Я нашёл тебя на помойке

Буерак — Страсть к Курению       Пьяный антоновский взор был устремлён на Арсения, его белую кожу и родинки, что были усыпаны на ней подобно шоколадной крошке. Ледяного оттенка глаза собеседника горели, притягивали словно костёр — так хотелось согреться в пылком взгляде, но так было страшно обжечься. — Почему ты смотришь на меня так? — мягко улыбнулся Попов, поворачиваясь к парнишке и вновь вдыхая пар электронной сигареты.       Щёки Антона раскраснелись от алкоголя вкупе со сменой температуры, отчего школьник, как бы выразился он сам, выглядел не хуже спелого помидора. — Не знаю. — неловко пожал плечами Шастун, так же глядя на собеседника.       Студент было хотел что-то сказать подростку, однако тут же затих. Он, чуть нахмурившись и поджав тонкие губы, задумался о чём-то явно неприятном, бренном. Словно склизком, прилипающим к пальцам и вызывающим брезгливую дрожь. — Слушай, а тебя родители искать не будут? — вдруг вопросил шатен, убирая немного отросшую чёлку с голубых глаз.       Антон почти произнёс, мол, искать его никто не будет, но, успев выдать лишь быстрый писк, почувствовал, как его словно окатило ледяной водой. Ну, или свиной кровью с перьями*.       Перед глазами стояли строчки прощальной записки, написанной дрожащей рукой, отчего буквы на клочке бумаги «плясали». Все слова ненависти в сторону родителей, что были написаны в порыве эмоций, некой эйфории от подступающей смерти, лежали на компьютерном столе в комнате парня, которые сами отец с матерью могли прочитать в любой момент. — Будут! — парень резко вскочил с дивана и, чуть не поскользнувшись на полу, побежал в сторону выхода.       Арсений охнул и, похлопав длинными ресницами, так же быстро поднялся и побежал вслед за Шастуном, что уже наспех обувался.       Антон дрожащими руками еле завязывал длинные шнурки, покрытые местами пылью да грязью. Казалось, что они извивались в неслушающихся ладонях подобно змеям, не позволяя укротить себя. — Ты чего? — обеспокоено прохрипел Арсений, хватая парнишку за подрагивающую руку. — Отпусти! — пискнул тот, вырвался из некрепкой хватки, а после, так и не успев завязать злосчастные шнурки, выбежал в подъезд.       Одевался Антон почти на бегу, жадно глотая ртом морозный уличный воздух, который ударил его по лицу при выходе из серой панельки.       Здание выглядело грустным, каким-то бренным и томящим — кто-то наверняка не хотел туда возвращаться. Однако сам Шастун в глубине своей истерзанной души не понимал, зачем бежал из этой холодной квартирки, освещённой жёлтыми лампочками, которая казалась ему чем-то сродни с Раем.       Пусть знаком с хозяином этой светлой обители школьник был и недолго, он почему-то даже нутром чувствовал, что там его ждут, там его расспросят о прошедшем дне и дадут дельный совет, как справиться с теми или иными недугами.       «Только там меня приняли.» — повторялись раз за разом слова в непутёвой голове подобно мантре.       Раньше каждый Божий день, просыпаясь, Антон видел за окном лишь серость этого бренного мирка и тёмные, сгущающиеся тучи. Но сейчас паренёк не видел даже этой картины — в какой-то момент потерял смысл задёргивать плотные шторы по утрам и смотреть на происходящее за пластиковой рамой.       Однако без наблюдения за тоскливыми улочками лучше Шастуну не стало. Школьнику, так или иначе, приходилось выходить из тёмной комнаты, напоминающей склеп, и сталкиваться с суровой реальностью. На кухне его ждала родительская опия, что сковывала тело, не давала дышать. Взрослые презрительно глядели друг другу в глаза, не обмениваясь и парочкой слов — они были бессмысленны.       «А что говорить, когда вы живёте в маленькой квартирке на зарплату, которая еле дотягивает до прожиточного минимума, а по выходным изменяете друг другу с пьяными вусмерть коллегами?».       И, даже выходя из дома, Антон не был счастлив — ему приходилось ходить в ненавистную, Богом забытую обшарпанную школку, где на него презрительно смотрели учителя. Они, подобно горгульям, стояли над парнем и глумливо усмехались, говоря, что он опустился ниже плинтуса, никем в последствии не станет, а его единственный удел — чистить туалеты.       «Замолчите!.. За-мол-чи-те!!!». — кричал внутренний голос из последних сил.

***

      Шастун наспех запрыгнул в последний автобус и, устроившись в уголке, стал нашаривать в кармане любимую пачку сигарет, ведь уже мечтал выйти из общественного транспорта и томно закурить, забыться хотя бы на мгновение. Однако, сколько бы Антон не искал эти дрянные никотиновые палочки, их нигде не было.

Встал рано утром, закурил сигарету Перед едой сигарету достал

      «Чёрт, неужели у Арса забыл?». — подумал паренёк разочарованно, поняв, что сегодня останется без сигарет.       Антон достал старый, побитый во множестве мест телефон, проверяя баланс на карте, и с грустью осознал, что денег ему не хватает даже на самую дешёвую пачку в ларьке.       Школьник поджал потрескавшиеся губы и, переведя печальный взор на тёмную улицу за окнами, стал размышлять о том, как бы ему выманить у Попова оставленные сигареты. В конце концов, тревожить Арсения после случившегося не хотелось, однако остаться без курения на добрую недельку зависимому Шастуну не хотелось ещё больше.       Таки собравшись с мыслями, парень зашёл на свою старую страничку в ВК, которую последние месяцы посещал лишь по крайним нуждам.       Введя в поиске лаконичное «Арсений Попов», Антон почти молился, чтобы студент не был любителем ставить фейковые фамилии в социальных сетях, а то и вовсе не иметь последних. Однако уже через пару минут Шастун, облегчённо выдохнув, взирал на фотографию нового знакомого, что стояла у него на аватарке.       На ней Арсений, широко улыбаясь и явно самодовольно кладя руки на пояс, стоял рядом со светловолосой девушкой, которая, демонстрируя свой маникюр чёрного цвета, положила руки на грудь и высунула язык. В глазах обоих игрались смешинки — фотографию наверняка сделал кто-то из их компании во время прогулки, придавая ей лишь шуточный смысл.       «Такой счастливый.» — не сдержал мягкой улыбки школьник. — «Продбаза» есть на выход?!.. — прикрикнула пожилая кондукторша, сверля всех презрительным взором из-под ресниц, тушь на которых скаталась комочками. — Есть! — пискнул Шастун и пошёл к выходу.

***

      Так же быстро Антон прибежал домой, где вновь облегчённо выдохнул, ведь родители и не думали заходить в его комнату.       Подросток, глядя на отклеившиеся в некоторых местах обои, устало прикрыл глаза, представляя себя в ином месте, в квартире Арсения. Там, в отличие от собственного дома, каковым назвать его было сложно, могли обогреть, спасти от холода и уныния. Здесь же, конечно, с отоплением всё было в порядке, но почему-то всё так же холодно. Неприятная дрожь пробирала всё тело, словно не давая парнишке дышать, душа его с каждым днём всё охотнее.       Шастун мелко задрожал, обняв самого себя руками, однако, поняв, что в любую минуту родители могут зайти на кухню, где он сидел, быстро положил себе в небольшую тарелочку запечённую картошку и удалился в ненавистную комнатушку.

Вчера очень плотно в столовой пообедал И зажёг сигарету, не отходя от поста

      Сев за небольшой компьютерный столик, компьютера на котором и в помине не было, Антон достал телефон. Введя сложный пароль из шести символов, что паренёк сделал специально на случай проверки, он затаил дыхание и быстро набрал:       «Я у тебя сижки оставил, могу забрать завтра?»       Шастун, не дыша, отбросил гаджет на кровать и до последнего надеялся, что Арсению будет достаточно подобного крайне простого сообщения, и он не потребует искреннего извинения из десяти предложений, ведь подросток вряд ли будет способен хотя бы на обыкновенное «прости». Уж слишком ему было тошнотворно от сложившейся ситуации.       «Конечно, встретимся завтра в то же время. Ты знаешь, где меня найти, Мышонок :)» — незамедлительно последовал ответ, от которого сердце ушло в пятки.

Курить очень нравится мне каждую среду Одну сигарету и вторую сигарету