Запотевшие очки

***

... лицо человека всегда отражает его

внутренний мир, и ошибочно думать,

будто мысль лишена окраски.

«Человек, который смеётся» В. Гюго

      Александр Щиголев, которого окрестили «человеком-рептилией», жмурит глаза от того, как палит солнце, и проклинает Техас и его жару, раскаляющую железо до невозможности. Возможно, на юге России примерно так же, но точно утверждать Александр Щиголев не может: он не был на родной земле почти десять лет из прожитых двадцати. Родители предпочли эмиграцию, а потом и вовсе погибли, оставив сына, страдающего ихтиозом, на произвол судьбы. Она оказалась не то щедрой волшебницей, не то беспощадной сукой, раз свела с владельцем цирка уродов. Выбор тогда стоял простой: либо работа там, либо голодная смерть без гроша в кармане. Пришлось привыкать носить глупый псевдоним и не вникать в слова, которые произносили зрители.       Чужая страна, чужие люди, чужие правила.       Родным остаётся язык, который то и дело норовит забыться. Из головы постоянно вылетают какие-то слова, будто душа от того трескается. Наверное, потому что у Александр нет как такого дома. Воспоминаний об отчизне не осталось в силу малого возраста. Зато в голове отпечатался запах жжёной травы и выпечки. В Америке есть подобное, но оно остаётся чужим, не сходится с тем, что хранит в себе Александр. А, может быть, он просто романтик.       Он не по Родине тоскует, а по чувству, что нужен где-то как человек, а не диковинка, в которую можно ткнуть пальцем и клеймит уродом.Это терпимо, не ранит самооценку, но быстро приедается, стирает рамки человечности и сводит к животному. Например, к ручной змее, которую держат, пока она веселит толпу, а как перестанет, так её сразу выкидывает на улицу. Там и окажется Александр если посмеется озвучить свои мысли боссу.       Он человек странный и жадный. Он, в целом, устроил «золотую клетку», которую до безобразия страшно покидать. Мир вне цирка не готов принять отличающегося человека. Он останется для всех монстров, пусть и из «нечеловеческого» имеет только кожное заболевание. Оно подобно клейму, проклятию, от которого освободит только смерть.       Единственное по-настоящему родное явление в жизни Александра – его семнадцатилетний тёзка - Александр Леонтьев.Такой же эмигрант из России, оставленный родителями в этом цирке. Правда, вместо ихтиоза у Саши пара лишних рук. Они вполне себе рабочие, потому и владелец цирка нагружает Сашу Леонтьева вечной физической работой. Тот не противится, много курит и с горечью в голосе вспоминает анекдоты на родном языке.       Саша Леонтьев для всех пессимист, но Александр знает, как ему больно понимать брошенность родными людьми.       - Они не могли иначе, - больше себя убеждает Саша Леонтьев, когда речь заходит о родителях, что теперь даже не пишут.       Они просто избавились от сына-урода, получили за него деньги и начали сначала, а его оставили в «золотой клетке», к которой легко привыкнуть и которую страшно покинуть.К тому же только в не имеется тонкая нить, связывающая с тем, что давно было утеряно и уже никогда не будет найдено, как бы не хотелось обратного.       Александр и Саша много времени проводят вместе, говорят о настоящем, прошлом, боятся будущего и избегают того, что происходит за пределами цирка в Америке. Вечно какие-то волнения и периодические письма от врачей, желающих «изучить недуг» капают на темечко и царапают самооценку. Они видят не людей. А животных.       Саша не может к этому привыкнуть, продолжает остро реагировать, злиться и разрывать каждое письмо. Александр же любит их хранить, перечитывать и напоминать себе, какой же чёрствый мир за пределами цирка.Они никогда не покинут его пределов и не попытаются начать «нормальную жизнь», потому что сами стали «ненормальными» от той жизни, что вели. Они не имели так такового образования, пусть и много знали, не могли работать на заводах и фабриках, а в профессии, где необходимо светить лицом никто бы не принял никого изувеченного.       Зато «изувеченные» принимают друг друга. Лежат в трейлере, обнимаются, немного дрожат от того, что колёса вагончика катятся по нервной дороге, и думают, что они почти счастливы. Они есть друг у друга. Пока этого достаточно.

***