я люблю все свои шрамы.

       чимин с джином идут по вымощенной серым камнем дорожке, пак скользит рукой по перилам, смотрит на тёмное, волнующееся море, светлый и мягкий песок, летающих туда-сюда чаек, бродящих редких людей, чаще влюблённых парочек. говорит мало, всё больше слушает джина, который рассказывает забавные истории из своей жизни, но тревожно глядит на напарника. чимин прекрасно понимает, что тот отчаянно старается отвлечь своего наставника от мрачных мыслей. чимин ему за это сильно благодарен. — давай спустимся к морю? — неожиданно предлагает он. джин сразу соглашается.        они бредут по мягкому песку. погода позволяла снять обувь и идти босиком. было тепло. чимин оставляет свои кроссовки на сухом песке и идёт к морю. — чимин, но море ещё недостаточно!.. — пусть. — резко обрывает джина чимин и, подкатав джинсы, заходит в воду по щиколотки и стоит в воде неподвижно, задрав голову к чистому небу и солнцу. джин наблюдает за стройной фигурой напарника. красиво. был бы он художником, а не бывшим певцом-танцором, обязательно зарисовал бы, но может только робко сделать одну единственную фотографию, пока никто не видит, прежде чем тоже зайти в прохладную, немного не спокойную воду. да, такая для купания явно не подойдёт, ещё не прогрелась. ну, если уж и лежать с простудой, то вместе, что тут поделать, если никто из них на данный момент интеллектом не наделён?       они бродят недалеко в воде ещё какое-то время. чимину пару раз приходила идея обрызгать джина, но тогда они бы точно вымокли и заболели, так что он сдерживается, зато плещется просто ногами, джинсы немного влажные. мокрые кроссовки неприятно ощущаются на коже, без носков ещё и трут, но этот дискомфорт можно легко перетерпеть, если рядом с вами идёт солнце и говорит о блюдах разных стран, как их готовить, о том, что ему нравится, а что нет. чимин уходит от своих мыслей мрачных к светлым. решает, что раз уж судьба улыбнулась джином, значит нужно провести в этот день с ним побольше времени. они снова идут по кирпичной серой дорожке, ведут беседу о радостных мелочах. — давай зайдём в кафе? — предлагает джин, хотя понимает, что тот есть не будет, но можно посидеть в тишине, людей по понедельникам в разгар рабочего дня всегда немного. чимин недолго думает и соглашается. кафе неприятно ярко жёлтое и ни чимину, ни джину не нравится. других поблизости нет. зато от дома чимина совсем недалеко, поэтому хоть и с большим внутренним сомнением, но мужчина зовёт джина к себе. чимин определённо решил сегодня испортить погоду.        занесло же чимина на такой высокий этаж высотки. пониже что ли выбрать не мог?! лифт был сломан и подниматься пришлось пешком. двадцать этажей! тренированному джину было сложно, но с перерывами поднялись. спускаться ким отказался до момента, пока не починят лифт, иначе по ощущениям он просто останется без ног. чимин согласился и с этим.        чимин пустил напарника в глубь своего места жительства, чего раньше не случалось. квартира была похожа на смесь кабинета следователя и ту, которую продают. чимин явно был поклонником минимализма, ничего лишнего. пара фоторамок опущенных изображениями вниз (что ж, можно было легко предположить кто там), разбросанные бумаги и ручки по рабочему столу и всё. судя по комнатам, которые успел увидеть до этого джин, везде царил идеальный порядок. в гостиной плед на развёрнутом диване был идеально выглаженным, небольшая подушка стояла уголком. — ну и чего ты встал, как будто я тебя на приём к королеве привёл, а не в свою квартирёшку? садись на диван. чай, кофе будешь? мы можем что-нибудь заказать, а то у меня мышь в холодильнике повесилась. — шутит чимин. видно, что ему немного неловко принимать кого-то у себя дома, да ещё и не на кухне, но он держался молодцом и не паниковал. — я могу заказать суши и…торт? — спрашивает джин, на что получает кивок и выжидающий взгляд. — да-а-а, я буду чай. — наконец понимает чего от него хотят джин.        пока чимин включает телевизор и идёт готовить чай, заказав еду, взгляд джина цепляется за доску с фотографиями из, кажется, какого-то расследования. всё было поклеено мелкими стикерами с примечаниями, красные нити вели от одного фото к другому. цепкий взор останавливается на до боли знакомом лице. ким намджун. разобрать суть расследования не удаётся, почерк мелкий и мало понятный, хотя джин и сам многое знал. знал то, чего не хотел. очередная верёвочка шла к человеку с безразличным и колким взглядом, тонкой полоской сурово сложенных губ, тёмными, вьющимися, длинноватыми волосами. подпись в углу карточки была мало разборчивой, но сам человек был обведён часто-часто ярко-красным маркером.        джин так увлёкся разглядыванием логической цепочки, что не обратил внимание на вошедшего чимина с кружкой чая в одной руке и суши с тортом в другой. — интересно? — спрашивает чимин и выкатывает из угла комнаты журнальный столик, куда ставит еду и чай. джин оборачивает и несколько раз моргает. — да, иногда интересно порассматривать чужие расследования. — кивает джин и растягивает губы в улыбке. — кто этот человек? кажется, он играет немаловажную роль в деле. — интересуется джин. возможно, сегодня у него появиться хоть какая-то зацепка и о намджуне. с некоторых пор о нём и вовсе ничего не слышно.        после вопроса напарника чимин садится на диван и несколько раз порывается что-то сказать. в итоге как будто кому-то махает рукой и говорит: — это ким тэхён. он играет роль гораздо большую, чем мне хотелось бы. садись. — чимин хмурит брови, зачесывает часть чёлки назад. так он делал только тогда, когда сильно нервничал. джин выучил. — ты, вероятно, знаешь его лично? расскажешь что-нибудь об этом деле? — если чимин откажет, джин настаивать не станет, даже не смотря на разыгравшееся любопытство. но сегодня его напарник, видно, настроен на откровенные беседы и достаточно доверчив, чтобы рассказывать о деле и ходе расследования. — я его не просто знаю лично. это мой бывший партнёр…а, к чёрту! это мой бывший парень. — чимин подскакивает с дивана, ходит пару раз туда-сюда по комнате и садится на место. джин ошеломлён и от удивления даже приоткрывает рот. чимин был ещё и в отношениях? вот это поворот. — ты был очень с ним близок? — да, и очень-очень слеп. это меня, можно сказать, и погубило. — чимин хохотнул. джин внимательно смотрел за изменением выражения глаз (единственное, по чему джин мог угадывать за настроением чимина). — что произошло? — в нетерпении спрашивает джин. чимин понимающе хмыкает. ему бы тоже было интересно, не будь он главным участником этих событий. — он оказался преступником… мне до сих пор неизвестно в чем конкретно. он замечен везде по маленьку, хах. там наркота, там чья-то смерть, запутался. поначалу я его, как последний идиот, во всём оправдывал, чего ему, собственно, и нужно было. потом мы стали ссориться, я почему-то пытался просто образумить его, тэхён делал вид, что бросает свои преступные дела и всё такое. потом я начал против него расследование…мы расстались. как удивительно! — горько и в сарказме замечает чимин. видно, что воспоминания снова причиняют ему боль, но он решил упорно продолжать. — помнишь, я говорил, что был красивым? — чимин поднимает и идёт к тёмному шкафу, достаёт фотоальбом, ищет что-то. — мне завидовали, кстати, многие. тэхён это знал. понимаешь к чему я клоню? — поднимает бровь мужчина. — примерно. к этому — джин показывает на своё лицо и получает по рукам. — тц, не показывай на себе! да, именно с этим. я в тот день возвращался с работы уставший, как пёс уличный голодный, ни на что не обращал внимания. уже к дому возвращаюсь, как мы сегодня, по набережной. слышу, кто-то идёт позади, оборачиваюсь — мне в лицо кислотой и плесь. всё. я видел, что это тэхён сам же и был, даже и подсылать ко мне никого не стал. не знаю, как глаза сохранить удалось. боль была страшная, даже кричать сил не было. в больнице, когда бинты сняли, истерика такая случилась, жесть. сейчас стыдно. теперь, правда, темноты боюсь и панички постоянно, да всё это мелочи. видел, какие ожоги от кислоты бывают? то носа нет, то ещё чего похуже, у меня ещё, знаешь, не самый худший случай. но я то! я королева драмы номер один, так что до сих пор не могу оправиться от всего. боль такая, что жить тошно. да и ладно бы! ладно бы, если кто посторонний был, а тут человек которого ты любил на протяжении трёх лет, с которым делил крышу над головой, извините, но и постель, так тебя предаёт. для меня это было второй удар, после смерти юнги и хосока. — чимин падает спиной на диван, вытягивает руку вперёд и смотрит сквозь пальцы на свет от лампочки. вторую протягивает с фотографией. — я последний с правой стороны.       джин разглядывает фотографию, где был чимин с друзьями. красивый, светящийся от жизни. пухлые губы, растянутые в широкой улыбке, глаза с хитрым прищуром, здесь ещё выкрашенный в блондина. перехватывает дыхание. тот почти сломанный человек перед ним мало чем походил на этого улыбчивого парня с фото. джин обдумывает полученную информацию и сердце ещё больше затапливает боль из-за страданий чимина. он ведь не заслужил этого! — спасибо, что доверился мне. я не подведу твоё доверие. — как клятву говорит дрожащим от волнения голосом. чимин глухо смеётся. — хочешь посмотреть на шрамы? — прямо спрашивает чимин и пытливо вглядывается в лицо джина. ким думает над тем, какой вариант ответа будет правильным. — давай только честно, без всей этой моральной нервотрёпки. это утомляет. — чимин закатывает глаза. — тогда да, хочу. — откровенно соглашается джин.        чимин немного колеблется, хотя сам и предложил, и снимает маску. джин замирает: разглядывает. если быть правдивым, то зрелище было не самым приятным. кожа была стянута грубыми следами кислоты, шрамы были похожи на деревья, но губы и нос почти не пострадали. было заметно, что кислотой плеснули в лицо, когда чимин оборачивался. шрам даже спустя время имел странный красновато-коричневый оттенок, уходил даже на ухо. видеть лицо полностью открытым было очень непривычно для джина. раньше у него была только часть образа, а теперь единое целое. нужно было собрать картинку выедино.        мужчина подавил желание коснуться чужого шрама, провести по нему рукой и пальцами ощутить его неровность. теперь лицо чимина воспринималось совсем по-другому. тёмные умные глаза, ровный и аккуратный нос, удивительно пухлые розоватые губы. если бы они не работали вместе, джин и не предположил бы, что этот человек работал спецагентом правительства. от этого даже как-то брала гордость, что этот внешне милый и мягкий человек имел такой стальной и непробиваемый характер, хотя сейчас немного погнувшийся под жизненными обстоятельствами. — ты… невероятно красивый, правда. не стану лгать, шрам ужасен, но когда на тебя смотришь складывается ощущение, что в мире ты самый прекрасный человек. уверенный взгляд, волевое выражение лица, Боже, чимин, я несу какой-то откровенный бред, но.о чёрт! — раздасованно вскрикивает джин. почти тридцать лет мужчине, а слов не может подобрать, словно ему снова двадцать! чимин добро смеётся и кладёт свою руку ему на плечо, и теперь джин может видеть как растягиваются губы напарника в улыбке. уже через пару минут внимание на шрам не перетягивается. видеть чимина без маски приятно. очень. джин всё-таки протягивает руку к повреждённой щеке чимина, проводит длинными пальцами по нему, чувствует его неровный рельеф, теплоту кожи и наблюдает за тем, как молодой мужчина прикрывает глаза на чужую ласку. непривычно. давно такого не было. ладно, сгорел сарай — гори и хата! чай не по пять лет, чтобы беспокоится по этому поводу. чимин максимально приближается к джину и целует его, пока есть запал и решимость, моментально получая нежный ответ. старший мужчина сразу обнимает своего наставника за талию, потом чувствует чужие руки у себя на плечах. они целуются достаточно долго, для того, чтобы от прикусываний покраснели губы, от чувственности раскраснелись лица. тягуче медленно и лениво чимин отстранятся. джин тяжело и загнанно дышит. — пиздец. — выдаёт мужчина. — согласен. — улыбается чимин. пьёт чай, изначально предназначавшийся для джина, облизывает губы. мужчины сидят в молчании некоторое количество времени, а потом, словно по команде, резко смеются. — ладно, если что, ты моего лица не видел, тебе приснилось, окей? — они слишком много дерьма видели, чтобы парится из-за каких-то поцелуев, пусть и на вполне трезвую голову, если уж только солнышко припекло где, но это мелочи. — естественно. но, может, будешь снимать на обеде? я дверь закрывать на замок буду, общеаю. а так даже и не знаю, ешь ты или прикидываешься. — джин расслабляется, хотя ему безусловно хочется поцеловать чимина ещё раз, но если тот не настроен, то и лезть он к нему не будет.        в этот день джин остаётся ночевать у чимина. они не спали всю ночь, много разговаривали, смотрели какой-то фильм из немого кино, целовались, потому что могли и кто им вообще запретить может? утром на работу идти не слишком-то хотелось, но пришлось, ведь начальство за прогулы не то, что по голове не погладит, но уволить может без права на восстановление. — а ты продолжаешь это? — кивает на доску с расследованием джин, пока надевает рубашку. — да, время от времени. это не наш профиль, дело полиции, поэтому не вмешиваюсь, только иногда у одного знакомого интересуюсь как дела. намджун этот непонятный, откуда взялся, как чёрт из табакерки. видел его один раз, шкаф такой, но, видно, что умный. ещё бы он мне тогда нос не сломал, вообще замечательно было б. — смеётся чимин и надевает маску, скрывая основную часть шрама. ему тревожно, что он показался человеку без неё, но джин никаким образом не вызывал негатива. чимин решает довериться.