На острие

Стук раздался такой оглушительный, что Хейли казалось — лупят прямо по ее голове. Целенаправленно. Сильно. Где-то внутри. Словно кто-то вроде Винса пробрался под кожу, засел в черепной коробке и высвобождал демонов, избивая ее виски вместо боксерской груши. Хейли все-таки разодрала глаза, пытаясь перебороть опьянение. Неуклюже поднявшись, Хейли наступила на бутылку и поморщилась, проклиная все вокруг. Хейли открыла дверь и выглянула в щель, которая образовалась из-за цепочки. На нее недовольно смотрел незнакомый мужчина. — Долго еще ждать? Тон мужчины — раздраженный, агрессивный. Взгляд — скользкий, похотливый. Трехдневная щетина, толстовка, джинсы, сальные волосы, запах пота, никотина и фритюра. — Малышка, деньги при мне. Лязганье цепочки, которое тоже больно ударило по мозгу. Хейли дернулась и инстинктивно сделала шаг назад, боясь, что незнакомец снова дернет дверь. До пропитанного текилой мозга уже дошло, что ее квартиру снова перепутали. — Квартира напротив, — сухо отозвалась Хейли. — Шлюха там. Незнакомец обернулся, Хейли начала закрывать дверь, игнорируя вопрос о том, не хотела бы она тоже развлечься. Хейли ухватилась за ручку, почувствовав головокружение, и сделала глубокий вдох. Футболка на ней давно требовала стирки, но дойти до прачечной казалось испытанием. Ноги казались липкими от алкоголя и прилипали к еще более грязному полу. Порой Хейли думала, что она могла бы хотя бы попытаться вернуться к прошлой жизни. Это же так просто. Чистая одежда. Чистая квартира. Чистое тело. Кто-то по телевизору говорил, что с таких мелочей и начинались изменения, шаги в новую жизнь, но потом Хейли думала, был ли у этого смысл, если ее уже путали с дешевой проституткой из Южных кварталов Чикаго. Если ее уже занесло в Дуглас. Ее уже занесло в бедные трущобы, где процветали жестокость, насилие и банды. И она уже не понимала, как выбираться из этого болота к прошлой жизни. Место как будто затягивало в себя, не давая даже шанса вернуться к былой норме. Вокруг царила бедность, из которой люди уже не особо пытались выбраться. Неухоженные дома, служившие больше просто местом, чтобы немного поспать, непристойные граффити, звуки стрельбы и пьяных дебошей. Но что самое страшное — дети, которые росли в месте, куда никто не стремится переехать добровольно. Место, переезд куда казался наказанием и падением вниз. Место, откуда уезжали при первой возможности или ломались под влиянием бедности, банд и просто соглашались на существование в трясине. Хейли нетвердой походкой подошла к окну, подняла по пути бутылку и стала смотреть на город. Напротив был такой же многоквартирный дом, в котором жила она. В котором аренда была такой дешевой, что даже она, потеряв все деньги, могла себе ее позволить. В который бы в жизни не рискнула сунуться, если бы не покровительство Таддео. И если бы не приходы Винса к ней, слава которого была известна всему кварталу. Хейли посмотрела на окна домов напротив, пригубила выпивку, зажмурилась. Алкоголь пошел по организму плохо и начал проситься наружу. Хейли издала непонятный звук и приоткрыла окно. Холодный чикагский ветер сразу ворвался в помещение. Как и громкая музыка из машины внизу. Молодые парни что-то громко обсуждали около открытой машины, из которой доносились басы. Выпивка, сигареты, смех, который был больше похож на гоготание. Ничего нового. Просто очередные жертвы квартала, которым было никуда стремиться. Которых не ждало будущее после школы. Которым даже не дали шанса подумать об этом. Которые просто прожигали свою жизнь, не зная что еще можно с ней сделать. Прямо как и она сейчас. Хейли подняла бутылку, словно хотела с кем-то чокнуться, и горько ухмыльнулась. — Ты бы сейчас не гордилась мною, — в пустоту произнесла Хейли и засмеялась. — Я просто хотела быть ближе, а… все похерила. Все… просто все похерила. И ради чего? Хейли не заметила, что начала плакать. Признак, который выдавал в Южном Чикаго новичков. Местные давно забыли что это такое. Слезы либо высохли, стали рудиментом, либо их заменила сила, которой просто брали нужное. Но мысль, что она упала так низко. Что должна кучу денег. Что находилось медсестрой на побегушках лишь потому, что так кто-то захотел, а не потому что действительно могла принести пользу, била так сильно, что позавидовал бы даже Винс. Своим духом Таддео Фредо был олицетворением Южных кварталов. Просто взял мечту и извратил ее до неузнаваемости, растоптал, оставив лишь издевающиеся отголоски того, что было. Убив все желание идти вперед. Такой же безжалостный. Такой же не прощающий слабость. Такой же хваткий на человеческую судьбу, которая буквально оказывалась в его руках. И надави он чуть сильнее, то сломает ее, словно маленькую птичку. Единственное, что отличало Таддео Фредо — это деньги, власть и дорогой костюм, которые были редкостью для местных. Хейли снова осознала кто она, какие у нее перспективы, если это слово еще подходило под те жалкие возможности, которые могли бы быть открытыми. Хейли схватила бутылку и, недолго думая, вышвырнула ее из окна, чтобы сделать хоть что-то. Чтобы не выйти из окна самой. Чтобы огонь гнева внутри не расплавил вены, не выжег их, оставив ее умирать еще более мучительно. Оставив ее тонуть в ненависти к себе и той судьбе, на которую она себя обрекла. Мат, крики, выстрел — не заставили себя ждать. Хейли быстро присела и зажала себе рот. Но чувство гнева не утихало. Хейли жила потому, что Таддео Фредо ей позволил. Хейли была в относительной безопасности потому, что Таддео Фредо это захотел. Хейли расплачивалась потому, что Таддео Фредо дал ей возможность. Хейли жила одна, но буквально физически ощущала поводок, на котором ее держали. Который временами затягивали. Который сжимал так сильно, но не душил окончательно. Хейли знала, что это плохая мысль. Хейли знала, что она пьяна. Хейли знала, что она будет жалеть. Но все равно потянулась к телефону. Несколько неточных движений. Контакт Таддео. Гудки. Голосовая почта. — Я тебя ненавижу! Ненавижу! Я… не могу отказать… в возможности, и от этого ненавижу! И тебя, и себя. Я благодарна, что она есть, но от этого ненавижу еще сильнее. Ненавижу! Хейли не хотела сохранять сообщение, но палец упрямо нажал неверно. Словно что-то внутри взяло управление, потому что хотело быть услышанным. Словно уже все равно нечего терять. Хейли поняла, что Таддео получит сообщение и отшвырнула телефон, словно ей в руки попала граната без чеки. Но то что сделано, уже сделано. И думать об этом сил совсем не осталось. Хейли не поняла, как отключилась на полу. Не поняла, сколько времени так пролежала. Но из пьяного сна ее снова вывел чей-то настойчивый стук…