я люблю все свои шрамы.

— почему ты не сказал, что знаком с ким намджуном?! — раздасованно восклицает чимин. джин не может найти в себе сил посмотреть напарнику в глаза и зовёт взмахом руки за собой. чимин сбрасывает мокрую куртку на пол и следует за мужчиной. он не нарушает их молчания, когда на кухне джин ставит чайник, полагая, что информация будет не самая приятная. не просто так же её скрывали, верно? — п.пойдём-ка в зал. — впервые всегда радостный и глубокий, приятный голос джина звучит так глухо и надломлено. чимин начинает переживать.        сидя на диване перед чимином, джин вертит в руках небольшую фотографию двух юношей, где легко угадывались джин и намджун. повертев головой, пришедший заметил достаточно совместных фотографий этих двух. что ж, вначале общения с джином чимин задавался вопросом о романтических отношениях подопечного с кем-либо. скорее всего теперь он получит ответ. джин собирается с силами. — я думаю, что мне повествование дастся тяжело. если заплачу или так, сырость разведу, то ты не злись, просто мне даже с течением времени не легче обо всё вспоминать. — голос мужчины подрагивал от волнения. чимину стыдно от того, что он вот так бесцеремонно посреди ночи врывается в квартиру к другу и заставляет испытывать неприятные эмоции. — ты если не хочешь сейчас, то давай до утра или… — джин отрицательно махает рукой. — знаешь, мы с намджуном знакомы ещё класса так с шестого, может даже и раньше. мы были довольно общительны ребятами, наша дружба была всего лишь делом времени. намджун был и есть, наверное, чудесный человек как друг, правда. на помощь придёт всегда, в беде не оставит, в радости тоже, не завидовал никогда, успех делили пополам. он был одним из первых, кому я рассказал о своей ориентации. что ж, отреагировал он тогда неоднозначно, но в одиночестве не оставил, сказал, что постарается меня понять и потом и понял, и принял. позже намджун признался, что испугался, потому что был би и влюблен в меня, да. но узнал я это гораздо позднее и не от него. — джин прикрывает глаза, словно вспоминает события того времени. чимин молчит, вглядываясь в лицо мужчины. — одно в нём было отталкивающе — в отношениях был необычайно ревнив, вспыльчив на этой почве. обычно со временем проходило, чем дольше шли отношения, тем спокойнее он становился. ничего хорошего, я понимаю. часто с его партнёрами или партнёршами я общался и лично подговаривал их уходить от него, потому что боялся за них. ведь в гневе он мог и ударить. эдакий идеал мужчины и друга с секретом. а ещё… ты знаешь какой он умный и сколько книг знает? посмотри на него. мы тут в библиотеке. — джин придвигается ближе к чимину и показывает фотографию. они тут довольно счастливые. намджун имел чудесные ямочки, когда широко улыбался. ну будь всей это ситуации, было б это чудесно, чимин любил такую особенность в людях, но уже прекрасно понимал, что история джина с этим юношей окончилась чудовищно, раз его так трясёт. — вы выглядите весьма счастливыми. — мы и были. мы дружили с шестого класса и до девятнадцати моих лет. а встречались… с девятнадцати по двадцать три. прямо как отчёт статистам. кстати, он меня ненамного был младше, но во много раз умнее, я уже, кажется, сказал об этом. намджун же меня и из армии дождался. сам, конечно, в университет пошёл, отсрочил так сказать. теперь никогда там не окажется, скорее всего. мы жутко напились, когда я вернулся, боже, мы не давали спать всем соседям в округе, до того шумно у нас было. там же впервые поцеловались. намджун предложил встречаться. боже, ещё б я не согласился! так начались наши отношения. что ж, это самый страшный период в моей жизни, могу смело сказать. — джин замолчал. долгое время смотрел куда-то в одну точку. чимин напряженно замер, готовя разные слова поддержки. жаль, что позже они не понадобились. — он во многом мне помог. с учёбой, например. у него был взгляд на вещи всегда собственный, под других не прогибавшийся. я, как примерная жёнушка, метался между тренировками для поступление в организацию и отношениями. намджун меня, кстати, не ревновал, вопросами не третировал. наша любовь была чем-то прекрасным. я ему готовил завтраки в постель, да и вообще как мог делал разнообразным рацион, пока он мучался над учебниками. намджун устраивал милые сюрпризы, водил на свидания и я не знал, что человек, с которым я столько дружил, мог оказаться таким романтиком! — на губах джина мелькнула улыбка. — однажды я заглянул в кошелёк, а налички не было от слова совсем. — джин резко перескакивает со своих воспоминаний на более важную и серьёзную. — тогда денег было не особо ещё, так, копейки, если живёшь в центре города. я посмеялся тогда, говорю намджуну: " гляди! меня походу обворовали, а я, идиот, и не заметил!» ох, он тогда сильно переживал, но влюблённому и море по колено, не хуже пьяного. деньги стали пропадать систематически. намджун иногда оправдывал такие вещи, что ему нужно было на проезд, он взял немного. пусть. а…следующий, последний год, всё пошло под откос. на учёбе он стал появляться реже. преподаватели даже мне звонили с расспросами, хотя раньше намджун славился своей ответственностью и обязательностью. на все мои вопросы он не отвечал. между нами стало слишком много тайн. скандалы я старался не устраивать, но без них намджун не шёл на контакт. только криками, но хоть какая-то информация, а так…только догадки были. однажды подрались, да. он мне тогда так навшивал, что нос вон до сих пор кривоват. почему не защищался? когда он поднял руку, то я опешил и был слишком в шоке, чтобы противостоять ему. в больнице не отходил от меня, много извинялся. простил. но как проблему не прячь, она-то всё равно есть. однажды намджун пропал на два дня. да я все больницы, морги и соответствующие места и организации проверил! по своим каналам тоже пробил. сидел в нашем, некогда уютном гнездышке, на нервах весь. заявился. пьяным в дрызг, не в своей рубашке, со следами засосов на шее. сомнений не было, он мне изменял. мой намджун, парень, которого я знал много лет, ревнивца, который не прощал измен и сам никогда не изменял! и вот тут такое. помню, сбежал к нам в организацию, тренировался почти всю ночь, из сил выбивался, трубку с его звонками не брал. когда пришёл домой всё почему-то стало как было. такая свистопляска у нас продолжалась с полгода. — почему ты его принимал обратно?! — не выдерживает и вскрикивает чимин. джин ласково улыбается. — потому что любовь зла. если бы, наверное, намджун сам не ушёл, я бы так и продолжал бы его прощать, пока не погиб от этих чувств. знаешь куда девались деньги? что добило нас как пару? не знаешь, конечно, зачем я спрашиваю. как-то встал я пораньше. весна была, солнышко светило ласково-ласково. а в гостиной намджун лежит, раздетый, руки раскинул, как птица, во сне мило улыбается чему-то. смотру на его руки. в синяках все. исколотые. меня будто молния поразила. как я был слеп! — вскрикивает джин. — вместо того, чтобы помочь своему близкому человеку, сразу заметить, что что-то не так, я устраивал истерики! как же прискорбно было осознавать, что намджун был наркоманом. насколько всё запущено? как ему помочь? что теперь делать? во что он успел впутаться, ведь столько наркоторговцев! столько вопросов роилось в моей голове, пока он проснулся. джин ходил по комнате быстрыми, но тихими шагами, не решаясь разбудить намджуна. сегодня он решает даже не идти на работу, позвонил начальству, то было недовольно, что юный сотрудник не выйдет, но согласилось с его отмазкой. да и куда уж там, работа, тут такое в личной жизни!       кое-как уговорив самого себя позавтракать, джин садится на стуле напротив дивана, на котором спал юноша, и начинает ждать. а ждать пришлось долго. когда намджун просыпается, первое, чего он просит сиплым голосом это воды и джин бегом ему её приносит. намджун садится на диване. долго смотрит в глаза джину. внезапно, словно опомнившись и испугавшись, накидывает одеяло на руки. — я уже видел, не скрывайся. — удивительно для самого джина, но голос звучит спокойно. кажется, он слишком устал, чтобы устраивать действительно скандал и даже ругань. — чёрт! ты… не должен это видеть, не ты, нет. — откашлявшись, говорит парень. — увы, но я увидел это, намджун. мне кажется между нами стало через чур много секретов, не думаешь? — джин скрещивать пальцы в замок и смотрит намджуну в глаза так, что он откладывает мысль о побеге без объяснений. — лучше спрашивай, а я отвечать буду. ты мент, всё равно узнаешь. — брови джина ползут вверх. намджун никогда не осуждал его за выбор профессии. — давно? — джин кивает на руки. намджун отрицательно машет короткостриженной головой. — нет, чуть меньше месяца. я считал. до этого только скорость. — измены? как давно? с кем? — ты заметил сразу, я тогда напился и пропал на два дня. ты этого парня не знаешь, он не с нашего города. — джин хмыкает. — ты его любишь? это он подсадил тебя на наркотики? — нет, два раза, скорее мы с ним вместе употребляли, но он быстро бросил. ему это не нравилось. — вот так просто и беспечно. — а тебе значит нравится?! — джин как-то по-змеиному щурит глаза. намджуну становится страшно. — нет, теперь уже не нравится, но остановиться уже, кажется, не могу. быстро втянулся. не ожидал. — пожимает плечами парень. джин вспыхивает. — почему ты мне не сказал?! что, мы бы вместе ничего не придумали? не справились бы с этим дерьмом? ведь сколько пройдено дорог! — джин подскакивает со стула. он взволнован. — тогда бы узнали и тебя выгнали бы с работы, вот и всё. это буквально последние деньги, на которые мы живём. — да ты себя слышишь? ты забирал всю наличку, полагаю, что и воровал. у меня же есть семья, они всегда бы нам оказали поддержку и помощь! они на моей стороне! — джин подходит к дивану. намджун вжимается в спинку. — намджун послушай! — джин садится на пол — послушай меня. — берёт ладони намджуна в свои. — мы со всем справимся, слышишь? со всем! я тебе всё прощаю, ты веришь? найдём тебе специалиста и ты вместе с ним и мной справишься со своею зависимостью, ты веришь? — джин плачет. намджун тоже. — хочешь, я прямо сейчас родителям позвоню и мы уедем? — намджун кивает. он устал. знал бы джин во что он уже успел ввязаться. нет, посвящать его определённо не нужно, будет ещё хуже, чем уже было.        джин подскакивает и бежит в другую комнату за телефоном. пальцы его трясуться, но он находит в списке контактов родных. делает звонок. когда договаривается и возвращается в гостиную, в ней никого нет. джин падает на диван, где ещё недавно сидел намджун и беспомощно озирается по сторонам. надо бежать за ним! но если он убежал, то значит не хочет спасения. или вообще ничего не хочет. — намджун… — ты думаешь я не искал его? да по всему городу, по всем притонам, барам, кабакам, клубам, вообще где можно, там и искал .он, понимаешь, как будто сквозь землю провалился! и до сих пор не объявился. как же долго я боролся со своей любовью, как тяжело было осознавать, что этого человека в моей жизни больше нет. вероятно, я был так опустошён, что даже не думал, что вернусь к прежней жизни… извини, ты, кажется, на него что-то нашёл? — джин встрепенулся. кажется, он сам не замечал, что плакал. взгляд был рассеянным и продуктивного разговора между ними не вышло бы. чимин будто чувствовал боль джина. — мне жаль о том, что всё так случилось и о том, что мне пришлось тебе об этом напомнить. судя по всему ты и бежишь от этих воспоминаний, и оторваться не можешь. — чимин кидает взгляд на многообразие фотографий. свои с тэхёном он выкинуть не смог, но убрал куда подальше. — тебе принести воды? — чимин переживает за благополучие напарника. джин от воды отказывается и они вместе идут на кухню. — я рад, что смог рассказать тебе эту историю. не знаю, как он относится к делу, но полагаю тэхён неплохо знаком был с намджуном. я потом как-то находил на них почти тоже, что и ты, но связать всё в общий клубок не смог. ну, пусть. надеюсь у этих двоих всё в порядке… — после своего рассказа джин чувствует себя вымотанным. но зла никому не желает, а, выплеснув эмоции другому человеку, становится легче. — узнал я на самом деле не много. не столько, сколько мне бы хотелось, вернее. только то, что он действительно связан с тэхёном, а тэхён с наркоторговлей. — чимин обжигается о чай. зло фыркает. — осторожнее. — джин сразу подаёт стакан холодной воды. — ну, они хотя бы живы. мне было бы даже, наверное, и грустно, если б наоборот. — я тебя весьма понимаю. мне тоже. странное чувство. вроде бы боль причинили. шрамы на душе оставили, а мы о них переживаем. — я думаю, что лучше прощать, чем всех ненавидеть. это тоже может убить. — джин рассеянно кивает головой и улыбается чимину. — я когда-то твоего хотел задержать, там драка была, разнимал, пока офицериком был, так сначала от его дружков и себе наслушался, а потом, когда кому-то там ответил получил по лицу кулаком. так что этот джун не только, хах, мозгами наделён. силой тоже. вот не помню когда это точно было. забавное совпадение и способ знакомства.        они замолкают. джин пьёт свой чай и смотрит на такое редкое зрелище, как чимин без маски. тот был красив и притягателен душой, характером, личностью. можно было не видеть лица чимина, но понимать, насколько тот интересный человек и собеседник. джин с огромным трудом, но пережил исчезновение намджуна из своей жизни. ему это далось тяжело и сохранилось грубым и глубоким шрамом на душе. потерять страх потерять своего напарника стал сильнее.        у чимина же потеря не одна и даже не две. ему сложнее даже сквозь года выйти из горя. джин думает о том, что вместе им было бы легче выйти из своих проблем навстречу, так сказать, новой жизни.        чимин достал телефон и снова кому-то писал. — знаешь, у нас есть ещё призрачный шанс поспать. пойдём, я тебе постелю? — предлагает джин, его глаза предательски слипаются и сил вести диалог у него попросту нет. чимин согласно кивает. — ты это… извини, что вот так припёрся, мне всё ещё дико неудобно, что я себя как свинья последняя веду. — чимин отводит взгляд. — чимин, расслабься. — джин дружески хлопает напарника по плечу. — всё в порядке. в мой дом ты вхож в любое время, я тебе всегда открою. да и дело-то серьёзное очень. всё хорошо. — джин стелет в гостевой, чимин порывался сделать всё сам, но хозяин дома на него по-дружески поругался и попросил того не беспокоится. свои три часа до подъёма мужчины проспали без сновидений вообще каких-либо и даже смогли более-менее выспаться.       на работе снова был завал, бег с препятствиями. из-за того, что чимин был с джином, последний забыл контейнера с их обедами дома. к пяти вечера есть хотелось просто ужасно, чимин глушил голод кофе (видимо решив, что желудок ему не слишком-то нужен), джин кофе не любил, сидел недовольным так, иногда подходя к кулеру с водой. эффект давало это действие кратковременный, но других вариантов не было. ближе к шести к ним заглянул чонгук. воспринят был как божество. — всем привет! как продвигаются дела? — чонгук бесцеремонно садится на диван. опять с ноутбуком бегает! чимин хмурится. — да как, никак. я отмечаю точки на карте, да на принеси-подай-нахер ты это принёс-унеси, а чимин, вон, работает. — джин рад, что чонгук к ним заглянул. это существенно разряжает обстановку, чимин при этом юноше всегда менее раздражен, чем бывает обычно в рабочем процессе. — я есть хочу так, будто миллион лет не ел, честное слово. — бурчит из своего угла чимин. — а что, вы не взяли свои обеды? — широко распахивает глаза чонгук. — да я забыл, а мне не напомнили. — джин красноречиво косится на чимина. чимин закатывает глаза со вздохом и скрещивает руки на груди. — так давайте я вам в кафешку сейчас сбегаю? скажите что надо и я мигом! — чонгук, он вот весь такой. открытый и готовый помочь всегда, ежесекундно. — ну, если уж тебе нетрудно, то давай по-молодецки, сбегай. всё что на твой вкус, только быстренько, а я тебе на карту перекину. — джин есть хочет абсолютно сильно и готов отдать чонгуку в принципе все свои деньги, какие у него есть, только б у него была еда. юный офицер унёсся вихрем. работать и при этом ждать пищу стало легче. мотивации, так сказать, больше.        юноша возвращается быстро, вернее в кабинет сначала заходит запах еды, а потом сам чонгук. его встречают два радостных возгласа: — чонгук, ты просто наш спаситель!       пока мужчины спешно едят, чонгук начинает говорить о проделанной работе. — я тут порылся и нашёл информацию об одном дилере. и внешность, и имя, и местоположение. странно, что они так глупо засветились. как будто специально. — и кто это? — четыре глаза с прищуром уставились на чонгука. — ким намджун, двадцать шесть лет, сейчас он отирается в одном крутом клубе, где большая часть золотой молодёжи, в южной части города. — чонгук разворачивает ноутбук чимину и джину, последний как-то болезненно поморщился, но смолчал. на полусмазанной фотографии был представительный молодой мужчина, в строгом костюме, сшитом точно по фигуре, с аккуратно уложенными, высветленными до платинового блонда, волосами и тёмными глазами с хитроватым блеском. последнее могло и показаться, качество снимка было не очень хорошим. — изменился за пять лет. — тихо произнёс джин. чонгук удивлённо смотрит на мужчину. — почему сразу не задержали, а фотосет ему устроили?! — громко возмущается чимин. чонгук вжимает голову в плечи, отвлекается от джина. — это с камер! а, а за ним уже выехала группа, если снова не упустят, то скоро будет у нас. — торопливо отчитывается чонгук. чимин, успокоившись, ласково его хлопает по плечу. — ты молодец. если за месяц не раскрою всё это дерьмо, то вот его. — чимин указывает пальцем на джина. — поставлю вместо себя, а тебя его помощником. — да не уволят тебя! — раздаётся крик в два голоса. чимин шутливо закрывается от них руками. им приходится прождать до десяти вечера, даже, верно и больше, прежде чем чонгуку не позвонили. тот сразу включает телефон на громкую связь. джин существенно напрягается, чимин гладит его по руке, старается как-нибудь успокоить. для сокджина уготовлено серьёзное испытание. никто из них двоих не уверен в том, что тот сможет его выдержать. чонгук не понимает, почему так накалилась обстановка. — подозреваемый ким намджун задержан. готов к допросу.