Не стоит благодарности, профессор Снейп

Приятный слуху торжественный мотив разносится по извилистой улице, созывая зевак подтянуться к веселой толпе, что выстроилась у входа в довольно приметный павильончик. Строение так сильно выбивается на фоне остальных, что невольно притягивает взгляды: стены вымощены светло-бежевым камнем, мерцающая вывеска искрится над широкой резной дверью, а удивительные для такого места окна в пол так и приглашает шагнуть внутрь. Вспышки колдокамер ослепляют, а затем растворяют свое золотое сияние в густом морозном паре. Сегодня этот переулок впервые так многолюден после войны. Почти семьдесят лет это место было чуть ли не самым вожделенным уголком для волшебников Англии, почти у каждого здесь вершилась своя история: кто-то приходил сюда впервые, не переставая даваться диву от этого магического места, а кто-то, впитывающий азы магии почти с пеленок, наконец был готов принять долгожданный первый взрослый атрибут. Лавка Оливандера пострадала во время войны, да так сильно, что Гермиона и Снейп сначала не узнали это место, приняв здание за очередной разграбленный бакалейный магазин. Они с трудом выбили это место, все же многие хотели обзавестись таким историческим памятником, но Министерство не смогло отказать героине войны. Пусть и скрепя зубами, когда завидели бывшего пожирателя в компании с девушкой, но все же протянули тому заветный пергамент для подписи собственника. Они долго к этому шли. Мучались с разрешениями на варку, маялись с поиском нужных рецептур для собственных зелий, которые так скрупулёзно подбирали в соответствии со спросом на рынке. Зельеделы посвящали этому практически все свое время, что даже не заметили, как оно их сблизило: разговоры, что сначала были так резки и холодны, постепенно сменялись на обсуждение насущных вопросов, а потом и вовсе перетекли в дружеское русло — если, конечно, так можно сказать, внимая факту, что Северус Снейп невыносимый зануда. Он действовал слажено. Всегда четко двигался, точно и умело орудовал острым ножом, разделываясь с очередным ингредиентом, аккуратно перебирал длинными пальцами многочисленные стеклянные мензурки, говорил по делу. Он противился новому, но всегда внимательно слушал, что предлагает Гермиона, постепенно доверяясь ей, отбрасывая учительский тон. И она ценила это. Он превращался из вечно ворчащего профессора в равного коллегу. И это сближение в конце концов дало свои плоды. Сегодня и здесь благодаря своей выдержке. Мужчина, что одет в дорогую зимнюю мантию, которая заканчивается ровным срезом в аккурат его подошве, удивительно не касаясь растоптанного снега, и девушка, что смущенно скрывает свою радостную улыбку, пожимая руку очередному гостю. Она счастлива, что этот момент настал, а все волнение осталось где-то позади: с самого утра ее жутко тошнит от нервов, но Гарри, так вовремя подоспевший к разволновавшейся подруге, заботливо протягивает стакан с каплей успокоительного зелья. Берет это он, к слову, из внушительного ящика, что гриффиндорка притаскивает в дом из лаборатории. Его лаборатории. Не собирается же она оставить собственное жилище без самого необходимого! Она оглядывает присутствующих, подмечая, что людей намного больше, чем рассчитывалось, но все же чувствует себя уверено, стоя перед красной лентой в шаге от двери в лавку. Так лучше. Пусть будет много. Пусть все знают, что это сделала она. Магглорожденная Гермиона Грейнджер, лучшая студентка Хогвартса своего века, героиня войны. Она заслужила все эти удивленные улыбки и благодарственные приветствия. Девушка роняет взгляд на мужчину, что подставил свой локоть в качестве опоры, и от такой позы они выглядят очень статно. Но ему не по себе. Утром Северус долго решается выйти за порог дома, что на него крайне непохоже. Он понимает, что это не его место, не его праздник, и Мерлин видит, он бы и не пошел туда вовсе, если бы не уважение к труду Гермионы, которая так долго готовится к этому дню. Здесь он все равно чужой. Пусть и оправданный по всем статьям, но он никогда не сможет пройти с этими людьми как равный. Мужчина со всей своей хваленой выдержкой концентрируется на вывеске, сменившей розовый цвет на желтый. Он изучает ее от и до, пока Бруствер толкает речь о своей гордости перерезать красную ленту золотыми ножницами, и что-то еще о Гермионе. Он старается не слушать. Только себя и свои ощущения, так и подталкивающие его бросить эту авантюру и аппарировать домой. До его ушей доносится перешептывание. Он слышит. Слышит их всех, знает мысли многих и ему даже не требуется навыка легилимента, чтобы узнать, о чем они думают, сжигая глазами его натянутую как струна спину. — И, безусловно, нам следует поздравить с этим знаменательным днем одного из лучших зельеваров континента! — голос Кингсли отвлекает его из вереницы бессвязных размышлений. Снейп смотрит на него, взглядом призывая не делать этого, но у того свои планы на этот счет. — Подойди, Северус! — министр магии призывает того приблизиться ближе к двери. Люди из Ежедневного пророка начинают усиленно щелкать колдокамерами. — Поздравляю вас, сэр… — Гарри протягивает ладонь для рукопожатия, а Гермиона слегка подталкивает Снейпа сделать шаг вперед. — Благодарю, мистер Поттер. — цедит мужчина, подставляя широкую ладонь в ответ. Они делают это. Под сопровождение фанфар они оказываются внутри помещения, следуя за Поттером и Бруствером. Гермиона требовательно смотрит на Снейпа, в немом приказе призывая того разжать челюсти и прекратить строить мину, будто тот съел лимон целиком. Нехотя он подчиняется, через силу разжимая сомкнутые губы. Гермиона произносит речь. Набирает в легкие больше воздуха, нервно вдыхая, а затем благодарит Северуса за поддержку в таком нелегком начинании. Публика затихает. С улицы доносится веселая мелодия. Они ждут его. Ждут его слов. — Благодарю, мисс Грейнджер. — тишина буквально давит дать реакцию. Прытко пишущие перья мгновенно фиксируют его слова, и никто не знает, как они перековеркают услышанное. — Всем добро пожаловать. Манерно, не спеша. Чуть растягивая слова. Он не изменяет своим традициям держать лицо, но в душе, Мерлин, впервые в жизни разливается что-то неизведанное, и от этих ощущений ему хочется повести линией плеч. Правой рукой он нашаривает ладонь девушки так, чтобы никто этого не заметил за слоями широкой мантии, но она мгновенно отходит от него на пару шагов: — Первые десять покупателей получат скидку в пять галлеонов! — объявляет девушка, заходя за прилавок. Снейп провожает ту взглядом, пытаясь проанализировать, почему она держится столь отдаленно. Вчерашний разговор врезается в память, но ему неясно почему это так задевает ее. Он сказал лишь правду. Он устремляется за ней, а затем проходит в подсобное помещение, мимолетно касаясь ее плеча. Стоять за прилавком он с самого начала отказывается, но берет на себя ответственность за инвентаризацию каждые выходные, а также и за приготовление зелий в одиночку, пока девушка работает в лавке. Продавца, которому можно было бы доверить свое детище, им пока не удается найти, но они договариваются с главой Мунго, предлагая выходную подработку для молодых специалистов. Гермиона накидывает на себя брендированный халат и встает за кассу. С этой минуты она начинает осуществлять план по возвращению родителей.

***

Гермиона устало массирует переносицу, опираясь спиной о стеллаж с бодроперцовой настойкой. День проходит незаметно, она едва успевает опомниться, как с момента торжественного открытия и чека первого покупателя ей уже нужно направить палочку на дверь, чтобы применить запирающие чары. Так она и поступает. Девушка возвращается за кассу, принимаясь считать заветную прибыль — на помощь поспевает Снейп, видимо услышавший характерный дверной щелчок. Они управляются быстро: палочками сортируют кнаты и более ценные монеты по коробкам, а затем принимаются сверяться с чеками. Гриффиндорка руками вклеивает бесконечно длинный белый пергамент в тетрадь, заверив мужчину, что так будет удобно контролировать финансы. Он устало пожимает плечами, противиться такому решению у него нет никого желания. Он также вымотан. Все это время он не сидит без дела, иногда выбираясь из своей каморки в главный зал, чтобы контролировать происходящее. Несколько раз он пополняет запасы опустевших полок. В какой-то момент его начинают раздражать репортеры, которые кажется и не собираются оставлять Гермиону в покое, и он снова выходит к ним, чтобы прогнать тех восвояси в своей излюбленной резкой манере. Девушка снимает фартук, аккуратно складывает его в несколько раз, и убирает на нижнюю полку под кассой. — Вот и первый день пролетел… — подытоживает она, наконец заговорив первой. — Надеюсь, что завтра покупателей не поубавится. Он скептически поднимает бровь, одаривая ее проницательным взглядом. — Ну да, глупость сказала… Сегодня же было открытие, оттого и людей столько. — Гермиона закусывает губу, коря себя за излишнюю болтливость. — Мне импонирует ваш настрой. — неожиданно произносит он, запечатывая кассу заклинанием. — Тем не менее, не хочется, чтобы вы предавались ложным представлениям. Сегодня было так, но завтра может быть совсем по-другому. Как и всегда: когда-то здесь будет не протолкнуться, а когда-то, вы, Гермиона, будете страдать от безделья. Вы же это понимаете? Девушка закатывает глаза: — Разумеется… И я не буду страдать от безделья, сэр! Я уже принесла сюда несколько книг. — Разумеется. — фыркает Снейп, поправляя ряд баночек на полке. — Что за неразумные создания… — кривится мужчина. Девушка оборачивается в его сторону. — Полагаю нам стоит запретить входить детям. — до ее слуха доносится его раздраженное шипение. — Неужели нельзя поставить все на место, как стояло? Безмозглые болваны. — Северус, вы перегибаете. Они же дети! Им все любопытно. — она мягко улыбается, глядя как старательно он составляет бутыльки точно в одну линию. — Если бы я очутилась в подобном месте будучи ребенком, то непременно поступила бы также. Я бы захотела попробовать все на ощупь… Это ведь так интересно! Прочитала бы все составы! — Не сомневаюсь. — кривит губы мужчина. — Я помню свой первый раз, когда мне удалось сварить зелье на вашем занятии. Это было так весело! Вы тогда мне поставили удовлетворительно, а затем сняли целых десять баллов всего лишь за мое возражение баллу. Я вам тогда и слова плохого не сказала! Помню, как сильно расстроилась тогда. Мальчишки меня целый день успокаивали! — Вы были невыносимой всезнайкой. Должен же я был ставить вас на место. — пожимает плечами, развернувшись к девушке. Он прислоняется к полке спиной, сцепив руки на груди. — Вы были весьма надоедливой студенткой, мисс Грейнджер. Слишком болтливой и высокомерной. Гриффиндорская выскочка. Она качает головой. — Так думаете только вы. И все же, мне нравилось зельеварение как предмет. — подытоживает девушка. — Но так и быть, сэр, я больше на вас не обижаюсь. — Какая честь, мисс Грейнджер. — он притворно склоняет голову в знак благодарности. — Вы голодны? Она мешкается, прежде чем ответить ему. Слова о Роне громким колоколом отбивают в ее голове, эхом разнося лишь одну злость. Гермиона понимает к чему клонит мужчина, озвучивая этот вопрос, но не знает, что и сказать. С одной стороны, она, конечно, не отказывается от своих чувств — все-таки Снейп есть Снейп и, если она и правда хочет быть с ним, ей необходимо принять его полностью со всей этой резкостью и переменчивым настроением, включая порой скверный характер. Но с другой… Она все же не может так просто выкинуть из головы тот разговор. В какой-то момент мужчина переходит эту яркую красную линию, отрезая все, чтобы было прежде. Ее друзей трогать нельзя. Как и обсуждать ее выбор. — Гарри и Рональд ждут меня на праздничный ужин. Наверняка приедет Джинни… — Прекрасно. — сухо бросает он и, развернувшись, уходит в подсобку. Она тут же дергается с места, устремляясь за ним. — Северус… Ну вот зачем, зачем я это сделала? Аппарировала спокойно бы домой, нет же, Гермиона, тебе как всегда нужно все испортить! На какой черт я пошла за ним? — Гермиона? — мужчина оборачивается почти моментально, будто бы уже предвидел, что она последует за ним. — Почему вы себя так вели на церемонии? — Как «так»? — поднимает темную бровь. Она складывает руки в замок за спиной, не зная куда себя деть от нахлынувшего волнения. Она знает этот предостерегающий тон. Гермиона переминается с одной ноги на другую, пока он не начинает испепелять ее выжидающим взглядом. — Вы слишком закрыты. Общество ждет иного. — девушка тщательно подбирает слова. Война закончилась. Вам больше не нужно… Ну… Северус ненадолго закрывает глаза, а она мгновенно замолкает. Его ноздри сильно раздуваются, а морщинка меж бровей становится все отчетливей. Он не отвечает ей, а лишь проходит к напольной вешалке и принимается накидывать мантию на плечи. — Я просто… просто хотела попросить вас быть чуть дружелюбней к людям. Они не настроены к вам… Он не дает договорить, резко обрывая ее сбивчивую речь: — Когда они ненавидят проще, Гермиона. — он говорит почти шепотом. — Да, некоторые были настроены враждебно, что в общем то их право, но… Я не понимаю, чего они от меня ждут? Чего хотят от меня эти люди? В моих планах была лишь варка зелий, а не громкие речи средь этой полоумной толпы! — Северус, они ничего не хотя… — Грейнджер, так не бывает. — отчеканивает тот, снова перебивая девушку. — Всем что-то нужно. Эти кретины сегодня так и жаждали моего всеобщего покаяния. Я считывал каждого. Каждого, кто пришел сегодня лишь бы поглазеть на того, кто чудом избежал Азкабана, а еще на вас. Вы же великая Грейнджер. Их мало волнует наш товар. Сегодня мы были в роли цирковых обезьян. Она пожимает плечами: — Но это сыграло нам на руку. Монет больше, чем мы рассчитывали. Мы ведь изначально делали ставку на успех этого магазина именно благодаря нашим именам. И нет, Северус, ваша заслуга кроется далеко не в звании пожирателя смерти! Вы один из лучших зельеваров. Это факт. Он лишь раздраженно фыркает в ответ. — С этим спорить не стану. — самодовольно кривит губы мужчина, кивая головой. Он галантно помогает девушке накинуть мантию, приподнимая копну ее волос рукой. Горячие пальцы обжигают девичью кожу, заставляя ее покрыться табуном мелких озорных мурашек. — Спасибо, Северус. — она хочет отвернуть лицо, скрывая жар, что заполоняет все щеки, но он легко обхватывает ее подбородок, не позволяя выполнить задуманное. — Северус? — Вы сердитесь на меня за тот разговор? — А как вы думаете? — хмурит брови девушка. — Вы были слишком… Это было грубо. — она даже не пытается отстраниться, наслаждаясь этим невинным касанием его рук. Большим пальцем он оглаживает острый подбородок, так нежно и невесомо, что это заставляет еще сильнее прижаться к мужчине. Она льнет к нему крепче, постепенно сокращая дистанцию, приближаясь маленькими короткими шажками. — Но все же вы не отрицаете очевидного. — бархатный голос шелестит над ее ухом. — Как насчет ужина? — Северус… — она шумно втягивает воздух, когда оказывается в его объятиях. Девушка заключает его торс в замок, а он в свою очередь утыкается носом в ее макушку. Они будто бы упиваются этим приступом нежности, свалившимся как ком снега на их головы среди всего этого безумия: долгой кропотливой работы в лаборатории, бесконечного выяснения отношений, а еще его резких слов о Рональде. Двое стоят так с минуту, но и она пролетает так быстро, что Гермиона готова покляться, будто слышит его раздосадованное шипение, когда она все же отстраняется от него. — Я правда не могу… Обещала ребятам быть к ужину. Они готовятся. Теперь Снейп отходит назад, заглядывая ей в глаза. — Хорошо. — мягко произносит он. — Тогда вам нужно торопиться. — мужчина берет ее под руку, и они оба направляются к выходу.