Буррито с лососем в пшеничной лепешке

- Как насчет заскочить ко мне после работы? - Ну нет, сегодня я не могу, - ответил Зак крутящейся рядом Валентайн. Его ровный тон ни коим образом не умерил ее пыла, наоборот, докторесса повисла на чужой руке и вкрадчиво спросила: - Даже если я предложу тебе паэлью? Ксански улыбнулся и мягко перекатил голову к Мендозе. - Это, бесспорно очень заманчиво, но правда не получится. Девушка надула щеки и отпустила детектива: - Ужасно, и какие же это дела у тебя важнее меня? - Нужно успеть встретить курьера. Иначе мои посылки отошлют назад, - объяснил белый двигаясь по коридору департамента. Парочка из копа и неустанно вертящейся вокруг судмедши была уже привычна глазам сотрудников, поэтому полицейские просто без особого интереса расходились в стороны, пропуская идущих. - Ла-а-а-а-а-а-адно, - протянула Вэл и остановилась рядом с Закарией перед лифтом. Она хотела было сказать что-то еще, но телефон мужчины издал трель, говоря о наличии работы. - Мaldita sea, тебе, похоже, пора. - Да, - Зак бегло прочитал сообщение и развернулся к выходу из здания. - Увидимся как-нибудь позже. - Esperaré, - улыбнулась в ответ Валентайн, когда сзади с шиканьем открылся лифт, выпуская Хлою Чои. Уже быстро уходя, Ксански повернулся и на бегу крикнул "Similitud", на что докторесса послала ему воздушный поцелуй, который был тут же пойман в кулак. Девушка с улыбкой смотрела вслед альбиносу, когда сзади прозвучало: - Ты же понимаешь, что все это не серьезно? Вэл развернулась и встретилась взглядом со сбитой китаянкой. Она нахмурилась, но Хлоя не дала ей договорить. - Все прекрасно видят, чего ты добиваешься. Включая его. Ты думаешь, он дурак? Если бы ты нравилась Закарии так, как тебе мечтается, он бы уже давно признался. Ты сама знаешь, что он не из тех, кто тянет резину. - Да, но... - Что "но"? Ты всерьез полагаешь, что он будет заинтересован в такой, как ты, как в любимой? Очнись, милочка, ты выглядишь просто смешно. На твоем месте я бы уже просто довольствовалась местом счастливой подружки-хохотушки и смирилась с тем, что Ксански ориентирован на более серьезных женщин. - Не выслушав ни слова ответа, следовательница направилась к стойке дежурной части, оставляя коронершу в одиночестве. Устраивать скандал с узкоглазой посреди холла не особо хорошо сказалось бы на репутации, поэтому Валентайн просто покинула департамент, перебегая дорогу к себе в морг. Сначала она, естественно, негодовала, пугая ассистента бесконечным потоком оскорблений на своем родном языке. Но, в очередной раз понося Чои, Мендоза пробежала мимо зеркала и вернулась назад. С прозрачной глади на нее смотрела молодцеватая девушка, светящаяся россыпью зеленых бусин пирсинга, бритой яркой головой и золотыми фиксами на зубах. Лицо, столько раз виденное ею в жизни, впервые вызвало сомнительное чувство неуместности и аляповатости. - Все нормально? - ассистент Эдди, привычный к громкости наставницы, знал, что молчание не особо характерно для судмедши. - Sí, - шепнула она и стукнула длинным неоновым ноготком по зеленой кнопочке под губой. Остаток дня Валентайн провела в молчании, обдумывая сказанное Хлоей у лифта. Мысли о том, что мерзкая коротышка все-таки права, червем вгрызалась в мозг, не позволяя отвлечься на что-то другое. Вечером, зайдя в дом, хозяйка смерила интерьер, который сама же с любовью выбирала, оценивающим взглядом. Вывод о чрезмерности абсолютно всего в дизайне пришел на ум только для того, чтобы болезненно взорваться в голове, вынуждая девушку как можно скорее покинуть коридор. Спальня была единственным в доме местом в черно-древесных тонах. Мендоза закрылась там и закопалась в темное покрывало, не включив любимое неоново-фиолетовое освещение. Сидя в импровизированном коконе, она глядела в зеркало напротив постели, откуда на нее снова смотрела цветастая девчушка с розовым пластырем на носу. Тоскливо подцепив его ногтем, Вэл стянула украшение. Большеглазый котенок на стикере слезливо мяукал, и, сама еще не понимая, почему, Валентайн тоже утерла тоненькую каплю у носа. "Да ты прекрасно знаешь, о чем она. Ты - большой ребенок". Смяв наклейку в руке, Мендоза решительно встала и подошла к зеркалу. Ей понадобилась всего пара минут, чтобы снять горсть железячек с лица, но теперь человек по ту сторону стекла стал ей абсолютно незнаком. Расстроенно смотря на скучную мордашку, она подумала: "Ну нет. Я это я. Нельзя просто отказаться от своей сути". Утвердившись этим, Вэл вкрутила было две шайбы назад, как голос внутри шепнул: "А ради него?" Мотнув головой, она продолжила возврат пирсинга на место. "Он знает меня давно. Внешний вид уже не имеет значения". "Значит, Китай прав. Ты просто друг. Всегда будешь". Чувствуя, как к горлу подкатывает знакомое ощущение, испанка сдержалась и закончила дело. Вновь забравшись на кровать, она взяла телефон и открыла знакомый чат. "Зак, послушай", - набрали быстрые пальцы, но секунду спустя все стерли. Много мыслей мешались где-то во лбу, не желая склеиваться в предложения. Наконец, докторесса решила написать первое вытянутое из клубка слов и будь, что будет. "Привет. Я должна знать прямо сейчас, поэтому будь добр, скажи мне честно: у меня когда-нибудь вообще были шансы стать для тебя чем-то большим, чем другом?" Детектив не числился онлайн, и коронерша хотела заблокировать экран, но, как назло, возле аватарки загорелась зеленая точка, а сообщение пометилось двумя галочками. Едва сдерживая слезы, Вэл закрыла глаза, ожидая ответа, который ей, в принципе, уже был не нужен. Она слишком хорошо знала Зака, чтобы предугадать. Сквозь слезную пелену, девушка прочитала синюю плашку. "Мне очень жаль, дорогая. Прости меня". Валентайн предполагала, что испытывать крушение картины мира может быть болезненно, но она никогда не думала, что настолько. Физически и материально в ее жизни ничего не изменилось, но духовно девушка потеряла все, что имела. Раздавленная изнутри, как поглощаемая черной дырой сердца, она совсем скрылась в простынях и плакала так, как не плакала еще никогда. Он много раз отшучивался, отказывался и отнекивался, но, вопреки всему, она продолжала верить. Вэл сложно было оценить степень своей любви к другу, но она была достаточной, чтобы строить планы. Чтобы представлять совместную жизнь, семью. Сейчас, думая обо всем этом, она могла лишь жалко ругать себя за глупость и сказку, которую она сама выстроила и подменила ею реальность. Зак стал для нее чем-то похожим на почти попавший в руки идеал, до которого осталась самая малость. Но все было ложью, оптической иллюзией. Недосягаемый. Что тогда, что сейчас. Проревев чуть ли не всю ночь, Мендоза проспала несчастные три часа и начала сбор на работу. Опухшее лицо удалось немного спасти патчами и косметикой, но внешний вид все равно оставлял желать лучшего. Решив посвятить целый день делу, Вэл отказалась от походов в полицейский департамент и погрузилась в рутину. Мелькающий рядом Эдди не задавал вопросов, и вообще старался не отсвечивать, видя, что ситуация определенно внештатная. К обеду написал Йан, спрашивая, хочет ли коронерша присоединиться, но Валентайн соврала, что в морге завал. На самом деле она просто не хотела нарваться на Зака. Здесь, вдали от копов, она могла как-то держать лицо, но там точно сдалась бы, разрыдавшись при всех. Так продолжалось и несколько следующих дней, пока эти дни не превратились в недели. Мендоза почти свела на нет отношения с друзьями, кроме рабочих моментов, и то заставляя интерна общаться со следователями вместо нее. Наконец, прямо в ее прозекторскую без предупреждения зашел Киркманн, с порога заявляя: - Я готов был терпеть все, но не ответить на тот мем... - блондин замолчал, разглядывая кислую подругу, пойманную за столом над бумагами, потерявшую запал и, что самое страшное, запустившую ногти и волосы. Коротенькая серая стрижка с едва заметными зелеными кончиками выдавали то, что Вэл совсем перестала ухаживать за собой. - Боже, что с тобой такое, милая? - No importa, - тихо ответила та, сгребая листки в кучу, а Йан поморщился. - Ну нет, - присаживаясь рядом со стулом на корточки, он снова задал вопрос. - Что такое? Мы же друзья, Вэл. Я помогу. Пару раз моргнув, она потерла глаза, вытирая мокрые пальцы о джинсы. - El no me quiere, - простая фраза далась девушке с трудом. - Да ну, любит, конечно, иначе он бы не терпел наши выходки, - улыбнулся Киркманн, но видя, что шутки не улучшают положения, вновь посерьезнел. Коснувшись ее лица, он вляпался в слезные дорожки и с жалостью шепнул. - Estaba seguro de que lo entendería. Мне стоило раньше поговорить с тобой, извини. Помотав головой, судмедша погладила его руку. - Ты не виноват. Это я дура. - Ты не дура. - Дура! - сорвалась девушка и расплакалась, зажимая рот рукой. Обняв худые плечи подруги, детектив говорил: - Ты же понимаешь, что бегать от нас не лучшая идея. Зак тоже волнуется. - Я... Я не могу с ним встретиться. Это слишком больно, я не хочу, Йан, не хочу-у-у, - выли в плечо копу где-то слева. - Мне лучше просто больше с ним никогда не видеться. Так я хоть как-то смогу справиться с этим. - Ну вот что ты такое говоришь? - Ты не понимаешь. Мне так стыдно. Обидно. Он же ни в чем не виноват, с самого начала выставлял границы, придерживался их. А я... А я просто или слепая, или тупая. Скорее тупая, на что я надеялась вообще... Киркманн провел возле подруги еще какое-то время, но был вызван обратно. Уже в отделе, расправившись с бумагами, он зашел к Заку. Ксански сидел за столом, подперев рукой подбородок и лениво скроля подборку с котятами, он лишь едва бросил взгляд на вошедшего, возвращаясь к своему занятию. - Это у нас теперь так выглядит "напряженный рабочий день ведущего детектива"? - недовольно спросил Йан. - Конечно, я уже отсмотрел десять тысяч, а еще миллион на подходе. - Ударник труда, не иначе, - подошел к столу блондин и, поморщившись, развернул от себя подставку с чадящими благовониями. - Можешь убрать свою вонючку? Пахнет как на тайском базаре. - В этом кабинете только одна вонючка, причем явно не палочки. - Воняет жженой подошвой. - Это сандал. - Пусть так. Шутки в сторону, я пришел поговорить серьезно. - Киркманн дождался, когда Зак свернет свои дела министерской важности, и сказал. - Я про Вэл. Альбинос отвел глаза, а Йан сказал: - То есть ты и так знаешь? И молчишь? - А что я должен сказать? Она даже не читает мои сообщения. - Блондин нахмурился и белый продолжил. - С тех пор, как она у меня спросила и я ответил в самой осторожной форме, у нас вообще нет никакого взаимодействия. Очевидно, что Валентайн меня избегает. - Ты не думаешь, что тебе стоит поговорить с ней? - сложил руки на груди Киркманн. - Придти в морг там, ну знаешь, своими ногами? - Она забьется в угол и закроется. Или сбежит вообще. Я не могу на нее давить. Я вообще не знаю, как исправить положение. - Ксански нервно провел рукой по волосам. - Я не хочу делать ей ещё больнее. - И что, все? Хочешь оставить как есть? - Ну, когда она поостынет... - Зак, месяц прошел. Она реально в депрессии. И под "реально" я имею ввиду РЕАЛЬНО. Вэл считает, что если вы вообще перестанете общаться, всем будет лучше. - Нет. - Да, она сама мне сказала. Ты готов к такому? Ксански откатился от стола и развернулся на стуле, поворачиваясь спиной к Йану. - Нет. - Ожидаемо. Что будешь делать? - Сначала выкурю ее из морга сюда. А потом посмотрим. Лучше вечером, конечно, когда тут никого не будет. Вскоре возможность представилась: Мендоза попросила зайти к ней за отчетом, но Зак ответил, что не может отвлечься от дел и докторессе придется самой придти в отдел. Услышав это, Валентайн занервничала. Она вновь просрочила бумаги на день, и если не бы не сдала их сегодня, получила бы выговор. Скрепя сердце, девушка пожалела, что Эдди работает неполный день, и схватила папку со стола. Вечер, конечно, чуть уменьшил количество полицейских в департаменте, но не отменял их наличия: на Вэл любопытно посматривали все встречные люди, и она ускорила шаг к лифту. Двери открылись, демонстрируя пустую кабину, и коронерша забежала внутрь, нажимая кнопку закрытия створок. Теперь никто не увидел бы ее вплоть до подъема в нарко. В самом отделе оживления не стояло, поэтому девушка быстро добралась до мутного офиса Зака и постучала. Ответа не было, и нервы тревожно запели, пока сзади не зазвучали уверенные шаги. Естественно, Вэл узнала бы эту поступь из тысячи, и прикусила губу. - Привет, - донеслось сзади, а рядом знакомая рука щелкнула ключом в замке и открыла дверь. Стараясь избежать контактов, Мендоза просто протянула бумажную папку, отказываясь поднять глаза, но Ксански отказался, проходя в комнату: - Не заберу, пока не зайдешь. Вэл чувствовала, как снова стоит на грани слез, но повиновалась, проходя в знакомое минималистичное помещение. Встав у входа, она снова просто протянула документы, готовая выбежать в любой момент. Вместо этого Зак выставил перед ней стул. - Solo toma los malditos papeles, por favor, - шикнула Валентайн, на что получила короткое "no". Голос готов был предательски завибрировать, и девушка замолчала, а Ксански выдохнул и мягко сказал: - No me hagas rogarte que te sientes. С трудом подходя к детективу, Вэл уселась на предложенное место и опустила бумаги на стол. - Te traje tu informe, puedo irme? - в конце она сорвалась, проглотив последнее слово. Стоящий напротив мужчина взял ее за руку и опустился на колено рядом. - Estos jodidos papeles son lo último que me importa en este momento. И тут судмедша разрыдалась, наклоняясь к коленкам. Все еще держа девушку за тонкую кисть, Зак прислонился щекой к ее голове и погладил по волосам, шепнув на ухо: - Ты долго собиралась скрываться от меня? Она не могла ответить и только кивнула. - Но зачем? Вэл, то, что я не чувствую к тебе того же, что и ты, не означает, что я не люблю и не привязан к тебе. Ты не можешь просто исчезнуть вот так из моей жизни. Ты же нужна мне. - Он слышал, что слезы стали тише, а значит, его слушают. - Да, как подруга, но все же. Ты хоть представляешь, на что я готов пойти ради тебя? Вы с Йаном - все для меня, вся жизнь. Неужели это ничего не стоит? Валентайн сжала его руку. Закария закончил речь шепотом: - Мне правда жаль. Я уважаю твои чувства, и твои страдания причиняют боль и мне тоже. Но, пожалуйста, не беги от меня. Я хочу быть рядом. Я боюсь потерять тебя. - Ты можешь сделать для меня кое-что? - тихо спросила она сквозь слезы. - Что угодно. - Dame un abrazo, - просипела она и замолкла. Ксански поднялся, утягивая ее за собой. Сильная рука нежно притянула Вэл за талию, прижав к чужой груди, пока другая перебирала мышиные пегие пряди. Стоя так близко и чувствуя чужое тепло и мерное сердцебиение, Вэл снова тихо расплакалась и уткнулась лицом в белую рубашку, обхватывая крепкую спину руками и сгребая ткань пальцами. Зак не протестовал, только время от времени шепча: - Не плачь, красавица. Все в порядке.