я люблю все свои шрамы.

       с ранением чимин провёл в больнице долгое время, потому что врачи боялись осложнений после травмы. командир не пытался сопротивляться медикам, всё равно проиграл бы им и остался бы в мед корпусе, только тратить нервы. в один из дней, проводимых в стенах больницы к нему заглянул джин. в это время чимин дремал с необыкновенно нудной книгой в руке и мужчина тихо прошёл в глубь палаты, чтобы просто оставить передачку от него и чонгука, который был погребён под огромным количеством документов и не мог быть рядом со своим опекателем чаще, чем юноше хотелось бы.        джин не мог не остановиться, чтобы посмотреть на милое и расслабленное лицо напарника. даже сейчас тот был в маске. создавалось впечатление, что чимин никогда не расслаблялся и всегда сохранял напряжение, готовность защищаться. джину хотелось защищать и оберегать, хотя такой ёжик так просто этого не позволит. безумное любопытство пыталось пойти на сделку с совестью, уговорить убрать маску с дремавшего. джин отмахнулся от назойливых мыслей, потому что во-первых он слишком дорожил хрупким доверием чимина, во-вторых это было просто глупо. его напарник просыпается от кривого шума сверчка, а от такого-то уж и подавно. идиотизм.        джин слишком шумно ставит пакет на тумбу у кровати, чем будит дремавшего. чимин вздрагивает и подскакивает на постели. он сонный и не совсем понимает, что происходит. в глазах застыл лёгкий испуг, но когда чимин разглядывает джина, то начинает улыбаться. — наконец-то хоть кто-то пришёл. молчание меня утомляет. — жалуется. — извини. если бы я тогда не затупил, ты бы здесь не маялся. — джин извиняется уже в который раз, нервируя своего напарника, хотя мужчина каждый раз в своих извинениях искренен, потому что боялся потерять. — относись к этому спокойнее и как к рабочему моменту. а то ты переживаешь и тратишь свою энергию в некуда. не глупи, ну. — кажется чимин насупился, под маской было трудно понять, хотя джин и пытается. — меня через недельку уже выпустят, вернусь, всем раздам по первое число, потому что вы сто процентов бездельники, и буду сидеть довольный. подожди только.- чимин улыбается, джин смеётся. да, вот этого в коллективе и правда не хватало.        через неделю чимин и правда выходит. и всем достается, кроме джина. а потому приходить к командиру надо, а то вон какие наглые. шутка. всё возвращается и движется как нужно. иногда чимин зовёт джина на чай, но пьёт его только последний. как не старайся его уговорить, всё-таки стойкости духа у чимина было ещё не столько. как и доверия. джин мог, как и другие, начать насмехаться и оставить его, а это совсем не хотелось. чимин оттягивал момент, когда маску придётся снять, как мог.        сидя в кабинете, джин громко обсуждал с чонгуком планы на майские праздники. чимин не прислушивался к их болтовне и мало вникал в неё, пока его напрямую не спросил джин: — чем ты в мае будешь заниматься? — он не имел никаких дурных намерений, это было совершенно точно. повисает тишина. чонгук опускает глаза в пол. май. чёртов май. — ничем, наверное. — чимин находит в себе силы просто пожать плечами. начинает немного трясти, но с эмоциями удаётся справиться. нужно скорее домой, в горле стоит противный ком слёз.        чимину плохо. в очередной раз. от страха и боли его тошнит, есть стало невозможным, сразу рвало. молодой мужчина ненавидел такие состояния, но сделать ничего не мог. постоянно ходить к психотерапевту было не вариантом — могли отстранить от работы. таблетки, выписанные аж прошлым специалистом не работали, хотя и употреблялись с завидной регулярностью. чимин не знал, что ему делать со своею тревожностью, беспокойством и паническим ужасом, истериками. каждый раз, когда приближались майские числа эмоции плескались через край, и эмоции это были разрушающие, практически убивающие.        ровно два года с момента смерти юнги и хосока. когда трагедия только случилась, чимин не мог найти в себе сил и мужества принять реальность. всё своё время он старался занять тяжёлой работой, алкоголем или таблетками. картина взрыва стояла перед глазами днём и не отпускала в кошмарах ночью.       потом чимину было сложно заставить себя перестать ходить на могилы наставников почти каждый день. за эти два года он научился жить без своих друзей, перестал так избегать людей. наладил жизнь. да, потом он вышел из отношений со своим парнем и для него это, увы, обратилось не в лучшую сторону. да ещё и обернулось трагичными последствиями. но это уже другая ветвь истории жизни пак чимина. нужно было что-то делать, иначе был риск оказаться там же, где и хосок с юнги, только менее героическим способом.        джин давно догадался о тяжелом моральном состоянии своего юного наставника, но и было видно, что реально не понимает чем может помочь, кроме жалких слов, да мелкой поддержки. но отчаянно старался не навредить. заставить напарника пойти и обратиться к специалисту было невозможным, тот цокал языком закатывал глаза и отмахивался тем, что ему это совсем не нужно и он в полном порядке.        чимин не дурак, чтобы не догадаться, что его ученик тоже весьма травмирован и имеет душевные раны. сначала даже думалось, что всему виной неудачные отношения. увы, поиск информации по джину ничего интересного не выдал, никаких фотографий в соцсетях, никаких переписок (да, чимин превысил свои должностные обязанности, но его тоже можно понять), ничего. даже закралась мысль о том, что выводы ошибочны, но по итогу не оказалось информации ни за, ни против. про какие-то иные события жизни джина также ничего не было. аккуратные расспросы ни к чему не привели, только ставили мужчину в недоумение.        чимин с джином были знакомы уже достаточно и, когда командир стал ему достаточно доверять и неплохо сблизился с ним (чимин за глаза называл джина близким другом), отпускать напарника на задания стало всё сложнее, опасность поджидала постоянно, на каждом шагу. тем более, что джин был чаще в информаторах или телохранителям, а это было очень и очень опасно (на эту мысль сначала хмыкнули, но потом подумали, что частота предотвращения теракта гораздо ниже, чем, допустим, задания на выуживание информации, а умирали там чаще, это беспокоило). весьма проблематично, что чимин с джином общаться то общались, но друг о друге говорили мало, чертовски. командир решается позвать джина в какой-нибудь из их общих выходных на прогулку по набережной, если выйдет удачно, то и зайти куда-нибудь, может даже кафе, почему бы нет. хотя было замечено, что джину некомфортно когда ест только он один. что ж, чимин его понимал, но сделать пока ничего не мог и не хотел. нужно было просто придумать способ интересного время провождения, где оба чувствовали бы себя отлично и особо не напрягались. нужно было поискать интересные места в интернете.        с ненормированным графиком мужчин и непонятной нерешимостью чимина встретиться всё не удавалось. когда напарники сидели в душном кабинете и просматривали информацию об очередном плёвом для них задании (а платили за него удивительно много! либо чего-то недоговаривали, либо просто такие щедрые. лучше конечно второе), чимин закрыл глаза и на одном дыхании выпалил: — чем занимаешься завтра?        джин удивлённо поднял свои добрые глаза от яркого монитора и внимательно посмотрел на чимина. для чего ему эта информация? — ко мне друзья с моего прошлого места работы приезжают. встретимся, думали выпить, да пообщаться что у кого и как. ну ты понимаешь. — джин пожимает плечами. чимин не понимает, у него нет друзей, поэтому вздыхает, кивает и не озвучивает своего скромного предложения о прогулке, вернее вроде как и начал, но решил не продолжать. лучше пусть джин отлично проведёт время со старыми приятелями, чем с истеричкой последней степени. он уж лучше возьмёт работу какую-нибудь, к юнги с хосоком сходит, какая разница завтра, послезавтра или через неделю, верно? им явно уже всё равно, хотя это он больше себя утешает.        перед выходными чимин всё чаще стал предпочитать напиваться до состояния нестояния на ногах, хотя и помочь ему в случае непредвиденных ситуаций будет некому. утро было удивительно неприветливым, било ярким солнцем по воспалённым, уставшим глазам, кости ломило, в горле пересохло, общее состояние было близко к лихорадке. чимин тяжело поднялся с дивана, нервно скидывая пушистый плед на пол, шатающейся походкой подошёл к раковине на кухне, включил кран и жадно пил прямо так, без стакана. ледяная вода неприятно стала течь по щекам и мочить отросшие волосы.        погода обещалась быть очень приятной, ветер был мягким и тёплым, жары, какая бывает уже в мае, пока не было. в отдалённом углу кладбища, за выросшими деревьями по обыкновению никого не было, даже старушек, приходящих посидеть около своих рано умерших детей или мужей.        чимин сел на скамейку и со взглядом больной и побитой собаки посмотрел на могильные плиты, испытывая отвращение к себе и злость на весь мир. на том задании не должно было быть чонгука и юнги, только он, чимин, и хосок. они были достаточно профессиональны и их было бы всего двое, так что переживаний и ответственности было б не столько, они бы быстро справились, все должны были быть живы. эх, если бы, да кабы. сколько лишних слов. а толку теперь от всего? кто мёртв, тот мёртв, кто жив — пытается жить. жестоко, но как получилось. чимин досадливо ткнул пяткой ботинка в землю и опёрся коленями на ладнони. начал привычный монолог о своих переживаниях, некоторых происшествиях из своей жизни, какие-то глупые шутки сквозь слёзы, почти истерично посмеивался. рассказал о сокджине и немного поразмышлял, чтобы такого ворчливо-доброжелательного ответил юнги. о, ему бы определённо не понравился бы джин, поначалу, конечно, а потом сто процентов стали хорошими друзьями. хосок был самым ярким солнышком их группы, ученик чимина тоже. они б готовили вместе и разговаривали о книгах или травили б смешные анекдоты, от которых в душе тепло и обстановка вокруг становится домашней, абсолютно не зависимо от условий… он им бы точно понравился, а они, совершенно точно, ему. почему они ушли из жизни так рано? чем такое заслужили?!       чимин откинулся на спинку кованой скамейки, постарался подавить икоту от непрерывных слёз.        чимину вдруг параноидально показалось, будто на него кто-то смотрит. он резко глядит по сторонам, не совсем понимая чем вызвано это неприятное и жгучее чувство. опасность не была обнаружена, зато обнаружился бегущий ему навстречу джин, тоже беспокойно оглядывающийся по сторонам. — боже, чимин, прости, я не должен был тебя искать, особенно здесь… — начинает тараторить джин, но чимин прерывает его, похлопав рядом с собой на скамейке. мужчина послушно сел рядом, смотря, как чимин судорожно стирает слёзы и пытается сделать вид, будто ничего и не было. сердце сразу начинает щемить от боли за этого хрупкого, несчастного человека.