Перелом

Мёртвые тела валялись на земле. Кровь стекала с клинка, капля за каплей, разрывая тишину, будто разбитое стекло. Сакура стояла в центре бойни, её дыхание сбивалось, а пальцы медленно разжимались. Она смотрела на тела, которые несколько минут назад ещё двигались, дышали, сражались. Теперь — пустые оболочки. Она снова это сделала. Во второй раз. Тело дёрнулось — не её тело, а одно из тех, что лежало рядом. Но она не испугалась. Всё внутри неё оставалось странно пустым. — …Сакура? — Голос Хикару. Осторожный. Недоверчивый. Он видел её такой впервые. Сакура медленно повернула голову. Хикару и Ко стояли в стороне, избегая смотреть на неё прямо, но их позы были напряжёнными. Готовыми. Они боялись. Сакура стиснула зубы. В животе скручивался противный холод, неприятный, но до жути знакомый. Как тогда. Как в тот день. Она убила её. Она убила Мебуки. И сейчас — снова. Она заставила себя вдохнуть. Медленно, глубоко. Пальцы сжались, ногти впились в ладони. Голос в голове молчал, но она ощущала его присутствие — дремлющее, удовлетворённое. Это не я, — хотелось сказать. Но это была она. — Мы закончили, — сказала она ровным голосом, который не чувствовался её собственным. Хикару шагнул ближе, но Ко молча схватил его за плечо, останавливая. Они переглянулись, и, хотя Ко ничего не сказал, Хикару сжал губы и отвернулся. Они не задавали вопросов. Но Сакура знала: это повторится. Она потеряла контроль. И в этот раз она чувствовала всё. Теперь что-то внутри неё пробудилось окончательно. *** Сакура сидела на берегу озера, закатывая рукав кимоно. Кожа на плече была рассечена, тёмная кровь уже подсыхала, оставляя липкие следы на пальцах. Она зачерпнула воду ладонью и медленно провела по ране, чувствуя, как холод впивается в кожу, но больно не было. Хикару чуть дальше морщился, пытаясь перевязать бок. Он знал, что рана неглубокая, но кровь всё равно сочилась. Пальцы дрожали — не от страха, а от усталости. Сакура посмотрела на него, вздохнула и, не говоря ни слова, двинулась ближе. Хикару хотел что-то сказать — может, пошутить, может, отказаться — но передумал. Просто замер, когда её пальцы ловко схватили бинт. Она аккуратно приложила чистую ткань к ране, а потом уверенно начала обматывать повязку вокруг его талии. Он молчал. Ко молча наблюдал за ними, прислонившись к ближайшему дереву. Неловкость повисла между ними, тягучая и неразрешённая. Сакура чувствовала их взгляды. Ожидающие. Вопросы не были сказаны вслух, но они висели в воздухе, давили. Она завязала бинт, немного отстранилась и устало посмотрела на озеро. — Коноха… — наконец заговорила она. Голос был ровным, но в нем чувствовалась надломленная усталость. — Коноха была всем, чем я жила. И всем, что меня ломало. Она наклонилась вперёд, зачерпнула воду ладонями и медленно плеснула на плечо. Холод пронзил кожу, но это чувство было привычным. — В Академии всегда было одно правило: сильные выживают. А слабые… Она усмехнулась, коротко, безрадостно. — Слабые становятся мишенями. Вспышки воспоминаний ожгли сознание: Перешёптывания за спиной. Смех. Взгляды, наполненные презрением. Падающее на голову яйцо, липкая холодная масса стекает по лицу. Мука, облепившая кожу. «Вот теперь ты хоть на что-то похожа!» Она стиснула зубы, крепче перевязывая бинт на плече. — Я всегда старалась быть правильной. Дружелюбной. Тихой. Но этого было мало. Она подняла взгляд на Ко и Хикару. — Всегда было мало. В глазах Ко мелькнуло что-то, едва уловимое. Он понимал. Он всегда понимал. — Каждый день я делала вид, что всё в порядке. Что мне не важно. Что это не больно. — Она сглотнула. — Но правда в том, что с каждым разом… я разбивалась. Хикару смотрел в сторону, стиснув кулаки. — Мне двенадцать. Двенадцать, чёрт возьми, лет. А я уже устала от всего. Губы дрогнули, но не от слабости — от злости. — Они всегда говорили одно и то же. «Ты слабая». Она вцепилась пальцами в повязку на плече. — И знаешь, что я сделала? Она медленно вдохнула, затем выдохнула. — Я решила, что больше никогда… никто… не посмеет сказать мне это. Сакура подняла голову. Её взгляд был холодным, твёрдым, обжигающим. — Я ушла из Конохи. Я дала себе клятву. Она посмотрела на свои руки — в прошлом такие бесполезные, слабые. Теперь они были покрыты порезами, ссадинами, кровью. Но не её одной. — Я стану сильнее. С каждым вдохом. С каждым боем. Хикару шумно выдохнул, откинув голову назад. — Чёрт… Ну и груз у тебя на душе, Сакура. Я чувствую себя идиотом, что жаловался, когда нас загоняли на тренировках. Она скептически взглянула на него. — И ты всё равно жалуешься. — Эй! — Он возмущённо посмотрел на неё, но в его глазах мелькнула тень усмешки. — Это другое! Я жалуюсь по делу! Ко тихо хмыкнул. — По делу? Например, когда Сакура чуть ускорила темп пробежки, а ты сказал, что «у тебя ноги отвалятся»? Хикару обиженно фыркнул. — Это был тактический протест! Сакура закатила глаза. — Конечно, Хикару. Конечно. Он вдруг прищурился и хищно улыбнулся. — Эй, а помните, как Сакура в первый раз попыталась метнуть сюрикен? Сакура замерла. — Не смей. Но Хикару уже театрально раскинул руки. — Она умудрилась запустить его прямо вверх, а потом он едва не вонзился ей в ногу! Ко покачал головой. — Поправка. Если бы не я, он бы вонзился. Хикару захохотал. — Да, точно! А она тогда так испугалась, что выронила второй сюрикен и… — Всё, хватит! — Сакура с силой врезала ему локтем в бок. — Ай! — Он сгорбился, драматично хватаясь за живот. — Я ранен! Нападение на пострадавшего! — Пошли уже, — Ко спокойно поднялся на ноги, отряхнув одежду. Сакура, фыркая, встала первой и протянула руку Хикару. Он ухмыльнулся и вложил свою ладонь в её, позволяя себе опереться на неё, пока поднимался. Трое потерянных детей, нашедших друг друга по воле судьбы. Они снова двинулись в путь. *** Наруто с трудом заставил себя дышать, сердце бешено колотилось в груди. Он даже не сразу осознал, что дрожит. — Чёрт, что… что здесь произошло?! Саске не ответил. Он стоял напряжённый, его взгляд скользил по полю боя — медленно, оценивающе, с чем-то опасно холодным в глазах. Эйми. Наруто заметил её чуть в стороне. Она сидела на земле, склонив голову, уставившись в одну точку, не двигаясь. Её руки дрожали. Нет, всё её тело мелко тряслось, как у осеннего листа, пойманного ветром. — Эйми? — осторожно позвал он, но она не реагировала. Что-то в этом зрелище заставило его замереть. Она даже не пыталась сдержать себя. Не закрывала лицо руками, не сжималась в комок. Просто сидела, безучастно глядя перед собой. Наруто сглотнул, неприятный холод прошёл по спине. Он вновь повернулся к Саске. — Эй! Ты вообще меня слышишь?! — Его голос прозвучал резче, чем он хотел. Саске чуть повернул голову, но его взгляд не смягчился. — Ты правда не понимаешь? — О чём ты вообще… И тут Наруто начал видеть. Не просто тела. Не просто кровь. Осознанно — детали. Разорванные раны. Глубокие, страшные, с идеально точным расчётом. Некоторые тела были искромсаны с такой жестокой эффективностью, что едва можно было назвать это боем. Убийство. Наруто почувствовал, как холод сковал его пальцы. — Кто… кто это сделал? Саске не ответил сразу. Он снова оглядел поле, его губы сжались в тонкую линию. Наруто внезапно понял — он ищет улики. Следы. Пытается выяснить ответ сам. Только вот… Саске уже знал. Саске ещё раз окинул взглядом поле боя. Бесполезно. Он и так знал, кто это сделал. Но понимание этого никак не укладывалось в голове. Не могло уложиться. Слишком точно. Слишком жестоко. Слишком… осмысленно. Он сжал кулаки. — Мы уходим. Наруто вздрогнул. — Чего?! — Мы уходим, — повторил Саске, его голос был бесцветным. — У нас есть два свитка. Нам больше нечего здесь делать. Наруто растерянно посмотрел на него, затем снова на Эйми, которая всё так же сидела, не шевелясь. — Но… — Хватит, Наруто, — Саске резко повернулся к нему, его взгляд был тяжёлым. — На сегодня хватит. Один змейный полу-человек чего стоит. А ещё… Саске бросил последний взгляд на тела. На этот кровавый хаос. На то, чего не должно было случиться. Он сделал глубокий вдох, прежде чем шагнуть прочь. — Пошли. Наруто скрипнул зубами, но, поймав этот взгляд, промолчал.