже ей должно быть очевидно. Однако официантка удостоила меня средним пальцем. Она сразу же развернулась и пошла на кухню, захлопнув дверь. Это было… необычно. Я, конечно, женщин никогда не бил, но в тот момент фундамент моих привычек дал трещину. Трещина превратилась в каньон, когда вновь посмотрел на золотой тройничок — на меня уже смотрела волшебная палочка. — Так кому ты там хотел помочь, урод? — оскалившись, самодовольно сказал Уизли, отличавшийся красотой разве что на фоне опоссума. За «урода» хотелось угостить рыжего хорошим «Секо», но сейчас это было не столь первостепенно. На удивление, вооружился только он, только Грейнджер и Поттер сверлили меня таким взглядом, будто очень сильно хотели в туалет. Так уверены в своем дружке? Ну ладно, уверенность в их делах явно не лишнее качество. Лишь бы не перегибать с ней. — За тобой, Поттер, охотятся Пожиратели, — пальцем указал на него, затем перевёл на Грейнджер: — Ты, Гермиона, маглокровка вне закона, — после я перевёл фалангу в сторону Уизли: — А ты, Уизли… Он не успел среагировать, лишь с расширенными глазами смотрел на то, как у меня в руке появилась его палочка, а затем на другую руку, где уже оказалась вторая палочка, на этот раз моя. Наверно, еще долго будет думать, в какой последовательности они у меня появились. Пока остальные двое не успели вооружиться, я положил обе палочки на стол и поднял руки. — У меня сегодня был крайне паршивый день, — я приподнял ладони. — Не нужно делать его ещё хуже — ни мне, ни вам. Мир? — Чего тебе нужно? Зачем хочешь помочь? Кто ты? — задала за всех вполне логичные вопросы Грейнджер. Я почесал затылок, не зная, с чего начать. Не готовился я к столь скорому разговору. — У нас общие интересы. — Это какие?! — поднял бровь рыжий. — Смерть Сами-Знаете-Кого. Готов поделиться всем, что знаю сам, но и вы должны сотрудничать. Баш на баш. Мы недолго помолчали. Всё это время мои собеседники перешёптывались, а я делал вид, что не слышу, что они говорят. В конце они озвучили свои раздумья. — Мы не знаем тебя, — говорил Поттер. — Мы не можем тебе доверять. Я встрепенулся, как от удара молотка по мизинцу, и встал из-за стола. — Прошу простить за манеры. Меня зовут Регулус Блэк. Похоже, мне не стоило об этом говорить, поскольку гриффиндорцев явно разочаровал мой ответ. «Валить надо его» — читалось в их глазах. Не улучшало ситуацию и то, что они решили поиграть в молчанку. Не улучшало её и то, что в кафе в этот момент стало как-то тесно. И жарко. Вторым разочарованием, но в этот раз моим, выступила неудачно открывшаяся входная дверь, в которую вошла пара знакомых работяг. Их лица можно было увидеть разве что на доске почёта Пожирателей смерти, если бы такая была. Это были Торфинн Роули и Антонин, мать его, Долохов. Здоровенный блондин и смуглый русский шли такой походкой, будто у каждого из них в штанах было по дюжине гранат. Но это не так напрягало, как то, что у этих сволочей хорошая память на лица. Узнавание произошло мгновенно: — Ты… ты же помер! — растерянно крикнул Долохов, останавливаясь в недоумении. Он сразу же потянулся за своей палочкой и попытался направить её на меня. Болван Роули также совершил подобное действие. Моя палочка тем временем лежала на столе у троицы, которые уже помышляли сделать что-то очень нехорошее. В момент, когда и они потянулись за своими орудиями, я понял, что либо я теперь снова труп, либо кучка пепла. Я резко вскинул вверх ладонь в лучших традициях любителей свастики: — Люмос Максима! — закрыв глаза, без палочки крикнул заклинание, на мгновение ослепив своих противников. Не размыкая глаз, я протянул руку в поисках палочки. Счастья моему не было предела, когда я схватил её и отпрыгнул в сторону. Тут же полетели беспорядочные заклинания разной степени запрещённости. Я опрокинул ближайший стол и спрятался за ним от всей вакханалии. Открыл глаза и нарадоваться не мог, что даже не ослеп. Чего не скажешь о двух пожирателях, рычащих и палящих во всё живое. Я выглянул из-за стола и сразу же отпрыгнул от него, увидев летящую ко мне «Бомбарду». Рвануло так, что в кафе выбило все стёкла, а на полу остался небольшой кратер. Помещение накрыл столб пыли. У меня заложило уши, и ударной волной до хруста рёбер приложило к стене. В остальном я был как огурчик — маринованный и отбитый в банке из «Протего». Я медленно сполз со стены на пол, не в силах встать. Кто был тем кретином, который в закрытом помещении запустил фактически осколочно-фугасный снаряд, я не знал. Но было очевидно, что эффект был убойный — на ногах не было никого. Из-за звона в ушах я смог уловить лишь хрипы. Я надеялся, что они были не мои. Посидев ещё с минуту, я кое-как встал, пересиливая боль в рёбрах. Меня тошнило, а голова кружилась. К тому моменту пыль немного осела, и я смог разглядеть полнейшую разруху. Целой мебели и окон не осталось, что можно было сказать и о людях. Я с большим трудом смог определить тело Роули: голова и половина туловища которого пропали. Если опираться на кровавые следы, то вторая половина Роули должна была быть разбросана где-то на тротуаре. Запах пыли, смешанный с запахом содержимого желудка Роули, просто поражал воображение. Жаль, что мне заложило уши, а не нос. Я уже был в процессе удержания рвотного рефлекса, когда обнаружил второе тело. С Долоховым было проще — он даже был ещё жив. Взрывное заклинание обошлось с ним довольно щадяще, всего лишь отделив от тела нижние конечности, которые исчезли как слёзы в дожде. Антонин в целом соответствовал кафе — был жалок, потрёпан, но восстановлению подлежал, частично. Конечно, я не сильно от него отличался, но руки и ноги были при мне, да и ходить мог. Он что-то бормотал, бессмысленно уставившись в потолок. В ушах до сих пор звенело, поэтому я не понимал, что он говорил. Отойдя немного от Долохова, я только сейчас увидел, что моя палочка сломана, и только сейчас уловил её непривычную лёгкость. На моих губах появилась исковерканная улыбка. Ни Грейнджер, ни Поттера, ни Уизли здесь уже не было. Особенно Уизли, забравшего мою палочку. Вопросы по типу: «Какого чёрта здесь вообще делал Поттер?! Где их теперь искать?!» — я оставил на потом. Но были во всём этом некоторые недепрессивные моменты. Например, на меня напали двое пожирателей, и я смог выйти живым и относительно целым. Это был бы крайне замечательный факт, если бы я не знал, что меня теперь будут искать ещё более усиленно. Вернее, не конкретно меня, а того, кто убил одного сильного мага и искалечил другого. Искать будут долго и очень настойчиво, а когда найдут… если найдут, то хана. Прятать и уничтожать улики времени не было. Среди улик был один новоиспечённый инвалид с кровоточащими культями. Он с перекошенной харей смотрел в пустоту, лёжа на полу. Видать, его ещё хорошенько головой приложили. Ну, первая цель вырисовывалась вполне очевидно — ликвидация! Вот только чем ликвидировать? Не щепками, что остались от палочки Уизли?! К моему счастью, рядом с Долоховым валялась палочка. Я немедленно подобрал её. Неказистая и потрескавшаяся, но не лишённая способности к чарам. Я отчётливо чувствовал, как сердцевина палочки приятно наливалась теплом. Я посмотрел на Долохова. – Антонин, приём! – я помахал рукой и пощёлкал пальцами напротив его лица. Реакции ноль. – Будем считать, что ты тоже рад меня видеть. Не очень получилось прощание с моим контуженным другом, ещё и рука начала неприятно зудеть. Что удивительно, Долохов как-то подобрался — явно от дискомфорта. На что я подумал, что у того наконец упал адреналин в крови, и он наконец в полной степени прочувствовал боль от утраты конечностей. Тем не менее осознанности в его глазах так и не было. Тяжело вздохнув, я взял потрепанный стул и плюхнулся посреди разрухи. Стал размахивать палочкой: – Акцио! С улицы тут же прилетела палочка и приземлилась мне в руку. В отличие от щепок, что остались от палочки Уизли, и перекошенной палочки Долохова, эта была абсолютно симметричной и ровной. Был, правда, нюанс: она была измазана в крови и чёрт его знает в чём ещё. Вновь отложив на неопределённый срок рвотные позывы, я упрятал палочку Роули в пространственный кошель. Следующим заклинанием решил найти официантку. Палочка настойчиво говорила, что из живых здесь только я и Антонин. Что ж, печально. Но это значит и то, что мне ничего не помешает перейти ко второй цели –– утилизации. Я кое-как отлевитировал вовнутрь то, что ещё недавно разными кусками валялось на брусчатке. Не без моральных терзаний, но я таки пустил пару «Секо» по горлу Долохова. Я бы не сказал, что он понял, что с ним произошло, но я был точно уверен в его смерти на момент начавшегося пожара. Всего лишь пара «Инсендио» — и кафе превратилось в большое пожарище в рамках отдельно взятого дома. На удивление, вокруг не было ни души. Ночь вносит свои коррективы в жизнь города, но всё же очень подозрительно. Паранойя или нет, но ковылять кругами, выглядя при этом как жертва артобстрела, желания никакого не было. – Кикимер! Какое-то время старый домовик не появлялся, и я уже вообразил всякого, но Кикимер не разочаровал и явился сразу, как я вышел из кафе. – Господин Регулус! – чуть ли не рыдая, начал вопить старик, впиваясь своими лапами мне в ногу. – Жалкий слуга думал, что с вами что-то плохое случилось. Если б хозяин погиб, что сказал бы Кикимер портрету хозяйки… Слушать его изнывания не было сил. – Отправь меня на Гриммо. Ничего не происходило. Какое-то время он просто стоял и смотрел на меня виноватым взглядом. – Господин… – замялся домовик. – В доме великого рода Блэк сейчас Поттер и предатели крови. Я хоть бровью не повёл, но изрядно удивился. Рассмеяться бы, да вот в груди болит до жути. На моих губах непроизвольно появилась ухмылка.