я люблю все свои шрамы.

       в организации уже больше месяца мало кто сидит без дела, в преступном мире запустился оборот нового наркотика, из-за которого погибло несколько человек (парочка из них были детьми важных людей, это напрягало, на как принято, все смолчали). началось масштабное расследование к которому подключили большую часть спецслужб, что дело, конечно, ускорило, но не довело до конца. можно было сколько угодно ловить наркоторговцев, но выйти на главного дилера не удавалось ни полиции, ни спецслужбам, про производителей говорить вообще нечего. информации было катосрофически мало, законные информаторы не могли найти ничего толкового, что помогло бы остальным. — боже, мне кажется, что я не лежал вечность. — вытягивая длинные ноги на диване в их с чимином кабинете, стонет джин. чимин завистливо хмыкает и что-то бурчит из-под маски, заполняя многочисленные отчёты. казалось бы, ну для чего их писать сейчас, когда можно завершить расследование и написать один большой тогда? всё равно, увы, никаких обновлений пока не было, так что составлялось это всё не ради похвалы. ещё и за это по головке не погладят. сдались же им эти наркоторговцы, как будто их когда-то было мало и травили они меньшее количество людей. ну нет же, дитёнки из золотой молодёжи пострадали, что б их, с их вседозволенностью. чимин трёт виски. раздражается.       в коридоре стали слышны шаги. джин насторожился. за этот рабочий месяц он так набегался, что мышцы ног накачались сами, без дополнительных усилий. в кабинет врывается тоненькой тенью чонгук, удерживая в дрожащих руках раскрытый ноутбук. мужчины поднимают на него глаза. — ты прям так бежал? как только не запнулся… — начинает нравоучительную речь чимин, запуская руку в волосы и опираясь на неё. наверное, впервые за то время, что джин был знаком с ними обоими, чонгук перебил своего драгоценного опекателя. — нам сейчас передали, что в одном районе узнали приблизительное местоположение торговцев! — говорит чонгук и с громким стуком ставит ноутбук прямо перед лицом чимина. тому хватает минуты, чтобы понять где это, а через десять они с джином едут второй группой на помощь к первой, потому что те спугнули этих ублюдков и теперь нужно было перехватить хотя бы одного, чтобы был какой-то толк. в этом районе каждый второй похож и на наркоторговца, и на наркомана, и на всех вместе взятых. кого вообще задерживать? на месте общего сбора дела были не лучше. и чимин, и командир первого отряда по очереди выругались, кто в более цензурных выражениях, кто в менее. но чимин не спешил отчитывать своих ребят за провал, потому что данные о были о внешности только двоих из шести. понятно, что и тех они упустили, но… но если прочесывать весь район, то это займёт очень много пустого времени, да и будет похоже на тырканье слепых котят. найди то, не знаю что, как говориться. — что будем делать? — больше риторически спрашивает джин, но получает ответ. — получать пиздячек от начальства, я полагаю? — откуда-то снизу раздаётся голос чимина. он сидит на большом камне и чертит носком ботинка различные кривоватые линии. джин садится рядом прямо на землю. вздыхает. — знаешь, ты насчёт тэхёна был откровенен со мною… — несколько издалека и нерешительно начинает джин. — ты точно уверен, что при наличии чужих ушей хочешь поговорить об этом? — прерывает его чимин вопросом. джин задумывается. соглашается: — да, наверное ты прав, не стоит пока, поползут слухи, неприятные последствия…да.        при отчёте начальству им всем, конечно, сильно досталось. чимин смог поругаться со всеми главными, с кем только мог, ребята из его и других отрядов его поддержали, потому что ни внешности толком, ни чего либо ещё известно не было, да вообще информации ноль, иголка в стоге сена. тогда генерал, уставший терпеть иногда строптивого и эмоционального агента, поставил условие для него: за месяц раскрывает это дело — остаётся работать, нет — уходит на пенсию по инвалидности. в этот момент опешили все. наверное, даже сам главный от самого себя, потому что обычно из-за профессионализма чимина многое ему прощал и хамство в том числе. отойдя от немой сцены чимин схватил документы и свой отчёт со стола и ушёл скачущей походкой, фыркнув: ждите. джину стоило большого труда, чтобы отсидеть оставшуюся часть у начальника, потому что хотелось побежать следом за командиром.        заходя в их не слишком уютный, жутко белый кабинет, первое, что увидел джин — усердно что-то и кому-то печатающего на ноутбуке чимина. — долго он вас что-то третировал. начал переживать, не грохнули ли вас там. кто их, нервных, знает. — тихо и уже незлобно посмеивается командир, не отрываясь от дела. джин неопределённо пожимает плечами. ничего смешного он не находит. — ты всех взбаламутил и теперь больше половины коллектива переживают о том, как бы тебя не уволили. — мужчина обеспокоен. надеется, что такого не случится. — поверь, я, конечно, дёрнулся и психанул, но переживаю не меньше твоего. моя выходка весьма глупой была, сейчас я это понимаю. судя по всему это огромный наркобизнес и тут месяцем не обойдёшься. так что ты, походу, работать без меня скоро будешь. может даже моё место займёшь. — чимин перестаёт стучать пальцами по клавиатуре, потягивается. он волнуется нисколько не меньше, чем джин. после слов наставника мужчина замирает. что значит займёт его место? он ничьё место занимать не хочет, ему и здесь, под крылом чимина весьма и весьма хорошо. бредит он что ли?!        наверное, начальник и не серьёзно бросил это, и вообще надо пойти, извиниться, как нормальный человек и закончить этот цирк. учитывая, что чимин был весьма отходчивым и главный тоже, то молодой мужчина даже встал со своего рабочего места. — ты куда? — уже сидя за своим столом, поднимает поверх компьютера на него глаза джин. чимин смеётся, потом вздыхает. — в кои-то веки перестаю быть чмом, иду извиняться перед нашим, а то что-то как-то не очень хорошо получается. да и я подчинённый, а разгавкался… джин улыбается. чимин не гордец и вполне благоразумен. это очень радует. — удачи. у тебя всё получится. — джин в этом не на секунду не сомневается.        спустя полчаса рабочий день сотрудников заканчивается, чимин пока, увы, не объявился. джин медленно собирается домой, всё ещё надеясь в сегодняшнем дне увидеть своего дорогого командира. вспомни солнце, вот и оно! торопливые, нервные, какие-то скачущие шаги хорошо слышны из пустого коридора. дверь с неожиданным грохотом открывается. влетает возмущенный, злой чимин и начинает раздражённо ходить по кабинету. джин сразу же порывается расспросить напарника, но тот отмахивается, говоря, что сначала следует успокоится, а потом говорить, не то ещё больше глупостей случится. сокджин молча соглашается и ждёт, когда эмоции отпустят чимина. на это уходит на самом деле не много времени. после сразу начинается повествование: — ну пришёл я, извинился, поговорил с ним! хорошо всё было, объяснились, ну, пожурил он там меня немного, ну да и что? но нет же, блять, надо было этому! — чимин неопределённо резко машет руками, пытаясь вспомнить нужное слово. — который короче мозги имеет только в путь, а эффект от того нулевой, ещё и денег сдирает столько, аж плакать хочется… — психотерапевт, психиатр, психолог? — робко предполагает джин. начинает ходить следом за чимином, пытаясь его усадить на одно место. — да! именно этот чёрт и говорит, что, мол, я уже долгое время не появлялся на приёме, а он во мне не уверен, в моей психической стабильности. во мне! — драматично восклицает чимин, убирая челку пальцами назад и портя свой ровный прямой пробор. останавливается посреди помещения. джин в него едва не врезается. хотелось ему возразить, ведь эмоционального равновесия чимину точно следовало бы занять. приходится прикусить язык. — ну оно и пошло-поехало. опять поругались. закончилось тем же условием, с какого и началось. — чимин садится на диван и подпирает голову рукой. слава Богу мельтешить перестал, а то начинало в глазах рябить. — ну, что… я думаю ты справишься. я и чонгук тебе поможем, да и ты очень трудолюбивый, умный и работаешь всегда сверх меры, раскрываемость хорошая, никогда никого не подводил. всё будет в порядке. — джин в своих же словах почти не сомневается и действительно считает, что у чимина всё получится. сначала младший мужчина хмурит брови, а потом немного расслабляется, когда джин начинает одной рукой растирать напряжённые плечи и шею напарника. — да, срок маленький, но я с вашей поддержкой думаю, что успею. — наконец соглашается командир.       дома почти всю ночь чимин проводит в напряжённой работе, ведя переписку со своими неофициальными (и не совсем законными) информаторами. подсознательно он чувствует, что это дело каким-то образом связано с тэхёном. чимину этого бы не хотелось, но кто ещё может толкать так явно, нагло и смело непроверенную наркоту, ничего не боясь? чёрт, да вообще-то много кто, но раз есть какая-то зацепка, то своего бывшего партнёра определённо стоило бы проверить.        на работе чимин не слишком общителен и времени попусту не тратит. чонгук судя по всему тоже не спал и много чего нарыл и по самому наркотику, и по распространителям. странно, что так они возились с этим больше месяца, причём всем коллективом, а тут вот сколько уже есть информации. что ж, хорошая мотивация творит чудеса. несколько дней проходят в таком темпе. джин оказывается полезен мало, но, видя, что чимин работает на износ, готовит для него разнообразные варианты блюд с мясом и обязательно фрукты, потому что, ну, полезно это, да. в один из дней шёл дождь, почти не прекращаясь. работать было невероятно сложно, всем хотелось спать. чимин выглядел до того уставшим, что начавшие было делать ставки сотрудники, поняли, что это перебор, ведь для командира его работа была особенно важным местом в жизни. — чимин, ты может хоть иногда будешь спать? — аккуратно интересуется джин, ставя рядом с трудягой газировку и пару персиков. — человек без абсолютного сна живёт не долго. я сплю. — нудным голосом чеканит чимин. ага, как же. волосы отросли и собираются в неопрятных хвостик, под глазами синяки, движения дерганные. если только молодой мужчина считает, что сон в тридцать минут — это сон, тогда да, возможно. так и до нервного срыва не далеко.        дальше как бы сокджин не пытался разговорить чимина — ничего не выходит. тот так погружен в работу, что перестаёт даже его благодарить за заботу и поддержку. джин не обижается.       в три часа ночи, когда все адекватные, психически стабильные и не влюблённые люди (ну вот тут спорно, напарник чимина всё-таки был за здоровый образ жизни и старался ложиться спать вовремя) спят, в квартиру джина раздаётся настойчивая трель звонка. сквозь сон мужчина отмахивается от него, но человек за дверью явно отступать не намерен. параллельно звонку ещё и стучат. любо их там двое, либо один, но истеричка. с большим трудом, но джин продирается сквозь сон и садится на постели. смотрит на время: 3:04. ну вот кто там в самоубийцы записался? ещё и по дождю. ведь не лень же. босые ноги пол обжигает холодом, но джин возмущён таким вторжением в его сон, что про тапочки забывает. подходит к двери и смотрит в глазок. чимин. значит что-то случилось. джин отпирает дверь и впускает чимина. тот весь вымокший, взъерошенный, словно воробушек, и абсолютно злой, тяжело дышит. бежал? прямо муж с командировки, только пощёчины для полного драматизма не хватает. — что-то случилось? я надеюсь, что никто не умер… — говорит джин, запирая дверь. на чимина он не злится. тому можно хоть в два, хоть в три, да вообще в любое время заявляться можно, для него двери открыты. какое-то время чимин молчит, с волос капает холодная вода, да и с одежды тоже. небольшое количество времени он приводит дыхание в норму и задаёт джину вопрос о котором тот и сам хотел поговорить, но и так же отчаянно его боялся: — почему ты мне сразу не сказал, что знаком с ким намджуном?!