Отраженный свет

— 23-24 июля 2182 года —

Если бы Найлуса попросили назвать места на Цитадели, где он бывал реже всего, то его собственная квартира увенчала бы список. А с появлением Калиссы ситуация грозила лишь ухудшиться, ведь от этой бешеной репортерши можно ожидать какой угодно пакости. Кто помешает ей немного освежить первую страницу экстренного выпуска? Например, заголовком в духе: «Спектр Крайк похитил внебрачного сына своего наставника и держит его в сексуальном рабстве!» Совет будет в восторге. А уж Сарен… В прихожей царила неестественная чистота, что создавало неуютное впечатление. Пока «раб» отнюдь не эротично топтался у порога, его бесцеремонно подпихнули в сторону гостиной, выдержанной в холодном, иссиня-стальном оттенке. Там Куин неловко примостился на краю дивана напротив панорамного окна с видом на Президиум. Он бегло оценил обстановку и прилип взглядом к стенной панели, напоминающей бездонный черный аквариум. Эффект бесконечности создавался с помощью юрких струек пузырьков воздуха, которые пребывали в постоянном движении и формировали переплетающиеся узоры. Обычно подобные жидкие экраны служили украшением интерьера, но у этого имелась и практическая функция. Пузырьки можно было отключить, зажигая внутри панели голографический компьютерный интерфейс. Пока малец предавался медитации, Найлус ненадолго отлучился в соседнюю комнату. Вернувшись, он бросил Куину сверток с одеждой, который мягко ударил того в грудь, свалился на колени и развернулся. — Душевая прямо по коридору. Приведи себя в порядок. От тебя разит как от солдатской раздевалки, — пояснил спектр, оценив недоумевающее выражение лица. В его голосе не звучало приказного тона, и все же это было именно утверждение, а не предложение. Острый запах пота, пыли, засохшей крови и несвежей одежды становилось все сложнее игнорировать, и эта убойная смесь почти заставляла раздраженно фыркать. Да и чувствовать на своей территории посторонние «ароматы» доводилось нечасто. — И чем же от меня должно благоухать после двух дней в изоляторе? — провокационно буркнул юнец, но поплелся в указанном направлении вслед за хозяином квартиры. В душевой Найлус приоткрыл один из настенных шкафов и продемонстрировал набор явно новых щеток, которые турианцы использовали вместо мочалок. — Выбирай, — лаконично велел он. — Мои не тронь, не люблю, — очередной кивок на стену, где на крючках висели другие щетки, куда более потрепанные на вид. — Свои вещи можешь постирать. Стиральная машина за той панелью. Если еще что понадобится, скажешь. Куин ничего не сказал, но очень красноречиво поднял вверх все еще скованные руки. Мгновение — и браслеты разъединились, сделавшись похожими на простые украшения на запястьях. — Без глупостей, — внушительно предупредил Найлус. — Это каких же? — ехидным голосом уточнил юнец. — Не утопиться в душевой? Или что еще я могу сделать глупого? — Например, продолжить мне хамить. Очень не рекомендую. Куин набрал было воздуха, чтобы достойно ответить… и внезапно промолчал. Лишь хищно уставился на «тюремщика», недовольно дергая мандибулами, но не проронил ни звука. Очевидно, инстинкт самосохранения все же проснулся и деликатно напомнил о себе. Очень своевременно. Юнец прощупывал границы дозволенного, как и любой хищник, оказавшийся на чужой территории. И все же берега не путал, что весьма обнадеживало. Воспитательные меры вряд ли послужили бы установлению взаимопонимания, только разбудили бы страх. Страх, из которого так легко вырастает ненависть. Сарен, несомненно, так и поступил бы, но Найлус видел альтернативу. Пока что. Он не стал дожидаться возражений и покинул санузел, чтобы не провоцировать Куина на защиту ущемленного эго. Хорошо, что пострадало лишь оно одно. Урок вежливости, через который в свое время прошел сам Найлус, оказался куда более болезненным. Замок двери тут же пискнул и сменил подсветку с зеленого на красный.

* * *

Куину и правда нужна была эта передышка. Сумбурные мысли так и роились в голове в полнейшем хаосе. Свежие впечатления загорались яркими фейерверками на фоне чернильных провалов в памяти, что порождало заторможенное состояние, почти ступор. Хотя это и не мешало несложным, чисто механическим действиям. Наконец-то стащить с себя провонявший потом свитер. Закинуть его в стиральную машину. Едва не споткнуться, когда пол под ногами внезапно пришел в движение… Но нет, это не пол, а всего лишь голографическая плитка, транслирующая вид песчаного пляжа с лениво набегающей волной. В цивилизованной части галактики подобные детали интерьера пользовались популярностью, но видеть их вживую не доводилось. Юнец хмыкнул и забрался в душевую кабину, где под горячими струями воды стало самую махость проще. Добро пожаловать в этот мир, Куин. Поздравляем, ты — преступник. Поначалу эта идея казалась до того нелепой, что попытка принимать ее всерьез вызывала почти осязаемую тошноту. Это пробуждало нешуточную панику — просто не помнить, с чего начался сегодняшний день. Или вчерашний. Откуда взялся треклятый блокиратор и чем надо было обкуриться, чтобы напасть на этого спектра?! Юнец ощупал муляж пластины на плече, но реальность была неумолима — все правда. Именно здесь и находилась та капсула, будь она неладна. Он этого не помнил. Не помнил он и того, бывал ли когда-либо на Цитадели. Тем не менее, некие общие факты в памяти имелись. Огромная космическая станция считалась столицей галактического содружества множества различных рас и походила на исполинский цветок с пятью лепестками. В ее центре, на закольцованном «сердце», которое и называли Президиум, жила элита галактики: Совет, высшие чиновники, дипломаты, богатейшие жители. А теперь и Куин. Он осторожно уселся на пол душевой, позволяя горячей воде свободно стекать по телу. Отсутствие ясности так и грызло изнутри, заставляя придумывать варианты будущего один гаже другого. Зачем он этому спектру? Информация? Да ведь он уже и так рассказал все, что вспомнил! Или ему не поверили и сейчас станут спрашивать по-плохому? Юнец не сомневался, что в итоге застрянет в камере… а не в этой квартире с видом на Президиум и, чтоб их, модными голографическими полами! Он едва не запустил в стену щеткой, которой вяло елозил по пластинам на боку, но досада отступила так же быстро, как и накатила. Сам спектр производил противоречивое впечатление. Высокий даже для турианца, мощный, широкоплечий, он двигался с вальяжной ленцой матерого шипогрива. Пока что сытого, а оттого неопасного, да только Куин не позволил бы этому усыпляющему бдительность предположению себя обмануть. Узор белых линий на лице Крайка напоминал контуры стилизованного черепа и заметно контрастировал с темными лицевыми пластинами и глазами глубокого зеленого оттенка. Такой цвет радужки среди турианцев встречался нечасто и оттого неизбежно приковывал к себе внимание. А вот форма меток настораживала. Вроде бы, подобный рисунок носят уроженцы Таэтруса… неспокойной турианской колонии, с которой то и дело доносились вести о восстаниях и стычках с сепаратистами. Куин не мог похвастаться излишней осведомленностью и все же не завидовал тем, кому не повезло называть это место своим домом. Что до самого спектра… его можно было бы назвать красивым, если бы не одно «но». Некая вопиющая, но неуловимая неправильность портила этот гармоничный и привлекательный облик. Причем портила не постоянно, нет. Она проявлялась лишь временами, как горчащее послевкусие у благородного напитка. Юнец далеко не сразу разобрался, в чем причина. Но понял — в мандибулах. Лицевые пластины существенно ограничивали доступную турианцам мимику, из-за чего многие расы считали их бесстрастными и равнодушными существами. Подвижные мандибулы отчасти развеивали этот миф и помогали проявлять эмоции. Обычно мандибулы двигались симметрично, но только не у Крайка. Подвижность левой была ограничена, из-за чего Куина не покидало ощущение, что с лица спектра не сходила глумливая, кривоватая ухмылка. Особенно заметная, когда тот говорил. Врожденный ли это дефект или же последствия травмы, пыжаки его разберут. Но с непривычки смотрелось это жутковато. Вода внезапно отключилась. Должно быть, превышен разовый лимит — на космических станциях приходилось экономить ресурсы. Юнец выбрался из душевой, потянулся к одолженной одежде… и замер, ощущая смутное беспокойство. Нечто первобытное, что заставляло потроха тревожно сжаться. Он не сразу догадался, что дело в почти незаметном запахе, который пропитывал все вокруг подобно своеобразной метке. Этот запах щекотал нервы острым когтем и тут же пропадал, стоило лишь попытаться на нем сосредоточиться. Он явно принадлежал самому владельцу квартиры, на чью территорию так беспардонно вторгся посторонний. Инстинкты назойливо требовали сделаться маленьким и неприметным, чтобы не привлекать лишнего внимания. От спектра веяло опасностью, и даже благожелательный, спокойный тон ничуть не одурачил юнца. А так же красноречивые синяки на шее, которые он рассмотрел только сейчас, в круглом зеркале над умывальником. Куин не помнил, откуда они взялись, но вполне мог догадаться. Он поймал себя на том, что по-прежнему держал в руках свитер и инстинктивно дергал носом, ловя тот самый, едва осязаемый запах. А затем фыркнул и принялся спешно одеваться. Теперь этот посторонний запах обволакивал его со всех сторон, словно камуфляж, который позволял казаться неприметным в незнакомом месте. Одежда с чужого плеча неопрятно висела на нем мешком и края пришлось подвернуть. А там будь что будет. Если бы Крайк хотел убить — давно бы это сделал. Раз не убил до сих пор — значит, ему что-то нужно. Осталось только выяснить, что. А еще хорошо бы чего-нибудь пожевать. Куин снова принюхался и покинул санузел.

* * *

Пока в душевой шумела вода, Найлус успел организовать доставку из ближайшего турианского ресторана. Он намеревался заказать что-нибудь простое и сытное для «гостя», но и сам неожиданно понял, что проголодался. Так что вернувшийся юнец застал хозяина квартиры в гостиной, где тот неспешно поедал мясные роллы. — Присоединяйся, — предложил спектр и кивнул в сторону высокого, герметично запечатанного стакана, в котором обнаружился горячий бульон. Кроме того, рядом стояла еще одна тарелка с теми же роллами. Юнец удостоился лишь беглой оценки. В свитер тот мог бы завернуться чуть ли не дважды, что не удивляло, ведь представители редкой подрасы были склонны к стройному телосложению. А вот штаны пришлось подвернуть. Впрочем, перетерпит как-нибудь. Куин уселся за стол, не сводя с «тюремщика» внимательного взгляда, но к еде не прикоснулся. — Что? — спросил Найлус, когда ему окончательно надоели молчаливые гляделки. — Что со мной будет? — Юнец помолчал, будто собираясь с духом, но все же разъяснил свою мысль: — Детектив Вакариан сказал, что спектры сами выносят приговор своим заключенным. Я сижу за этим столом, одетый в вашу одежду, но что дальше-то? Почему я еще жив? — Во-первых, пока мы одни, «выкать» не обязательно. А во-вторых… чего ты ожидал, уж прости? Что я запру тебя в подземных казематах? Буду забавы ради пытать и сбывать органы батарианцам на черный рынок? Парень, ты за кого меня держишь? Однако, оценив выражение лица Куина, Найлус решил, что не хочет этого знать. Поэтому продолжил сам: — Я не пытаю задержанных из удовольствия и не убиваю ради развлечения. И я не испытываю к тебе каких-либо эмоций. Ты — всего лишь работа, которую я временно взял на дом. Мне незачем тебя убивать. Если ты меня не вынудишь. Сказал — и мысленно запнулся, удивившись, что в собственном голосе послышалась... фальшь? Нет, он не собирался лгать. Осознанно. А точнее, он не должен испытывать эмоций, особенно затрагивающих личное. Непрофессионально это, если не сказать, позорище. Стыдно признаться, но непоколебимая уверенность в собственной беспристрастности словно бы дала махонькую, едва заметную трещину. Найлус ее даже не увидел. Просто предугадал этот едва ощутимый хруст. — Но все, напавшие на Маэгу, мертвы! - напирал юнец, явно ничего не заметив. — А вот они меня вынудили, — будничным тоном поведал спектр. — И пусть их участь послужит тебе наглядным примером. И это, представь себе, тоже часть моей работы: доступно объяснять всяким засранцам, что грабить гражданских — это плохо. Мне жаль, если ты этого еще не понял. Но лучше бы тебе понять. А теперь ешь. Он раздраженно дернул мандибулами. Да старик Паллин прослезился бы, услышав эту речь, а Совет порвался бы от смеха в полном составе. Подумать только, спектр растолковывает малолетнему бандиту, что такое хорошо, а что такое плохо! Куин не осмелился возражать, и ужин прошел в молчании. Пока он сосредоточенно занимался содержимым своей тарелки, Найлус принес из холодильника пару бутылок весьма недурного эля. Одну сразу откупорил и отхлебнул, довольно прищурился. Другую демонстративно оставил на столе в виде безмолвного приглашения и лишь тогда снова развалился в кресле. Аромат еды уже потихоньку выветрился из гостиной, и посторонний запах снова давал о себе знать, хотя и не так явно, как прежде. Однако, раздражения это не вызывало. Тем временем юнец добрался до эля и практически на глазах окосел. Благородный напиток оказался коварен — за мягким вкусом скрывался вполне приличный градус. — И все же, ты не ответил, — снова рискнул подать голос он. — Что ты собираешься со мной делать? Найлус мысленно посмеивался, наблюдая, как того развезло на внезапную общительность. Хотя первый же вопрос повлек за собой едва ли не снисходительный взгляд. Мол, а ты-то как думаешь, что в таких случаях обычно делают? — Ну, если предположить, что продавать тебя батарианцам мне все же невыгодно… — не удержался от циничного замечания спектр, прихлебывая свой напиток. Он машинально отметил, как юнец насторожился от его последних слов. И так же отстраненно подумал, что с настоящим Сареном тот не протянул бы и пяти минут, такой чувствительный. Наставник намеренно выискивал слабые места и бил по ним прицельно и нещадно до тех пор, пока не нарастала броня. Порой это подавало ученику очень заразный пример. Ирония заключалась в том, что это работало. — Так что остается самое незамысловатое: подать запрос в посольство и оформить тебе хотя бы временные документы гражданина Иерархии. Медицинской страховки у тебя, как я понимаю, тоже нет. А мой коллега как раз занят твоим генетическим анализом, чтобы определить, кто из аристократических семей — твоя биологическая родня. Поскольку их не то чтобы много, мы недолго будем пребывать в томительном неведении. — Зачем тебе моя родня? — удивленно поперхнулся Куин. — Чтобы выяснить, кто из высокородных задниц будет отвечать за твои художества. И кто из них будет отрывать тебе гребень за это позорище, когда у местного закона иссякнут к тебе вопросы. — Но разве я не сам в ответе за то, что совершил? Почему должен отвечать кто-то еще? — растерялся юнец. — Это только в том случае, если тебя официально признают совершеннолетним. Но мы-то не знаем. — Да совершеннолетний я! А мне обязательно… связываться с этими родственниками? Я понятия не имею, что им сказать. — Парень, я могу доставить тебя на Цитадель, найти биологическую семью и даже не настаивать на твоей казни, но на этом запас моего альтруизма исчерпан. Со своими родственниками ты будешь разбираться сам. Решай, что именно им рассказать и в какой форме. В конце концов, это твоя жизнь и твой опыт. Хоть и неприятный, но поучительный. Допил? Идем. С этими словами Найлус тоже отставил пустую бутылку и поднялся, жестом велев следовать за собой. Они прошли по коридору, и перед Куином открылась дверь. За ней обнаружилась небольшая гостевая с одноместной койкой, настенным шкафом и столом с компьютерным терминалом. Встроенные в потолок осветительные панели источали неяркий, рассеянный свет и настраивались по желанию. Окон и вовсе не было. — Это твоя комната, — прокомментировал спектр. — До тех пор, пока не прояснится ситуация. Терминал не запаролен, можешь пользоваться. Без лишней необходимости отсюда ни ногой. Позже он разъяснил прочие бытовые вопросы, настрого запретил входить в свой рабочий кабинет и арсенал и предоставил юнца самому себе. Вряд ли, конечно, тот смог бы взломать искин, что запирал эти помещения, но стоило исключить всякий соблазн соваться туда, куда не следует. Время понемногу перетекало из вечернего в ночное. Найлус убрал на место броню и оружие и сам принял душ. После чего разлегся на кровати с датападом и намерением перечитать доклад Вакариана перед сном. Все, выявленные детективом «не помню», формировали оч-чень занятный узор. Юнец забыл свое прошлое, начисто. Кто он, откуда, чем занимался, в каком окружении рос. И все же, из него не собирались делать пускающий слюни овощ, который не умеет говорить, найти еду в холодильнике или пользоваться экстранетом. Более того, Куин оказался неглуп, он прекрасно ориентировался в секторах галактики, разбирался в происходящем на политической арене и в мировой истории. Найлуса смущала лишь одна деталь, не стыкующаяся с общим пазлом. Маэга. Почему малец забыл треклятую Маэгу? Как можно было настроить на нее блокиратор, если этих событий на момент его изготовления еще не существовало в помине? Как заставить забыть то, что еще даже не случилось? Те самые лотерейные десять процентов? Или этот злосчастный транспортник являлся частью некой глобальной картины, темы, на которую и был нацелен блокиратор… Но какой? Омни-тул въедливо вякнул, сообщая о поступившем видеозвонке от Советника Спаратуса. По личному, а не рабочему каналу. «Ну, здравствуй, дядя…» — мысленно проворчал спектр, еле поборов желание сделать вид, что ничего не слышал. — Найлус, — поприветствовал родич, когда голографический интерфейс создал его изображение. Спаратус никогда не звал его по фамилии, словно намекая, что не слишком хотел бы ее пачкать. — Надо поговорить. — Мы УЖЕ говорим, — елейным тоном откликнулся тот, даже не заморачиваясь приветствиями. Чай, не на заседании Совета, так что можно и не изображать бурный восторг от встречи. — Не передергивай, — прищурился Советник, хотя его голос по-прежнему звучал сухо и по-деловому. — Мне нужно тебя видеть. Прямо с утра. — А я-то думал, когда влиятельные мира сего про меня наконец-то вспомнят, — не удержался от едкого комментария спектр. — В чем срочность? — Ты не думал, ты пьянствовал! — в том же тоне припечатал Спаратус, позволяя раздражению все же высунуться из-под маски невозмутимого политика. — Но речь не только о тебе. Прихвати с собой мальчишку, которого таскаешь по Цитадели. — Зачем он тебе? Ты же не веришь во все эти бредни про Сарена? — Не верю. Но я хочу знать наверняка, ВО ЧТО ИМЕННО я не верю. И у меня к тебе дело. Так что в моем офисе. В десять утра. Тебе все ясно? — Абсолютно, — заверил Найлус и отключился. Еще какое-то время он недоверчиво смотрел на место, где мгновение назад находилась голографическая физиономия Советника. А потом перевел взгляд на прикроватную тумбочку, где сиротливо стояла забытая банка из-под эля недельной давности, которую, видимо, и приметил глазастый родич. «А я уж решил, это мальцу с родней не повезло…»

* * *

«Малец» тем временем думал о чем угодно, кроме родни. Первым делом он покружил по своему вынужденному обиталищу, придирчиво изучив каждый угол. Никаких личных вещей, ровным счетом ничего лишнего. Он протянул было руку к двери, но замялся, словно налетев на силовое поле… и отступил. Почему-то это «Нельзя!», сказанное спектром, имело над ним некую необъяснимую власть. Синяки на шее согласно заныли, намекая не искушать судьбу. Куин немного успокоился после заверений, что никто не намерен сию минуту отгрызать ему голову, и все же лезть на рожон граничило с истинным сумасбродством. Не то, чтобы юнец не верил в слова Крайка. Стал бы тот так буднично планировать поиск родственников своего пленника, если бы намеревался завтра от него избавиться? Единственным окном в мир служил компьютерный терминал. Куин уселся за стол, поглазел на черный экран и нерешительно его включил. Закладка экстранета взорвалась целым ворохом «заманчивых» предложений, ссылок, рекламных буклетов и прочей мишуры. Так что же он когда-то делал в свободное время? Должны же быть какие-то занятия, интересы… Память издевательски безмолвствовала, и он ткнул наугад. На экране возник загадочно подсвеченный сине-сиреневыми огнями танцпол, на котором соблазнительно извивалась тройка очаровательных азари в таких откровенных нарядах, что больше выставляли тела танцовщиц напоказ, чем хоть что-либо скрывали. В углу виднелся логотип ночного клуба «Темная Звезда» и игривое приглашение «откалибровать пушку» в приватных комнатах заведения. Но вместо столь же завлекательных картин перед внутренним взглядом Куина будто бы открылся анатомический атлас. Билатеральная симметрия, моногендерный вид, расположение органов… Видение было таким ярким, что он от неожиданности отшатнулся и нажал следующую ссылку, гадая, откуда у него такие… глубокие познания физиологии азари. Танцовщицы исчезли, явив конец света. На фоне огня, дыма и метеоритного дождя эпично возвышался пафосный турианец в белоснежной броне, сурово взирающий на зрителя. «А ты готов к переменам?» — гласила надпись под плакатом. Приписка мелким шрифтом вещала, что великая война уже на пороге, и только спектр Эридиус со своими верными компаньонами сможет противостоять силам зла, вознамерившимся поработить галактику. Премьера в кинотеатрах Цитадели уже завтра! «Да я и с одним-то спектром не знаю, что делать, — мысленно буркнул Куин и закрыл рекламный ролик. — А ты мне еще одного подсовываешь!» Сайты потянулись бесконечной вереницей. Реклама баров, новинки кино, игровые порталы, девушки по вызову, доставка еды, транспортные службы, рабочие вакансии… Когда юнец почти отчаялся найти хоть что-то для себя, он внезапно попал на крохотную страницу местной обсерватории, транслирующую в реальном времени картины туманности, окружающей Цитадель. Он развернул окно на весь экран и погасил свет, позволив бледно-лиловому сиянию затопить комнату. И разлегся на койке, подложив под шею подушку в виде валика. Созерцание космического пейзажа умиротворяло и расслабляло. Куин и сам не заметил, как заснул. Во сне лиловое мерцание окружало со всех сторон, позволяя воспарить над станцией, прямо в глубины туманности. Разумные существа дали ей множество названий, но турианцы звали ее Этракис Нола, Темное Марево. Трудно было представить, что с Палавена эту туманность можно разглядеть лишь как мутное черное пятно на фоне звездного скопления. А вот и ближняя звезда Алтара, голубой гигант… Факты текли через сознание, ничуть не удивляя, а Куин направлялся все дальше, за пределы пространства Цитадели. Он почти достиг соседней системы, как вдруг свет вокруг померк и он провалился в удушливую мглу. А в горло вонзились чужие когти… как же больно это было! Он задергался, пытаясь вывернуться из тисков захвата, но не сумел, а пальцы сдавливали все сильнее. Его держал турианец, и даже очень знакомый… Но зачем?.. «Я тебе не враг! — так и хотел крикнуть Куин, но когти сжимались, не пропуская ни звука. — Прекра-ати-и-и!» Последний рывок, и юнец упал на четвереньки, в полной темноте. Стукнулся о что-то боком, но не обратил внимания. Подскочил и бросился прочь, впопыхах налетая на препятствия. Кажется, на пути была дверь, и он каким-то чудом ее открыл. Под ногами снова что-то загрохотало, заставив сердце нырнуть куда-то в потроха. Ведь надо тише, чтобы не услышал… кто? Куин не знал, но думать было некогда. Нужно спасаться, пока еще не поздно! Впереди почудился просвет и беглец устремился к нему. Чем ближе, тем яснее он осознавал, что уже когда-то здесь бывал. Очень давно, точно в другой жизни. Этот серый, обшарпанный коридор… В окна проникал блеклый солнечный свет, в котором вяло, словно мошки в сиропе, кружились пылинки. Дальний конец тонул в пыльном полумраке, там, где начиналась лестница. Наверх вели самые заурядные ступени в разводах от тряпки и въевшихся пятнах омерзительно-бурого цвета. А дальше — дверь. Даже не механическая, выкрашенная грязно-зеленоватой краской. Она была чуть приоткрыта, из-под нее сочилась вязкая, маслянистая жидкость и черными потеками стекала в желоб вдоль стены. А изнутри помещения раздавалась музыка. Задорный ритм, веселый мотивчик, прилипчивый припев. Пели девушки, они явно радовались жизни и ее удовольствиям. Их радость так дико дисгармонировала с происходящим, что становилось жутко. Куин попытался сделать шаг вперед, но не смог. Ноги будто приросли друг к другу, и он понял, что падает. Кем бы ни был его преследователь, тот свою добычу догнал. Цепкая рука схватила за плечо… Но юнец не собирался сдаваться так просто и отчаянно впился в нее зубами.

* * *

«Субъект вышел за пределы заданной территории». Найлусу показалось, что он прикрыл глаза лишь на мгновение. На самом деле прошло часа три. Датапад, который он читал, выпал из рук на постель, а домашний искин без приказа притушил свет до полумрака. Пробуждение оказалось резким, а рефлексы на автомате подкинули тело даже до того, как спектр по-настоящему понял, что уже не спит. Напряжение и ощущение чего-то непривычного побудили хищно оскалиться в темноту. Не померещилось — из коридора послышался подозрительный шум. Звук, которого в пустой квартире быть не должно. Постойте-ка, в пустой? Ах да… «Субъект». Какого ляда ему не спится среди ночи?.. Воспоминание настигло так же внезапно, как и проснулась вместе с сознанием память. Найлус же сам накануне велел искину разбудить его, если юнец высунется из комнаты. Вышел по нужде? Мародерствует на кухне? Или что-то менее невинное? Конечно, диверсант из перепуганного пацана, как из дерьма пуля, но очевидно одно: разумные существа умеют врать. А некоторые делают это мастерски. Найлус нашарил на спинке кровати штаны и наощупь их надел, а затем так же бесшумно выскользнул из спальни, не включая освещение. Грохот повторился снова, уже ближе. Больше всего эти звуки напоминали бестолковые метания в темноте в попытке найти выход… да только отчего-то вслепую. Интрига была столь велика, что спектр не удержался: — Свет! — скомандовал он искину. Поначалу могло показаться, что коридор пуст, а бардак из опрокинутых в суматохе вещей вывалился из параллельной вселенной. Едва заметное движение привлекло внимание к виновнику переполоха. Юнец обнаружился в самом неприметном, самом укромном углу, где почти терялся из виду на фоне тени от шкафа. Его выдали глаза — единственное, что двигалось и ловило отблески света. — Куин? Потрудись объяснить, что ты там делаешь? — чуть склонил голову набок Найлус. — И сделай это так, чтобы я понял. Объяснять парень не спешил. Чем дальше, тем отчетливее приходило понимание, что он едва ли воспринял обращенные к нему слова. И дело было даже не в отсутствии реакции. Юнец смотрел, но не видел. Его взгляд, — словно остекленевший, совершенно дикий, звериный, — проходил куда-то сквозь спектра, но что за монстров он там навоображал, оставалось загадкой. А в следующий миг Куин бросился вперед. Возможно, это выглядело бы внушительно и даже страшно… если бы не сработали ограничители, которые намертво сковали его руки и ноги. Найлус скептично наблюдал, как тот грациозно спикировал на пол, и лишь потом снова отключил интерфейс омни-тула. Куин вряд ли осознавал, что происходило. Он дергался и извивался, пытаясь избавиться от пут, но затем внезапно затих. — Угомонился? — окликнул спектр и неспешно подошел поближе. Он наклонился, собираясь встряхнуть юнца и вывести из оцепенения. Почти получилось. Но только почти — в последний момент поганец извернулся и впился зубами в запястье. Острая боль стрельнула к самому плечу, и Найлус рассерженно зашипел, прекрасно понимая, что на этом шутки и игры в добрую няньку закончились. Свободной рукой он властно и жестко перехватил Куина за гребень и зафиксировал голову, заставляя того разжать челюсти. «Ах ты ж паразит, мать твою!» — только и подумал он, окончательно проснувшись. И холодным, приказным тоном отчеканил: — Довольно! В его голосе вибрировали металлически рычащие субвокалы, но в этот раз слова не возымели никакого действия. Куин хоть и не пытался вырваться, но красноречиво скалился, не вняв предупреждению. Найлус рывком поставил его на ноги спиной к себе, подхватил поперек живота и за пару шагов дотащил до соседней душевой. В следующий миг голова юнца уже была под краном, из которого лилась прямо-таки ледяная вода. Глухое рычание плавно перетекло в несвязный вопль. А потом и вполне связный, но непечатный, поэтому в летопись он не попал. — Ну что, освежился? — заботливо осведомился Найлус. — Или еще? — Пусти! — отчетливо выкрикнул Куин в перерывах между гневным отфыркиванием и отплевыванием. Спектр отпустил. Юнец так и уселся на пол от неожиданности, разбрызгивая воду. Взгляд, хоть и порядком осоловелый, казался вполне осмысленным. — Как я тут очутился?.. — только и выпалил он. Его заметно трясло. — Мне тоже интересно, — заверил Найлус и разъединил блокираторы. — С добрым утром. Вижу, спалось не очень. На будущее запомни: я, конечно, всякое повидал, но не люблю просыпаться от того, что кто-то громит мою квартиру. — А я громил?.. — обескураженно развел мандибулы Куин. — Да что ты! Это мне приснилось, наверное, — спектр попятился, и картинно обвел ладонью вид на бардак в коридоре. Из прокусов на запястье срывались мелкие капельки темно-синей крови и разбрызгивались по полу. В суматохе Найлус успел забыть об укусе. От природы он обладал очень высоким болевым порогом и ощущал боль лишь в первый момент… после чего та стремительно сходила на нет. При его роде деятельности это чаще оказывалось проблемой, чем благом. Он проворчал что-то нелестное о лишайных пыжаках и полез в шкаф с медикаментами. Извлек оттуда тюбик панацелина и старательно замазал след от укуса, предварительно смыв потеки крови под краном. Укладывая на место мазь, он придирчиво изучил содержимое домашней аптечки. И с сожалением признал, что седативных препаратов там не завалялось. Откровенно говоря, он понятия не имел, что именно должно случиться в мире, чтобы после жизни с Сареном ЕМУ потребовались успокоительные. Оставался разве что другой проверенный метод. — А ну, пошли, — спектр накинул на парня длинное полотенце и подпихнул того в спину в направлении выхода. А когда Куин послушно поковылял в сторону гостиной, завернул к бару и принес бутылку крепкого турианского бренди. Хмурый и закутанный в полотенце юнец обнаружился в кресле, куда забрался прямо с ногами. Он снова внимательно следил за струйками пузырьков внутри жидкого экрана и не спешил отвлекаться от этого нехитрого занятия. — Налить тебе? — просто предложил Найлус, плеснув немного бренди себе в бокал. Куин смерил его настороженным взглядом и отрицательно качнул головой. — Не припоминаю, чтобы… потреблял такое раньше. От выпивки я чувствую себя… странно. — В этом и суть. Но дело твое. А теперь рассказывай, что это за приходы. Парень, да по тебе психотерапевт плачет. Во-от такими слезами и с вожделением. — По мне уже кто только не плачет! — неожиданно сварливо оскалился Куин. — Какая честь! Думаешь, мне приятно раз за разом влипать в ситуации, где ЕДИНСТВЕННОЕ, что я могу спросить — это какого драного варрена я тут делаю?! — Спросил. Помогло? — нейтральным тоном уточнил спектр, потягивая бренди. На этом провокационном вопросе юнец ожидаемо закрыл рот и задумался. Не издевались ли над ним? Не издевались. Он сердито сверкал глазами и мелко подергивал мандибулами, а его когти глубоко впивались в оббивку кресла. Впрочем, Найлус и так давно понял, что загонять его в угол — занятие контрпродуктивное. С перепугу цапнет и пыжак. «У страха множество лиц, но два из них путать нельзя, — сказал когда-то Сарен. — Одно оцепенеет под твоим взглядом, беспомощное, как новорожденный младенец. А другое вцепится тебе в глотку едва лишь ты ослабишь бдительность». Найлус почти перепутал. — А теперь давай по порядку, — продолжил он. — Что ты видел? Куин молчал, задумчиво уставившись в панорамное окно. А потом начал рассказывать, так и не взглянув на спектра. — А после этих странных полетов, ну… почему-то стало темно. Будто свет выключили. И я понимаю, что задыхаюсь, а ты держишь меня за горло. Одной рукой, но не вырваться. У меня в голове шальная мысль — еще немного, и я умру. Вот-вот! И знаешь, это было страшно. — Он снова помолчал, а потом негромко уточнил, потирая шею: — Это и правда случилось, да? — Правда. На Маэге, — Найлус азартно дернул мандибулами, осознав самое важное. Каким бы расчудесным ни был этот блокиратор, кое-что все же можно выведать. — И что дальше? — Дальше… — Юнец нахмурился, а в глазах промелькнуло напряжение. — Помню коридор. Простой, скучный, серый. Он казался знакомым. А в его конце лестница наверх, к двери. Не автоматической. И… мне ну очень не хотелось туда заходить. — Почему? Что такого за той дверью? — Не знаю. Самая простая дверь… Она даже закрыта не была. Вот такая щель оставалась. Но я знал, что если войду, меня вывернет… А то и хуже… Следующая четверть часа оказалась всецело посвящена той самой скучной двери. Хоть какие-то зацепки? Приметы? Указания на место? Запахи? Звуки? Ах, музыка играла… А что за музыка? Как, не помнишь? А надо вспомнить! — Хорошо, исполнителя ты не знаешь… — устало перебирал варианты Найлус. — Но хоть напеть мелодию ты можешь? Давай, напой. На юнца было жалко смотреть. Он все еще сидел в злосчастном кресле лишь по одной причине — понимал, что деваться-то ему некуда. Звуки, которые он попытался изобразить, напоминали скорее мычание, чем пение, но даже по ним спектр сумел опознать прилипчивый мотивчик популярной азарийской группы. Куин нервно сглотнул и закашлялся… но кашель перешел в спазмы, которые конвульсивно содрогали все тело. Было бы чем — его бы и правда вырвало, но из глотки рвался только хрип. — Не надо… Не заставляй меня… — только и просипел он и напряженно сглотнул, пытаясь подавить спазмы. Признаться, в первый момент Найлус даже растерялся. Нет, от некоторых шедевров современного искусства и его тянуло блевать, но чтоб так буквально? К счастью, малец пришел в себя, хотя все равно не мог отдышаться и часто сглатывал. Вид у него сделался до того несчастный, что пришлось без вопросов вернуться к аптечке. Успокоительного нет, но развести в стакане воды порошок адсорбента не повредит. Не отравление, конечно, но холодяще-кислый вкус быстро снимал симптомы дурноты. — Пей, — спектр немногословно протянул стакан Куину. Тот кивнул. Его руки подрагивали, едва не расплескивая лекарство, но пил он жадно, даже не обратив внимание на своеобразное послевкусие. — Не пойму, почему так вышло, — сконфуженно пробормотал юнец, аккуратно поставив пустой стакан на журнальный столик. — Здесь определенно потребуется консультация специалиста. К счастью для тебя, я знаю, кто мог бы в этом помочь. — И кто же? — Увидишь, — отозвался Найлус и внезапно отсалютовал бокалом темному силуэту Президиума за панорамным окном: — Три… два… один. И тьма преобразилась. Искусственное ночное небо пошло легкой рябью, превратившейся в волну. Она стирала звезды, заливая их безмятежным светом чисто-голубого, ясного утра. Куин даже прищурился от неожиданности, а вот спектр всегда любил момент смены дня и ночи на Цитадели. Было в нем что-то эдакое, настраивающее на лирический лад. Наверное, напоминание, что даже за световые годы от родной планеты разумные существа так и не смогли отказаться от нерушимой истины, что завтра обязательно взойдет солнце. — Рассветом полюбовался, а теперь займись чем-нибудь полезным, — велел Найлус. — Иди поспи, еще рано. Я вот точно досплю пару часов. И в твоих интересах, чтобы я в это время тебя не слышал и не видел.