Cast yourself (You are the spell)

Хоуп с трудом удается протиснуться через дверь общей комнаты из-за количества тел, плотно уложенных в комнату. Она пробивается сквозь них всех и теряет Джозетту где-то между входом и ее друзьями. Она почти уверена, что девушка пошла прямо в комнату в общежитии. Еще раз ища своих друзей, она обнаруживает, что они стоят у диванов, их позиции отражаются в том, что они все скрещивают руки и смотрят на профессора Снейпа, который стоит возле лестницы в общежитие. Было бы забавно, если бы Хоуп имела хоть какое-то представление о том, что произошло. «Что ты сделала?» — шипит она Пенелопе, полусерьезно, и девушка смотрит на нее. «Как прошло ваше задержание?» Пенелопа откидывается назад, и Хоуп ухмыляется. Напоминание ей определенно не нужно. Она до сих пор не может поверить, что извинилась перед маглорожденной, и если Джозетт вообще кому-нибудь расскажет, ее семья убьет ее. Тем не менее, часть ее почувствовала облегчение. Ложь о том, что она прочитала это письмо, действительно сказалась на ней. Мысли Хоуп на мгновение сбиваются с пути, прежде чем она заставляет себя вернуться к ситуации, и через секунду она замечает, что Пенелопа и Роуз полностью мокрые и с них капает странная зеленая субстанция. Они оба одеты в свои ночные мантии, и когда Хоуп наклоняется вперед… «Вы двое пахнете мокрым гиппогрифом». Слова ускользают от нее, прежде чем она успевает дважды подумать, и обе девушки сужают глаза. Майя смеется из-за руки, ее хихиканье резко прекращается, когда Пенелопа злобно смотрит в ее сторону. «Внимание. Внимание!» Хоуп оглядывается на Снейпа, который все еще нетерпеливо стоит на последнем месте, где она его видела. «Меня беспокоит то, что некоторые из ваших… сверстников… решили разыграть — свою идею — розыгрыш. Домашние эльфы школы в настоящее время работают над устранением всех следов отвратительного запаха, оставленного ими… «Неприятный запах?» — спрашивает Хоуп. «Какой-то кусок дерьма положил под наши кровати взрывающиеся навозные бомбы», — говорит ей Роуз, и Хоуп поднимает брови. Раньше она почти не слышала, как девочка ругается, и немного удивлена, что студенты начали розыгрыш в середине октября. Они, как правило, не ждут, пока после зимнего перерыва, чтобы начать. «Скоро вы все сможете вернуться в свои комнаты», — продолжает Снейп. «Все общежития первого, второго и третьего курса очищены. Я соберусь с остальными нашими сотрудниками утром, и мы постараемся опросить возможных виновных и соответственно задержать их. Впрочем, помяните мои слова, мелкой мести не будет, и на этом детские розыгрыши заканчиваются. Если я поймаю кого-нибудь из моего дома, который раздраженно мстит, он автоматически потеряет пятьдесят очков дома. Я ясно выражаюсь? " Ни один человек не кивает и не говорит, и если глаза Снейпа мерцают на свету, Хоуп не задумывается дважды. « Хорошо «. Студенты делятся и освобождают пространство, когда Снейп выходит из комнаты, и в комнате наступает тишина. Хоуп садится в пустое кресло, аккуратно сложив руки на коленях, и наблюдает, как первокурсники, второкурсники и третьекурсники бегут в свои комнаты, оставляя остальных учеников терпеливо ждать в общей комнате. Это дело детей постарше. «Хорошо, ну, очевидно, это была работа гриффиндорцев», — говорит она, когда видит, что младшие дети ушли, и обнаруживает, что многие слизеринцы уже обращаются к ней за советом. В конце концов, это происходит не в первый раз, и каждый раз, когда это происходит, она всегда отвечает за следующий ход. «Когтевран слишком умны для чего-то столь же скучного, как навозные бомбы, а хаффлпаффцы не видят пролетевших радуг и единорогов в заднице, чтобы даже думать о том, чтобы причинить какой-либо вред». «Остались эти безрассудные идиоты», — добавляет Хоуп, просто размышляя вслух. «Кто-нибудь что-нибудь видел?» Ее глаза бегают по комнате, но никто не говорит ни слова, и, как ни странно, когда она мимолетно смотрит на Себастьяна, он не может встретиться с ней взглядом. «Может быть, это была внутренняя работа!» кто-то кричит из-за спины толпы. Хоуп скучающе изучает кутикулу. «Ага, может там родинка, и вот как им помогли?» другой соглашается, и все начинают кивать как дураки. «Помощь от кого?» — протягивает она, садясь прямее. «А что, если это та девушка Зальцман!» « Грязнокровка, цифры». «Ее сестра чертова гриффиндорец, это не могло быть более очевидным!» Хоуп поднимает руку, и все снова растворяются в тишине. Однако она не знает, что сказать. Что она думала, что собирается делать, защищать маглорожденную? Чистокровная внезапно чувствует ее внутренности, как жидкость, и она слишком боится говорить из-за страха, что ее голос вырвется наружу, как вода. Она отчаянно пытается составить слова на губах, а затем… Самый девчачий крик, который когда-либо слышала Хоуп, поднимается с лестницы и спускается к студентам. Все сразу смотрят на общежития. Сама Джозетт Зальцман вылетает из коридора наверху, размахивая рукой перед лицом и промокшая до костей. Она опасно раскачивается, будто вот-вот упадет в обморок или ее вырвет. У Хоуп тоже кружится голова, когда гнилостный запах навозной бомбы спускается по лестнице прямо в ее ноздри. Итан сгибается перед ней. Понимая, что она на самом деле ведьма, Хоуп вытаскивает свою палочку и машет ею в направлении Джозетты, запах немедленно рассеивается. Когда она понимает, что произошло, лицо Джозетт ожесточается, ее взгляд становится твердым, и, возможно, впервые в сознании Хоуп смогла понять, почему маглорожденная оказалась в Слизерине. Казалось, что она хотела оправдания так же сильно, как и любой другой ученик в ее доме. - Первые два утренних урока Хоуп отменены из-за того, что в классных комнатах неоднократно взрываются навозные бомбы, что дало ей вечное воспоминание о профессоре Слагхорне, на самом деле, честно говоря Мерлину, бегу; и нескончаемый отпечаток профессора МакГонагалл, превращающегося в кошку и прыгающего прочь в ее мозгу. Она пропускает заклинания в пользу душа — потому что она могла избавиться от запаха по буквам, но никогда не могла полностью стереть воспоминания, — что заставляет ее скучать по гербологии из-за очереди девушек в ванную. Она входит в DADA со своим третьим комплектом одежды за день, ее мысли полностью поглощены местью. Прошлой ночью все слизеринцы в гостиной подбрасывали идеи для розыгрышей, но ничего существенного или особенно остроумного не привлекло ее внимания. Она задумчиво вертит палочкой в ​​руке, продолжая думать об этом, поворачиваясь, когда крик достигает ее ушей. Взгляд Хоуп ловится на Джозетт Зальцман, которая входит в дверь и горячо спорит с сестрой. «Ты не могла меня предупредить!» девочка шипит, а ее сестра тупо прикидывается. «О чем?» — спрашивает Элизабет, глядя куда угодно, только не на Джозетту. Брюнетка фыркает и уносится прочь, находит свой стул и садится рядом с Хоуп. «Ой, семейные проблемы?» Хоуп насмехается, выражая свою обычную ухмылку. «Разве вы не хотите знать?» Джозетта прищуривает глаза, и Хоуп чувствует, что вся ее энергия иссякает. Возможно, ей стоит перестать так часто вспоминать семью в их разговорах. На самом деле, ей больше не следует упоминать прошлую ночь. «Нет. Вообще-то, мне все равно, — говорит она с тяжелым грузом в груди и горькой кислотой во рту, и никто больше не произносит ни слова. Через мгновение после звонка в комнату входит профессор Снейп — твердые линии и развевающиеся мантии — и занимает свое обычное место в передней части комнаты. «Я понимаю, что у многих из вас был трудный день», — сочувственно начинает Снейп, прежде чем из его тела покидает каждая чуткая косточка. «Это только станет труднее». Хоуп закатывает глаза. «Сегодня мы будем практиковать наложение чар патронуса. Это заклинание — одно из самых сложных в исполнении, и, как я вчера отмечал, вы не получите его с первой попытки, или даже с десятой, если на то пошло. Очень важно, чтобы вы оставались сконцентрированными на протяжении всего урока, и если кто-то почувствует, что должен нарушить сосредоточенность класса, он будет быстро исключен из класса, — Снейп сурово оглядывает своих учеников, прежде чем продолжить. «Теперь о самом заклинании». Снейп достает палочку и направляет ее перед собой. «Экспекто патронум.» Белый свет выходит из кончика его палочки, и величественная серебряная лань начинает скакать по комнате. Хоуп заворожена, глядя на это. Секунду спустя Снейп взмахивает палочкой, и патронус постепенно исчезает. «Запомни заклинание, твердо произнеси его. Не сомневайтесь, не сомневайтесь «, — наставляет он. «Движения вашей палочки должны быть точными, и заклинание не сработает, если вы не сможете очистить свой разум и вспомнить счастливое». Хоуп быстро моргает, как будто это может продвинуть вперед позитивный момент в ее жизни. У нее ничего не получается. «А теперь встаньте, пожалуйста». Снейп направляет свою палочку на ряды парт и стульев, и они летят по сторонам комнаты, оставляя студентов стоять на открытом пространстве. «Вы можете начать, когда почувствуете себя готовым». Сразу же ученики начинают вынимать собственные жезлы. Класс наполняется звуками заклинаний и быстрыми движениями палочки. «Expecto patronum», — шепчет Хоуп, ее палочка безупречно движется по воздуху. Она вздыхает, когда ничего не происходит, и пытается погрузиться в далекие счастливые воспоминания. Сегодня четвертый день рождения Хоуп Майклсон, и весь задний двор поместья Майклсон забит людьми, которых она не узнает. Она открывает подарки — возможно, одно из ее любимых занятий в этот период ее жизни — и ее семья переполняет ее волнением. «Моя очередь!» — кричит ее дядя Кол, проталкиваясь сквозь всех, чтобы добраться до нее. Он достает большую коробку, обернутую слизеринским зеленым. Хоуп любит большие, зеленый — лучшее. Она кладет на нее руки и разрывает, к большому удовольствию отца. Он смеется и делает небольшой комментарий, сравнивая себя с ней. Она не понимает шутки и отвергает ее. «Это бум!» она кричит от радости, когда, наконец, открывает коробку. Она еще не полностью освоила звук «R». «Ты подарил моему четырехлетнему ребенку метлу!» Хейли Майклсон шепчет-кричит сквозь зубы. Дядя Кол пожимает плечами. «Это игрушка», — говорит он. Ее мама изучает коробку дальше, но Хоуп этого не замечает, слишком сосредоточившись на метле. «Может летать до пяти футов»? Ты не в своем уме?!» «Какие? Это будет держать ее в форме «. «Она младенец!» «Папочка!» Хоуп уже бежит к отцу. Она стягивает его мантию, и он становится рядом с ней на колени. «Помоги мне летать!» Никлаус Майклсон может только смеяться. Он подбирает ее, и они убегают на соседнее поле для квиддича, которое находится в поместье параллельно садам. Звуки вечеринки стихают вдалеке. «Положи руки прямо сюда». Он берет ее руки в свои, когда они достигают поля, и кладет их около ручки. Она хихикает. Его руки более чем в три раза больше ее. Она садится на метлу под его крепкими руками, и она начинает плавать. Ветер мягко дует в ее волосы, и она чувствует себя на вершине мира. Ее отец что-то говорит, и она смеется, но Хоуп не может вспомнить, какое остроумное замечание он сказал. Все, что она может вспомнить, это то, что его смех оборвался, и она оглядывается, чтобы найти причину. На окраине поля есть мужчина, которого она раньше не замечала. Он подходит ближе, и Хоуп теряет равновесие. Она опасно ерзает на краю метлы, наклоняясь вперед и назад, чтобы не упасть. Не работает. «Мистер Майклсон, Маливор Кларк просит о встрече с вами». На крохотное мгновение ее отец отворачивается от нее, но этого достаточно — а потом она падает, падает, падает… «Папочка!» «Expecto Patronum», — пытается Хоуп, но память уже разрушена, и все счастье, которое она чувствовала, вспоминая об этом, исчезает. Из ее палочки снова ничего не выходит, и она быстро раздражается. Она оглядывается и обнаруживает, что все остальные находятся в таком же затруднительном положении. По прошествии нескольких минут никто не смог произвести ни единой искры. Рафаэль Вайтх прибегает к выкрикиванию заклинания, из-за чего несколько учеников вокруг него зажимают уши руками. У Милтона Гресли даже нет палочки, направленной в правильном направлении, кончик его направлен к груди, а не наружу. Хоуп оглядывается, чтобы увидеть, как поживает Джозетта. Она наблюдает, как другая девушка безупречно произносит заклинание и совершает движения своей палочкой. «Expecto Patronum», — говорит она без шепота и крика. Из ее палочки вырывается единственный белый шепот, прежде чем рассеяться. Хоуп не может не смотреть. «Как ты это сделал?» — спрашивает она, пытаясь скрыть удивление в голосе. Джозетта недоброжелательно к ней относится. «Вы совсем не слушаете?» — говорит маглорожденная, по мнению Хоуп, довольно грубо. «Попытайтесь вспомнить счастливое воспоминание». «Ты думаешь, я просто стою здесь и вертлю пальцами в надежде, что что-то случится?» Хоуп отвечает одинаково грубо и саркастично. «И Конечно, я пыталась.» «Я не виновата, что у тебя было дерьмовое детство, Майклсон», — говорит другая девушка, слегка раздраженно. Хоуп испытывает приступ боли в том месте, где должно быть ее сердце. Она тяжело сглатывает. «Тогда сделай это еще раз, раз уж у тебя была такая замечательная», — Хоуп указывает на свою палочку, надеясь, что первый раз был счастливой случайностью и что Джозетта просто поставит себя в неловкое положение. Хоуп определенно чувствует себя униженной. Джозетта приподнимает бровь, принимая вызов. Она поднимает палочку и направляет свое тело вперед, и Хоуп наблюдает, как все ее лицо расслабляется. Ее брови, которые до этого были сдвинуты вместе, разделились, а губы приоткрылись настолько, чтобы через них прошло заклинание. «Экспекто патронум.» Тот же белый шепоток вылетает из ее палочки, привлекая других обитателей комнаты, и остается на мгновение. Хоуп очарованно смотрит, как Джозетта улыбается и наблюдает за слабым отблеском света в воздухе. Кто-то прочищает горло, и она смотрит в сторону, чувствуя себя странно взволнованной. Всегда ли в классе Снейпа было так тепло? «Прекрасно, Джо», — говорит кто-то, и Хоуп оглядывает комнату и видит блондинку-гриффиндорку, которую, по ее мнению, зовут Джейд. Она почти уверена, что девочка тоже маглорожденная. Хоуп оглядывается на Джозетт и видит, как она улыбается гриффиндорке, и у них обоих долгий сладкий момент. Чистокровная хмурится. - Хоуп с отвращением потягивает тыквенный сок, глядя на стол Гриффиндора. Ее обед стоит нетронутым на ее тарелке. Она наблюдает, как светловолосая гриффиндорка из DADA смеется со своими друзьями. Ее глаза темнеют, а губы кривятся в ухмылке — привычка, от которой она пыталась избавиться с сегодняшнего утра. Ее челюсть дрожит от стакана сока, и она вспоминает то, что сказала Джозетта. «Ты думаешь, люди ненавидят меня за мою кровь? Они ненавидят тебя еще больше за твою. Она ставит чашку, чувствуя, как в горле поднимается желчь. Она смотрит в сторону и на своих друзей, которые все смеются и шутят над тем или иным. Она замечает отсутствующее пятно. «Где Пенелопа?» она спрашивает. Роуз в замешательстве наклоняет голову, возможно, ради Хоуп. «У нее задержка с МакГонагалл, помнишь?» Хоуп роняет вилку, которую только что взяла, и она беспорядочно стучит по ее тарелке. «Блядь. Бля, — ругается она, вставая и хватая сумку с книгами. Было почти восемь часов, и пора ее задержать. «Что случилось?» Роза зовет ее, но Хоуп не отвечает. Она не бежит к классу Слагхорна — в конце концов, она же Майклсон, — но она на мгновение думает об этом. Когда она добирается туда, ее ждут Слизнорт и Джозетта. «Спасибо, что благословили нас своим присутствием, мисс Майклсон», — саркастически смеется Слизнорт. Хоуп смотрит на часы, затем на Джозетт, которая пристально смотрит на нее. Раньше она никогда не беспокоилась о том, чтобы опаздывать. Почему это имело значение сейчас? «Я опоздала всего на минуту, сэр». «Хм. Я предполагаю, что вы только должны обслуживать один более день задержания, «он снова смеется, и Хоуп нежно хочет его убить. Она ворчит себе под нос и притворяется, что не замечает, что Джозетта сдерживает хихиканье за ​​ее рукой, когда мужчина оборачивается. «Следуйте за мной. Сюда, — бормочет он и ведет их обоих к кладовке. Он открывает дверь, и Хоуп быстро видит, что в кладовке очень тесно. Он включает свет, и ее чуть не рвет от ужасного состояния. «Ваша задача на сегодня вечером — очистить и провести инвентаризацию всех ингредиентов моего зелья. Это включает в себя тщательную дезинфекцию каждой банки и подсчет каждого ингредиента. Опять же, вы вообще не можете использовать никакой магии. Ваши жезлы, пожалуйста. Хоуп, не колеблясь, протягивает ей палочку на этот раз. Он выуживает список из кармана и передает его Джозетте. «Увидимся позже, девочки. Пожалуйста, сообщите мне, когда вы решите, что закончили «. Он закрывает за собой дверь, позволяя двум девушкам лучше осмотреть шкаф. На каждой полке не меньше двадцати банок, и каждая полностью заполнена разными ингредиентами. Хоуп почти не может сказать, что у них внутри, потому что они такие грязные. Что еще хуже, что, если она двигалась быстрее, чем ноги, она может столкнуться с Джозетт в шкафу. Лампочка над ними слабо мерцает перед тем, как вообще исчезнуть. Отлично.