Отравленное яблоко

Pov Рин

Всё прошло просто замечательно! Я снялась в рекламе назло продюсерам, потому что Шото наотрез отказался исполнять роль. А потом всю съёмочную группу бесплатно угостили мороженным. — Спасибо тебе большое! — я протянула Тодороки рожок. Ему в халявной мороженке отказали: он ведь не принимал участия в записи ролика. — Я очень счастлива, что наконец-то снялась! Если так и дальше пойдёт, я стану известной актрисой и буду исполнять даже главные роли! — Угу. — парень взял угощение из моих рук. — Киви? — довольно редкий вкус для мороженного. Тодороки снял обёртку. — Цвет прямо как у твоих волос. — О, точно! — воскликнула я, нехотя оторвав взгляд от своих трёх шариков в хрустящей вафле. — Точно… Не люблю зелёный. Особенно яркие оттенки. Они ассоциируются с ядом. Однажды я перекрасилась в тёмно-синий, но волосы светились в темноте даже сквозь краску. Выглядело это ужасно. — Мне нравится. Яркий такой. — Понятно… — интересно, это комплект мне, или морожинке? Между нами повисла тишина. А вот парк наоборот шумел. Где-то вдалеке раздавались крики катающихся на аттракционах людей, на ветру шумели зелёные и жёлтые листья. А я была не в состоянии отвести от Тодороки глаз. Он и правда красивый. Но это не самое главное. Ещё ни один человек, кроме Айко, не относился ко мне настолько по-доброму. А ведь он наверняка знает о том, что я виновата в смерти своей мамы. Вся школа с недавнего времени в курсе: кто-то нашёл статью об этом случае. — А как дела с чертежом водного пистолета? — внезапно спросил парень. — А, ну… готов. Могу показать фотку. — я открыла файл на телефоне. — Вот… У меня, правда, почерк кривой… — Ничего, я всё разберу. — он аккуратно взял мой мобильный в руки и приблизил изображение. — Мне нравится. — Ага. Он распыляет воду, а ты быстро-быстро обращаешь её в лёд. — пояснила я. — И противников ранит острая ледяная крошка. — Круто. — вернул мне телефон. — Вообще, я рад, что именно ты снялась в рекламе. — Шото поднял на меня взгляд. Какие красивые глаза… и в них столько доброты и признательности. А во время нашей первой встречи они были холодные, колючие… — Меня выбрали, потому что я будущий герой, занявший второе на фестивале… — он немного задумался, придумывая формулировку. — Не то, чтобы я против ходить на всякие интервью, светить лицом в рекламах… но ведь герои становятся героями не ради славы. А вам, людям с факультета поддержки, наоборот уделяют слишком мало внимания. Без вас работа героев стала бы в разы сложнее. Вы тоже прикладываете руки к спасению людских жизней… Меня передёрнуло от внезапного укола радости, появившемуся в груди и разлившемуся по всему телу. Мои устройства могут помочь спасти немало людей! Я могу даровать кому-то жизнь, несмотря на причуду! — Спасибо тебе! — ничьи слова не вдохновляли меня так сильно, как его. — Я поняла, что мне нужно делать! — мне было дьявольски неловко смотреть на Шото. Щёки, должно быть, стали красными как… волосы Тодороки. Я поднялась со скамьи и побежала к выходу из парка. — Мне пора! Пока-пока!!! Моё стремление стать актрисой — отчаянная попытка доказать окружающим людям, что я не чудовище. Что я способна на создание чего-то прекрасного. Но теперь я поняла, что двигалась в неправильном направлении. Я стану инженером атрибутов для героев. И спасу десятки, если не сотни человек! И может, тогда я смогу простить себя за смерть мамы…

***

Я забежала в квартиру, громко хлопнув дверью, и тут же замерла. Отец ведь дома. Нужно было войти бесшумно, чтобы не привлечь его внимание. Сейчас он наверняка выйдет и начнёт орать на меня за грохот… Но мои ожидания не оправдались. Из комнаты мужчины донеслись женские стоны. Придурок. Денег и так нет, а он ещё снял «ночную бабочку». Но и плюсы в этом есть: у отца будет хорошее настроение, и, в лучшем случае, скандалы затихнут дня на два. Я часто становилась свидетельницей отцовских любовных утех и пьянок. Второе хуже всего. Он вечно тащил откуда всякий сброд: бомжей, пьяниц, воров… они разносили в квартире всё. Не знаю, что бы со мной случилось, если бы я не запирала дверь. А многие ведь ломились в мою комнату. Я прокралась в спальню и открыла на компьютере скайп, набрала номер Айко, параллельно ища пластик, чтобы сделать макет пульверизатора для Шото. — Алло? — Айко была удивлена моим звонком. Мы обычно договариваемся, во сколько будем звонить, потому что у сестры могут быть процедуры. — Привет! — я вернулась к компьютеру, поставив на стол коробку с материалами. — Я поняла, чем хочу заниматься! Как же удачно я поступила на факультет поддержки! Я буду конструировать приборы для героев! — Э-э, ты большая молодец! — растерянно ответила Айко. Только сейчас я заметила, что находится она не в своей палате, а сидит на фоне какой-то стены с плиткой. Наверное, в процедурном кабинете. — Спасибо! — что бы я делала без её поддержки? — А ещё я наконец сыграла в рекламе… но сейчас я сомневаюсь, что хочу и дальше продолжать сниматься… Айко посмотрела в противоположную от камеры сторону и жестом показала кому-то отойти. — Кто там с тобой? — с врачами она бы так сюда не повела. — Рин… — она серьёзно поглядела на меня. — Я должна рассказать тебе кое о чём. Ты только не переживай за меня, я знаю, что делаю… Да что это с ней? В воздухе повисло напряжение. Я сидела не моргая, и мои глаза защипало от холодного, яркого света монитора. — Айко… — договорить я не успела. В коридоре послышались тяжёлые шаги и кряхтение Чёрт! Я не заперлась…. Последовал громкий удар в дверь. Она с рёвом отворилась, и я спрыгнула стула: показалось, что дверь упадёт именно на его. — Сука! — взревел мужчина, возвышаясь надо мной. — Грёбаная сука! — кажется, что отец забыл моё имя, ведь он почти всегда называет меня оскорбительными словами. — Из-за тебя это всё! Из-за тебя! — Рин, беги! — жалобно закричала Айко, и я, осознав, что в этот раз стычка с папой может окончиться плачевно, схватила телефон, чтобы потом позвонить сестре и попыталась обогнуть отца: запрыгнула на кровать, бросилась к двери и… — Если бы не ты, Широ была бы жива! И мне не пришлось бы покупать очередную шлюху! — его кулак врезался в мой висок. Я с визгом полетела на пол. Сволочь… Как мама была связана с его бабами? Он что, на один уровень их ставит?! Я поднялась на ноги, да так резко, что в глазах потемнело. Единственный шанс спастись — со всей силы врезать нападающему и выбежать в коридор. Я замахнулась, но мужчина до боли сжал моё запястье. — Ах ты дрянь! — он схватил меня за горло и резко прижал спиной к подоконнику. По всему позвоночнику пробежал ток, и мне показалось, что я вот-вот отключусь… — Шиги! Скорее! — кричала Айко. — Рин нужна помощь! Кто такой Шиги? Этот вопрос возник неожиданно и тут же затерялся среди спутанных мыслей. Я вцепилась ногтями в руку мужчины, но он и не думал ослаблять хватку. Я захрипела, пытаясь вобрать как можно больше воздуха в лёгкие. Мою глотку прорезал кашель. Стало совсем темно и тихо, даже крики отца звучали где-то далеко-далеко. Запах перегара, исходящий от мужчины, тоже больше не задевал моё чутьё. Я лишь чувствовала, как сильно пульсируют сосуды в моей голове. Неужели это конец…? Нет! Я не могу умереть! Я ещё столько всего хочу сделать! Помогать героям, потом найти способ избавить нас с сестрой от причуд… Я ещё не сводила Айко в парк развлечений, о чём она так давно мечтала! Нет, мне нельзя умирать и оставлять её одну! Под моей рукой появилось что-то мягкое, горячее и влажное. Я буквально ощутила, как поры на моей ладони расширились, и сквозь них пошёл газ. Никогда я ещё не испаряла кровь намеренно. Пальцы на моей шее ослабли, и я, нащупав ручку окна, открыла форточку и откинулась назад. Подоконник исчез из-под моей спины и остался где-то вверху. А потом последовало болезненное столкновение с асфальтом. Всё тело налилось свинцовой болью, из-за которой снова стало тяжело дышать. Хорошо, что живём мы на втором этаже. Иначе мне было бы в разы хуже. Я с трудом села на землю. Голова ужасно кружилась. Что только что произошло? Я схватила папу за лицо, и… К горлу подкатил ком. Глаза наполнились слезами, которые я тут же попыталась затолкать под веки. Мне нельзя плакать! Мои слёзы токсичны! Они могут кому-то навредить!!! Я закричала, будто надеясь, что крик станет оболочкой, оградившей меня от остального мира. Правы были люди, говорящие, что таких, как я, нужно запереть подальше ото всех… Или вообще уничтожить. Я убила папу. И, скорее всего, девушку, обслуживающую его. Газа было очень много, и он мог распространиться по всей квартире. Меня точно посадят… Нужно идти в полицию, сдаваться. Я приму любое наказание. Нет… я заслуживаю только смертной казни. Долгой и мучительной смерти. Может… Я подняла голову. В моём доме всего шесть этажей. Но этого, наверное, хватит, чтобы умереть, прыгнув с крыши. А как же Айко?! Как она без меня?! Мне нужно бежать. Скрываться от полиции. Но разве я смогу избегать наказание, которое заслуживаю?! Что мне теперь делать?! Пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне… Я трясущимися руками взяла телефон и нажала на первый попавшийся номер. Мне бы услышать хоть чей-то голос, убедить себя, что я не одна! Из динамика послышался юношеский голос: — Алло? — это Шото! — Тодороки-кун, пожалуйста… — с заиканием ответила я. — Пожалуйста помоги мне! — Чего случилось-то? — обеспокоенно воскликнул он. — Где ты? Ответом ему стал только мой плач. — Пожалуйста, скажи, где ты находишься! — Около своего дома… — Говори адрес, я попробую приехать. Я посмотрела на табличку на доме и, глубоко вдохнув, чтобы вновь не расплакаться, прочла надпись на ней. Хорошо. Я скоро буду.

***

Мы сидели в допросной местного участка полиции. — А доказательства, что ваш отец на вас напал, есть? — спросил полицейский. Ментов Шото вызвал, когда приехал ко мне и выслушал очень сумбурный пересказ только что произошедших событий. А потом нас привезли на допрос. — Ну… Я… Я… -… не могла даже на секунду успокоиться и ответить. — Вы не видите? — Тодороки приобнял меня одной рукой. — У неё синяки на шее. Просто проверьте отпечатки. — Хорошо. — Почему вы ведёте себя как типичный «плохой полицейский» и давите на девушку? — Шото холодно посмотрел на мужчину, и я ощутила, как температура его руки выросла. Видимо, парня очень сильно разозлили. — Она жертва. Она оборонялась. — Хм… — мужчина устало пригладил волосы. — Просто есть подозрение, что в этом замешана Лига Злодеев. — Чего?! — воскликнули мы хором. — Да. Другая свидетельница, девушка, которая… кхм… с вашим отцом, видела рядом с домом человека. По её словам он очень похож на Томуру Шигараки. — Погодите, а как та девушка выжила? — если она жива, меня не посадят! Потому что смерть папы произошла только из-за моей самообороны. — Мы сами понятия не имеем. Газ заполнил всю квартиру, ваш отец умер за считанные минуты. И её причуда не защищает от ядов. — Может, твоя причуда подействовала только на отца? — задумчиво произнёс Шото. — Может… — у меня не было сил разговаривать. Хотелось просто упасть и рыдать. — А вы ведь в Юэй оба учитесь, да? — Да. — Тогда, попробуйте попросить учителей, чтобы они помогли вам получше узнать вашу причуду. И ещё кое что… Оба ваших родителя мертвы, Оота-чан. У вас есть кто-то, кто может стать опекуном? Я вздрогнула от осознания, что меня могут поселить в приют. Я не хочу туда! — У меня есть сестра! Ей 19, она может оформить опеку… — Сестра, которая постоянно находится в больнице? Не думаю… Я не дала ему договорить: — Послушайте, она прекрасно зарабатывает фрилансом. Она будет высылать мне деньги. А квартира… — боже. Я не хочу возвращаться в квартиру, где только что убила собственного отца. Но больше идти некуда. — Я буду жить одна. Поверьте, я очень самостоятельная! — Мы рассмотрим вариант с вашей сестрой. — полицейский значительно смягчился. — А пока вам придётся отправиться в приют. Я вновь заплакала. Наверняка меня там будут травить, как в школе. — А она не может у меня пожить? — эта фраза Шото смутила меня. Какой же он добрый. И как много хорошего для меня сделал… — Только если кто-то из взрослых согласится взять её под опеку. Отец или мать. — Оба не вариант. Но Фуюми, моя старшая сестра, точно поможет. — Тогда я дам вам время это обсудить. — Вот видишь, всё будет хорошо. — юноша улыбнулся мне. Какая тёплая, красивая улыбка. И при этом немного печальная уставшая. — Спасибо… — ни один человек, помимо Айко, так хорошо ко мне не относился. — Но почему ты мне помогаешь? Разве я что-то сделала для тебя хорошего? — Это неважно. Герои должны бескорыстно помогать людям.