Cast yourself (You are the spell)

Школьная почта не доставляется до понедельника, из-за чего Хоуп на все выходные превращается в ужасную катастрофу. В воскресенье она почти не заканчивает домашнее задание, и, когда в тот вечер она играет с Итаном в «Взрывной щелчок», она чуть не опалила брови, отвлекаясь. В понедельник утром она, затаив дыхание, ждет, пока студенты соберутся в большой зал. Она ловит Джозетту снова сидящей с Гриффиндором, зажатой между сестрой и Джейд. Она почти застенчиво выбирает еду, ее взгляд явно рассеян, когда она уходит вдаль. Она сама не голодна, но Хоуп также не прикасается к своей еде, опасаясь, что гриффиндорцы нанесут ответный удар. Прошла пара долгих дней, а наглые львы еще даже не ответили, что было странно для такой стремительной войны, как розыгрыш войны. Это заставило Хоуп нервничать. Но что сводило ее с ума, так это то, что Джозетта знала, что Марблс доставит посылку в любую секунду. Она сожалела, что купила девушке шарф сейчас, тем более что знала, что Джозетта просто бросит его ей в лицо или покажет друзьям и посмеется над этим. Если бы она сделала это, у Хоуп не было бы выбора, кроме как притвориться, что она не отправляла его, и инициалы ХM сразу же ничего не значили бы для нее. Возможно, ей придется сменить фамилию, она уже была так унижена. Хоуп возвращается к реальности, когда величественная черная сова с белыми пятнами — мрамором — парит по залу. Он настолько привлекателен и огромен, что некоторые студенты поднимают головы и долго смотрят. Сама Хоуп почти отворачивается, как будто не может вынести своего неизбежного смущения. «Эй, Хоуп, разве это не твоя сова?» Роза врезается ей в бок острым локтем, набитым вафлями. «Нет», — отвечает она, и девушка поднимает брови, прежде чем вернуться к еде. Джозетта кажется невероятно удивленной, когда сова приземляется перед ней, а ее друзья вокруг нее склоняют головы под странными углами, чтобы лучше разглядеть. Она быстро развязывает веревку, обвязывающую сверток на шее совы, и почти рассеянно гладит его безупречный мех, открывая коричневую оберточную бумагу. Хоуп сглатывает, когда Джозетта останавливается, ее глаза слегка прищуриваются, как будто она что-то читает, прежде чем ее взгляд устремляется прямо на Хоуп. Кровь чистокровной трясется под ее кожей, и ее дыхание сильно запутывается в голосовых связках. Она заставляет себя отвести взгляд, не отрывая глаз от своей пустой тарелки. Когда она оглядывается, Джозетт выбегает из большого зала. Она доходит до входа, прежде чем Хоуп подтягивается и перепрыгивает через скамейку. «Куда ты направляешься?!» Роза кричит ей вслед, но не отвечает. Ее ноги быстро уносят ее из большого зала в коридор, и ее взгляд сразу же ловит спину мантии маглорожденной. «Зальцман!» — кричит она, не совсем понимая, почему она бежит за ней, как влюбленный идиот. Девушка останавливается, и Хоуп видит, как поднимается и опускается ее грудь, когда она глубоко дышит, прежде чем обернуться. «Я просто игра для всех вас?» У нее на глазах слезы. Хоуп почти отчаянно качает головой. «Какие?» — спрашивает она, не совсем отвечающая за собственный голос. Она делает шаг вперед, а Джозетт только отступает. «Играй с маглорожденной, победит тот, кто первым заставит ее плакать?» «Нет, я…» Хоуп не понимает ни слова. «Держу пари, тебе не терпится вернуться к своим друзьям и рассказать им об этом». «Это не-» «Вы действительно думали, что я на это влюблюсь?» Она поднимает шарф в руке, чего Хоуп не заметила до этого момента. Хоуп снова качает головой. Мерлин, все идет так неправильно. «Я не знаю, во что ты играешь, Майклсон, но …» — маглорожденная замолкает, глядя вверх, словно пытаясь убедиться, что слезы, блестящие в ее глазах, не упадут. Она бросает шарф, и он попадает Хоуп в живот, и она безвольно падает на пол. Он почти ничего не весит, но Хоуп чувствует его как камень. «Я не…» «Майклсон, ты забыл сумку с книгами!» Хоуп оборачивается на звук голоса Пенелопы. Она замирает при виде нее. «Парк-» «Ну-ну-ну, что у нас здесь?» — прерывает Пенелопа, хвастаясь, с ухмылкой на лице. Почему Хоуп считает, что ее поймали на том, чего она не должна делать? Пенелопа слегка воркует и останавливается в пяти футах от Джозетт, прямо рядом с Хоуп. Она протягивает чистокровной свою сумку с книгами и снова поворачивается к Джозетте. Шарфа на полу она не замечает. «Ничего из того, что вас беспокоит», — многозначительно говорит Джозетта, слезы на ее глазах исчезли. Пенелопа смотрит на Хоуп с безмолвным вопросом в глазах: ты справляешься с этим? Хоуп едва кивает. «Хорошо», — говорит Пенелопа, слегка ухмыляясь и насмешливо вздернув нос. Хоуп не знает, как ей одновременно справиться с ухмылкой. «Я думала, что просто поздороваюсь». — Ну, — урожденная маглорожденная прищуривается и хмурится. «Ты поздоровалась, теперь уходи». «Что в этом было бы забавного?» Пенелопа злобно улыбается, и Хоуп видит, как кончик ее палочки торчит из рукава. Ей нужно это как можно скорее нарушить, иначе они втроем могут начать дуэль. Тем не менее, она не может заставить себя сказать ни слова. Есть причина, по которой ее не поместили в Гриффиндор. «Просто оставь меня в покое», — говорит маглорожденная, на самом деле это не просьба, но Хоуп думает, что она кажется побежденной. Ее глаза скользят по Хоуп, почти как о чем-то запоздалом. Кровь Хоуп течет под ее взглядом. «Вы оба». Звонит звонок, и коридор начинает быстро заполняться студентами. Она теряет из виду Джозетту где-то между массой подростков и позволяет шарфу оставаться на полу. Его хоронят под безмозглыми ногами, на него неоднократно наступали и топтали. Хоуп воображает, что шарф — это ее сердце, потому что он определенно чувствует себя синяком. Она скучает по Джозетте и в Зельях, и в Трансфигурации, но девушка появляется в Арифмантии. Однако она упорно избегает постоянных взглядов Хоуп, и через некоторое время Хоуп пытается притвориться, что маглорожденной тоже не существует. «Что вы получили за последнюю задачу?» Уильям шепчет ей, пока профессор Вектор преподает. Она его даже не слышит. К концу дня Хоуп определенно не ждет задержания. Она поделится этим со своими друзьями, но от этого ей не станет легче. Она, Итан, Майя и Пенелопа вместе приходят в класс Слизнорта. Когда они добираются туда, Хоуп быстро замечает, что там находится большинство других шестикурсников-слизеринцев. За пределами класса ждут только два человека из других домов — Рафаэль Вайтхе и Милтон Гресли. Хоуп не сразу понимает, зачем они здесь, но ей все равно. Они оба разговаривают с Джозетт, которая слегка поднимает глаза, когда Хоуп и ее друзья попадают в поле зрения. «Входи, входи». Дверь распахивается, и Слизнорт вводит их всех внутрь. Он говорит всем сесть, и Хоуп смотрит на свое обычное место с Джози, прежде чем перейти к спине. «Верно …» Он нервно смотрит на них всех, на его лице выступают капельки пота. «Ваше задержание продлится час. Ваше наказание — сидеть здесь в тишине и думать, почему именно вы оказались в таком положении. Меня здесь не будет, но не думайте, что это значит, что можно дурачиться. Этот-» Он поднимает хрустальный цилиндр и кладет его на стол. «… Сообщит мне, если громкость комнаты превысит определенный уровень. Если вы чувствуете потребность поговорить, я предлагаю вам говорить шепотом. Если нет, вы не оставите мне выбора, кроме как назначить еще несколько задержаний «. Хоуп думает, что это странно, что он только что сказал им, как уйти от разговоров, но она определенно не против. Слагхорн бросает на них еще один торопливый, тревожный взгляд, прежде чем уйти. Ей не хватает того, как его взгляд задерживается на ней и конкретно на Джозетте. После того, как он уходит, наступает секунда тишины, прежде чем комната разрывается шепотом. Некоторые люди предпочитают не разговаривать, внимательно наблюдая за хрустальным цилиндром перед ними. Хоуп — одна из них, ее взгляд ловит то, как цилиндр наполняется водой, достигает вершины, но не переливается, пока люди продолжают говорить. Себастьян сидит рядом с ней и делает то же самое, но она не может игнорировать вопиющие взгляды, которые он время от времени посылает на Милтона Грисли. Хоуп ничего не говорит ему и не ставит под сомнение, поскольку она делает то же самое с Джозетт. Итан тоже молчит, у него нет сил разговаривать по ночам с кем-либо, если только не для флирта с Роуз. Она наблюдает, как Пенелопа и Майя подшучивают над тем или иным, прежде чем переключить свое внимание на что-то еще. «Ребята, вы действительно не должны были делать это для меня», — подслушивает Хоуп от маглорожденной. «И что? Оставить тебя змеям? Конечно, пришлось, — криво улыбаясь, говорит ей Милтон. Хоуп задается вопросом, считает ли он себя очаровательным. «Тем не менее, наказание было немного чрезмерным», — говорит Джозетт, ее щеки порозовели. «Все, что угодно, чтобы защитить тебя, принцесса», — вмешивается Рафаэль. Его голос слишком мягкий, и это раздражает Хоуп. Мерлин, все, с кем говорила девушка, просто влюбились в нее? Это начинало становиться смешным. И серьезно ли они получили задержание только для того, чтобы ей не пришлось оставаться здесь одной? Они должны были быть либо ужасно тупыми, либо мучительно преданными, а девушка пробыла здесь всего около двух с половиной недель. Хоуп думает, что это должен быть первый вариант. В любом случае, какое домашнее имя было у принцессы? В какой-то момент, двадцать минут спустя, Милтон случайно смотрит в их сторону и ловит один из угрожающих взглядов Себастьяна. «На что ты смотришь?» — шипит слизеринец, садясь в кресло. «Ничего впечатляющего», — легко отвечает Милтон, уверенность, которой Хоуп никогда раньше не видела. Его это не устраивало. Себастьян встает так быстро, что его стул царапается об уродливый пол. В комнате становится тихо, когда они обмениваются горячими взглядами. Хоуп глубоко недоумевает, почему пара внезапно стала так ненавидеть друг друга. Она списывает это на соперничество Слизерина и Гриффиндора. «Что ты только что сказал?» Себастьян опасно плюется. Хоуп рассеянно смотрит на волшебный цилиндр. «Я сказал, — выдыхает Милтон, тоже вставая, — в тебе нет ничего впечатляющего». Между ними обоих возникает пауза, прежде чем лицо Себастьяна искажается от еще большей агрессии. «Ты пожалеешь, сказав это, ты, грязный маленький кровный предатель…» Следующее, что знает Хоуп, Себастьян бежит на Милтона, и они оба падают на пол, когда он пытается схватить его. Он возвращает свой кулак и трижды бьет другого мальчика по виску. Кровь струится по рту и носу гриффиндорца, окрашивая суставы слизеринца в ярко-красный цвет. Первыми реагируют Итан и Хоуп, вставая и отводя левую и правую руки Себастьяна назад. Они ставят его и крепко сжимают его локти, когда он снова пытается сделать выпад. Цилиндр проливается водой, заливая стол вокруг него. Джозетт сдерживает Милтона, хватает его за спину его мантии и обвивает руками его собственные и вокруг его талии. Рафаэль тоже встает, отталкивая его, прижав руки к груди. «Вы хотите что-нибудь из этого? Хм?» мальчик глупо кричит, и Хоуп закатывает глаза. Она хочет прокомментировать, что Себастьян уже получил кое-что из этого, поскольку кровь Милтона все еще разливается по полу небольшими пятнами. Сам Себастьян снова борется с ее хваткой, но не удостоил приманки ответом. Милтон делает то же самое с Джозеттой, и она пытается его успокоить. Она смотрит на Хоуп, когда говорит: «Это того не стоит». «Нет, — думает Хоуп, ее глаза встречаются с глазами маглорожденной. Это не так.