я люблю все свои шрамы.

       в допросной ночью необычно холодно и, естественно, не комфортно. намджун сидел в наручниках перед одним из следователей и играл в гляделки со стоящим в углу напуганным джином. от адвоката подозреваемый отказался практически сразу. за допросом следили чимин и чонгук. — я так понимаю допрашивать меня будете вы? — намджун с наглой ухмылкой наклоняется к следователю. тот с удивлением отстраняется назад. произнёс же минуты две назад об этом. — да. начнём? — мне бы хотелось, чтобы допрашивал меня ваш сотрудник… — намджун щурится, будто пытается вспомнить имя. лжец. — ким сокджин, не так ли?        на несколько коротких мгновений джин оторопел. он был внезапно очень рад тому, что намджун явно не походил на опустившегося наркомана и его состояние было вполне отличным. желание задержанного было странным, да и у джина таких полномочий не было, но уставшие от всего сотрудники были готовы на всё, чтобы это дело закрыть и не вспоминать. возможность вести допрос отдали ему. следователь ушёл. за стеклом остались только чонгук и чимин, сосредоточенно наблюдая за разговором. — за стеклом никого нет? — час ночи, никого уже нет. — лжёт джин, но чего не сделаешь во благо. намджун закатывает глаза. — что ж, верить вам, господин спецагент, я могу только на слово. я многое могу рассказать джин, но с одном условием. — намджун нервничает. старается скрыть за насмешками и наглостью. не получается. — не ты мне тут условия ставить можешь, не забывай, ладно? — недовольно фыркает джин. если намджун решил поиграть на его нервах — не выйдет. свою любовь джин давно переболел, да, боль ещё есть, но бежать и спасать эту вот личность он не намерен. в конце концов джин служитель и хранитель закона. — мне нужна помощь. мне и тэхёну. — заканчивая тянуть, чеканит намджун. агенты почти одновременно напрягаются, в особенности чимин и джин. вот ведь никак не отвяжешься от прошлого. — думаешь, я настолько идиот, что вот за все пять, или сколько там прошло, лет никому из знакомых даже на глаза не попасться, а тут так легко: и у клуба то меня заметили, и бежал то я медленно, и при задержании вообще не сопротивлялся. удобно, да? так вот: нам нужна чёртова помощь! — намджун вскрикивает на последнем предложении. джин действительно обращает внимание на эти странности. либо ловушка, чтобы отвлечь следствие, либо реально парни во что-то влипли и теперь требуется спасать их. спасая их можно помочь и своему напарнику.       джин по телефону вызывает чимина, потому что разговор намечался серьёзный. и карьера чимина тут была напрямую задействована, а значит управлять ситуацией и принимать решения должен он. командир заходит быстро. намджун недовольно кривится, но принимает это. чимин встаёт позади задержанного. — как твой нос? — не удерживается от маленькой колкости намджун. — и что же могло случиться такого у двух наркодилеров? — подкол игнорируется. чимина видимо замешанность тэхёна вообще не трогает. или он просто делает вид. — о, масочник. чимин, вроде как? да-да, я знаю. давайте перейдём к делу? — чимину намджун ни разу не нравился, особенно упоминания о маске. это значит, они с тэхёном это обсуждали. интересно в каком ключе. черти. — выкладывай. — чимин недобро щурится. намджун вздыхает. недружелюбная атмосфера. — тэхён — это человек-болотная кочка. за всё время, что я его знаю, он перескакивал то на одни отношения, то на другие. долго он нигде не задерживался и никого не задерживал. только вот пак чимин на до-олго отпечатался на сердце. всё переживал, что кислотой в лицо ему плесканул. это, кстати, ну очень глупо. раз так вышло, ну объяснился бы тогда с ним, так мол и так, грешен, каюсь, на преступников работаю, ты спрячься, а то меня в предательстве группировки подозревают, я боюсь сдохнуть и сдохнуть, как последняя бездомная псина. нет же, не сделал так, а по-своему, да и Бог с ним. — какое это имеет отношение к делу? говори скорее, времени не много и за ночные посиделки мне не платят. — чимин раздражён, взволнован, намджун проехался по его болевой душевной точке. — когда познакомились нормально, за рамками напарники-преступники, как-то у нас всё закрутилось-завертелось, закончилось это нашим романом. мда. это ведь он меня от наркозависимости вылечил, спас, доверился сам и я ему тоже. сначала средств не хватало, потом, как стали повышаться в преступной иерархии, денег наши «начальники» платить много стали. красота, только полиции на глаза не попадайся, да и живи припеваючи. да мы и жили. — намджун долго смотрит в глаза джину. мужчина тоже взгляда не отводит, выдерживает. — а вот тут, недавно совсем, запустился оборот новый наркоты. судя по всему, как вы все тут на ушах стоите, то весьма наслышаны. редкостная дрянь, там состав ужас, но цена на него ого-го. — мужчины молча согласно покивали головами, чимин переместился за спину джина, положив руки ему на плечи. — мы… давно порывались с тэхёном свалить куда подальше, копили, не тратились особо, во многом, если не во всём себе отказывали. скопили достаточно, чтобы лет пятнадцать не работать, вдруг столько проживём, а там уж видно будет. захотели уйти. плюс наркота непроверенная, а я убивать никого не хотел и не хочу. опасно всё это. ну и первая попытка уйти по-английски, откровенно говоря, провалилась. нас снова стали подозревать в возможном предательстве банды, а это, сами понимаете, дело серьёзное. сегодня ты жив, завтра тебя зубами об бордюр и пулю в лоб. и это ещё не самое страшное. отвертеться сложно и почти невозможно, особенно тэхёну, он выше к главным. надо что-то думать. думали. тут тэхён вспомнил, что у него бывший парень — спецагент. и что он точно может нас спасти. и вот я здесь. не ожидал встретить тебя, это приятный приятный сюрприз. — намджун улыбается. джин зло дёргается куда-то в сторону. — долго же ты повествуешь. актёр чёртов. — не сдерживается мужчина. намджун сводит брови к переносице в непонятной эмоции. — конкретнее, что от нас хочешь? — не выдерживает чимин и больно сжимает плечо джина, тот ойкает и шипит. намджун смеётся над ними. — всё чертовски просто. я — сдаю вам всю поднаготную, с именами, лицами, кто чем занимался, кто делал, кто распространял, кто деньги получал, а вы — сначала обеспечиваете мне и тэхёну защиту, а потом, когда всё заканчивается, отпускаете нас и мы все забываем о существовании друг друга. в итоге же явно все в плюсе остаются, м? только вот сразу со своей псевдоморалью мне на уши не присаживайтесь, подумайте часа два, я пока сбегать не собираюсь.        джин на это «простое» предложение смеётся: — ты серьёзно думаешь что в нашей организации это прокатит? в полиции может быть, у нас нет. да и сомневаюсь, что вот у нас, допустим, всё получилось, а вы не вернётесь к привычному преступному образу жизни, не продолжите творить беды. вы не жертвы обстоятельств. бред, намджун, бред. — джин не верит не единому слову. чимин в сомнении задумался. прошёлся по камере. он не святой и если действительно удастся перекрыть такой большой наркоторговый путь, то можно в целом и отпустить. да, незаконно, да, это поступок ужасный, особенно для блюстителя закона, тысячу раз да. но с другой стороны этот намджун переживает не только за себя, значит человек не совсем потерянный, может исправиться. а ещё никто не заставляет чимина после своего обещания помочь и отпускать действительно его выполнять. — хорошо, ким намджун, мы согласны на твои условия, при том, что ты абсолютно точно выполнишь свои. — джин оборачивается на чимина в шоковом состоянии, чонгук за стеклом не сомневался в решении командира и уже готовился зажимать себе рот, чтобы со всей своей честностью не начать переубеждать командира, хотя прекрастно понимал его мотивы. — я выполню. да и в вас что-то почти не сомневаюсь. вы очень неплохо выглядите вместе. я даже скажу гармонично. — намджун довольно откидывается на спинку стула. чимин радуется тому, что начальство, как и любое начальство, экономит на всём и ночами камеры выключены. на фразу задержанного чимин невольно краснеет, джин отворачивается в сторону. — много я-каешь. будь добр, помолчи. — чимин выходит из камеры на какое-то время. джин надеется, что ненадолго. напарник очень быстро заходит с чонгуком. — о, а что здесь делают дети? — намджун отчего-то веселится. чонгук хочет что-то ответить, но не находит достойного ответа, зато демонстративно громко ставит ноутбук на стол. — начинай. — чимин достаёт планшет, где уже найдена карта города. — через семнадцать дней вот здесь — наручники неприятно звенят. гадкий звук. намджун отмечает местоположение. — пройдёт самая, задумайтесь, самая крупная сделка, будут все дофига крутые люди, с оружием и хорошо обученными людьми. должны быть и мы там, контролировать безопасность на наличие ментов. поэтому я уже знаю где все возможные входы и выходы. так, на особый случай. там обязательно будет только тэхён, я так, приложение… — семнадцать дней. у чимина оставалось восемнадцать. всё очень впритык, действовать придётся быстро. чёрт. времени на разговоры оставалось немного, до шёсти утра, когда начнут возвращаться на работу остальные сотрудники.        спасибо, что намджун не лгал, когда говорил о том, что всех сдаст. с одной стороны предатель, с другой ответственный гражданин, готовый искупать свои грехи, заслуживающий уважения в обществе. вот и пойми его. чимин в чужую психологию сейчас особо не вникал, но внимательно слушал каждое слово задержанного, подмечая любые детали. чонгук и джин уже думали, какую информацию дать начальнику, а о какой смолчать. провозились они дольше всего с фотороботами, но в пять часов, пятьдесят семь минут со всем справились и чонгук, и чимин были весьма довольны собой, хотя и очень устали. тяжёлая ночка как морально, так и физически.       когда намджуна повели в камеру, джин с негодованием спросил у чимина: — какого хрена? ты действительно потом отпустишь его? нас же, блин, на вилы подымут! — джин нервничал и был возмущён. чимин пожал плечами: — иногда приходится чем-то жертвовать. извини. ты в любой момент можешь доложить весь разговор главному и всё передать, ведь всё слышал и принимал во всём участие, твоё право.даже похвалят. — командир не упрекал и не злился, а ставил перед фактом: по какому пути хочешь идти, по тому и иди, никто почти и не осудит. — кстати на, держи. это от камеры. я видел как ты на него смотрел. между вами много недосказанности, думаю это нужно устранить. надсмотрщики придут только в семь. думаю, что вы должны успеть. — чимин протянул ключ. дрожащими, неуверенными руками джин взял его и, не оборачиваясь, спешно пошёл к камерам временного заключения.        намджун сидел расслабленно на скамье, прислонившись спиной к стене. его глаза были закрыты, кажется, он дремал. — я знал, что ты придёшь. он отправил? — устало, тихо и вымучено звучит глубокий, бархатистый голос намджуна. джин отмечает, что в нём добавилось хриплости. — ты догадливый. чимин тоже. — мужчина садится рядом с намджуном, не боясь, что тот причинит ему боль. куда уж. — кажется он слишком комплексует из-за, нет? — намджун проводит около лица. джин по чиминовской привычке бьёт его по руке. — да, и сильно. ему многое неприятно, у него много травм и шрамов, любых. но он чудесный напарник и друг. а ещё очень добрый и.и много чего. он просто чудесный, а более лучших эпитетов я не знаю. — начинать обсуждать свои проблемы не хотелось. лучше уж пока рассказать о чимине. — я рад, что с тобой этот человек. ты не один, надеюсь, что со всем справился. и ты в него влюблен. или он в тебя. или вы друг в друга. в любом случае не равнодушны. и явно не друзья. — намджун поворачивает голову в бок, хитро прищуривает глаза. не спрашивает, а утверждает. — мы не обсуждали. того, с кем ты мне изменял, ты не любил. а тэхёна? — удивительно, что голос звучит так спокойно. ожидалась дрожь. — тэхён…он очень дорог мне. такими громкими словами разбрасываться в этих стенах я не хочу. но ради него я готов не то, что умереть, а даже прожить долгую, насколько это возможно, жизнь. прости за то. — намджун извиняется первым. — давно уже всё отболело. хотя было тяжело, признаюсь. сколоко-то там поработал, потом вот перевёлся сюда. несколько месяцев уже работаю. мне здесь нравится. и чимин с его травмами, и чонгук. он, конечно, кажется немного наивным, но всецело осознает где работает, поэтому весьма серьёзен. ты тоже прости, что так поздно заметил то, что с тобой было, не разобрался, не помог. надеюсь вы с тэхёном хорошо чувствуете себя друг с другом. и я тебя, конечно, прощаю и зла больше не держу. — джин удивлён тем, что имея столько заготовленных вариантов речей для этого момента, столько ожидая этого, он говорит с намджуном так ровно и действительно вот теперь, вот на этом моменте жизни прощает его. до этого было ощущение злости ли, обиды, но равнодушия не было однозначно. а сейчас на душе становилось очень легко. данного разговора им точно не хватало. чимин был прав. — я надеюсь, что всё закончится хорошо. наивно это, но не запрещаются же надеяться! мне, как преступнику, совсем не сложно понять вас, агентов. то, что вы прямо сейчас нарушаете закон и можете попасть в тюрьму вместе с нами, но вот иногда ведь не бывает иного выхода. верно я говорю? твой чимин мне может и не слишком поверил, но передай его, что я душой и помыслами абсолютно честен. и то, что мы закончим всякую преступную деятельность — это тоже правда. в моих же интересах так сделать. мы с тэхёном устали и хотим спокойную, адекватную, неопасную жизнь. — намджун смотрит джину прямо в глаза и верить очень хочется, потому что так долго жить во лжи нельзя.       к сожалению их время подходило к концу. нужно было уходить. намджун и джин общаются ещё немного. обговаривают травмы друг дуга. смеются. джин благодарен чимину. и намджуну. — бывай. скоро со всем разберёмся. надеюсь, мне удастся увидеться с этим твоим невероятным тэхёном. спасибо, намджун. — джин улыбается, намджун грустно, но тоже. спецагент успевает уйти совсем чуть-чуть раньше, чем придут коллеги. чимин ждёт его в кабинете. — ну как? поговорили? — по тону было сложно определить, какие эмоции испытывает командир. — да, неплохо. как камень с души упал, сразу так легко стало. жаль, этого не случилось раньше. всё было бы в моей жизни проще.       можно было видеть, как чимин улыбается: около глаз собралось много мелких милых морщинок. — я рад за вас. — и это правда.        готовить план операции так, чтобы начальство и коллеги ни о чём не догадались трудно. особенно если последние стали много подкалывать чимина по поводу того, что особого прогресса в работе не наблюдалось. таки решились поспорить не деньги, чем всё закончится и в чью пользу. чимин же с натянутой улыбкой (которую, впрочем, за маской не видно) отвечал, что всё будет и вместе с чонгуком очень дозированными порциями подавал информацию в своих отчётах, чтобы не спугнуть всю наркоторговую шайку раньше времени, пока совсем ничего не готово. по непонятным причинам (хотя понятным — намджун был очень убедительным) рисковать не хотелось. джин помогал снова чем мог. предоставлял свой дом, чтобы отдохнуть было больше времени, готовил на себя и своих двоих близких, следил за тем, чтобы чимин пил таблетки, а чонгук хорошо и вовремя питался и тренировался. в общем, был временной мамочкой. джин был совершенно доволен, потому что купался в благодарности этих двоих. мужчине было этого чуть более, чем достаточно. намджун сидел спокойно в своей камере временного заключения, охотно шёл на контакт с агентами, но только, естественно, троими. остальных ни во что не ставил, говорить отказывался, много дерзил. всё шло слишком хорошо и не могло не радовать. в одно утро, когда до начала всех действий оставалось три дня, заходя галдящей и смеющейся группой, чимина, чонгука и джина коллеги встретили ужасной фразой: — ваш задержанный и подозреваемый ким намджун сегодня ночью сбежал, покалечив троих охранников. мужчины опешили. переглянулись между собой. — погибшие есть? — первым подал голос чонгук. — нет, но скоро будут в виде вас. начальство решило, что кто-то из вас троих или вы все вместе помогли ему сбежать и теперь так просто отпускать не намерено. удачи выжить, ведь главный попросил вас отправить к нему сразу же, как появитесь в здании и если что, то нам разрешено применять против вас физическую силу. — коллектив был настроен то ли задорно и подначивал, то ли враждебно, разобрать было трудно. чимин хотел огрызнуться, но джин попросил его заткнуться. чимин послушался. чонгук был напуган. дорога до кабинета была объективно поганой, вели как под конвоем, что мало кому понравится, какой бы ни была ситуация. — всё это время задержанный общался только с вами. никто из других ребят с ним не работал. ну, психолог ещё и то, только чтобы доказать, что пацан не поехавший крышей. и тут он сбегает! а вы такие радостные. подговорили? просто позволили сбежать? вы его сообщники? — главный был в ярости, ходил по своему кабинету и размахивал руками, кричал так, что мигрень чимина снова решила поиметь его в голову. — слушайте, но мы ведь даже не знаем как он сбежал! с чего вообще вы взяли, что мы причастны? дело идёт, всё идёт, преступников некоторых мы уже знаем, кое-кого поймали. что ещё нужно? — в порыве смелости возражает чонгук на все обвинения. чимину приходится придерживать челюсть джина, чтобы она не упала от удивления. благо и на свою сил хватало — руки-то две. — ты спрашиваешь как?! очень просто, какой-то скрепкой или ещё чем-то, что выполняло роль отмычки, отковырял замок, подрался с охраной и просто…ушёл? вот просто взял и ушёл из здания организации секретных агентов! — негодованию не было предела. — так он просто находчивый и сильный, как бык, только и всего. — чимина мигрень отпустила, он уже расслаблено сидел в кресле и мог вступать в спор с начальником. — ты вообще молчи! кому, как не тебе выгодно быстрое раскрытие дела, а? — ну вы же понимаете, что за столько лет не нарушал закон, так и сейчас не нарушу. да и в чём мне выгода от побега? это ж практически глухарь тогда. в чём ваши придирки? конечно, срывать гнев на подчинённых — священный долг всех начальников, не у нас тут подозреваемый сбежал и дело может серьёзно затянуться, ведь намджун может растрещать другим о том, что мы под них так глубоко копаем. — чимин начал заводиться и его доброте и терпению приходил конец. в конце концов главный убедился и поверил словам своих сотрудников. кое-как отпустил их с Богом, угрожая, что вот ещё раз они чем-то подорвут его доверие и закончат жизнь поломойками или дворниками и так далее ниже по списку самых неуважаемых специальностей. мужчины и чонгук покивали, конечно, сделали вид, что очень испугались и ушли на свои рабочие места. — вот объясни мне, какого чёрта ему потребовалось сбежать? — джин редко выходил из себя, но сегодня нервная система дала сбой. он сидел на своём стуле и размахивал руками в непонимании. чимин пожал плечами. наблюдал за гневным джином. запоминал. — может разуверился в том, что мы сможем помочь или наоборот так в этом убедился, что решил выйти в менее безопасный мир? я не знаю, джин, что в голове у этого парня. но главную свою задачу он выполнил. информация у нас есть, осталось только надеяться, что намджун просто сбежал и не расскажет никому о том, что всё, хана, злые менты идут убивать. хотя в таком случае, думаю, его убьют ещё быстрее, а он на самоубийцу похож мало. оставалось совсем мало времени до начала всей операции. общее волнение становилось сильнее.