Mischief to manage

      Гарри радостно плескался в прозрачной воде на Лазурном берегу. Рядом с ним отчаянно пыталась выбраться на берег Сьюзен, чтобы не намочить волосы (ещё сильнее). Неподалёку в точно такой же ситуации были Сириус и Амелия, только мужчина периодически превращался в собаку в надежде получить дополнительное преимущество. Несмотря на нарочито недовольные выражения лиц девушек, все смеялись.       На пляже под зонтиками, уткнувшись в книги, сидели Драко, Гермиона и Римус, иногда поглядывая поверх солнцезащитных очков на их детские игры. Чуть дальше Тонкс гонялась за Биллом, который совершил ошибку, прокомментировав красоту Апполин Делакур в её присутствии. Они оба могли восхищаться её подтянутыми ягодицами, но говорить об этом вслух было лишним. Тем не менее, оба смеялись, так что было ясно, что это — скорее поддразнивание, чем настоящая ссора.       Кстати о женщинах Делакур: все трое (мать и две дочери) загорали на шезлонгах. Они старательно игнорировали выходки окружающих, пытаясь казаться ещё более величественными, чем обычно.       В ближайшем баре компании Николаса Фламеля и месье Делакура потягивал коктейль Локи. Все трое с удовольствием наблюдали за разыгравшейся перед ними сценой.       — Жаль, что Пернель не смогла приехать, — небрежно бросил Локи.       — Она навещает друга в Индии, — пожал плечами Ник.       — Да?       — Не уверен, то ли она нашла ещё одного бессмертного и отказывается мне о нём рассказывать, то ли просто играет в фею-крёстную для какой-то семьи.       — Она всегда была заботливой. Не удивлюсь, если второй вариант окажется верным, — усмехнулся Локи. — Помнишь ту девчонку в шестнадцатом веке, которую она непременно хотела удочерить?       — Даже не напоминай. Она десятилетиями клялась отомстить тому принцу за то, что произошло.       Месье Делакур прислушался. Ему нечасто случалось участвовать во встрече двух бессмертных. Для французских волшебников Николас Фламель был кем-то близким к Мерлину. Не таким мистическим, но всё же живой легендой, которая, как поговаривали, сформировала облик их общества.       Гарри наконец вылез из воды и подошёл к трём наполовину вейлам, а точнее — к средней. Флёр только что поднялась и собиралась пойти что-нибудь попить.       — Эй, кто-нибудь говорил тебе, какая ты красивая?       Она смерила мальчика взглядом.       — Тебе двенадцать, — фыркнула она и удалилась, разбив Гарри сердце.       — А тебе всего четырнадцать! — воскликнул он ей вслед, переборов шок.       — Ауч. Отвергнутая первая влюблённость. — К Гарри подошёл Сириус, державший в руке напиток. — Не переживай, малыш, дядя Бродяга научит тебя всему, что нужно знать, чтобы снимать девчонок направо и налево. — Он хотел утешающе похлопать мальчика по плечу, как вдруг взвизгнул от боли, словно девчонка.       — Ну-ка повтори, — сказала Амелия, выкручивая ему ухо.       — Да брось! Пацану нужна помощь. Ай-ай! — воскликнул Сириус, нахмурившись, когда невеста потащила его прочь. Его место тут же занял Локи, материализовавшись из воздуха.       — Хей, маленький трикстер.       — Такая разница в возрасте не будет значить ничего, когда мы закончим школу, — пробурчал Гарри.       — Хотя как Мародёр я должен гордиться тем, что ты уже тянешься к звёздам… Как отец я обязан сказать, что у тебя ещё будет для этого время. Не нужно пытаться вырасти слишком быстро.       — Я знаю… но всё равно.       — Ну, кажется, мне нужно повести себя как ответственный взрослый и провести этот разговор, — вздохнул Локи.       Прежде, чем Гарри попытался сбежать или хотя бы понять, что имел в виду его отец, оба исчезли во всполохе жёлтого пламени.

***

      Гарри усадил Гермиону перед собой.       — Чтоб тебя, Лунатик! Я не чёртов учитель.       — Следи за языком, — нахмурилась Гермиона.       — Ладно, пофиг, — мальчик пожал плечами. — Давай начнём с основ. Это должны знать все волшебники.       — Но… Почему они не учат нас этому в Хогвартсе?       — Хороший вопрос, я не в курсе. Должны.       — Тогда… — она уже хотела о чём-то поспорить, но Гарри прервал её.       — Погоди! Я знаю. Потому что чистокровные — болваны, которые думают, что учиться — это твоя обязанность, а не их — учить. Ты приходишь в их мир, так что должна узнать его обычаи. А так называемая «светлая» фракция хочет сблизить Волшебный мир с магловским. Следовательно, я должен рассказать тебе трёхлетний курс меньше, чем за месяц.       — Если бы мы начали сразу, а не в середине каникул, времени было бы больше, — фыркнула Гермиона. Она неделями приставала к Гарри, чтобы он начал что-то делать, но тот продолжал откладывать и прокрастинировать.       — Эй! Мне нужно было подготовиться. Только то, что технически я — старший брат, не значит, что я автоматически стал взрослым.       — Ну, у тебя не было проблем с попытками пригласить Флёр Делакур на свидание на пляже.       — Ха, ха, ха. Смейся над моими страданиями, конечно, — хмыкнул он. — Короче. Три главные ценности волшебников. Это неписаные принципы, на которых построено всё сообщество. Волшебники основывают свои традиции, законы и даже экономику на этих трёх принципах. Первый, и самый важный, — это магия. — Гарри вспоминал свои собственные уроки. Одно дело — просто знать, и совсем другое — передать эти знания кому-то другому. — Магия — это краеугольный камень общества. Её уважают и берегут.       — Я не понимаю. Нас учили тому, что магия — это просто энергия. Инструмент.       — Да. Но даже об инструментах нужно заботиться. Из-за того, что магия всегда есть и была в волшебном обществе, она почитается. Нарушение клятвы, данной на магии, или магического контракта наказывается не только по прописанным в них условиям, но влечёт за собой ещё и глубокое общественное порицание. Поэтому все были так потрясены, когда узнали, как тебя обманул Уизли. Это было чуть ли не святотатством. Нарушение фундаментальных законов магии ещё хуже. Если магл нарушит законы физики, он получит Нобелевскую премию, так? — Гермиона кивнула, и он хмыкнул. — С магией наоборот. Большинство волшебников знают, что магия подчиняется определённым правилам, гибким до определённого момента. Но нарушать их крайне не рекомендуется. Несмотря на то, что иногда их можно обойти, и это доказано.       — Ладно, я вроде поняла. Потому что магия так важна для общества, её так же уважают.       — Да. Но не путай уважение с почитанием. Волшебники, на самом деле, не религиозны. Это ближе к… как маглы с… ну, я бы сказал, к интернету, наверное. Это инструмент, но они не смогли бы без него существовать.       — Я бы не стала заходить так далеко… — хмыкнула Гермиона.       — Ладно, идём дальше. Вторая ценность — это семья. Это уже должно быть понятно. Семья и её интересы очень важны. Пойти против своей семьи считается практически непростительным преступлением.       — Это выглядит почти разумным. В чём подвох?       — Тебе когда-нибудь говорили, что ты ужасно скептична?       — Ну прости меня за сомнения в обществе, которое хочет обращаться со мной, как с грязью.       — Они не хотят. По крайней мере, большинство. Слушай, семья — это единственная константа для всех волшебников. Единственная вещь, на которую ты можешь положиться. Если кто-то придёт за помощью к своей семье, то получит всё, что эта семья сможет дать.       — Ага, но это поощряет непотизм, — возразила Гермиона. Ей и правда хотелось узнать побольше о волшебном мире, но пока что её опыт был не слишком приятным.       — Может быть, но большинство предприятий в любом случае являются семейными. И если кому-то нужно использовать семейные связи, чтобы получить работу в Министерстве, обычно это означает, что его семья хочет от него избавиться. Честно. Кому вообще захочется работать в этом сумасшедшем доме?       — Ха! Рональд и его братья всегда говорили о работе в Министерстве как об уважаемой позиции.       — Уизли на самом деле… не очень уважаемы в обществе, так что, наверное, это — лучшее, на что они могут надеяться, если только не начнут собственный бизнес. Хочешь уважаемой работы? Иди в Гринготтс. Так сделал Билл, их старший брат. Ты его видела, он встречается с Тонкс.       — Ладно, это я могу понять. Ты сказал, что большинство предприятий — семейные. Что это значит?       Гарри ударил ладонью по лицу.       — Ты же знаешь, что существуют и другие семьи волшебников, кроме тех, чьи дети сейчас учатся в Хогвартсе?       — А?       — Ты и правда думала, что Хогвартс — единственное в Британии место, где можно научиться магии? Что в год рождается меньше пятидесяти детей-волшебников?       — Я… эм… ну… это… — промямлила Гермиона. Она так и думала.       — Конечно же, волшебников и волшебниц намного меньше, чем маглов, но каждый год у них рождаются тысячи детей.       — Но… тогда почему…       — Потому что Хогвартс — частная школа. Немногие могут её себе позволить.       — Тогда как учатся остальные дети? И насколько я знаю, родители не платили за мою учёбу. — Она была ошарашена. Так много детей не имеют доступа к нормальному образованию!       — Ну, начну с последнего. Обучение маглорождённых субсидируется Министерством. Это — одна из причин, по которым чистокровные не любят маглорождённых. Вы бесплатно получаете престижное образование, ради которого им приходится тяжело работать, — вздохнул Гарри. — Что касается обучения большинства детей, тут всё довольно просто. Они учатся так же, как и все волшебники на островах до образования Хогвартса. Или как учатся в большинстве других стран. Идея школ магии относительно нова по сравнению с тысячелетиями существования волшебников. Более традиционный и, очевидно, дешёвый подход — это домашнее обучение или ученичество.       — Но как тогда они учатся? Не все могут хорошо обучать. И они не могут учить тому, чего сами не знают. Это же ужасное социальное неравенство!       — Какие большие слова для такой маленькой девочки, — засмеялся Гарри.       — Я выше тебя, — фыркнула его ученица.       Не желая пасовать перед вызовом, Гарри обратился к внутреннему Мародёру и встал, позаботившись о том, чтобы его рост был чуть выше роста Гермионы.       — Уверена? Думаю, как старший брат, я должен быть выше тебя.       Гермиона попыталась вытянуться, чтобы сравняться с ним ростом, но не преуспела — было сложно соревноваться с тем, кто мог изменить свой рост по желанию.       — Почему ты и остальные так часто подчёркиваете своё старшинство? Ты ведь понимаешь, что я почти на год старше тебя?       — Технически, это правда. Но когда мы говорим «старше», мы имеем в виду именно старшинство в иерархии, а не возраст. Семьи важны для волшебников, как и внутренняя семейная политика. Глава семьи принимает решения о том, что делать и чего не делать, как лучше решать определённые вопросы и так далее. То, что я старше, в основном означает, что у меня больше власти в таких вопросах, чем у тебя.       — Например? — Это было плохо. Гермионе не хотелось становиться чьей-то подчинённой. Особенно если она могла это изменить. Ей хотелось достичь чего-нибудь стоящего. Например, стать премьер-министром. Или уважаемым учёным.       — Ну, сейчас, пока я несовершеннолетний — ничего особенного. Но в будущем это будут всякие штуки типа одобрения брака, освобождение из тюрьмы под залог, помощь с поиском работы, может, запрет на выезд из страны… Глава семьи, по сути, — как отец или мать, — пожал плечами Гарри. — Я не до конца уверен. Пока ещё не добрался до этой темы в своём обучении.       — Но… разве это не важно?       — Наверное. Но мистер Римус «профессор Лунатик» Люпин решил, что научить меня истории важнее. И п… Локи — в некотором роде ботаник по истории. Ну, он в принципе ботаник. Как и все они. — Он подумал о том, как вели себя Мародёры. Римус постоянно ходил, уткнувшись носом в книгу, его отец любил изучать магию во всех её формах и читать исторические книги. Гримбат даже в Хогвартсе был на расстоянии одного лабораторного халата от сумасшедшего учёного. Ладно, может, Сириус не подходил под определение ботаника. Он был, скорее, занудливым качком.       — Не притворяйся, что тебе это не нравится. Я слышала ваши обсуждения. Ты — такой же ботаник, как и они, — поддразнила она. Гарри только пожал плечами.       — История — это весело, особенно когда узнаёшь больше, чем одну только правительственную пропаганду, — усмехнулся он. — И если Мародёры в чём-то и хороши, так это в том, чтобы мешать правительству.       Гермиона решила вернуться к первоначальной теме.       — Ладно, значит, магия — самая важная, а на втором месте семья. Что дальше?       — Знания. Волшебники ценят знания. Так что образование, исследования, история, знание большего означают, что ты лучше остальных. Вот почему семьи частенько охраняют свои знания.       — Что? Но разве это не… не противоречит тому, что ты сказал?       — Нет. Почему?       — Но что, если эти знания смогут помочь большему числу людей?       — Почему тогда Старк хранит все свои патенты в секрете? Или почему Озкорп отказывается публиковать схемы своих изобретений? Делиться знаниями — это круто и всё такое, но тебе так же нужно и что-то есть, — раздражённо ответил Гарри, инстинктивно положив руку на уменьшенную копию Гримуара Мародёров. На двенадцатый день рождения он получил обновлённую копию, в которой было больше шуточных заклинаний и полезных заметок. Предыдущий они сожгли во время большой церемонии в полнолуние, прежде чем взрослые ушли побегать в один из французских лесов. Лунатик не мог сопротивляться желанию исследовать что-то новенькое.       — Ладно. В какой-то мере я могу это понять. Но это замедляет прогресс. Если бы Исаак Ньютон оставил своё открытие при себе, наука не достигла бы сегодняшних высот.       — Академические исследования всё же существуют. Хогвартские профессора зарабатывают свои мастерские степени, регулярно публикуют научные работы и пишут книги по своим предметам.       — Хорошо. Но я всё ещё думаю, что знаниями нужно делиться.       — Может быть, но знания — это сила. Давать всем пошаговый процесс создания атомной бомбы — не лучшая идея. — Он помолчал, обдумывая все за и против того, чтобы рассказать ей. — Мародёры как группа существуют отчасти для того, чтобы защитить все собранные ими знания. Есть определённые вещи, которые людям лучше не знать. Но уничтожение знаний — это святотатство, так что вместо этого они собрали все опасные знания в одну книгу и наложили на неё такую защиту, что гоблины в Гринготтсе слюной изойдут от зависти, а их самые защищённые хранилища выглядят как стеклянные коробки с надписью «разбей меня».       Гарри мог поклясться, что у неё тоже потекли слюнки.       — Возвращаемся к дурацкой лекции. Мне всё ещё хочется сегодня хоть немного повеселиться, — проворчал он. — Знания важны. Так важны, что наш вид называется волшебниками. Как те, кто знает слишком много.       — Хм, никогда не думала об этимологии этого слова. Просто предположила, что оно как-то появилось…       — Сюрприз-сюрприз, — шутливо пропел Гарри. — Но да, старая поговорка «знание — сила» среди магов даже более популярна. Римус сказал, что из-за того, что они связывают знания с силой, часто предполагается, что могущественные волшебники также должны быть знающими. Вот почему Дамблдора так уважают, а люди его слушают. Он стар и могущественен, так что, очевидно, он должен быть и мудрым.       — Он такой и есть. Он — признанный исследователь и лидер света.       — Понятненько, похоже, политикой с тобой тоже надо заняться. Чёрт. Сириус бы справился лучше, раз уж он во всём этом варится. Свет — это просто красивое название политической партии, возглавляемой Дамблдором. И даже не официальное. В состав Визенгамота входят консерваторы, либералы и умеренные. Или, как их стали называть, Тёмные, Светлые и Серые. Говорить, что Дамблдор прав, поскольку он лидер светлых, — всё равно что утверждать, что Тони Блэр не может быть неправ, поскольку он лидер Лейбористской партии.       — Что?! Но… Погоди, это правда? — Мозг Гермионы явно плавился от новой информации.       — Ага. Ладно, я пошёл. Сириус заслуживает розыгрыша за то, что заставил меня этим заниматься. Это же лето, Асгарда ради! — На этом мальчик поднялся и убежал.       — Гарри Джеймс Поттер! Немедленно вернись! Мы не закончили! — Гермиона погналась за ним, но у неё не было и шанса его догнать. Его ждали розыгрыши.

***

      Никто и глазом моргнуть не успел, как лето подошло к концу. Гарри, Драко, Сьюзен и Гермиона сидели в купе Хогвартс-экспресса, радостно обсуждая планы на следующий учебный год.       — Очевидно, я собираюсь присоединиться к слизеринской команде по квиддичу, — хвалился Драко. — Я видел их отвратительные выступления в прошлом году и, как имеющий гордость слизеринец, отказываюсь позволить им продолжать позориться.       — Да? — усмехнулась Сьюзен. — И на какой же позиции?       — Конечно же ловец, — фыркнул Малфой. — Хиггс — в лучшем случае середнячок. Все знают, что это — самая важная позиция.       — Ага. — Сьюзен не выглядела убеждённой. — А я думаю, что самый важный игрок — это вратарь. Если у команды бесполезный вратарь, то до того, как поймают снитч, противники могут набрать такой счёт, что эти сто пятьдесят очков уже не будут иметь значения. Хорошие охотники и вратарь могут компенсировать среднего ловца.       — Набрать отрыв в сто шестьдесят очков намного сложнее. Если команда противников…       Гарри отключился от разговора, сосредоточившись на книге. Он читал копию дневника одного из своих предков. Сейчас он был на невероятной охоте на вампиров, в которой поучаствовал автор.       Относительно мирное чтение ничем не прерывалось, несмотря на издаваемый Драко и Сьюзен шум. Похоже, у них было несколько… горячий спор о квиддиче. Кто бы мог подумать? К счастью, это было единственным беспокойством за всю поездку. Но опять же, Гарри позаботился о том, чтобы наложить на дверь слабые отталкивающие внимание чары, когда Гермиона отвернулась.       По дороге к замку к ним присоединился Невилл.       — Прости, что не смогли приехать на твой день рождения, — извинился Гарри.       — Всё нормально. Бабушка говорила, что Сириус решил отметить свою помолвку кругосветным путешествием.       — Не то чтобы оно было прям вокруг света, — пожал плечами Гарри. — Франция, затем Чёрный остров, потом короткая остановка в Морокко. — Он усмехнулся и словно из ниоткуда достал небольшую коробку. — Держи, это тебе.       Невилл осторожно взял подарок и потянул было за бантик, но вдруг замер. Искоса взглянув на лучшего друга, он сомневался, но в конце концов любопытство победило. Он потянул за ленточку и быстро отодвинул коробку от себя.       Ничего не произошло.       Пару мгновений спустя расхохотался Гарри. Сьюзен и Драко еле подавили смешки, Гермиона же вежливо улыбнулась, хотя было видно, что ей стоило больших трудов сдержаться.       — Ты бы видел своё лицо! Колебания и страх, борющиеся с любопытством, — выдавил Гарри, успокоившись.       — Ну… здесь нет розыгрыша? — решил уточнить Невилл.       — Не, розыгрышем было отсутствие розыгрыша. Ты бы слишком осторожничал от чего-то чрезмерного, так что я решил пойти по классике.       — Неплохо, — хмыкнул Невилл. Открыв коробку, он вытащил книгу под заголовком «Множество растений Африки».       — Купил её в Марокко. Кажется, такой у тебя ещё нет.       — Спасибо. Прости, но у меня нет для тебя подарка… — Невилл пристыженно опустил взгляд.       — А, да не парься. У меня есть всё, что мне нужно. Кстати, ты что-нибудь слышал о нашем следующем профессоре ЗОТИ? Дядя Лунатик жаловался на качество учебников.       — Ну, тётушка жаловалась на их количество. Полное собрание книг Локхарта? Должно быть, это какая-то пустоголовая ведьма, — покачала головой Сьюзен. — А я ещё надеялась на кого-то компетентного…       — Эх. Если хочешь выучиться полезной магии, всегда можешь присоединиться к нашим розыгрышам, — усмехнулся Гарри. — Трикстер всегда в поисках полезных минь… в смысле, талантливых компаньонов.       — Погодите, ребят, вы разве не читали Пророк? — удивлённо спросил Невилл. — Наш профессор — Гилдерой Локхарт.       — То есть этот придурок заставил нас купить все его книги? Разве это… не противозаконно? — возмутилась Сьюзен.       — Ты была в Министерстве? Закон — тот, у кого больше денег, — издал невесёлый смешок Драко. — Ставлю десять галлеонов на то, что он пообещал пожертвовать часть дохода от проданных книг отделу образования, и они закрыли на всё глаза.       — Но… но… это же коррупция! — возмутилась Гермиона. — Он… он же учитель.       — Гермиона, дорогая, мне стоит напомнить, что наш последний учитель пытался тебя убить? — спросил Гарри.       — Я… полагаю, ты прав. Но… Я всегда верила, что учителя должны помогать ученикам.       — Ты встречала Снейпа? — шутливо спросил Невилл.       — Но… — попыталась защититься она, но её перебил Драко.       — Признай, учителя — не святые.       — Дайте ей спокойно пережить кризис веры, — хихикнул Гарри. — К тому же, мы прибыли.       Он выпрыгнул из кареты и повёл остальных в замок. По дороге с ним поравнялась Сьюзен.       — Ты что-то запланировал на пир, верно?       — У тебя нет доказательств того, что я каким-то образом сотрудничал с Уизли.       — Я ничего не говорила об Уизли.       — А я не уточнял, с кем из Уизли, — парировал он и увеличил скорость.       Второкурсники вошли в Большой зал и разошлись по своим столам. Гарри заметил братьев Уизли и совсем не подозрительно им подмигнул.       Распределение было довольно скучным. Шляпа добрых восемь минут размышляла над судьбой Джиневры Уизли, в конце концов отправив её на Гриффиндор. После того, как последнего студента распределили на Райвенкло, Дамблдор поднялся и подошёл к кафедре.       Гарри пришлось подавить желание потереть руки, словно мультяшный злодей. Учитывая, сколько ему пришлось работать над этим розыгрышем, он просто обязан быть великолепным.       Из-за охватившего его предвкушения он слушал приветственную речь вполуха. Вместо этого он сосредоточился на студентах. Совсем скоро начнётся хаос…       — Ешьте! — воскликнул Дамблдор, и воцарился хаос.       На столах появилась еда, но вместо обычных блюд на тарелках оказалось живое мясо. Живое — то есть совсем никак не обработанное. К потолку вспорхнули птицы, хоть и не смогли вырваться из зала. Завизжала свинья, бросившись ко входу и огибая ошарашенных студентов. Четыре коровы огляделись, спрыгнули в пустое место между рядами и степенно пошли к профессорскому столу. Рыбы вместо того, чтобы лежать на блюдах, плавали в аквариумах. В отдельных ёмкостях шевелились омары.       Многие студенты смеялись, тогда как самые голодные пытались поймать еду, надеясь, наверное, приготовить её самостоятельно. Один четверокурсник даже запустил в особенно жирную птицу огненным заклинанием.       Ко всеобщему удивлению птица исчезла в клубах дыма, и тарелка студента заполнилась едой.       Некоторые из самых сообразительных всё поняли и принялись за охоту. Если птицы исчезали после одного попадания, то для уничтожения свиньи понадобились совместные усилия шестерых студентов. Корова исчезла после двадцати попаданий. Когда все четыре коровы наконец «умерли», на общих тарелках в центрах столов появились блюда из говядины.       Флитвик радостно поедал собственную птицу. Профессора Спраут и Синистра довольствовались овощами. МакГонагалл терпеливо ждала стейк. Хотя, по скромному мнению Гарри, главным развлечением вечера оказался Локхарт, который умудрился не попасть по цели ни разу, хотя попыток предпринял предостаточно. У него был ужасно сбит прицел.       В этом году пир был ужасно весёлым.