Даже ад не соединит нас

Эсмеральда думала иногда о цыганках, которые отдавались дьяволу. Правда, сама она ни с одной из них еще не встречалась. Клод смотрел на церемонию в Соборе, преследуемый напевом ее песни. На воздухе мотив песни стал еще яснее. Незнакомые слова, тем пленительнее звучали они для него. Мысли о ней возникли так ясно, что, казалось, он увидел ее саму. Клод опустил капюшон, чтобы взгляд его не выдал. Он сказал однажды, что ему пришлось тащиться за ней в какой-то вертеп, думала Эсмеральда. Неужели он сам не понимает, как ненавидит ее? Но это было неважно, стоило ей подумать про Феба. Ведь это о нем она мечтала и когда он к ней подошел, что может с этим сравниться. Взгляд Клода упал на печатную книгу. Неизвестно для чего он принес ее с собой, но хотелось думать, что она возвращает ему хоть какое-то душевное равновесие, а на самом деле было скорее наоборот. Эсмеральда бродила по комнате, волосы небрежно заплетенные, и о чем-то думала. Где женщины в почете, там боги довольны, вдруг пронеслось у него в голове. Откуда это, он сходит с ума. Он бродил по улицам и думал о ней. Женщина не может чувствовать того, что чувствует мужчина. Порой его это очень огорчало. Правда, видение ее на свидании с капитаном доказывало обратное, но Клод говорил себе, что это разные вещи. Просто она влюблена в мундир. После их той ночи ему хотелось самого себя пронзить кинжалом. В ответ на все его слова она говорила себе, что к нему уже нельзя испытывать ничего кроме презрения. Ненавидеть можно, думала она злобно, вспоминая его слова про лачугу, кого-то, к кому испытываешь чувства. Ему кажется, что его бог не мог их видеть. Говорил, что плюнул ему в лицо. Со временем ей стало безразлично. Пусть делает что хочет, думала она, она это заслужила. Правда темнота, когда сам бог не мог их видеть, бывала у них редко, а в основном горела свеча или тлел камин. Потом случилось кое-что, чего она никак не могла понять, о чем потом думала и не знала, как себя вести. Не понятно как, но казалось, что жар камина перенесся в них самих. Ей порой казалось, что это и не он вовсе. И было это именно адским, таким, что могло исходить только от него. После этого она возненавидела его еще больше, хотя сомневалась, что такое вообще возможно. На следующий день она думала об этом постоянно. Ей хотелось только, чтобы он это повторил. Не успела она об этом подумать, как другая мысль тут же пришла ей в голову: до сих пор она предавала Феба против своей воли. Теперь же, если она ему это позволит, то не будет ей прощения. Бежать немедленно, подумала Эсмеральда в панике. Она не знала, как представляла себе любовь, но только не так. Про цыганок и воров ей было известно, но к Фебу это не имело никакого отношения. Она обыскала уже что только можно, но денег нигде не нашла. Даже если бы нашла, думала Эсмеральда, соображая, где бы еще искать, то куда бежать? К бродягам, а вдруг их там нет. А вдруг они... она подумала о нем. Нет, они дадут ей денег, ведь она всегда, хоть немного, но им платила, поэтому и они не откажутся. Они относились к ней так, что у нее не было причины их бояться. Но, даже если можно с ними встретиться, туда еще нужно добраться. Вдруг ей попадется охрана. Они скрутили даже звонаря, Феб сказал... Эсмеральда бросила попытки найти деньги. И про ножик он не должен знать. Она уселась рядом с ложем. Явился архидьякон. Эсмеральда постаралась напустить на себя обычный вид, но это ей никогда не удавалось. Он смотрел на нее, гадая, что она опять задумала. - Хочешь свободы. Эсмеральда в ответ так посмотрела на него, что он вышел, не говоря ни слова. Столько времени прошло, думала она, когда слегка успокоилась, а она до сих пор не придумала, как сбежать. Но что тут удивительного. Потом он вернулся. Она прошла мимо и вышла в сад. Феб ничего не узнает. Собирался дождь. Она вернулась обратно. Наступил вечер. Камин разгорался. Хотя бы не говорит ничего, думала Эсмеральда. - Ты все еще любишь его? Эсмеральда отодвинулась и свернулась в клубочек. Он развернул ее обратно и притянул к себе. Адский священник. Квазимодо смотрел вниз на площадь. Внизу бродила толпа, как обычно. - Господин мог бы выгнать меня из собора, - проговорил Квазимодо грустно. - Но не выгнал. А я все равно его ненавижу. - Подготовка к венчанию длится очень долго, - говорил он на следующий день, - а для чего? Кто после этого любит друг друга больше? - Сколько она длится? - осмелилась спросить Эсмеральда, хотя неизвестно было, чем это для нее обернется. - Достаточно, чтобы пожелать кого-то еще, - пробормотал он в ответ, прежде чем сумел остановить себя. К ее удивлению, это расстроило ее гораздо меньше, чем можно было ожидать. Она уже думала о чем-то таком раньше. Просто они тогда еще не знали друг друга. Клод встал и подошел к ней. - Но нам это не нужно. Вечером одна из девиц подошла к Квазимодо. Она протянула руку ладонью вверх, как будто спрашивая монету. Он смотрел на нее в недоумении. Она засмеялась и отошла в сторону. Не обращая внимания на запреты, Квазимодо опять бродил по улицам.