Катись прочь, свергнутый король / oh heave away, you rolling king

      Отблески солнца освещали тонкие и пушистые перистые облака яркими и богатыми розовыми, фиолетовыми и оранжевыми цветами. Рей сидела на большом камне, располагавшемся рядом с той частью берега, где Бен и Клауд вошли в океан. Она смотрела на горизонт каждые несколько минут на тот случай, если вдруг из волн появится маленькая тюленья морда или большая черная лошадиная голова. Ветер усиливался последние несколько часов – собирался большой шторм, который вероятней всего продлится следующие несколько дней.       — Рей. — Она почувствовала маленькую ладонь, опустившуюся на плечо. — Пойдем внутрь.       Рей повернулась, чтобы взглянуть на Маз, и покачала головой. Маз убрала ладонь и скрестила руки на груди. Температура падала после захода солнца, и хозяйка отеля была одета только в тонкую синюю сорочку и светло-голубой шерстяной шарф. Её голова была неожиданно непокрытой – маленькие капли, цепляющиеся за волосы, дали Рей знать, что Маз приняла нехарактерный для неё вечерний душ. Рей знала, что Маз наблюдала за ней из окна кухни, так как это место было тем местом, которым она часто восхищалась над тарелкой гранолы.       — Роуз зовет тебя внутрь.       Роуз выходила часа два назад проверить Рей после двух попыток Маз завести её внутрь. Она принесла ветчину, сыр бри, мармелад и сэндвич с рукколой для лучшей подруги и попыталась завести разговор. Роуз выдавила неуверенную шутку о том, что ей придется бороться с боязнью лошадей, когда узнала, что Клауд – лошадь, правду, рассказанную Маз. Рей только коротко ответила пустыми словами на следующие вопросы Роуз, вынуждая ту вздохнуть и вернуться внутрь. Рей не могла заставить себя съесть сэндвич, дотронувшись до того только тридцать минут назад. Даже тогда еда казалась безвкусной, хотя сэндвич был одним из её любимых блюд.       — …Я знаю. Но…       — Бен, каким ты его знаешь, скоро исчезнет, милая, — Маз присела на корточки рядом с Рей и одарила её знающим взглядом. — Этот влюбленный Бен является результатом проклятия. Бен, которого я знаю, немного другой. Боюсь, что он не настолько понравится тебе.       — Ах. Понятно, — Рей выпрямила ноги и потянулась, морщась от заболевших сухожилий. У неё не было времени должным образом потянуться сегодня. Завтра она почувствует это. — Кстати, что насчет этого? — Рей подтянула штанину. Метка теперь была бледно-красной, светлее обычного винного цвета.       Маз потянулась и прижала три пальца к метке. Рей снова почувствовала вспышку тепла, но не сделала и движения, чтобы уйти от боли.       — Завтра вечером. Она пропадет.       — Хм.       — Пойдем, внутрь. Ваша связь еще не разорвана.       Рей знала, что может обосновать исчезновение людей из её жизни, но сейчас знание, что Бен ушел от неё не по своей воле, съедало её изнутри.       Что я могла сделать, чтобы уберечь его? Рей проигрывала в мозгу события последних двадцати-четырех часов снова и снова: насильная смена облика, их отдых, поцелуй… она знала, что в действительности ничего не могла сделать, что она была бессильна в этой ситуации, если только не собиралась держать его здесь против воли и после позволила бы двору истребить всю его семью. Это не останавливало её от поиска лазеек, чего-то, что она могла сказать Маз или Клауду, чтобы сделать Бена свободным.       — Прежде чем заявятся охотники.       С протестующими коленями, но без единого слова Рей медленно поднялась и последовала за Маз внутрь. Она спала сном без сновидений, одна в темной пустоте, и только капли дождя, барабанящие по крыше, были её компанией.

***

      Следующим днем Рей попыталась отвлечься от событий последних дней и с головой погрузилась в работу отеля. Она почистила бардак на кухне и выкинула всё сухое, что испортилось за последние несколько месяцев. Съездила на велосипеде до магазина, чтобы купить новое. Провела тщательную уборку в прачечной и даже почистила сушилку, вытащив весь ворс изнутри прибора. Рей сдалась только раз, когда Маз попросила её прибрать комнату 2Б. Все закончилось тем, что она забрала к себе наволочку, которой пользовался Бен. Его слабый морской запах все еще прилипал к ткани. Сердце Рей неожиданно заболело, реагируя на запах. Она спрятала наволочку под свою подушку. Если Роуз и заметила странное поведение Рей, то ничего об этом не сказала. Вместо этого Роуз провела весь день, сосредоточившись на своей научной статье, с гвоздями, окружавшими её место работы.       После обеда, состоящего из ростбифа и салата со шпинатом, и трех игр в криббедж с тихой Маз и мрачной Роуз с ожерельем из железных гвоздей, Рей снова приснился труп Бена, лежащий на черном каменистом пляже Инишмора. Оно подошла к его белому, вздувшемуся телу, уже покрывшемуся фиолетово-зелеными пятнами. В этот раз хищники успели пожевать кожу с его лица и шеи. Безглазый скелет-видение смотрел на неё с открытым ртом, белые кости резко контрастировали с разложением. Толстые жуки бесстрашно маршировали по его груди и животу.       — Бен? — Рей слышала свой голос будто через расплывчатую призму, исказившую его. Она потянулась, чтобы подержать его за холодную, липкую руку, когда случилась худшая вещь, которую можно было вообразить: верхний слой его кожи вместо с ногтями прилип к её руке. Когда она медленно отодвигала руку, кожа продолжала отслаиваться с его руки и пальцев со звуком влажного рывка. Она уставилась на соскользнувшую кожу её Бена, теперь прилипшую к её руке, и закричала.       Всплеск злой боли в ноге пробудил Рей от кошмара. Все еще видя белые пятна перед глазами, она откинула простынь, нащупала телефон и включила фонарик, чтобы посмотреть на источник боли. Тошнота быстро развивалась в животе.       — Рей…? — раздался сонный голос с другой кровати.       — Роуз, спи дальше, — спокойным голосом сказала Рей. Она встала, взяла телефон и подушку и подошла с шкафу за полотенцем.       — Ты уверена…?       — Да. Спи дальше.       — Ладно, — скрипнув кроватью, Роуз отвернулась к стене.       Рей быстро вышла из комнаты, не обращая внимания на желтые глаза кота, наблюдающего за ней, и направилась к женской ванной комнате в конце коридора. Сухожилия неестественно напряглись в пораженной ноге, поэтому каждый шаг отдавался головокружением в голове. Было хуже, чем после марафона, который она бежала на втором курсе колледжа.       Быстро закрыв за собой дверь, Рей села на холодный плиточный пол. Над её головой весело и беззаботно светили автоматические потолочные светильники. Рей неуклюже закатала штанину почти до бедра. Метка была ужасного черного цвета с примесью зеленого, похожая на большую корочку.       Сними её.       Рей пробежала пальцами по метке. Покрасневшая кожа была грубой и твердой. Она почувствовала, что салат со шпинатом вот-вот выйдет наружу. Используя кончик ногтя большого пальца, она начала сдирать её. Жгучая боль усилилась, а сухожилия, казалось, вот-вот порвутся. Рей сжала подушку между грудью и коленями и прикусила её. Она вскрикивала снова и снова, приглушая издаваемые звуки, пока наконец не отогнула край корочки.       Почему? Позволь оставить её. Пожалуйста.       Ошеломленная Рей продолжала отдирать метку.       Тебе больно, Бен? Как мне забрать твою боль?       После двух долгих минут коротких всплесков мужества и продолжения снятия метки, Рей держала черную корочку в ладони. Она шокировано уставилась на неё. Кожа под меткой было розовой и здоровой – так не похоже на те моменты со шрамами после таких ран на коленях. Боль стала постепенно уходить, теперь сконцентрированная около раны.       Я не смогла защитить тебя. Мне так жаль.       Слезы стали застилать её взор.       Я скучаю по тебе.       Слезы падали из глаз и собирались у неё под подбородком. Она обернула корочку туалетной бумагой и выкинула ту в мусор, затем вернулась и, уткнувшись в подушку, позволила себе поддаться эмоциям.       После первого прошедшего всплеска грусти, Рей почувствовала себя выжатой с желтой подушкой в руках и грубоватой розовой кожей на голени.       Я одинока.       Рей подавила еще один раунд рыданий и внезапно захотела услышать голос одного конкретного человека. Кого-то, кто не был обязан держать её в своей жизни. Она ввела номер телефона и приложила тот к уху, рвано вздохнув.       — Д…да?       — Папа.       — Привет, цыпленочек! — В этот раз Палпатин звучал так, будто только что дремал, но пытался скрыть сонливость за горой энтузиазма. — Как проходят твои приключения в Ирландии? Рада, что скоро вернешься домой?       — Мои “приключения в Ирландии” идут не так уж хорошо. И я скучаю по Бостону – а по тебе и того хуже. Очень рада снова услышать твой голос.       — Я тоже рад тебя слышать, но про приключения? Это не хорошо. — Голос Шива Палпатина звучал грустно.       — Нет – не думай так, все было правда весело – до последнего месяца. В прошлом месяце… я встретила юношу. — Рей знала, что не сможет сказать дедушке всю правду, но намеревалась выложить всего лишь слегка искаженную версию событий.       — Правда?       — Юноша немного неправильное слово. Он примерно на десять лет старше меня.       — Он доктор? Адвокат?       — Нет… он официант. Просто официант из обеспеченной семьи.       — Продолжай.       — Его имя Бен. Однажды, во время вечерней прогулки на велосипеде я нашла его всего в крови и помогла ему, спасла ему жизнь. Он нашел меня потом, чтобы поблагодарить за помощь, и разговор просто… завязался. Мы сходили на пару свиданий и нам очень нравилось проводить время друг с другом. Дело в том… что он вернулся в Англию сегодня. Я попрощалась с ним перед тем, как он сел на самолет. Папа, я думаю, что совершила ужасную ошибку, — Рей чувствовала, как её глаза начинают слезиться, и ком поднимается в горле.       — Почему?       — Я думаю, что могу быть влюблена в него. Если это не так, то я просто без ума от него. Я не знаю, — Рей вздохнула, когда слезы снова грозились начать литься. — Это сложно. Но что мне делать?       — Рей, детка, — папа остановился, чтобы собраться с мыслями. — Ты и я… у нас с тобой разный жизненный опыт. Мои мама и папа, твои прабабушка и прадедушка, прожили до девяноста восьми и девяноста четырех лет. Я бы никогда не смог поставить себя на твое место, учитывая то, что тебе довелось пройти. Я был так рад, когда нашел тебя, и понял, что ты хочешь поступить в университет и сделать все хорошо… Я надеялся, что ты найдешь кого-нибудь во время учебы, — он прочистил горло, прежде чем продолжить. — Ты никогда не знакомила меня с “ухажерами”, и я решил, что тебе это не интересно. Последний год я был рад встретить любого человека, которого ты приводила на ужин, будь это женщина, мужчина или кто-то посередине. У них могла быть розовая или фиолетовая кожа, если честно, — он колебался. — Два месяца – это небольшой срок, но если английский мальчик со средним образованием – это то, чего желает твое сердце, то верни его.       — Правда?       — Провозгласи свою любовь, как бывает в романтических комедиях, которые твоя бабушка, благослови её душу, любила смотреть. Купи билет на самолет. Я помогу тебе, если нужно будет. Беги за ним. Скажи ему о своих чувствах. — Рей слышала улыбку в его голосе. — В какой-то момент своей жизни я бы хотел, чтобы ты привела домой доктора, но в жизни не бывает все так просто. Я всегда знал, что ты всегда будешь стержнем в отношениях. Я просто хочу, чтобы у тебя в жизни был кто-то, помимо твоих друзей, как семья… чтобы, когда меня не станет, ты не осталась одна.       — …Хорошо. — У Рей возникло чувство истощенной уверенности в глубине сердца. Папа не подвел её. — Я сделаю это. Завтра составлю план.       — Вот это моя девочка! Держи меня в курсе. И помни, куколка. Помни одну вещь о своем старике.       — Какую?       — Я всегда буду любить тебя, несмотря ни на что.