Семья на первом месте

Если начнешь танцевать, я тоже буду, А если не станешь, все равно потанцую. Дай покою шанс, Позволь страху пасть. Я не спускаю с тебя глаз.

Ведь я думаю о тебе, Ты в моих мыслях. Я не спускаю с тебя глаз.

Скажи «да» Раю, Скажи мне «да». Скажи «да» Небесам, Скажи мне «да».

Lana Del Rey — Say yes to Heaven

      Звон посуды, шум голосов и легкая живая музыка волшебных инструментов сопровождали юных учеников, впервые вошедших в Большой зал. Первокурсники запрокидывали головы, силясь получше разглядеть зачарованный потолок, изредка перешептываясь с новыми знакомыми. Для студентов, за лето успевших истосковаться по школьной жизни, Хогвартс оставался неизменным: огромные флаги с гербами каждого из четырех факультетов виднелись во главе факультетских столов; на отдельном возвышении восседали профессора за массивным столом, ожидая прибывших студентов.       Арочные окна, расположенные позади поистине великих волшебников, решивших посвятить свою жизнь обучению юных дарований, открывали вид на все тот же неприветливый Запретный лес, опоясывающий территорию замка. Завывания ветра не было слышно из-за вовсе не тихих перешептываний студентов, обменивавшихся последними новостями. И все-таки главным украшением Большого зала этим вечером служил зачарованный потолок, который, по желанию директора Хогвартса, принял вид бескрайнего звездного неба. Как успел заметить Гораций Слизнорт, декан факультета Слизерин, северное сияние средь звезд являлось терпеливым волшебникам, умеющим ждать чуда.       Альбус Дамблдор элегантно поднялся со стула, откинув подол небесно-голубой мантии перед тем, как выйти к кафедре. Взмахом руки он в мгновение ока прекратил разговоры студентов, обративших на него внимание.       — Я искренне рад видеть всех вас этим вечером. Надеюсь, за лето вы успели отдохнуть и набраться сил для нового учебного года. Что-то мне подсказывает, что в этом году вас ждет сложная, кропотливая, но несомненно интересная работа, о чем мне по секрету поведала профессор МакГонагалл, — лукавая улыбка тронула его губы. — И, конечно же, я не могу не уделить внимания ежегодному чемпионату по квиддичу. Первый матч состоится к середине осени.       В ответ раздался одобрительный гул студентов, сопровождаемый частыми хлопками и свистом. Квиддич был тем самым мероприятием, которое объединяло даже враждующие факультеты, невзирая на глубину неприязни студентов друг к другу. Что самое поразительное, так это то, что было совсем неважно, игрок ты или болельщик.       — Достаточно, благодарю за внимание. Судя по вашей бурной реакции, можно сказать, что вы рады новостям. По просьбе нашего высокоуважаемого профессора миссис Доликонд… — директор уважительно кивнул в сторону женщины, стоявшей справа от него, — зимой, в Сочельник, перед тем как вы отправитесь домой на каникулы, состоится Зимний бал!       Студенты вновь разразились оглушительными аплодисментами, погрузившись в громкое обсуждение. Девушки принялись делиться вариантами нарядов, причесок и потенциальных партнёров, а парни одобрительно посвистывали, предвкушая незабываемый вечер. Большой зал зашумел, став похожим на пчелиный улей.       Бал означал одно — танцы.       — Радостно видеть ваши улыбки, — Альбус Дамблдор снисходительно улыбнулся и, обернувшись к профессору по трансфигурации, кивнул: — Прошу вас, профессор МакГонагалл.       Минерва МакГонагалл в этот вечер была необычайно дружелюбна и приветлива, напрочь позабыв о присущей ей строгости. Как ни странно, даже Мародеры удостоились ее похвалы, когда вовремя заметили зазевавшихся волшебников в фойе замка. Гриффиндорцы вчетвером отвели первокурсников к остальным, развеяв их страхи и убедив, что Хогвартс станет для них настоящим домом. Столь редкая улыбка профессора МакГонагалл, обращенная к Мародерам, буквально излучала свет, делая ее лицо будто бы даже моложе.       — Спасибо за вступительное слово, директор, — Минерва МакГонагалл внимательно, со всей строгостью, оглядела учеников. — Итак, приступим к распределению! Студента, чье имя я назову, прошу выйти и сесть на табурет.       По мановению руки профессора появился высокий табурет, на котором высились Распределяющая шляпа и свиток с именами волшебников.       Представители старших курсов с момента появления директора перестали вслушиваться в речи преподавателей, так как были увлечены тихими разговорами между собой. Часов, проведенных в поезде, им оказалось недостаточно, поэтому они без всякого зазрения совести нагоняли упущенное время.       За слизеринским столом сидела Ралина Лестрейндж, сонно поглядывая на присутствующих. Она пыталась понять, кто изменился за лето, а кто остался таким же, каким был в конце прошлого учебного года. По правую сторону от нее сидел брат — Рабастан. Как и всегда, по левую сторону расположились Роберт Нотт и Клотильда Паркинсон, удивительно похорошевшая. Напротив сидели задиристый Регулус Блэк, мрачный Люциус Малфой и красавица Патрисия Бёрк.       — Поскорей бы это дурацкое распределение подошло к концу, — Патрисия нервно постукивала пальцами по поверхности стола, закатывая глаза при каждом новом имени. — Я ужасно голодна.       — Успокойся, Пати… — лениво растягивая слова, ответил Люциус, повернувшись к подруге. Ее смуглая кожа удачно контрастировала с золотистыми кудрями, как всегда идеально уложенными домовыми эльфами. — Успеешь отужинать, не нуди.       — Скоро восемь, мне не следует ужинать так поздно. Это плохо скажется на моей фигуре.       Патрисия Бёрк, не согласная с советом друга, мотнула головой, силясь отогнать скверные мысли. С возрастом она уделяла нездоровое внимание своему внешнему виду, нередко доводя себя до истощения в погоне за призрачным идеалом со страниц модного журнала «Спелла».       — Если бы ты, Пэти-Бэти, не сидела на диетах, не пришлось бы изнывать от голода, — беззлобно усмехнулся Регулус Блэк. — Выглядишь как скелет. Может, фестралы — твои дальние родственники?       — Зря, — прошептала Клотильда, опустив голову. — Ой, зря он рот открыл.       Роберт Нотт заржал.       Резко развернувшись, Патрисия смерила друга столь пронзительным взглядом карих глаз, что он мгновенно пожалел о сказанном. Ей совершенно не понравилось замечание Регулуса, которое, как обычно, пришлось не к месту. Она считала, что он мог бы, если бы захотел, выражаться вежливее.       — Эдварду нравится моя фигура! — сквозь зубы прошипела Патрисия, подобно ядовитой змее. — Наконец перестань называть меня этим мерзким прозвищем!       Лестрейнджи переглянулись, не стараясь скрыть улыбки.       Друзья прекрасно знали, что ссориться с мисс Бёрк — хуже Круциатуса, ведь она могла заговорить до смерти либо до тех пор, пока оппонент не согласится с ее мнением. По этой причине никто не осмеливался вступать в перепалку с милейшей на первый взгляд девушкой. Никто, кроме Регулуса Блэка, находившего неземное удовольствие в шуточных склоках.       Больше сухих кончиков волос Патрисия ненавидела свое имя, состоявшее из двух частей. Патрисия — в честь давно почившей бабули, которую она терпеть не могла. Все потому, что покойная леди Бёрк любила пичкать внуков банановым печеньем собственного приготовления, причем отвратительного качества. Без того скверную ситуацию ухудшала сильная аллергия Патрисии на бананы. Второе имя — Бэлинда, данное в честь тетки по отцовской линии.       Один лишь Регулус так часто напоминал об этом, что на втором курсе придумал запоминающееся прозвище — Пэти-Бэти, которое сразу же прицепилось к Патрисии, разбившей ему нос на третьем курсе.       — Ты же знаешь, дорогая, я не могу отказаться от этой замечательной привычки, — отозвался Регулус, пожав плечами.       Красавица Патрисия разозлилась. Она хотела было броситься вперед, чтобы выцарапать другу глаза, но тяжелая рука Люциуса опустилась на ее предплечье. Он слегка сжал пальцы, давая понять, что пора бы успокоиться.       Патрисия от досады поджала губы, вернув крупицы прежнего самообладания.       — Я не выношу скандалов, Патрисия, — Люциус редко называл подругу полным именем, и обычно это означало крайнюю степень его усталости от ее излишней истеричности. — И ты, Регулус, успокойся. Иначе наша милая подруга свернет тебе шею.       Друзья подавили смешки, чего нельзя было сказать о Патрисии. Ее лицо покрылось красными пятнами от гнева. Смолчав, она секунду-другую прожигала Регулуса испепеляющим взглядом, пока не утратила интерес, вернувшись к скучному распределению.       — Приношу извинения за свою бестактность, — с притворным сожалением начал Регулус. — Прошу, сохраните мне жизнь, всемилостивая Пэти-Бэти!       После очередной шутки Регулуса, граничащей с сарказмом, друзья не сдержали смеха. Гораций Слизнорт наградил студентов Слизерина красноречивым взглядом. Из уважения к декану они поумерили веселье, изредка бросая друг на друга улыбки.       — Спокойствие, друзья мои. Только спокойствие, — пробормотал Роберт, не удостоив аплодисментами первокурсника, попавшего на факультет Гриффиндор. — Заметили, как мало слизеринцев к нам попало в этом году?       — Распределение не закончилось, рано делать выводы.       Переведя взгляд с Люциуса на Роберта, Регулус заговорил еле слышно, дабы не нарваться на замечание:       — Дело в том, что Пэти-Бэти нагоняет страх. Мы ведь привыкли, а первокурсники не ведают о красивой, но злой змее. Вот и трусят!       В отместку за очередное оскорбление Патрисия, как ей казалось, со всей силы пнула друга каблуком в голень. Регулус недовольно скривил губы, подавив стон боли. Потирая место хоть и мелкого, но не становившегося от этого менее болезненным удара, он едва сдержал себя от того, чтобы не бросить в сторону подруги новую шутку. Однако понимал — сболтнул лишнего.       — Заслужил, — резюмировал Рабастан, не имея интереса к перепалке друзей.       — Заслужил! — согласился Регулус с тяжелым вздохом.       Патрисия заметно повеселела, вдоволь насладившись гримасой страдания, исказившей прекрасное лицо друга, подшучивавшего над ней с момента встречи.       В это же время за столом гриффиндорцев разговорам не было конца, как и частым смешкам Мародеров, затыкающихся лишь для того, чтобы услышать друг друга.       — Не часто можно заметить, как смеются слизеринцы, — отметил Питер, поглядев на соседний стол. — Чаще всего они шипят.       — А я смотрю, ты сегодня в ударе, Хвост, — хохотнул Римус, опустив ладонь на плечо друга.       — Я рад вернуться.       — Так сильно по нам скучал? — Джеймс улыбнулся, наперед зная ответ.       — Конечно, целых три месяца вас не видел! Мать с отцом сослали меня к тетке. Пришлось жить в деревне. Я там чуть не помер от скуки!              — Верим-верим! — охотно согласился Сириус, только бы сменить тему разговора с «моя обожаемая семья» на что-то более веселое. — Искренне сочувствуем, Хвост.       Римус Люпин, сросшийся с призванием старосты, дал новую ветвь разговора:       — Хотелось бы поскорее получить на руки новое расписание.       — Кто о чем? А наш староста об учебе. Скажи-ка мне, Лунатик, может, тебе книжки еще и снятся? — шутливо поинтересовался Джеймс, указательным пальцем надавив на мостик очков.       — Не волнуйся, Сохатый. Тебя я тоже часто во снах вижу. — Римус очаровательно улыбнулся, пригладив упавшие на лицо пряди.       Питер присвистнул.       Сириус с задором рассмеялся, раза два хлопнув ладонью по колену.       — Прости, Лунатик, но ты не в моем вкусе. — С улыбкой Джеймс приобнял рядом сидевшую Лили Эванс за талию. В ее огненно-рыжих волосах, заплетенных в косу, витал цветочный аромат, пришедшийся ему по душе. — У меня есть мой цветочек.       — Джеймс, перестань! Ты мне форму помнешь, — звонкий голос Лили значительно смягчился к концу. — Я ведь готовилась.       Трое Мародеров бегло глянули в сторону Джеймса, который с пренебрежением закатил глаза, отсев от девушки, вернувшейся к разговору с подругой. Надо сказать, что в последнее время между парой все чаще случались склоки. Даже лето, проведенное порознь, не пошло им на пользу. Забавно и то, что конфликты возникали на ровном месте, чаще, чем обычно, не имея серьезных оснований.       Начался пир, столы ломились от обширного выбора горячих блюд, десертов и напитков. Голодные взгляды студентов скользили от одной тарелки к другой. Они тянули руки к куриным ножкам, запеченному картофелю, однако еды от этого на столах меньше не становилось. Как и всегда, Хогвартс встретил учеников с распростертыми объятиями, никого не оставив голодным.       — Знаешь, Бродяга, я все еще жду.       Сириус растянул губы в поистине коварной ухмылке, не предвещающей ни черта хорошего. Достав волшебную палочку из кармана мантии, он совершил пару ловких движений под столом, бросив заклинание в сторону слизеринского стола.       Элегантное заклинание молниеносно достигло желаемой цели.       Через мгновение Большой зал взорвался оглушительным хохотом, со скоростью золотого снитча перекинувшегося с одного стола на соседний, покуда не достиг преподавателей. Люциус Малфой, увлеченно обсуждавший минувшие каникулы с друзьями, не отдавая себе отчета в действиях, окунулся головой прямо в шоколадный пудинг. По его лицу, поразительно быстро бледневшему и красневшему попеременно, стекал шоколад, пачкая новенькую мантию, купленную в честь начала учебного года.       — Лопух! — завопил полтергейст Пивз.       Мародеры, не скрывая своей причастности к случившемуся, залились смехом, дав друг другу пять. Занудливых слизеринцев, особенно таких, как Люциус Малфой, они не любили, впрочем, их чувства были взаимны.       Люциус, пребывая в бешенстве от унижения, которому его подвергли, а самое примечательное — на глазах у всех жителей Хогвартса, — вознамерился немедленно наказать обидчиков.       — Я убью его! — воскликнул он, одним взглядом испепеляя виновника произошедшего инцидента.       Сириус Блэк, натянув самое что ни на есть невинное выражение лица, пожал плечами, подмигнув.       — Тише, Люци, он не стоит твоего внимания. Блэк просто недоумок, — начала Ралина, пытаясь стереть остатки шоколада с лица друга белоснежным платком.       — Н-да, мозги, как и здравомыслие, явно достались мне, — невесело подал голос Регулус, поймав сочувствующий взгляд Патрисии.       Роберт Нотт склонился над ухом Рабастана, зашептав, мол, брату Регулуса до утра не дожить, с чем друг был совершенно точно согласен.       — Ну уж нет, Лина! Я так просто этого не оставлю! — горячо возразил Люциус, поднявшись со скамьи.       Отпрыск благородного дома Блэк давно нарывался на праведный гнев Люциуса Малфоя, над коим нередко подшучивал, выставляя его в дурном свете перед студентами и преподавателями. Потому и заслуживал того, что должно было с ним произойти, как только слизеринец придумает, как отомстить, да так, чтобы тот костей своих собрать не сумел.       — Люци, прошу, не здесь, — с мольбой во взгляде Ралина осторожно коснулась ладонью локтя друга, усадив его на скамью. — Он того не стоит, говорю же. Да и ни к чему конфликт в первый день, подумай о репутации. Твой отец не обрадуется, получив письмо от декана.       Под взглядами друзей и хохочущих студентов Ралина силилась привести лицо друга в более презентабельный вид, платком оттерев липкий шоколад с его подбородка и скул.       — Ты права, как и всегда.       Игнорируя шутки и улюлюканье гриффиндорцев, Люциус, словно зачарованный, не мог отвести взгляд от подруги, находясь под ее чарами. Пожалуй, она была единственной, не считая матери, кто мог унять его гнев, призвав к благоразумию.       — Чует мое сердце, твой братец поплатится за содеянное, — покачав головой, пробормотала Патрисия, с тоской поглядев на недоеденные остатки еды на тарелке.             — Его проблемы — не мои заботы, — в тон подруги вторил Регулус, ни разу не удостоив старшего брата взглядом. — Позорище.       От увиденной картины Джеймс Поттер чуть заметно поник. Он не рассчитывал на подобное развитие событий, скорее на прилюдный конфликт и громкие разбирательства. А тут на тебе! Отчего-то ему сделалось тошно смотреть на то, как Ралина Лестрейндж возится со слизняком, как он называл всякого слизеринца. Хотя как таковых причин его переменившегося настроения не было.       — Он буквально у нее под каблуком! — воскликнул Бродяга, он же Сириус Блэк, треснув кулаком по столу от досады. — Провалилась наша затея. Выходит, зря рисковал, эх.       — Ну, почему же зря? Профессор МакГонагалл уже косо смотрит на нас, а значит, ты таки сумел привлечь ее внимание. — Римус отложил столовые приборы, пригубив чашку с кофе. — Да и сплотил ты тех, кого хотел расстроить. Гляди, как Малфой и Лестрейндж дружны.       — Говорят, у них роман, — без спроса вклинилась в разговор гриффиндорка Мэри Гиббс с пятого курса, к тому же ужасная сплетница на пару с лучшей подругой Элен Молдник. — Билли сказала, что сама лично видела, как они по кабинетам прячутся. Годрик знает, чем они занимаются наедине.       — А вот и нет! — возразила Элен. — Все давно знают о ее помолвке с Пьюси. Лучше замолчи, если не хочешь, чтобы он тебя заткнул.       Римус прыснул в кулак.       Иногда девчонки, падкие на маггловские женские романы, сочиняли небылицы. Уж он-то познал это на своей шкуре и не раз.       Ужин плавно подошел к концу. Понемногу ученики начали расходиться по своим гостиным, готовясь к завтрашнему учебному дню. Старосты сопровождали первокурсников, одновременно с этим проводя инструктаж и знакомство с древним замком Хогвартс.       — Чистота крови навек, — обратившись к стене в подземелье, негромко произнёс староста Слизерина — Эдвард Селвин. — Прошу за мной.       Студенты толпой прошли в общую гостиную факультета. Выглядела она со вкусом, хотя кто-то мог бы назвать интерьер вычурным, а то и мрачным. На темных каменных стенах, как на подбор, красовались гобелены, на которых были изображены знаменитые слизеринцы, вошедшие в историю магического мира. Вдоль стен стояли старинные буфеты из тёмного дерева и высокие шкафы с книжными полками, высотой доходившие до потолка. На радость студентам книг было немерено.       Несмотря на наличие внушительного камина, за решетками которого танцевали изумрудные языки пламени, в помещении было холодно. Поэтому каждый уважающий себя слизеринец с первого дня пребывания в замке знал, что надо использовать согревающее чары — «Calor», если, конечно, нет желания продрогнуть и с температурой проваляться в больничном крыле.       Освещение было под стать обстановке. Зачарованные светильники освещали пространство холодным болотным светом, контрастировавшим с огнем в камине. Посередине комнаты были расположены два дивана и кресла, обшитые добротной черной кожей. Если верить Регулусу Блэку и Роберту Нотту, то из питона или же из фестралов.       На самом деле их байки не имели ничего общего с реальностью. Однако они навели ужас на первокурсников, поговаривая, будто бы провинившиеся ученики становились вечными узниками замка. Надо было отдать им должное: первокурсники с особой серьезностью намеревались отнестись к учебе, чтобы не пойти по стопам своих предшественников.       — Пришло время отбоя, — Эдвард Селвин встал перед студентами. — Мальчики поднимаются по правой лестнице, девочки — по левой. На каждой двери имеются ваши инициалы, поэтому найти свои комнаты труда не составит. Ваши вещи доставлены, как и ваши питомцы. Отправляйтесь в спальни.       Как только гостиная опустела, Патрисия с широкой улыбкой прильнула к груди Эдварда, утонув в его объятиях. Он обнимал ее крепко, отвешивая двусмысленные комплименты.       — Я скучала, — она губами коснулась его щеки.       — Пати, пойдем.       Клотильда с Ралиной заманивали подругу в комнату, намереваясь обсудить то, что приключилось в Большом зале. Ну и, конечно же, поделиться впечатлениями о прошедшем лете, слишком быстро сменившемся осенью.       — Мне пора, встретимся утром в гостиной, — Патрисия поспешила покинуть общество парня, засмотревшегося ей вслед. — Не скучай!       — Буду ждать!       Оказавшись в комнате, за годы в школе ставшей родной, подруги принялись разбирать свои личные вещи при помощи заклинаний, справившись довольно быстро. За разговорами, разбавленными шутками, время в самом деле пролетело незаметно.       — Честно признаться, я так устала за этот вечер, — Клотильда Паркинсон сонно зевнула, расплетая косы. — Эти поездки всегда оставляют меня без сил.       — Еще бы! — Не думая, поддержала подругу Патрисия, пройдясь щеткой по волосам, волнами осыпавшимися по ее хрупким плечам. — Хуже всего то, что кожа ужасно жирнится.       Клотильда кивнула, спиной упав на постель.       — Лично мне нравится. Есть время подумать.       Ралина неторопливо вынимала вещи из чемодана, дабы переложить их сразу в комод. Откладывать дела на потом она не любила, как и прибегать к магии в обыкновенных бытовых вещах. Не зря матушка ее учила ответственности.       — Ты как всегда, Лина. Хоть бы раз со мной согласилась.       На слова подруги Ралина лишь тяжко выдохнула, продолжив разбирать увесистый багаж. К ворчанию соседки, которая также приходилась близкой подругой, она уже давным-давно привыкла и чаще всего старалась не заострять внимание на непрошенных советах.       — Ты ведь знаешь, что можешь воспользоваться Пэк? И твои вещи тут же окажутся в комоде. — Клотильда недовольно поджала губы, с отвращением глядя на то, как подруга бессовестно игнорирует ее замечание. — Если хочешь, я могу это сделать за тебя.       — Не стоит, Клоти. Ты ведь знаешь, мне нравится складывать свои вещи вручную.       — Зря. Так бы ты справилась куда быстрее. — Накрывшись пуховым одеялом, Клотильда тихо выругалась. — Ты прямо как магл! Не могу на это смотреть! — Демонстративно прикрыв глаза ладонью, слизеринка перевернулась на бок, всем своим видом выражая негодование.       — Клоти! Не будь такой деспотичной, — Патрисия наспех сделала невысокий хвост на затылке, сидя на кровати поверх покрывала. — Пусть Лина поступает так, как ей удобно.       Ралина наградила подругу благодарной улыбкой, в ответ получив кивок.       — Что бы я без тебя делала, Пати? Расслабься, мисс Скрипуха, я закончила.       Услышав, как дверцы комода закрылись, Клотильда воскликнула:       — Слава Мерлину! Пати, погаси свет.       Согласно кивнув, слизеринка шепнула: Нокс.       В комнате воцарилась тьма, и меньше чем через пару минут девушки засопели, провалившись в сладкую дрему. Лишь Ралина Лестрейндж ворочалась в постели, ища удобную позу. За три месяца она все же отвыкла от неудобных перин в Хогвартсе.       В то же время в комнату Мародеров в башне Гриффиндора ворвались двое запыхавшихся друзей с растрепанными волосами, но с улыбками до ушей. Стоя в пижамных штанах и с оголенным верхом, на радость сокурсницам, Джеймс и Сириус перевели дыхание, дав друг другу пять.       — Так держать, Сохатый! — Сириус пригладил волосы, расправив плечи.       — Мне повезло с напарником.       — Что вы двое успели учинить на ночь глядя? — монотонным голосом поинтересовался       Римус, подготавливая кровать ко сну.       — Сбежали от Филча, — ответил Сириус без капли стыда. — Но перед этим успели добавить в его тыквенный сок пару лягушачьих лапок. Ох, и визгу было!       — Точно поросенка в замок запустили! — Джеймс заржал.       — Вы о тех, что взрываются? — Из ванной комнаты вышел Питер, стряхнув с влажных волос капли воды.       — Они самые!       — Эх, жаль меня не позвали!       — Да ладно тебе, у нас впереди целый год, успеешь наверстать. Клянусь, завтра поймаем миссис Норрис и…       — На кой черт нам кошка сдалась?       — Пока не знаю, но что-то обязательно придумаем.       — Пора ложиться, у нас завтра зельеварение, — не вникая в разговор друзей, Римус зевнул, прикрыв тяжестью навалившиеся глаза. — Слизнорт не любит, когда опаздывают. Я прочитал на каникулах литературу, которую он посоветовал. Надо подойти пораньше… Вопросы есть.       Послушав совет ответственного старосты Гриффиндора, друзья улеглись в кровати и незамедлительно провалились в мир грез.

***

      Примерно в полчетвертого утра раздался душераздирающий крик, содрогнувший женскую спальню в подземельях Хогвартса.       Девушка в кровати, расположенной у окна, извивалась, как самая настоящая змея. Ее черные длинные волосы были спутаны, на лбу выступила испарина, а кожа обрела мертвенно-бледный оттенок. Сжимая в ладонях простыню, Ралина Лестрейндж не могла проснуться, как бы она не старалась.       Ее грудь сотрясалась от рыданий.       Патрисия с Клотильдой, заслышав всхлипы и приглушенные вскрики, вскочили с постелей, позабыв о сне.       Патрисия, от ужаса представленной картины, прикрыла рот ладонью, стараясь сдержать выступившие на глазах слезы. Ее подругу на протяжении долгих лет преследовали ночные кошмары, о чем она знала, и вот они вновь дали о себе знать, напугав. Видя страдания Ралины, девушка чувствовала боль где-то рядом с сердцем, сопереживая и волнуясь.       — Оживи! — схватившись за волшебную палочку, Клотильда с помощью магии пыталась развеять кошмар. — Оживи!       — Что ты творишь?       — Она должна проснуться, — намеренно не смотря на перепуганную подругу, ответила Паркинсон, тщетно стремясь сохранить хладнокровие в стрессовой ситуации. — Пожалуйста, очнись, тебе нужно проснуться!       Ралина не слышала голосов подруг, продолжая оставаться в цепких лапах кошмара, крепко вцепившегося в нее. Слезы катились по впалым щекам, доходя до пересохших губ. Боль, казалось, была невыносимой.       — Это не поможет, — сдерживая непрошеные слезы, промямлила Патрисия, чувствуя дрожь в ладонях.       — Что тогда?       Не ответив, Патрисия выбежала из девичьей спальни и за считанные секунды оказалась напротив массивной дубовой двери. Не думая, она принялась стучать по ней руками и ногами, только бы разбудить друзей. Через несколько секунд дверь отворилась. На пороге показался сонный молодой человек с оголенной грудью, но, благо, в штанах. Его волосы находились в полнейшем беспорядке, о чем надо было волноваться в последнюю очередь.       — Пати? — Рабастан не поверил увиденному. Прежде ему не доводилось видеть всегда собранную подругу взволнованной, с влажными следами от слез на щеках. — Что с тобой? Тебя кто-то обидел? Не молчи же!       Слизеринец опустил руку на плечо подруги, стараясь хоть как-то успокоить бешеный поток слез.       — Рали… Ралина, она не просыпается… Клоти хотела, — девушка вновь зарыдала, закрыв лицо ладонями. — Она…       Не дослушав до конца несвязанный поток слов, Рабастан бросился в комнату сестры. Спросонья он толком ничего не понял, кроме одного — с Ралиной что-то не так, и он ей нужен. Вихрем забежав в спальню, он чуть не снес дверь с петель, не рассчитав силы.       — Она не просыпается. Я не знаю, что делать! — Клотильда заламывала смуглые пальцы, нервно кусая губы. — Помоги ей.       Рабастан преодолел расстояние от порога до кровати, не сводя взволнованного взгляда с сестры. Присев на колени у изголовья постели, он коснулся ее заплаканного лица, силясь хоть как-то утешить.       — Ралина… Ралина, это я, твой брат. Пожалуйста, проснись. Ты сильнее, чем думаешь. Так борись. — Рабастан переплел их пальцы. — Пожалуйста…       — Басти? — слетело с искусанных губ Ралины.       — Да, я рядом. Все хорошо, все закончилось, — успокаивающе шептал волшебник, не выпуская сестру из рук.       Лина расфокусированным взглядом осмотрела комнату — у порога толпились две не на шутку перепуганные соседки.       — Простите, — рассеянно пробормотала она, с трудом шевеля губами.       — Все в порядке, не думай о нас, — ответила за двоих Клотильда, радуясь тому, что оковы кошмара спали.       Рабастан магией притянул к кровати сестры стул и уселся на него. Замученная Ралина перевернулась на бок, поглядев на него. Вдали от родного дома она находила в нем тепло и умиротворение.       — Спи, еще слишком рано.       — Я уже не смогу. Я не хотела вас разбудить, простите.       — Тогда отдохни, завтра сложный день, — Рабастан держал холодные пальцы сестры в своих ладонях, неслышно напевая с детства знакомую мелодию.       — Не уходи.       — Не уйду.       Ночью Ралина Лестрейндж так и не сумела сомкнуть глаз, но благодаря присутствию брата ей было намного легче.

***

      На первый взгляд, класс Горация Слизнорта представлял собой вполне комфортное и добротное помещение. Из окон открывался шикарный вид на Черное озеро, мерцающее в свете солнечных лучей. Несмотря на высокое расположение башни, внутри класса было жарко натоплено, чтобы зелья в склянках не испортились.       Студенты шестого курса неторопливо рассаживались по местам. Как всегда, по правую сторону от окна находились слизеринцы, в то время как по левую сторону, ближе к стене, украшенной портретами именитых волшебников, заняли свои места гриффиндорцы. Факультеты не смешивались, если на то не было дано указания преподавателя, предпочитая не иметь друг с другом дел. Поэтому стоит ли говорить, насколько групповые работы не были любимы? Выходит, что нет.       Профессор в дорогом расшитом костюме посматривал на карманные часы, корпус которых был обрамлен осколками изумруда. Переводя пытливый взгляд на класс с полным количеством учеников, Гораций перешёл к началу урока.       — Ну-с, мои дорогие, очень рад видеть каждого из вас. В этом году мы затронем огромное количество важных и сложных тем. Поэтому настоятельно прошу относиться к моим урокам с полной самоотдачей и ответственностью.       Класс уныло застонал. Учебный год только начался, а каждый профессор считал своим долгом запугать их наперед, чтобы закалить морально.       — Не волнуйтесь. В случае возникновения вопросов обязательно обращайтесь лично ко мне.       Мужчина вновь улыбнулся.       Вверх взлетела рука, обладательница которой являлась — Дарерка Питерс. Девушка была уж очень миловидной, но чересчур сильно помешанной на учебе, чем отталкивала потенциальных ухажеров. Двое слизеринцев, сидевших за задней партой, гадко рассмеялись, пуская шутки в сторону гриффиндорки.       Питер громко чихнул, тем самым заглушив шепот Римуса. Его заклинание попало точно в цель, и теперь два слизеринца сидели с заклеенными ртами. Профессор не обратил должного внимания на студентов, потому шутка Мародеров в очередной раз сошла им с рук.       — Простите, что перебиваю вас, профессор. Но меня интересует, будут ли в этом году групповые задания? — Дарерка поправила очки на веснушчатом носу.       — Ох, разумеется, мисс Питерс! Позже я сам лично распределю вас на группы из двух или трёх человек. Теперь же мы приступим к приготовлению Доксицида. Не знаю, известно ли вам, но за это лето Докси развелось через чур много! Должно быть, все дело в климате, лето в этом году выдалось холодным, — задумчиво добавил профессор Слизнорт, потирая выдающийся подбородок. — Итак, не будем отвлекаться, приступим!       Профессор хлопнув в ладони, тем самым левитировав учебники на каждую парту.       Роберт Нотт работал в паре с Ралиной Лестрейндж. Их дуэт частенько приносил дополнительные баллы факультету, а все дело в правильном распределении обязанностей. Слизеринец, с видом профессора, давал указания, зная школьную программу наперед, а Лестрейндж покорно выполняла поручения.       — Я добавлю слизь Бундимуна, а ты быстро перемешаешь. ­       Ралина кивнула в знак согласия, не имея возражений.       Покамест слизеринцы были увлечены приготовлением зелья, трое гриффиндорцев придумывали очередную шалость, видно заскучав на уроке.       — Может, проучим Фоули?       — Нет, Сохатый, Гелия слишком мелкая рыбешка, — небрежно отмахнулся Бродяга, — а вот наши близнецы самое то!       Сириус кивнул в сторону Лестрейнджей, прищурившись.       — Вообще-то они двойняшки, — поправил друга Питер. — Да и работают они сегодня отдельно. Вот был бы здесь Малфой…       — Тогда наша цель — девчонка, — решил за друзей Джеймс.       Ловко вытащив палочку из кармана форменной мантии, Сириус направил ее на котел Нотта и Лестрейндж, неслышно прошептав: Сито из котла. В тот же миг содержимое котла вылилось на парту, стекая на пол вязкой жидкостью.       — Осторожней! — воскликнул Роберт, потянув подругу за руку, чтобы ее не задело незаконченное варево. — Ты в порядке?       Не понимая, что пошло не так, Ралина кивнула, удручённо выдохнув. Ей совершенно не хотелось варить зелье заново, тем более что времени до конца урока оставалось не так уж много.       Взгляды присутствующих тут же устремились на сокурсников. Слизеринцы всегда были хороши в зельеварении, а тут такое шоу — на радость гриффиндорцам.              Зелье пузырилось, издавая гнилой запах.       — Ох, мои милые, вы в целости? — подойдя поближе к парте учеников, поинтересовался профессор.       — Да, сэр, — ответил за обоих Роберт.       — Судя по всему рецепт, был соблюден не соответствующе требованиям, — осматривая котел со всех сторон, изрек Гораций. — Сколько настойки Калган-травы вы добавили?       — Совсем чуть-чуть, сэр, — Ралина закусила изнутри щеку.       — Очень странно. Видимо, мне ничего не остается, как назначить вам отработку. Сегодня после ужина. О, и минус пять очков со Слизерина.       Раздались разочарованные вдохи студентов, сопряженные со смешками и ухмылками.       — Но профессор, этим вечером у нас тренировка по квиддичу, а Нотт — наш лучший охотник! Как же мы без него? — возмутился Эдриан Булстроуд, подорвавшись с последней парты.       — Ах, мистер Булстроуд, в таком случае я пойду вам навстречу. Мистер Нотт может прийти ко мне в эту субботу после полудня, ведь в это время вы свободны, мистер Нотт?       — Верно, сэр, — без особой радости согласился Роберт, понимая, что от отработки ему не отделаться.       — Вот и решено! А вас, мисс Лестрейндж, я жду этим вечером в этом же кабинете.       В ответ Ралина лишь заметно кивнула, приуныв. Перспектива остаться на отработке чуть ли не в первый день занятий была так себе, но будет в разы хуже, если об этом прознает матушка.       С задней парты послышался громкий выдох Булстроуда.       В это время трое Мародеров пытались сдержать смех. Ралина через плечо обернулась в сторону гриффиндорцев, слегка прищурив золотистые глаза. Поймав взгляд девушки, Сириус Блэк задорно подмигнул. В ответ она скривила губы и отвернулась, откинув длинные волосы за спину.       — Тоже мне фифа! — повернувшись к друзьям, пробурчал Сириус.       — Не расстраивайся, Бродяга, — положив руку на плечо друга, сказал Питер. — Слизеринцы, в отличие от гриффиндорцев, не могут похвастаться потрясным чувством юмора.       — И то правда, Хвост, — согласился Джеймс, дольше положенного задержав взгляд на узкой спине слизеринки.       Тем же днем, покинув кабинет трансфигурации, трое студенток направились в Большой зал на ужин. Клотильда уважительно кивнула, приветствуя Кровавого Барона. Привидение пролетело мимо, не удостоив волшебниц взглядом. Ничего удивительного — началась осень, а Барон хандрит.       — До сих пор не понимаю, что мы сделали не так? — фыркнула Ралина, вспомнив насмехающихся над ней гриффиндорцев. — Я точно знаю, что сделала все правильно.       — Быть может, это Роберт что-то напутал? — Патрисия приобняла подругу за плечи, пытаясь ее поддержать.       — Исключено! — тоном, не терпящим возражений, возразила Клотильда. — Нотт хороший зельевар, к тому же на твоём месте я бы обратила внимание на котел.       — Что ты имеешь в виду? Причем здесь котел?       — Лина, дорогая, ты словно наивный ребенок, — закатив глаза, Клотильда цокнула. — Просто так котлы не взрываются, тем более если ты действительно уверена в том, что с вашей стороны ошибки не было.       Патрисия и Ралина с недоумением глядели на подругу. Порой Клотильда говорила загадками, а они не всегда поспевали за ходом ее мыслей.       — До вас так и не дошло? Ставлю галлеон на гриффиндорцев.       — Клоти, нельзя обвинять кого-то без доказательств, — укоризненно произнесла Бёрк, поджав губы.       Клотильда резко развернулась, смерив подруг снисходительным взглядом, ответила:       — Ох, Пати. Котел и есть доказательство. А ты, Лина, лучше взгляни на его дно.       Переглянувшись, девушки неопределенно пожали плечами и продолжили путь в Большой зал, где их заждались друзья.       В Большом зале четверо Мародеров сидели за гриффиндорским столом, поглощая пищу. Троих абсолютно не смущал придирчивый взгляд Римуса, а Поттер его и вовсе игнорировал. Он частенько пытался наставить ребят на путь истинный, однако ни к чему хорошему это не приводило. Из раза в раз Мародеры наживали себе все новые и новые проблемы, а староста за них отдувался.       Отложив столовые приборы в сторону, Римус Люпин обратился к друзьям:       — Как вы умудрились попасть на отработку в первый день?       — Мы очень старались, — ответил за троих Питер, не прекращая есть.       Римус неодобрительно покачал головой, потупив взгляд в тарелку с недоеденными морковными котлетами. Аппетита не было. Да и Флитвик задал написать эссе к следующему занятию, к которому нужно было придумать тему.       К столу Гриффиндора торопился высокий паренек в форме Когтеврана. Его кудрявые золотистые волосы подпрыгивали при ходьбе, а огромные синие глаза, обрамленные длинными светлыми ресницами, смотрели прямо, проникновенно. Походка его была легкой и непринужденной, отчего казалось, будто бы он плывет. На загоревшем лице играла полуулыбка.       Питер не сумел оторвать взгляда от подошедшего волшебника.              — Римус, через три дня состоится собрание старост. Вы с Эванс должны на нем непременно присутствовать, будут подняты важные темы для обсуждения. Надеюсь, для тебя не составит труда сообщить ей об этом?       — Конечно. В какое время?       Римус взглянул на собеседника, утерев уголки рта бумажным полотенцем.       — Полагаю, в районе девяти утра в библиотеке.       — Мы будем вовремя, — пообещал Римус, кивнув.       Когтевранец одобрительно кивнул, неумышленно взглядом зацепившись за светловолосого парня, глазевшего на него уж слишком нагло.       — С открытым ртом сидеть неприлично, молодой человек, — пристыдил он гриффиндорца, тот тут же вжал голову в плечи.       Развернувшись на носках дорогих туфель, когтевранец вышел прочь из зала. Порозовевший от стыда и смущения, Питер проводил его долгим взглядом, пока тот не скрылся в темном коридоре замка.       — Кто это, Лунатик?       — Староста Когтеврана — Николас Бургский, — небрежно ответил Римус. — Он порой бывает слишком педантичным, не обращай на него внимания, Хвост.       В то время как сердце Питера стучало в груди, словно заведенное, друзья продолжали трапезничать. На него никто и никогда не смотрел так, словно он единственный в огромном зале. На Николаса было невозможно не обратить внимания. Было в нём что-то такое, чего он словами описать не мог.       — Ну что, идем, Хвост? — прервав размышления друга, спросил Сириус.       В ответ тот лишь кивнул, погрузившись в размышления. С грохотом поднявшись из-за стола, друзья направились на седьмой этаж, сократив путь через тайный проход, о котором они узнали на третьем курсе.

***

      Явившись в кабинет Горация Слизнорта в назначенное время, Ралина Лестрейндж внимательно выслушивала наставления профессора до тех пор, пока в помещение, словно ураган, не ворвались трое смеющихся гриффиндорцев.       — Молодые люди, наконец-то вы явились. Побыстрее отдавайте свои палочки и приступайте к уборке. Вы, мистер Блэк и мистер Петтигрю, отправляйтесь в кладовку. Протрите каждую колбу, но ничего не повредите! Вы, мисс Лестрейндж, приберите своё рабочее место и можете быть свободны, — Гораций Слизнорт перевел взгляд на Джеймса Поттера, который изредка поглядывал на слизеринку, то ухмыляясь, то подмигивая. — Ох, вы, мой дорогой мальчик, уберитесь на книжных полках, ведь это не составит особого труда, верно?       Гораций Слизнорт хитро сощурил глаза.       — Вовсе нет, профессор! — Джеймс добродушно улыбнулся.       — Все сделано будет в лучшем виде, — пообещал Сириус, закинув руку на плечо друга.       — Будьте уверены, — напоследок добавил Питер.       — Вот и славно, вернусь через два часа.       Заперев двери кабинета, Гораций Слизнорт удалился.       Взяв тряпку и наполнив ведро горячей водой, Ралина принялась оттирать засохшее зелье с парты, не обмолвившись ни словом с гриффиндорцами, посчитавшими ее зазнайкой, каких свет не видывал. Блэк в паре с Петтигрю отправились в кладовку, о чем-то перешептываясь. Джеймс же подошел ближе к девушке, бедром опершись на стол позади себя.       — Ты пропустила пятнышко.       Не удостоив Джеймса ответом, Ралина продолжила тщательнее очищать школьную парту. Тот в ответ недовольно вздохнул, огорчаясь тому, что на него — красавчика — не обращают должного внимания.       «Да как она смеет? Я же Джеймс, Годрика дери, Поттер!»       — Ты умеешь разговаривать?       — А ты умеешь молчать? — в ответ парировала студентка.       — Отвечать вопросом на вопрос mauvais ton, знаешь об этом?       Джеймс не спешил заняться делом, чем сильно злил Ралину Лестрейндж, уставшую от бессмысленных вопросов и красноречивых взглядов. Оставшись с ним наедине, она чувствовала себя неуютно.       — Лучше, чем кто-либо. Разве тебе не надо перебирать книги?       Обернувшись на шкаф через плечо, Джеймс усмехнулся. Сегодня уборка не входила в его планы.       — Успеется.       — Все вы гриффиндорцы такие.       — Какие же такие, Лестрейндж?       Джеймс медленно сокращал расстояние, кривя губы в ухмылке.       Бросив грязную тряпку на пол, она поднялась на ноги.       — Такие бестолковые! — смотря парню в глаза, грубо отрезала она — на ее слова он лишь улыбнулся. — Чего ты лыбишься, Поттер?       — Ты такая забавная, когда злишься, — с издевкой протянул он, заглянув в золотистые глаза волшебницы.       «Будто из чистого золота» — Пронеслось в голове Джеймса Поттера.       — Скажи честно, Поттер. Это вы сделали? — Ралина указала на испорченный стол.       Довольно улыбаясь, Джеймс заглянул ей за спину, взглянув на парту, испорченную зельем. Надо признать, что Сириус Блэк всегда был хорош в заклинаниях. И в этот раз не ударил в грязь лицом.       — С чего ты взяла?       — Только вы вчетвером могли до этого додуматься!       — Выходит, ты признаешь, что мы куда сообразительнее твоих слизняков? — Джеймс победоносно усмехнулся. Ему нравилась их словесная перепалка.       — Поттер! — Ралина чуть ли не задохнулась от возмущения.       — Лестрейндж, — елейно протянул он.       — Просто признайся. Вы это сделали?       Картинно призадумавшись, Джеймс потер ладонью заостренный подбородок, на коем виднелась тень первой бороды. Он мог бы долго водить ее за нос, но куда интереснее было посмотреть на реакцию слизеринской принцессы воочию.       — Пора открыть карты и признаться, — последовала пауза. — Ты права, это наша работа.       Ведомая злостью, Ралина Лестрейндж схватила тряпку с пола и задела ею смеющегося парня по лицу. Он пошатнулся, принимая оборонительную позицию.       — Вы виноваты! Из-за вас мне приходится торчать здесь вместо посиделок с друзьями! — рассерженно закричала девушка, бросившись вслед за гриффиндорцем. — Я убью тебя, Поттер!       — И оставишь этот мир без такого красавчика, как я?       С улыбкой Джеймс обегал парты. Происходящее для него являлось игрой.              Загнав парня в угол класса, Ралина ударила его дважды тряпкой по голове. Смеясь, он перехватил руку Ралины, выхватив у нее злосчастную влажную тряпку, и легким движением отбросил ее в сторону.       — Это шутка, Лестрейндж! — Джеймс держал ее за запястья, — всего лишь шалость.       — Шалость? Просто шалость?!       — Да.       — А ты погляди на мои руки! Они такие же морщинистые, как Филч!       — Бывает. А что, не привыкла к грязной работе? Печально.       Разозлившись пуще прежнего, Ралина попыталась вырваться из хватки Джеймса, проклиная его на чем свет стоит. Их близость больше взволновала ее, нежели вызвала негодование.       — Спокойно, Лестрейндж, или я подумаю, что тебе это нравится.       Смерив Ралину оценивающим взглядом, Джеймс ухмыльнулся. Было в ней что-то такое, отчего ему делалось жарко в ее присутствии.       — Ни за какие галлеоны, Поттер! — задрав подбородок, гордо выпалила слизеринка.       — Это мы еще посмотрим.       Медленно сокращая расстояние, Джеймс следил за реакцией сокурсницы. Он приближался, словно хищник, а она боялась пошевелиться.       Ралина смежила веки, ненароком вспомнив об неприятном инциденте, приключившемся в этом самом классе. Неприятное ощущение, как если бы она была обнажена перед взором незнакомца, коим по сути для нее являлся Джеймс Поттер, — болезненно сковало тело.       Сглотнув, Ралина сипло прошептала:       — Что ты творишь, Поттер?       Лукаво улыбаясь, Джеймс опустил взгляд на приоткрывшиеся губы девушки. Облизнув свои, он вновь посмотрел ей в глаза. От нее исходила магия, и это было приятно.       — А чего бы ты хотела? — вопросом на вопрос ответил Джеймс.       Он большим пальцем поглаживал запястье правой руки волшебницы, чувствуя легкую дрожь. Оба молчали, прерывисто дыша. Джеймс наклонился, не разрывая зрительного контакта. Расстояние между ними едва ли осталось. Ралина поперхнулась воздухом, находясь все равно что в трансе. Она боялась отступить, пошевелиться. Боялась последствий.       — Что вы делаете? — выйдя из кладовки, которая была смежена с кабинетом, Питер обратил на себя внимание.       Отступив на два шага, Ралина ответила на недавно заданный вопрос:       — Я хочу, чтобы ты убрал то, что натворил.       Круто развернувшись и попутно схватив сумку с парты, она выскочила из кабинета. Джеймс медленно повернулся к другу, не теряя улыбки.       — А это, мой друг, называется — разрушить атмосферу.       К друзьям присоединился Сириус, потирая руки бумажным полотенцем. Поглядев на сконфуженного друга, он нахмурился.       — Что произошло? — Сириус Блэк взглядом графитовых глаз пробежался по пустому кабинету. — А где змея слизеринская?       Первым встрепенулся Питер. Он был твердо уверен: зрение его не подвело, и он увидел то, что было понятно без слов.       — Что произошло? — возбужденно воскликнул он. — Наш друг хотел поцеловать змеиную принцессу!       — Это правда? — серьезно спросил Сириус, утратив всякую веселость.       — Я всего лишь хотел преподать ей урок. Ничего больше.       — Ты ведь знаешь, что она помолвлена с Пьюси.       — Как не знать? «Ежедневный Пророк» только и гудит об этом. Тоже мне, пара года!       Сириус и Питер недоверчиво переглянулись, но, ничего не сказав, пожали плечами.       — Пора заканчивать.       Достав волшебную палочку Римуса Люпина, Питер сделал пару умелых движений, после чего класс обрел прежний вид, сверкая чистотой.       — Вы достали? — Джеймс глянул на выпуклые карманы друзей.       Разумеется, в ловкости рук друзей он не сомневался. Но все же стоило уточнить, ведь не зря же они потратили половину вечера, днем нарвавшись на отработку.       — Обижаешь, Сохатый, — Сириус подбросил флакон. — Возвращаемся?       Трое друзей вышли из кабинета, направились вперед по коридору, а потом поднялись по лестнице, благополучно добравшись до башни Гриффиндора. Путь занял не больше десяти минут, за которые ребята не проронили ни слова.       — А что с нашими палочками? — поинтересовался Питер, тем самым нарушив тишину.       — Успокойся, Хвост. Заберем их завтра. — Сириус подтолкнул Джеймса в плечо. — Какие-то проблемы?       — Никаких проблем.       Джеймс не сказал, не признался в том, что был бы рад, окажись друзья вдали от класса зельеварения. Ведь тогда бы его диалог с мисс Лестрейндж никто бы не осмелился прервать. Помешать сблизиться.       Разве только Этелберт Пьюси, поджидавший невесту у дверей класса.

***

      Ралина Лестрейндж избегала Джеймса Поттера на протяжении трех недель, начиная с того злополучного вечера в кабинете профессора Слизнорта.       — Кого ты высматриваешь? — Римус устало потер глаза.       — О чем ты? — не отрывая взгляда от читального зала, переспросил Джеймс.       Римус тяжело выдохнул. Он сразу почуял подвох, когда друзья изъявили желание отправиться в библиотеку в выходной день.       — Вы двое увязались за мной, — он пером указал на друзей, — странно, что Блэка с собой не прихватили.       — Мы пытались, он не захотел, — отмахнулся Джеймс.       — Что происходит? Что вы опять удумали?       — Ничего криминального, — поспешил успокоить друга Питер, дернув плечами.       Заметив знакомую фигуру, Джеймс вскочил с мягкого кресла, едва не опрокинув его. Ему наконец-то представилась возможность прервать игру в прятки и заговорить с мисс Лестрейндж — и этот шанс он не собирался упустить.       — Ждите здесь, я быстро.       Оставив друзей без объяснений, Джеймс Поттер почти бегом направился к высокому стеллажу с книгами. Приблизившись, он вдохнул запах полевых цветов. По телу пронеслась приятная волна тепла.       — Доброе утро, мисс Лестрейндж!       В ту же секунду на него кто-то шикнул. Мадам Пинс прошла мимо, неодобрительно покачав головой.       — Поттер? Не думала, что ты знаешь о существовании библиотеки в нашей школе.       — Ты избегаешь меня.       — С чего бы? Разве у меня есть на это причины?       — Полагаю, то, что произошло во время отработки, тебе не понравилось, — запоздало ответил Джеймс, наградив девушку широкой улыбкой.       — Ничего не было! Нечего зазря трепать языком, не хватало, чтобы слухи понеслись по школе.       Студенты, всерьез занимающиеся учебой, шикнули на волшебников, призывав к тишине.       — Верно, ничего не было, — согласился гриффиндорец.       «Абсолютно ничего».       — Но…       — Но ты хотел меня поцеловать, — промолвила Ралина так тихо, чтобы услышал только он.       «Хотел, очень хотел».       — Не придумывай, — отмахнулся он. Слизеринка насупилась, прижав книгу к груди, точно закрываясь от него. — Это была шалость. Но сейчас не об этом… — Поттер выдержал паузу, собравшись с мыслями. — Думаю, мне стоит извиниться. Прости.       Ралина, как учили братья, хотела бы оставить Джеймса Поттера с носом, но не стала. Возможно, узнай матушка о ее абсурдном поведении на отработке, как она бегала за поганцем с грязной тряпкой, умерла бы со стыда. А то и вовсе заявила бы, что ни один достойный волшебник не женится на той, кто забывает о манерах.       Ни того, ни другого Ралина не желала, поэтому пошла на компромисс со своей совестью.       — Не смертельно, но в следующий раз советую держать дистанцию, — Ралина застенчиво улыбнулась. Может, она все же ошибалась насчет него.       — Как скажешь. Мир? — он неуверенно протянул руку, оттопырив мизинец.       Немного подумав, Ралина Лестрейндж ответила:       — Мир.       — Подожди-ка, не значит ли это, что ты в ожидании нашей новой встречи? Сама ведь сказала, в следующий раз…       — Ты неисправим, — смешок сорвался с губ Ралины, точно звон колокольчика.       — Такой уж я. Ну что, проводить тебя?       — Не стоит, меня ждет Этелберт.       — Твой жених, — хмуро припомнил Джеймс, сунув руки в карманы брюк.              Ралина поджала губы, поудобнее перехватив книги. Она была бы рада затаиться в библиотеке на долгие часы, лишь бы избежать неминуемой встречи с женихом, петляющим за ней тенью.