Chapter IV. You have no room for light
13 сентября 2022 г., 16:11
Что я могу поделать? Жизнь прекрасна, Но все равно чего-то не хватает. Солнце и голубой океан Их великолепие, Оно безразлично тебе.
Но, о, Что я могу поделать, Чтобы вернуть тебя к жизни Или чтобы оставить тебя? Lana Del Rey — Black beauty
В гостиной Гриффиндора, после окончания ужина в Большом зале, Джеймс Поттер развалился на диване, спинка которого была отделана бархатом, изящно украшенным золотыми узорами, образующими сложный рисунок. Не имея важных дел, он готовился к матчу, до блеска начищая новенькую метлу, подаренную отцом в честь начала шестого курса. — Готов к игре? Напротив, в кресле важно восседал Сириус Блэк, закинув ногу на ногу. Его темные волосы едва касались плеч, и как бы Мародеры ни шутили, что пора бы посетить цирюльника, он этого делать не спешил. Устало прикрыв отяжелевшие веки, Сириус затянулся сигаретой, не боясь, что кто-то из студентов на него нажалуется. Среди гриффиндорцев стукачей нет. — Мне и готовиться не надо, — Сириус выпустил едкий дым, окутавший гостиную облаком. Питер и Римус, с учебниками и пергаментами, разместились на полу, трудясь над совместным домашним заданием. В основном они молчали, хотя изредка можно было услышать пару слов, брошенных тихо. На широком подоконнике, прижав к груди колени, сидела Марлин МакКиннон. Ее взгляд, направленный в сторону Запретного леса, излучал несусветную тоску, кою можно было спутать со скукой. Мыслями она вновь и вновь возвращалась к последнему разговору с Сириусом, не зная, как исправить положение. Надежда на их воссоединение жила в ее душе, невзирая на его отстраненность, намеренно избегавшего ее общества. Ближе к восьми вечера проход в гостиную открылся. Держа книги под мышкой, Лили быстро отыскала взглядом Джеймса, к которому направилась. Отложив книги на журнальный столик, она элегантно опустилась на диван, проигнорировав Сириуса, глядевшего на нее излишне пристально. — О, привет, я тебя сразу не заметил, — Джеймс дернул уголком губ, но отвлекаться от дела не стал. — В последнее время ты совсем меня не замечаешь. Я даже успела привыкнуть. Джеймс носом втянул воздух, закатив глаза. Его дыхание выходило со свистом, как если бы в легких не хватало кислорода. А чего ему в самом деле не хватало, так это терпения. Глупые ссоры не доставляли удовольствия, и тем не менее он чувствовал их приближение. По-другому с Лили не бывало — каждый разговор был равносилен очередному конфликту. — Эванс, давай не сейчас. Я занят. Лили хотела было открыть рот и высказаться, но так и застыла, глупо хлопая ресницами, густо накрашенными тушью. Отношения с Джеймсом порядком надоели, во многом из-за того, что в разговоре с ним она чувствовала себя отвергнутой, как если бы ее слово не имело веса. — Джеймс, что происходит? Сириус насторожил слух, но век не разомкнул. — А что происходит? Я занят, а ты мне мешаешь. Не желая поддерживать зрительный контакт, Джеймс выпрямил окостеневшую спину и размял плечи. Поддерживать разговор желания не было, вот он и изображал великую занятость. — Так значит, я тебе мешаю, да? Значит, я для тебя проблема? Не нужна, да? — От гнева, медленно нарастающего, Лили закипала. — Неужели сложно уделить мне пять минут своего времени? — Когда ты перестанешь переворачивать смысл моих слов? Понять не могу, чего ты добиваешься, каждый раз создавая конфликт на пустом месте! — Джеймс повысил голос так, что у бедняжки Лили лицо стало белым, как школьный мел. Поднявшись на ноги, он глядел на нее свысока своего роста. — Я не намерен выслушивать твои необоснованные упреки. Хочешь поорать? Ори. Но не на меня. Закинув метлу на плечо, Джеймс направился к лестнице, прямиком в комнату. От злости в глазах Лили застыли слезы. С каждым днем ей становилось все сложнее общаться с парнем, от взгляда на которого раньше у нее замирало сердце. Сейчас же всякий раз ее охватывала страшная злость. — Просто так уйдешь? Тогда я пойду к Северусу, он куда разговорчивее тебя! Джеймс нехотя остановился. Не спеша обернувшись, он ухмыльнулся, точно издеваясь. — Нюниусу привет. Дверь за ним захлопнулась. Опустошенная всяким желанием выяснять отношения, Лили подошла к Марлин, не отреагировавшей на ее появление. — Ты слышала? Он разговаривает со мной так, будто я какая-то его очередная фанатка. Марли, ты в порядке? Тебя кто-то обидел? Ладонями, кожа которых была усыпана веснушками, Лили коснулась пальцев Марлин, сжатых в кулаки. Та вздрогнула, и понемногу ее взгляд прояснился. — Кто меня может обидеть? — ее голос источал неподдельную боль. Дабы хоть как-то отвлечь, но явно не развеселить, Лили задала вопрос: — Может, мы поторопились? Как считаешь? Марлин тускло улыбнулась. Ей не слишком хотелось копаться в личной жизни подруги. — Ты его любишь? Если больше не любишь, то не мучай ни себя, ни его. Ты же до сих пор не можешь забыть Снейпа? — Северус… Он совершенно другой. Вспомнив о добром друге, Лили улыбнулась, и глаза ее заблестели. Марлин вполуха слушала щебетание подруги об угрюмом и неразговорчивом слизеринце. Северуса она знала лишь по рассказам и потому не имела о нем четкого мнения. — …Представляешь, мы ведь на днях помирились и позабыли давние обиды. Теперь у нас опять все хорошо. Лили улыбнулась, и Марлин не сумела сдержать улыбки в ответ. — Так иди к нему. Ты ведь этого хочешь. Позабыв о стычке с Джеймсом, Лили на радостях обняла подругу и поспешила покинуть гостиную, мечтая поскорее встретиться с Северусом, наверняка засидевшимся в библиотеке, — на ужине его не было. Марлин горько улыбнулась, сожалея о том, что ее проблемы не решаются так быстро. Пребывая в сомнениях, Марлин поплелась к креслу у камина, не сводя взгляда с Сириуса. Усевшись на самый край, она испустила череду нервных вздохов. Сердце ее предательски сжалось, к глазам подступили слезы. Ей до ужаса хотелось прикоснуться к мягким на ощупь волосам, зарывшись в них пальцами, почувствовать тепло. Расцеловать каждый сантиметр прекрасного тела. Но все это — лишь мечта, несбыточная сказка. — Как дела? — дрожащим от волнения голосом спросила Марлин. От Сириуса не укрылась дрожь в ее голосе, а ведь она хотела быть сильной — хотя бы в его глазах. Он взглянул на нее из-под опущенных ресниц. Марлин окаменела. — Лучше некуда. Как ты? Марлин знала: он поддерживает разговор из вежливости. И все же ей было достаточно и этого. — Мне очень плохо, — по щекам девушки скатились слезы. Хоть Сириус этого и не видел, но губы скривил. — Я скучаю. Сириус резко отдернул руку, когда Марлин попыталась коснуться его, затем, поднявшись с кресла, подошел к камину. — Не надо, Марли, — он мотнул головой. — Ты будешь несчастна. Он скрылся за портретом Полной Дамы, не желая больше продолжать разговор. Не сумев совладать с эмоциями, Марлин расплакалась — тихо, так, чтобы никто ее не услышал, не засмеял. Пусть гостиная давно опустела, и только поленья в камине издавали треск.***
Люциус Малфой примостился на диване в гостиной Слизерина, глазами бегая по строчкам журнала — Воинственный колдун. Спустя четверть часа появился Роберт Нотт, с шумом плюхнувшись рядом. Сегодняшним вечером в подземельях Слизерина царила тишина — студенты корпели над учебниками в преддверии скорых контрольных тестов. — Что пишут? — Роберт скучающе глядел в потолок, заложив руки за голову. Люциус зачитал вслух: — «Всякий волшебник, проявляющий склонность к общению с маглами, в колдовстве столь слаб и жалок, что способен возвыситься в собственных глазах, лишь окружив себя магловскими свиньями. Пристрастие к немагическому обществу — вернейший признак магического бессилия и слабого ума». — Какая чушь, — Роберт хлопнул себя по коленке. — Мой отец так не считает. — Как и мой. Думаешь, они и впрямь так плохи? Люциус напрягся, не имея желания отвечать на вопрос, и все-таки, из уважения к другу, сказал: — Магглы… никогда с ними не общался. Отец говорит, что они не стоят ни малейшего внимания. Он за животных их не считает, впрочем, я тоже, наверное. — Лорд Малфой сложный человек. Один его взгляд хуже камер в Азкабане. — Будто ты там бывал. — На тонких губах Люциуса заигралась издевательская улыбка. — Неужто до сих пор коленки трясутся? — А-то! На четвертом курсе, если ты, конечно, помнишь, моим боггартом был твой отец. Вряд ли сейчас что-то изменилось, — Роберт вяло улыбнулся, точно сделал это по инерции. — Ох, долго же он тебя проклинал, — хрипло рассмеялся Люциус, обнажив ряд белоснежных зубов. Постепенно гостиная начала пустеть — отбой наступил. Однако двое друзей расходиться не спешили. Они ютились у камина, ведя разговор о семьях, о будущем. Проход открылся, и внутрь вошли Клотильда и Патрисия, держась под ручку. — Наши подружки наконец-то вернулись, — Роберт прищелкнул языком, махнув рукой. — Неужели скучал? Клотильда, словно кошка, локтями оперлась на спинку дивана за спиной друга, соблазнительно вильнув бедрами. Роберт потянул губы в широкой улыбке, когда она запустила пальцы в его волосы. — Конечно! Нам стоит как-нибудь собраться вместе. — Предлагаешь сходить в «Три метлы»? — Патрисия заулыбалась, мысленно прикинув, какое платье сможет выгулять. — Слишком скучно, — отмахнулся Роберт. — Лучше собраться в Выручай-комнате. С вас — приятная компания. — А вы чем порадуете, мальчики? — Почему ты такая нетерпеливая, Клоти? С нас — закуски и напитки. — Заручившись поддержкой друга, Роберт приподнялся, поглядев на подруг. По их лицам было видно: они согласны. — Так что скажете? — По рукам! Немного погодя девушки вернулись в спальню. Роберт, коего клонило в сон, попрощался с Люциусом, последовав примеру подруг. — Доброй ночи, — ответствовал Люциус, глубоко задумавшись о чем-то личном. Ближе к ночи Ралина Лестрейндж проснулась в холодном поту. Прилипшая к телу пижама неприятно оттягивала шею. Понадобилось около трех минут, прежде чем ей удалось восстановить сбившееся дыхание. Одно радовало — подруг она не разбудила. Смахнув влажные пряди волос с лица, Ралина свесила ноги с кровати, бросив взгляд на часы, покоившиеся на прикроватной тумбочке. Время — два часа ночи, за окном тьма тьмущая. Тяжело вздохнув, она выудила из комода сумку и отправилась в женскую уборную. С закрытыми глазами, стоя под струями горячей воды в душевой кабинке, Ралина неосознанно мыслями возвращалась в кошмар, повторяющийся на протяжении трех недель. «Холод пронизывал тело до костей. Потоки ветра отбрасывали волосы за спину. Ралина предвидела неладное, но упрямо ступала по рыхлой земле босыми ногами. Шла она долго, не разбирая дороги из-за тумана, казавшегося гуще киселя в Хогвартсе. Вскоре перед взором начало вырисовываться фамильное поместье Лестрейнджей. Двери были распахнуты настежь, рамы окон выбиты. Сад, который так любила мать, завял, утратив былую прелесть. Ралина вошла внутрь. Мебель отсутствовала, а то, что осталось, — было неисправно испорчено. Тоска овладела ею, ощутившей боль в груди от того, что родной дом походил на руины. Ралина двинулась вперед. Старинные полотна картин с почившими родственниками оказались зверски изуродованными, как если бы их разорвали дикие звери. Едва уцелело лишь одно полотно — то, на котором был ее любимый дедушка Пьер Луи Лестрейндж. Шляпку с пером феникса он обеими руками прижимал к груди. — Кончено, — старик качал головой, и по его щекам лились кровавые слезы. Совсем скоро Ралина очутилась в саду. Сухие коряги цеплялись за подол ее платья. Не сбавляя шага, она ужаснулась, когда поняла, где находится. Старинное кладбище выглядело как никогда мрачным. У Ралины перехватило дыхание, грудная клетка сжалась. Она видела знакомые имена на могильных плитах. Селестина Лестрейндж. Себастьян Лестрейндж. Слезы полились по щекам Ралины, ощутившей нехватку воздуха в легких. Она задыхалась, давясь слезами. Ей думалось, будто всё хорошее, что есть в мире, — исчезло, и она осталась совершенно одна, всеми покинутая. Прикрыв веки, Ралина словно бы вернулась в прошлое, окунувшись в те моменты, которые разделила с семьей: «Матушка держала ее на руках. Отец при помощи магии искусно создавал снежинки в разгар лета». «Отец учил ее магии, каждый раз награждая дочь гордой улыбкой, когда из ее ладоней вылетали золотистые бабочки». «Перед первым балом матушка заплела ее волосы в косу, напевая детскую колыбельную «Золотой Дракончик». «Отец кружил ее в вальсе на глазах у родственников и гостей». «Она лила слезы на коленях матери от того, что боялась поездки в Хогвартс». «Родители горды, Ралина стала старостой Слизерина». Чувствуя дрожь в руках, Ралина упрямо шла вперед, рукавами белоснежного платья скользя по раскрасневшимся щекам. Рудольфус Лестрейндж. Из груди непроизвольно вырывался сдавленный крик, полный горечи. Казалось, прежняя боль усилилась в тысячу раз. Рабастан Лестрейндж. Сломленная увиденным, Ралина без сил упала на землю, дав волю эмоциям — крики боли вырывались из груди, подобно реву зверя. Она рыдала, с немыслимой силой сжимая пальцы в кулаки, не чувствуя крови на ладонях. Ее мир треснул, обернулся руинами. Воспоминания вереницей проносились перед глазами, причиняя боль. «Смеясь, Ралина убегала от братьев по лесной тропинке, и ее ленты в волосах развивались на ветру». «Братья обнимали ее крепко, отчего она визжала и вырывалась. Отдыхая в Италии они веселились, устраивая заплывы в озере». «Ралина танцевала с Рудольфусом, затем с Рабастаном. Жизнь была прекрасна». — Руди! — позвала она брата. Ответа нет. — Басти, пожалуйста! Пожалуйста, только не вы… Только не вы. Слезы иссякли. Ралина взглянула на руки, влажные от крови. Голоса мертвых шептали: — Это твоя вина! Из-за тебя мы гнием в могиле. Ты — проклятье нашего рода. Ты всех нас погубила! Проклятие рода! Проклятье! Она пыталась оправдаться, но мертвых не переубедить». Вынырнув из безрадостных воспоминаний, Ралина наскоро вытерлась, накинув на голое тело ночную сорочку. Возвращаться в комнату смысла не было, от того что сном не пахло. В опустевшей гостиной веяло прохладой. Идя к огню в камине, Ралина щурилась, силясь разглядеть мужскую фигуру, одиноко восседающую на диване. — Почему ты не спишь? Ралина опустилась на диван рядом с Люциусом, поприветствовавшим ее улыбкой. — Не спится. У тебя что стряслось? Люциус знал причину бессонницы подруги, однако хотел услышать о том, что ее тревожило, непосредственно из ее уст. Ведомый мыслью, что Ралина доверит ему секрет, он принялся дожидаться ответа, хоть и знал о ее нежелании говорить. — Ты знаешь. Рабастан рассказал тебе, верно? Опустив голову на плечо друга, Ралина сомкнула веки. Выпитое зелье подавило чувства, оттого она не испытывала дискомфорта. От неожиданной близости Люциус ненароком задержал дыхание, словно бы боясь упустить желанный сердцу момент. Он пальцами скользнул по мягким девичьим волосам, бережно перебирая мягкие и темные, как шоколад, пряди. — Знаю, — ответил он, тщетно пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Если захочешь поговорить — я всегда готов. Долгие минуты прошли в молчании, прежде чем Ралина уснула, доверчиво устроившись рядом. Вскоре Люциус задремал, но тень сна рассеялась, когда подруга, вновь столкнувшаяся со страхами во сне, вздрогнула. — Тише, все хорошо. Пока я рядом, никто не причинит тебе вреда, Лина. По-прежнему находясь в дреме, Ралина разжала ладонь Люциуса, на который оставила следы от ногтей. Она спала, а вот Люциус больше не сумел сомкнуть глаз. Точно как бравый рыцарь, он бодрствовал, отгоняя демонов кошмара. К рассвету с лестницы в гостиную спустился сонный Рабастан. Проснулся он с будильником пораньше, дабы успеть завершить домашнее задание по трансфигурации, которое вчерашним вечером не доделал. Присмотревшись, Рабастан обнаружил друга и сестру, уместившихся на одном диване. Он оглянулся, почесав затылок, а затем решился подойти. — Давно вы так? — С ночи, — ответил Люциус тихо, разминая окостеневшую шею. — Сколько сейчас? — Около шести. Как она? — Спокойно. Облегчение легло на Рабастана, ладонью эфемерно коснувшегося щеки сестры. — Хотел бы я знать, как ей помочь. Рабастан покачал головой, не ответив. Он знал: отец консультировался у многих лекарей, которые разводили руками, не понимая причины кошмаров Ралины, которые разрушали ее. Он хотел быть полезным, хотел унять боль и дать надежду на то, что она сможет без страха закрыть глаза ночью. Да только реальность оказалась жестокой. — Мне кажется, что поддержка друзей хорошо на нее влияет. Во всяком случае, я на это надеюсь. — Рабастан огляделся — поблизости никого не было. — Держи дистанцию, Люциус. Не хватало, чтобы Этелберт увидел вас. Знаю, Ралина для тебя как... человек близкий сердцу. Но сомневаюсь, что это устроит ее жениха. Люциус промолчал, поджав губы. Как и планировал, Рабастан взялся за домашнее задание, расположившись в гостиной на журнальном столике. Порой Люциус ему подсказывал, когда молчаливые размышления затягивались. — Люци? — прошептала Ралина, пробудившись ото сна. — Уже утро? Он улыбнулся уголком губ, кивнув. Ралина обхватила себя за плечи руками, и Люциус размял онемевшее тело. — Ох, ты так храпела, что даже меня разбудила, — Рабастан усмехнулся, глянув на смутившуюся сестру. — Я не храплю, — тихо и неуверенно промолвила девушка, опустив взгляд. — Люци, прости за то, что тебе пришлось так провести ночь. Сильно устал? — Все в порядке, Лина, не беспокойся. Главное, что ты спала спокойно, хотя бы сегодня, — добавил он тихо. — Ты ведь выспалась, верно? Он опустил ладонь на ее плечо, по правде желая оказаться ближе, — сжать в объятиях, лицом утонуть в копне темных волос, — но в итоге улыбнулся, будто бы не произошло ничего, что могло ускорить биение его сердца. — Спасибо тебе. Ты прав, я давно так спокойно не спала. Ралина обняла друга, щекой прижавшись к его груди. На миг Люциус обомлел, однако, справившись с нахлынувшими чувствами, ответил на объятие, приятно потревожившее его душу. Мысль, будто бы тонкая ткань ее блузы и его рубашки — единственная преграда меж их телами, туманила рассудок. Его ладони вспотели, дыхание стало обрывистым, но прикосновения были приятны. Сидя на полу, Рабастан крепко сжимал перо, внимательно наблюдая за парой. В искренности чувств Люциуса он не сомневался. Знал: друг не перейдет черту дозволенного, и все-таки опасался того, что мог подумать Этелберт Пьюси. Мало ли, какие слухи разносят сплетники. Тут не угадать. — Спасибо, Люци, — оставив поцелуй на щеке друга, Ралина, не прощаясь, вернулась в девичьи спальни. — Загадал! — воскликнул Рабастан, как только сестра исчезла из виду. — Что? — Запоздало отреагировав, Люциус все же соизволил взглянуть на друга. — Ты покраснел, — заметил Рабастан. — А я загадал желание. Считай, девятое чудо света! Когда еще удастся увидеть будущего лорда Малфоя смущенным? — Девятое? — рассеяно переспросил Люциус, прикоснувшись к пылающей щеке. — Ну да. Я же восьмое! А всего их семь, если ничего не путаю. Рудольфус как-то рассказывал, ты ведь знаешь, он заядлый путешественник… Не вслушиваясь в монолог друга, Люциус мог думать лишь о губах Ралины, минутой ранее коснувшихся его лица. И, Мерлин знает, как бы сильно он желал продлить тот миг, показавшийся вечностью. — Я пойду… — Иди, конечно! — покончив с докладом, Рабастан плюхнулся на диван, закинув ногу на ногу. — Только, Люциус, наша спальня в другой стороне. Слизеринец кивнул, едва не споткнувшись на ступенях, из-за чего Рабастан не сдержал смешка.***
За круглым столом в читательском зале библиотеки сидели двое — Николас Бургский и Питер Петтигрю. Питер искал информацию в учебнике о зелье, которое могло бы помочь в исполнении желания, как вдруг чужая ладонь опустилась на его собственную. — Я закончил, — как ни в чем не бывало, отозвался Николас, не отнимая руки. — Как твои дела, нашел, что нужно? — Кажется, да, — прошептал Питер, глядя на длинные аккуратные пальцы. Неожиданно с глухим эхом на стол рядом с Николасом упал древний фолиант, выпавший из рук Джеймса Поттера. Он улыбнулся, разом обратив внимание всех собравшихся на себя. Николас и Питер разом одернули руки. Второкурсница с Пуффендуя возмущенно шикнула, призвав Мародеров к тишине. Те едва ее послушались, а совсем скоро позабыли о том, что мадам Пинс пригрозила выставить их прочь из библиотеки. — Наша звездочка пожаловала в склеп? — Не коверкай то, что я когда-то сказал, не подумав, Хвост. — Джеймс опустился рядом с Питером, кивнув когтевранцу, имя которого не запомнил. — Вот именно, что не подумав. Ах, как же на тебя это похоже, Сохатый, — с наигранным драматизмом произнес Питер. — Вы чего приперлись? — Не приперлись, — поправил Сириус, — а пришли за новой порцией знаний. Видишь ли, дорогой мой друг, лекций по трансфигурации нам с Сохатым не хватает, и потому мы коллективно решили исправить сию нелепицу. — Вот уже не знаю, кто из вас большая нелепица: ситуация или вы оба, — в разговор вмешался Николас. Джеймс и Сириус усмехнулись, одобрительно переглянувшись. — Знаешь, а мне нравится твой новый друг, Хвост. Опустив голову, чтобы скрыть смущение, Питер задал вопрос: — Зачем вы пришли? В последний раз мы посещали библиотеку, когда хотели над Малфоем подшутить. — Ждем напарницу по работе. Забыл, что Слизнорт дал задание? — Джеймс оглянулся по сторонам, нервно выбивая ногой дробь. — Опаздывает, видимо. — А вы чего здесь сидите? — Сириус широко зевнул, откинувшись на спинку стула. Питер впервые не знал, что ответить. Обычно у него всегда находилось десять слов на одно, но в этот раз он словно онемел. — Готовимся к трансфигурации, — опустив руки на колени, ответил Николас. — Решил взяться за учебу, Хвост? — Основательно, — запоздало ответил Питер, опустив левую ладонь под стол и еле ощутимо задел колено Николаса. Всего на секунду время для Питера, успевшего обзавестись парой седых волос из-за нервов, замедлилось. Из-за пота рубашка прилипла к спине. Руки задрожали от страха получить отказ и оказаться опозоренным. «Он встанет и уйдет. Николас больше никогда со мной не заговорит, никогда», — мысль, одна за другой, проносились в мозгу Питера. Спустя долгие секунды ожидания, Николас беспечно переплел их пальцы рук. «Невозможно. Этого не может быть. Кто-нибудь, разбудите меня. Нет, не стоит. Если это сон, пусть он не знает конца.» Сердце Питера сжалось, как если бы кто-то, не рассчитав силы, нанес ему смертельный удар. И все же это было приятно — кожей ощущать тепло чужого тела, прислушиваться к тихим вдохам и выдохам, вуалью оседающим на открытых участках шеи. Ничто не выдало эмоций Питера и Николаса, внешне оставшихся спокойными, собранными. Ребята поддерживали непринужденный разговор, обмениваясь дежурными фразами, периодически шутя и смеясь. Николас чувствовал себя лишним. Тем, перед кем Мародеры не желают открыться, во всяком случае, двое из трех. И он мог бы уйти, сославшись на дела старосты, однако остался, потому что хотел подольше побыть в обществе Питера Петтигрю. «Счастлив, как же я счастлив в этот момент. В этой библиотеке. За этим столом. С ним. С Николасом». К столику бесшумно подошла Ралина Лестрейндж. Она испытывала внутреннюю скованность от того, что плохо знала Джеймса и Сириуса, с которыми ей предстояло трудиться над совместным проектом по зельям. — Добрый день, извините за задержку. — Ты пришла, — радостно произнес Джеймс, освободив для девушки место. — Думал, ты нас решила оставить и нашла новых напарников. — Ой-ли, — прошептал Сириус, особо не разделяя настроения друга. Раскрасневшаяся от смущения, Ралина покрепче прижала к груди книги, по-прежнему чувствуя себя неуютно. — Ралина, неужели это и есть твои напарники? — по-доброму усмехнулся Николас. — Должно быть, Слизнорт перепил медовухи, когда составлял список. Стол взорвался хохотом. Ралина попыталась отшутиться, но не сказать, что у неё это хорошо получилось. Тем не менее, Джеймс оценил подобие юмора. «Придется хорошо ее поднатаскать», — добавил он мысленно. — Оказывается, у тебя неплохое чувство юмора, — заметил Сириус, ближе придвинувшись к девушке. — Сыровато, но небезнадежно. С этим работать можно. Что думаешь, Сохатый? — Воистину так! Джеймс стоял за спинами обоих, локтями облокотившись на стул Ралины, которая до конца не понимала, нравится ли ей сближение с гриффиндорцами или стоит оставаться настороже, как советовал Рабастан. И все-таки она чувствовала себя неуютно, отчего нервно улыбалась, раз за разом кусая изнутри щеки. — Мы пойдем. Удачи, ребят! Вместе с Николасом Питер покинул библиотеку. Ухода Питера и Николаса ребята не заметили, зато удобно устроились за столом. Так уж получилось, что Ралина сидела в центре, а по бокам от нее расположились Джеймс и Сириус. — С чего начнем? — Для начала нужно определиться с темой работы. — Как насчет, — Сириус задумался. — «Зелья взрыв»? Джеймс кивком поддержал идею друга. Ралина вполне красноречиво скривила губы. — Слишком просто, не пойдет. — Что значит просто? — возмутился Джеймс, нахмурившись. — Мы трудились над ним дня четыре. — И получилось только с девятого раза. Сириус хрустнул костяшками пальцев. Он не привык к тому, что его идеи отвергали, тем более малознакомые. Тем более — девушки. — Если вы продолжите в том же духе, то очень скоро мы окажемся за пределами этого помещения, — предупредила Ралина, кивком головы указав в сторону мадам Пинс, покрасневшей от возмущения. — Я в коридоре работать не стану, так что советую подумать о последствиях. Спесь у парней поубавилась. Они действительно не отдавали отчёт тому, как выкрикивали с места, спорили и возмущались. — Что предлагаешь? — гораздо тише спросил Сириус. Ралина на миг задумалась. У нее и впрямь имелась одна идея, хоть и довольно рисковая. — Может, «Волчье противоядие»? Парни притихли. Их лица стали бледными, как первый снег. Сириус тяжело сглотнул, до конца не веря в услышанное. — Что? — Когда-то в семейной библиотеке я откапала одну вещицу, — Ралина выудила из сумки книгу с темной обложкой. Было несложно заметить искорки восторга в ее глазах. — Оказывается, моя тетка увлекалась зельями и создала огромное количество разнообразных снадобий, правда, не все из них она успела представить обществу. — Почему? — Сириус хмыкнул, переполненный сомнениями. Ему бы хотелось довериться слизеринке, чего он делать не привык. — Она была несколько сумасбродной и нелюдимой. Часто путешествовала и редко с кем делилась тем, над чем работала. Итак, если вы согласны, для начала все подробно распишем, а затем попробуем приготовить. Поглядев на Джеймса, пожавшего плечами, Сириус кивнул, не сразу согласившись. Не теряя времени, ребята принялись за работу. Глазами бегая по строчкам в книге, лежащей на столе, они в тишине вели записи в тетрадях. Поначалу Джеймс отлынивал от работы, ссылаясь на боль в теле из-за тренировок на поле, но вскоре взялся за перо. Прищурившись, Сириус подался вперед, силясь разглядеть слово на краю страницы, с которой сошли чернила. — Эй, щекотно! — Ралина дернулась, когда концы волос Сириуса коснулись ее шеи. — И что прикажешь сделать? Терпи. Сириус не вел счет, но, кажется, это был уже пятый или шестой раз, когда Ралина вскрикнула из-за щекотки. Как бы он не отрицал, ему нравилась ее реакция. — Убери их в хвост. С явным недовольством Сириус провел языком по губам и цокнул, неосознанно подражая матушке. — Нечем. Пелена зависти легла на без того хмурого Джеймса. Он был уверен, что с помощью совместного проекта сможет сблизиться с Ралиной, узнать ее получше и, наконец, блеснуть перед ней не только на квиддичном поле, но и в стенах библиотеки. Как оказалось, лучший друг неплохо реализовал его затею, сам того не понимая. Иначе не объяснить того, почему Ралина с ним заигрывала, как казалось Джеймсу, готовому взорваться от несправедливости. Стянув с косы резинку, Ралина поднялась из-за стола, встав за спиной вмиг напрягшегося Сириуса. Он чувствовал себя уязвимо от того, что не имел зрительного контакта с той, которая дышала ему в затылок, однако виду не подавал. Ралина провела ладонями по волосам Сириуса, с губ которого сорвался едва слышный полустон, после чего сделала низкий хвост на затылке. В своих движениях она была осторожна. От негодования Джеймс поперхнулся слюной. Обычно, если память его не обманывала, а такого не случалось, — Сириус злобно верещал, когда кто-то, будь то друзья или незнакомцы, нарушал личные границы. А тут, стоило мисс Лестрейндж сделать задуманное, как он лужицей растекся. Опять же, если верить увиденному Джеймсом. — Так намного лучше, как думаешь? Ралина элегантно опустилась на стул, пригладив складки школьной юбки. Крепко сжимая в руке невинное перо, Джеймс пыхтел от злости. С его стороны было неправильно испытывать нечто похожее на ревность к малознакомой девушке, при том, что он все еще состоял в отношениях с Лили Эванс. Правда, он благополучно об этом забывал каждый раз, когда думал о Ралине или говорил с ней. — Благодарю, coûteux, — с самой что ни на есть добродушной улыбкой пропел Сириус. — Пустяк! — по-доброму отмахнулась Ралина, припомнив их недавний разговор. Секунду, храня молчание, Сириус рассмеялся, запрокинув голову, от чего Джеймс насупился пуще прежнего, совсем перестав понимать происходящее. В голову закралась мысль, будто он накинул мантию невидимости и позабыл снять, из-за чего друг и мисс Лестрейндж его попросту не видели. Ралина, словно находясь под гипнозом, не смела отвести взгляд от Сириуса. До того его смех был заразителен, что и она не сдержала смешка. «Какого Мерлина?», — возмутился Джеймс про себя. К столу студентов подлетела мадам Пинс, которую можно было сравнить с цаплей, столь же длинноногой, грациозной и меж тем опасной, если дело касалось книг на полках или тишины в стенах библиотеки. Смех Сириуса и Ралины сразу же резко оборвался. Джеймс расправил плечи, ожидая, что друга попросят выйти, потому что он наделал немало шума за полтора часа — и, тогда, он сможет спокойно работать вместе с Ралиной. И, никто им не помешает. Скрестив пальцы за спиной, Джеймс начал ждать, но его мечта разбилась об скалы реальности, когда мадам Пинс наконец открыла рот. — Молодые люди, прошу вас покинуть библиотеку! — Простите, — промолвила Ралина, ощутив, как щеки озарились румянцем. — Вот же черт! — Прошу прощения? — мадам Пинс схватилась за сердце. — Да ладно уж! — грубо отрезал Джеймс, не сдержав эмоций. Быстро, чтобы не нарваться на гнев мадам Пинс, которая позеленела от злости, ребята побросали в сумки тетради и перья, поспешив к выходу. Перепуганные возможностью снятия очков с факультетов, они не сдержали смех, лишь тогда, когда оказались в безлюдном коридоре. — Я же говорила, что нас выгонят! — Пустяк! Молодец, Сохатый, не растерялся! Вот это я понимаю — друг, с тобой хоть в бой, хоть в плен! Слова Сириуса подействовали на Джеймса отрезвляюще. Устыдившись собственным мыслям, он скупо улыбнулся, потупив взор в долу. — На сегодня закончим, — Ралина выпрямилась, напустив на лицо фальшивую серьезность, как будто минуту назад не хохотала с гриффиндорцами. — Встретимся в четверг в кабинете у Слизнорта. Он разрешил поработать часок, но только после ужина. Как раз попробуем воссоздать наше зелье. Не сговариваясь, парни молча кивнули. Не было ни малейших сомнений в том, что добродушный Гораций Слизнорт позволит студентам засидеться допоздна, а то и до рассвета, если дела пойдут скверно. Да и слизеринцы у него всегда были на особом счету, как-никак он всё же являлся их деканом. Вот и мисс Лестрейндж не отказал в ее скромной просьбе. — До встречи, мальчики, — попрощавшись, Ралина было двинулась к подземельям, как ее в два шага догнали Джеймс и Сириус. — Вы чего? — Не думала же ты, что мы отпустим тебя одну на ночь глядя? — Вдруг ты встретишь чудище и от страха отдашь Мерлину душу, — Сириус подмигнул. — Нам бы не хотелось терять сокурсницу. — Как благородно! — с издевкой усмехнулась Ралина. — Не будь язвой, Лестрейндж! Ралина закатила глаза, отказываясь следовать непрошеным советам. Джеймс случайно, а быть может, специально задел бледные пальцы Ралины, а затем едва из штанов не выпрыгнул, когда краем глаза заметил румянец на ее щеках. Подойдя к проходу в гостиную Слизерина, волшебники нехотя остановились. На удивление Мародерам понравилась компания слизеринки, потому расставаться им совершенно не хотелось. — Спасибо, что проводили. До встречи. Парни переглянулись в недоумении. Ралина в очередной раз возвела глаза к потолку. — Не думаете ли вы, что я произнесу пароль от гостиной при вас? — Я-то думал, мы друзья! — наигранно протянул Джеймс. — Выходит, все это время нас подло водили за нос, Сохатый. На мгновение Ралина растерялась, но, заметив насмешливые взгляды двух гриффиндорцев, расслабилась. — Идите, поздно уже. — До встречи в четверг. — Счастливо оставаться, Лестрейндж! — Двумя пальцами у виска отсалютовал Сириус Блэк.***
Команда по квиддичу факультета Гриффиндор, точно воды в рот набравшая, сидела тихо, жадно внимая словам капитана. Заложив руки за спину, Джеймс Поттер мерил шагами раздевалку. Голос его был громким, пронзительным. — Через пару минут начнется матч с нашими главными противниками. Назад пути нет, мы не должны ударить в грязь лицом! Год назад я собрал лучших игроков со всего факультета. В каждом из вас я уверен, как в себе самом. Несмотря на то, что слизняки обходят нас на двадцать очков вперёд, Кубок будет наш! Я в вас верю! Громогласный хор спортсменов отскакивал от стен, словно притягивая удачу, которой не хватало, если взглянуть на табло. Они стучали по полу метлами, поднятыми прутьями вверх, желая друг другу удачи. Когда понемногу гул стих, Сириус Блэк подошел к другу, в знак поддержки хлопнув его три раза по плечу. — Молодец, Сохатый, хорошая речь. Что на тебя нашло? «Наверное, с Эванс помирился», — подумалось Сириусу. — Вдохновение, Бродяга! «Придет ли она на игру?» — задавался вопросом Джеймс. В нужный час обе команды вышли на поле. Трибуны взорвались оглушительными аплодисментами, слившимися воедино с голосами. Каждый из болельщиков выкрикивал имена тех, кого поддерживал. Без особой радости на лицах капитаны обменялись крепким рукопожатием. — По метлам. Объявляю начало игры! — свист от свистка мадам Трюк пронесся по полю. Как только прозвучали заветные слова, игроки оторвались от земли, взмыв в небо. Следуя одобренной стратегии, они заняли ту зону, за которую отвечали. Таким образом, охотники команды Гриффиндор — Альберт Маер, Шарлота Роджерс и Олли Грант перехватывали мячи, ловко закидывая их в кольца соперников, благодаря чему принесли сорок очков команде. — 40:0 — Гриффиндор ведет, — во все горло кричал Арнольд Дэмс — комментатор матча. Сириус Блэк, вратарь Гриффиндора, подтверждая байку, пущенную в прошлом учебном году, не дал ни одному из слизеринцев угодить мячом в кольцо. Те злились и, как бы не старались, не смогли обхитрить поистине великого вратаря за всю историю Хогвартса. Братья — Фабиан и Гидеон Пруэтты — носились по полю, как обезумевшие бладжеры, защищая гриффиндорцев. Заняв выжидательную позицию, Джеймс внимательно всматривался в небо, в игроков и в ревущие голосами трибуны, в надежде первым отыскать золотой снитч. Гриффиндорцы не зря перед началом игры накликали на себя удачу, вот только она переменчива, и вскоре перешла на сторону их противников, кои прибегли к обманным трюкам. Они сумели вывести из игры Шарлоту, не удержавшуюся на метле. — 80:30 — Гриффиндор ведет, Слизерин, поднажми! Вдруг, буквально в трех сантиметрах от лица ловца пролетел бладжер. Джеймс подался назад, сумев сохранить равновесие. — Прости, Поттер! — прокричал Гидеон, вильнув влево. — Следите за мячами! Слизеринцы оказались не только изворотливыми, но и чертовски хитрыми. Сделав обманный маневр, Роберт Нотт перехватил квоффл из рук Реймонда Эйвери. Эдриан Булстроуд отвлёк Блэка всего-то на пару секунд, которых с лихвой хватило, чтобы тот пропустил мяч, чем Роберт и воспользовался. — 90:60! Вперед, Гриффиндор! Трибуны вновь взревели, поддержав комментатора матча. Совсем скоро Джеймс заметил золотой отблеск у трибун. Молниеносно повернув держак метлы влево, он полетел вперед, словно обгоняя ветер. Регулус Блэк не зря считался выдающимся ловцом, потому что тоже не упустил из виду золотой снитч. Ловцы летели на одном уровне, изредка бросая друг на друга взгляды. Что есть мочи Люциус Малфой битой отбил бладжер, тем самым изменив его траекторию. Он ухмыльнулся, наблюдая за тем, как бладжер достигает цели, которой являлся Сириус Блэк. Взвыв от нестерпимой боли, Сириус удержался на метле. Удар пришелся на рабочую руку. — Нечестный маневр! Нечестно! — Арнольд вскочил с деревянной скамьи. — Слизеринцы не изменяют себе, как и всегда! — Не думала, что Люциус такой злопамятный, — Клотильда Паркинсон пыталась перекричать толпу, обращаясь к подругам. — Блэк напросился, поделом ему! — отозвалась Патрисия, размахивая флажком. — Давай, Регулус! Ты наш герой! Ралина Лестрейндж воздержалась от комментариев. Квиддич она никогда особо не любила и часто качала головой, осуждая спортсменов, которые оказывались в Больничном крыле. Иронично, ведь ее друзья и брат числились в команде Слизерина. В свое время и Рудольфус был капитаном и даже заполучил Кубок школы на последнем курсе. «Спорт — жесток», — когда-то подметил Джеймс Поттер. Ралина нехотя с ним соглашалась, хотя и не понимала, чего ради волшебники жертвуют своим здоровьем, участвуя в спортивных играх. Джеймс и Регулус по-прежнему были наравне. Каждый из них старался всеми возможными силами обогнать соперника и принести победу своей команде. Навалившись на метлу, Регулус вильнул влево, желая избавиться от соперника. — Трус! — Сжав челюсти, Джеймс ловко увернулся. Вытянув руку вперед, он пытался поймать золотой снитч. Регулус поступил точно так же. Зрители затаили дыхание. Исход игры обещал решиться с секунды на секунду. Рывок. Оба ловца столкнулись, и, не удержавшись на метлах, упали с восьми футов высоты. Регулус Блэк поднял руку, демонстрируя публике золотой снитч. Шквал аплодисментов сотряс воздух. — Регулус Блэк поймал снитч! 240:200, Слизерин победил! Зрители толпой выбежали на поле, чествуя победителей. Вместе с ними спустились Клотильда Паркинсон, Ралина Лестрейндж и Патрисия Бёрк. Патрисия кинулась на шею Регулусу, оставив на его щеке смазанный поцелуй. Смеясь, он оторвал ее от земли, закружив. Наслаждаясь крепкими объятиями, девушка забыла думать об Эдварде, наблюдавшем за ней издалека. — Молодцы, вы победили! Клотильда подскочила к друзьям вместе с Ралиной. На ее лице сияла улыбка. Слизеринцы радовались победе. А вот мрачные гриффиндорцы окружили вратаря, сетуя на подлый трюк Малфоя, не привыкшего играть честно. — Ему срочно нужно в лазарет! Придерживая Сириуса с обеих сторон, братья Пруэты поспешили отвести его к мадам Помфри, не желая слушать отговорки, мол, у него ушиб и только. — Мы выиграли! — До одури счастливый Рабастан сжал сестру в объятиях. — Я проставляюсь! Очаровательно улыбнувшись, Ралина через плечо обернулась на гриффиндорцев. Ее улыбка померкла. Чествование в честь победы команды перетекло в попойку в гостиной Слизерина. Рабастан Лестрейндж не солгал, когда пообещал угостить каждого сокурсника кубком огневиски. Музыка гремела, студенты танцевали и веселились. Огневиски лилось рекой по бокалам. Развалившись на диване, три слизеринки — Клотильда, Патрисия и хмурая Ралина — не спеша смаковали сливочное пиво. — Блэк сегодня был так хорош! — Патрисия пьяно улыбнулась. — Твой паренек не станет ревновать? Усмехнувшись, Клотильда пригладила крутые локоны, подмигнув Роберту, целый вечер не отрывающему от нее взгляда. Они нравились друг другу, вот только парень так и не осмелился сделать первый шаг, боясь потерять дружбу. — Мы взяли перерыв. Оказывается, он не хочет бороться за наши отношения. Все из-за того, что его отец не слишком рад нашему союзу, — Патрисия потянулась за новым стаканом хмельного напитка. Слизеринцы веселились, не заботясь о громкой музыке и о том, что завтра понедельник — сложный школьный день. Одна лишь Ралина так и не притронулась к алкоголю, пребывая в безрадостных мыслях. К девушкам подошли четверо друзей. Регулус, Роберт и Рабастан уместились на соседнем диване. Люциус занял излюбленное и никем не тронутое кресло, закинув ногу на ногу. — В субботу вечером встретимся в гостиной, — напомнил Роберт. — Басти, твой брат сможет раздобыть пару медовух и эльфийского вина? Пьяно икнув, Лестрейндж одобрительно кивнул. В гостиной витал запах дыма и выпивки. Опьяненные победой подростки танцевали и подпевали песням. — Почему не пьешь, сестренка? — Рабастан вновь икнул. Не ответив, Ралина косо глянула на Люциуса. Когда он поймал ее взгляд, вскинув брови в немом вопросе, она головой махнула в сторону мужских спален. Девушка направилась к лестницам, и Люциусу ничего не оставалось, как последовать за ней. Роберт присвистнул, как бы между прочим добавив, что наконец сбылась мечта Люциуса, оставшегося с Ралиной наедине. Друзьям только и оставалось гадать, что же ожидало пару за закрытыми дверями. Оказавшись в комнате, Ралина заперла дверь, оперевшись на нее спиной. Она молчала, прожигая Люциуса, усевшегося на край письменного стола, недовольным взглядом. — Хочешь поздравить меня? Я бы не отказался, — хмельной Люциус опустил голову, пряча улыбку. — Так и будем молчать? — Ты играл нечестно! Люциус выругался. Чего-чего, а нотаций ему явно не хватало. — Это всего лишь игра, Ралина. Медленно сокращая расстояние, Люциус взглядом скользил по стройной фигуре подруги, по ее лицу. Она была недовольна произошедшим на поле, что было ясно по эмоциям. — Но так нечестно! — возмутилась Ралина, скрестив на груди руки. — Этот поступок тебя вовсе не красит, так и знай. Он хрипло рассмеялся, а она застыла в полном недоумении. — Милая Лина, ты та-аа-а-к наивна. Ладонью уперевшись в дверь, Люциус не сдержал вздоха, сорвавшегося с влажных губ. От него несло выпитым алкоголем и табаком. Ралина скривила губы, отвернув голову. Их лица были в считанных дюймах друг от друга, и все же она не испытывала опасности, находясь с другом в запертой комнате. Она знала: Люциус не причинит вреда. — Так нельзя! — Обожаю, когда ты злишься. Подцепив девичий локон, Люциус, точно мальчишка, отыскавший позабытую игрушку, — намотал его на указательный палец. В трезвом состоянии он бы держался на расстоянии, опасаясь спугнуть или обидеть милую подругу. Как известно, зеленый змей освобождает сердце и разум от сомнений. — Ты мог ему навредить. Что, если бы произошедшее оказалось намного серьезнее, и Сириусу пришлось бы отправиться в Святое Мунго? — Так сильно волнуешься за этого щенка? — в голосе его слышалось раздражение. Ралина растерялась, прежде ей не доводилось становиться свидетельницей злости друга. — Вместо того, чтобы за всех нас порадоваться, ты упрекаешь меня в нечестной игре! Да гриффиндорцы ничем не лучше, видела, как играют Пруэтты?! Люциус отступил на шаг и отвернулся, боясь причинить вред Ралине, хотя ему и хотелось сломать что-то или кого-то. — Я переживаю за тебя, потому что мне не все равно! Я забочусь о тебе, ведь у тебя могли возникнуть проблемы. Твои же действия могли навредить не только Сириусу, но и тебе. Прежде чем обвинять, стоило выслушать. Пора бы научиться думать прежде, чем действовать. Уходя, Ралина громко хлопнула дверью. Разгневанный, Люциус с криком швырнул стул в дверь, разлетевшийся в щепки. — Да чтоб он сдох!***
Тем же вечером в Больничном крыле на койке у окна мирно лежал Сириус Блэк, изредка морщась от боли. Рядом неизменно находились друзья. Они шутили, лакомились пирожками, которые выпросили у эльфов на кухне, и всячески поддерживали друга. — Поскорей поправляйся, Бродяга, — Римус отломил кусочек молочного шоколада и отдал его Питеру. — Нам ведь нужно протестировать пару новых изобретений, а без тебя никак. — Верно, как же мы без тебя? — Питер закинул в рот пару мятных конфет. — Вернусь в строй в воскресенье. Мадам Помфри обещала быстро поставить меня на ноги. С явным облегчением Джеймс выдохнул, крепко сжав ладонь друга в своей. Без лучшего друга он прилично заскучал. — Может, мне тоже стоит что-то сломать? Будем вместе отлеживаться. — Даже не думай, Сохатый, — предупредил Римус, качнув головой. — Двоих Мародеров лазарет не выдержит. Мародеры дружно рассмеялись. Дверь скрипнула, и в палату вошла Ралина Лестрейндж, скромно застывшая на пороге, точно боясь, что ее прогонят. — Добрый вечер. Когда улыбки сошли с лиц гриффиндорцев, Ралина прочистила горло, мелкими шагами сократив расстояние от двери до середины комнаты. Она нервничала, выкручивая из петель пуговицы на левом запястье. — Я… мне очень жаль, что ты оказался здесь, Сириус. И жаль, что вы проиграли. — Поглядев на молчаливых парней, Ралина дернула плечами. — Что ж, не стану вас отвлекать. Еще раз извините, я пойду… Желая поскорее покинуть Больничное крыло, в котором пахло травами, Ралина ринулась к двери, но обернулась, когда в спину ударил смех. Мародеры улыбались, вовсе не выражая злобы, как ей поначалу показалось. — Не думала же ты, что мы обвиняем тебя? — Джеймс усмехнулся, взъерошив непослушные волосы. — Давай, иди к нам, — подозвал ее Питер, поманив рукой. Ралина присела на край стула рядом с Римусом, неловко заправив темные локоны за уши. — Как вы себя чувствуете? — Жить будем, — заверил Джеймс, озорливо подмигнув. Ему бы в самую пору отправиться на свидание к Лили, да только покидать компанию друзей не хотелось, а когда явилась мисс Лестрейндж, он и вовсе позабыл о своей девушке, заждавшейся его в гостиной. — Ну что, отпраздновали победу? — Сохатый, — протянул Римус осуждающе. — Клянусь, следующая победа за нами! Долгое время разговоры в больничной палате не утихали, несмотря на то, что время близилось к девяти вечера, да и отбой уже давно наступил. — Я и ответил ей: «Полно матушка, что за манеры?». И она так разозлилась, что была готова выпороть меня. Благо дядюшка не позволил, — закончил рассказ Сириус под смех друзей. — Бродяга, ты бесподобен! — с восхищением в голосе произнес Римус. — Таков уж я! Тяжелая дверь с грохотом отворилась, впустив в палату главную целительницу Хогвартса — мадам Помфри. — Молодые люди, немедленно покиньте лазарет! Больному нужен покой. — Но, мадам! — в один голос воспротивились Джеймс и Сириус. — Мы придем к тебе завтра, Бродяга. Римус Люпин ободряюще улыбнулся. Четверо нехотя поднялись с мест, покидая Больничное крыло. — Поправляйся, — напоследок кинула Ралина, скромно улыбнувшись. Сириус кивнул, и когда за друзьями закрылась дверь, он заложил руки за голову, сомкнув веки.***
Следующим утром за завтраком студенты охотно поглощали пищу под звон посуды и тихие разговоры. Тех, кто клевал носом за столом Слизерина, было не так уж и много, в основном потому, что каждый порядочный слизеринец знал: если близится пьянка — под рукой держи зелье трезвости. Люциус периодически поглядывал на Ралину, пытаясь поймать ее взгляд. Она намеренно избегала всякой коммуникации, бессмысленно ковыряясь вилкой в тарелке. — Ралина, ты совсем не ешь. Такими темпами тебя скоро ветер унесет, — Клотильда цокнула кончиком языка, намазывая джем на тост. — Я не голодна, — поднявшись из-за стола, Ралина, не прощаясь, отправилась на третий этаж. Друзья хмуро переглянулись, но завтракать продолжили. За годы дружбы они с лихвой привыкли к переменчивому настроению мисс Лестрейндж, которой порой требовалось остаться наедине со своими мыслями. Люциус в запале подскочил со скамьи и, подхватив портфель, кинулся следом за подругой. Он нагнал ее быстро. — Ралина! Лина, постой, Мерлина ради! Крепче сжав ручку школьной сумки, девушка остановилась, но не обернулась. Тогда Люциус в пару шагов поравнялся с ней. — Ралина, признаю, я виноват. Прошу, прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Ралина удивленно вскинула брови, точно не веря услышанному. На ее памяти Люциус извинялся редко. — И ты меня прости, я вчера погорячилась. Их лица озарились улыбками. — У нас все хорошо? — взглянув в золотистые глаза подруги, осторожно спросил Люциус, коснувшись ее руки. — У нас все хорошо, — она кивнула. — Что у тебя сейчас? Давай проведу. Перехватив сумку девушки, Люциус закинул ее на плечо, не боясь оказаться обсмеянным Мародерами, которым только дай повод для очередной шутки. — Древние руны. Кажется, намечается проверочная работа. Слизеринцы двинулись вдоль коридора, общаясь негромко, дабы лишние уши их не услышали. Добравшись до кабинета, Люциус отдал школьную сумку Ралине, в ответ удостоившись милейшей улыбки. Его сердце дрогнуло. — Спасибо, Люци. — Встретимся вечером. Люциус скрылся во тьме коридора, поспешив к лестницам. В тот же вечер, когда школьный день подошел к логичному концу, Ралина и Патрисия терпеливо дожидались подругу в гостиной, нервно поглядывая на часы. — Ну где же она? — Будто ты не знаешь Клоти, — разглядывая длинные ногти, мисс Бёрк хмыкнула. — Все-таки не зря мы предупредили ее за час до начала. Ралина усмехнулась, согласившись. Держась за перила, с лестницы спустилась Клотильда, облаченная в красивейшее платье винного оттенка. Сегодня, как и всегда, мисс Паркинсон была хороша. Патрисия присвистнула. — Теперь я понимаю, почему она не торопилась. — Как я вам? — Ты прекрасна, — без лести заверила Ралина. — Знаю, — нараспев протянула Клотильда, беря подруг под руки. — Уж если сегодня Роберт так и останется в стороне, то мне придется обратить внимание на кого-то другого. Может, на Регулуса? У него, конечно, ветер в голове, но он кажется вполне приемлемым вариантом. Ралина закатила глаза. Клотильда оставалась в своем репертуаре — говорила, что думала. — Вот уж не смей, — запротестовала Патрисия. — Регулус не вещь, чтобы о нем так говорить. — Да ладно тебе, я всего-то пошутила, а ты румянцем заплыла. Неужто ревнуешь? Поглядев на Патрисию через голову, Ралина пыталась найти объяснение ее улыбки, но вскоре бросила сию затею, посчитав её незначительной. Благополучно добравшись до нужного этажа и не встретив ни одного профессора, завхоза или Пивза на пути, девушки вошли в Выручай-комнату. Перед их взором открылся вид на просторное помещение, оформленное в темных тонах и обставленное дорогой мебелью. Из зачарованного граммофона доносилась нежная мелодия. Регулус вместе с Робертом и Рабастаном играли в взрывающиеся карты, раз за разом выкрикивая: «Ура, я победил!» или «Давайте по новой!». Тем временем Люциус наблюдал за друзьями, прокручивая бокал с эльфийским вином. — Наконец-то вы почтили нас своим присутствием, прекрасные дамы! — поприветствовал подруг выбывший из игры Рабастан. — Не паясничай, Басти. — Присев на диван, Ралина с цокотом закатила глаза. Клотильда и Патрисия последовали ее примеру, втроем удобно уместившись на диване. — Да ладно тебе, Лина, — подал голос Регулус, — мы же здесь для того, чтобы веселиться. А ты выглядишь так, будто лимонов наелась. Друзья поддержали Регулуса смехом. И под общие просьбы, сдавшись, Ралина приняла бокал вина из рук брата. Время шло, веселье не утихало. Собравшиеся вместе за долгое время друзья общались на всевозможные темы. Они переиграли в бесчисленное количество игр и перетанцевали друг с другом по несколько раз. — Ну, пожалуйста, Реджи, — потянув друга за рукав рубашки, не унималась Патрисия, — потанцуй со мной еще. Это моя любимая песня. — Пэти-Бэти, попроси Рабастана, — отмахнулся пьяный Регулус. — Что-то я не в состоянии. — Он не хочет! Ну, пожалуйста! Кокетливо состроив глазки, Патрисия не теряла надежды на то, что Регулус окажется бессилен против ее чар. Так и произошло. — Только ради тебя. Регулус и Патрисия закружились в танце, подпевая песне «Странных сестричек». Клотильда, которая этим вечером намеревалась покорить сердце Роберта Нота, заснула на его груди. Он же, обнимая ее за плечи, вел разговор с Рабастаном, обсуждая лето, проведенное за пределами Лондона. — …Из минусов могу выделить климат. Слишком душно для меня, но местная культура вполне ничего… Люциус, закинув ногу на ногу, занимал место на вполне удобном диване, откинувшись на его спинку. Поджав под себя колени, Ралина сидела рядом. Она обеими ладонями держала бокал с вином, к которому так и не притронулась за целый вечер. — Я так и не поняла, почему твоя матушка не выходила в свет в том платье? — Потому что была в нём на приеме у Де Верли, — Люциус задумчиво покрутил ножку бокала, потянув уголок губ в ухмылке. Ралина не скрыла смешка, зажатого ладонью. Ее матушка, наипрекраснейшая леди Лестрейндж, также не осмеливалась появляться в тех нарядах, в коих общество имело честь ее лицезреть ранее. — Люци, Руди мне как-то говорил, что у твоего отца был старший брат. Это правда? — Ралина замялась, устыдившись собственной бестактности. — Если не хочешь, то можешь не говорить. Тяжелые воспоминания легли на помрачневшее лицо Люциуса. — Все в порядке. — Выудив из портсигара сигару, он подкурил её кончиком волшебной палочки, а затем мигом потушил, вспомнив о том, что Ралина не выносит сигаретный дым. — Его звали Арманд Малфой. Арманд был старше моего отца на двенадцать лет. Когда-то давно он встретил женщину, она оказалась магглой, к его великому несчастью. О подробностях я не ведаю, но знаю, что отец магглы выгнал ее из дома, потому что та понесла ребенка, не будучи в законном браке. — Люциус немного помедлил, отпив из бокала. — Мой дядя помог ей. А она, чтобы расплатиться за добро, оклеветала его, убедив своего отца в том, что, мол, Арманд надругался над ней, оставив ублюдка в утробе. Неблагодарная свинья оболгала его. Солгала, что он взял её силой, а после дал денег, чтобы та избавилась от позора. С блестящими от слез глазами Ралина коснулась ладони друга. Они соединили пальцы рук, крепче друг к другу прижавшись. — Не долго думая, отец магглы собрал народ и лишил жизни Арманда. — Не смея опустить головы, Люциус чувствовал дрожь губ. Говорить о семье он не любил, и уж тем более о ее трагедиях, коих было немало. — Он умер быстро, как сказали колдмедики, а магглы поглумились над его мертвым телом. Осквернили, затем бросили в канаву. — Игнорируя головную боль, Люциус устало потер переносицу левой рукой, удерживая ладонь Ралины в своей. Судорожно втянув воздух ртом, он продолжил: — Отец искал его несколько дней. Нашел мертвым и искалеченным. Арманд почил, когда ему было двадцать семь. Министерство магии не стало разбираться с теми, кто отнял его жизнь, решив, что это случайность. Несчастный случай, пусть, Мерлин их покарает. — Люциус горько усмехнулся. — Спустя четыре года об этом все забыли, но не мой отец. Вместе со школьными друзьями он отыскал убийц. Я не стану говорить тебе о том, что они сделали. Одно скажу — твое бы сердце разбилось. — Коснувшись лица Ралины, Люциус смахнул слезы, оросившие ее щеки. — Мой отец так и не оправился, а вскоре глубоко и бесповоротно воспылал ненавистью к магглам. Впрочем, я не смею винить его в этом. — Мне так жаль. Твой дядя не заслужил подобного, как и твой отец. Доверчиво прижавшись к груди Люциуса, Ралина обняла его. На мгновение он опешил, а затем, отложив на тумбу бокал, опустил ладони на ее спину. Не смыкая век, он наслаждался их близостью, грудью вдыхая цветочный аромат. — Все в порядке, Лина. Это в прошлом, — прошептал он ей в шею, отчего она покраснела. — Что может быть важнее настоящего? «Что может быть важнее тебя?» — хотел он добавить, но осмелился лишь подумать. Так они просидели до рассвета, прижавшись друг к другу.
