у моей смерти твои глаза.

дождь наконец перестал. две тёмные фигуры в плащах быстро и хаотично двигались в сторону дверей небольшого белого здания, огибая небольшие лужи и перепрыгивая те, что были более внушительных размеров, иногда оступаясь и пачкая брюки каплями. серое солнце садилось. Лоуссон кинул потухший бычок в мусорку, даже не сбивая торопливого шага. Кеннет мрачно посмотрел на спутника и нахмурился. быть может, Лоуссон заметил бы внутреннее недовольство друга, если бы чувствовал хоть что-то кроме глубокой безнадёжности, но он просто продолжил греть частым дыханием озябшие пальцы. — до начала пятнадцать минут. — сказал Кеннет. Леон вытянул руку. — давай билет. — мы без билетов, — улыбнулся Кеннет. — у меня есть план. и как бы скептически не относился Леон ко всем этим киношным замашкам Кеммета, он уже согласился идти с ним, и нельзя сказать, что не жалел. они быстро взобрались ко входу, перешагивая через каждую вторую ступень, и Кеннет пожал тёплую и мягкую ладонь Оливера. тот улыбнулся. — ты все-таки решился, — радостно сказал Оливер. — а я уже думал, мы пойдём вдвоём. Лоуссон коротко кивнул источнику монолога в знак приветствия и вопросительно уставился на Кеннета. тот вдохновлённо вздохнул. — как я уже вам обоим сказал, билетов у нас нет, нам ведь надо копить на поездку, и все такое, поэтому. — мы решили заняться незаконной деятельностью. — тихо скептически и безразлично продолжил Леон, и Оливер хмыкнул. Леон не отреагировал и хрустнул пальцами. — ну почему же незаконной? — растерялся Эткинс, и глаза его забегали. — мы просто… мы просто посмотрим представление немного не так, как другие. — короче. — отрезал Леон, параллельно кусая губы. подавляя разраставшуюся в нём злость, он старался ни на кого не смотреть, чтобы случайно не сорваться. это было не то место, в котором он хотел сейчас быть. это были не те чувства, которые бы он хотел испытывать. внезапно и очень громко хлопнула железная дверь входа в театр. Леон вздрогнул, но никто больше не проявил никаких признаков удивления. — вы слышали? — перебил Лоуссон Эткинса, рассказывающего план вторжения на закрытое мероприятие через крышу. — да мне тоже не очень нравится чрезмерный креатив Кеннета — засмеялся Оливер. Кеннет нахмурился. Леон притих. никто не заметил, ведь с Лоуссоном часто бывало, что он игнорирует происходящее, погружаясь в недры собственного сознания, по итогу тупо пялясь в одну точку и не моргая. все привыкли к его социопатии и агрессивному желанию быть в одиночестве, но глядя ему в глаза, которые Лоуссон так старательно прятал и отводил всякий раз, когда кто-то пытался в них заглянуть, глядя в серый омут тумана, никто бы никогда не сказал, что он любит это одиночество.