Любовь это

Сейчас

      Порой случается так, что возвращение неизбежно. Ведь рано или поздно приходит понимание, что попытка куда-то сбежать — бессмысленная затея, если только не стереть память. А иначе от собственных мыслей и воспоминаний не скрыться. Бегство не поможет.       В этом я убедилась…       Этот летний вечер, как и предыдущие, выдался весьма жарким, обволакивая духотой, как тягучей смолой, чем пробуждал навязчивую идею поскорее спрятаться под отрезвляющим потоком кондиционера или же холодного душа. Но я вдруг застыла неподвижно на месте и нахмурилась, задумчиво глядя на дверь.       Странное предчувствие вмиг охватило нутро с примесью необъяснимого волнения, которое словно вибрировало под кожей, и без того разгорячённой жарким воздухом, ускоряя движение крови по венам. Это ощущение казалось мне очень знакомым, но я лишь отрицательно покачала головой в ответ на свои мысли, упрямо отмахиваясь от каких-либо предположений.       «Прошлое необходимо оставить позади и больше не оглядываться», — убеждала себя.       Глубоко вдохнув, всё же открыла входную дверь и не спеша вошла в дом. Всматриваясь в темноту коридора, старательно прислушалась, хотя меня окружала только тишина — подозрительная, режущая слух, из-за которой каждый дюйм моего напряжённого тела невольно покрылся мурашками. В этот раз такая тишина совсем не успокаивала, не приносила должного облегчения, а наоборот, настораживала. Что-то по-прежнему беспокоило меня. Это чувство, что граничило с тревогой и предвкушением, будь оно проклято, никак не желало отступать.       Я неотрывно, в смятении смотрела на лестницу, что вела на второй этаж, не решаясь подняться. А затем закрыла глаза и снова протяжно вздохнула, думая о том, что собственный внутренний голос, рано или поздно, сведёт меня с ума.       Мечтая поскорее принять душ, а потом оказаться на мягкой постели после насыщенного дня, со всей имеющейся решимостью я всё же поднялась по ступенькам и направилась к спальне, но тут же замерла и задержала дыхание, когда заметила полоску света под дверью.       Нет.       Только не он. Только не снова.       В прошлый раз, когда он вот так бесцеремонно ворвался в мою жизнь, мне едва ли удалось собрать осколки своего разбитого сердца. Некоторых по-прежнему не хватало. Поэтому не могла позволить ему вновь попытаться втянуть меня в иллюзию, созданную им, в которой для меня не существовало никого, кроме него. Чего нельзя было сказать о нём.       Но удастся ли мне противостоять его настойчивости с помощью своей силы?..       Нервно сглатывая, я надавила на ручку и рывком распахнула дверь. Он не шелохнулся, продолжая сидеть на краю кровати, находясь спиной ко мне. Его гордо расправленные плечи и спина были затянуты в чёрную ткань футболки. Весь его вид в целом будто напоминал мне, что в нём жила частица тьмы, которой я однажды коснулась, упиваясь ею с той же жадностью, что и его губами, которые когда-то соблазняли меня чарующим и опаляющим жаром шёпотом в темноте ночей, что мы провели вместе. Даже сам того не подозревая, он предупреждал меня, что я с лёгкостью могла снова обжечься.       — Кажется, я не приглашала тебя, Кас. — Не прекращая сверлить испытующим взглядом его темноволосый затылок, мысленно умоляла его о том, чтобы он не поворачивался ко мне, иначе снова пропаду, уступлю ему, когда просто посмотрю в глаза. — Как ты попал сюда?       Я заметила, что Кастиэль сделал вдох, собираясь что-то сказать, но так и не обернулся. Чему мысленно порадовалась. Как вдруг ощутила дрожь, которая охватила меня в мучительном ожидании его слов или же действий.       — Это одна из моих способностей — оказываться там, где мне нужно, — прозвучали уже привычные для меня нотки иронии в его голосе. То, что не изменилось. — Я просто очень хотел увидеть тебя. Мою маленькую сову, которая наконец-то вернулась в своё гнёздышко.       Так же, как и он, я лишь казалась обычным человеком, моя же сущность была сверхъестественной, наделив меня силой и долголетием.       «Я никогда не была твоей», — подумала следом, хоть вслух и не произнесла, понимая, что в первую очередь лгала самой себе. Даже если принадлежала ему, то вряд ли по собственной воле.       — Когда прошло столько времени? Хотя… Почему я злюсь? Это ведь так на тебя похоже — бесцеремонно нарушать чей-то покой, — выпалила раздражённо, в безудержном порыве становясь на шаг ближе к нему. А затем, едва ли он успел ответить, едко добавила: — Уходи, Кас. Тебе здесь больше не рады.       Я услышала ещё один его вздох, что больше напоминал усмешку. Он неторопливо поднялся и, наконец, повернулся ко мне лицом. Чертовски красивым, обманчиво невинным лицом, которое любила ласкать кончиками пальцев, испытывая особую слабость к его губам.       Казалось, он тут же догадался, о чём я думала в этот момент, так как его глаза лукаво сверкнули, нахально бросая мне в ответ очередной вызов, а те самые губы, притягательные и чувственные, вкус которых до сих пор отчётливо помнила, растянулись в ухмылке. Слишком хорош собой. Моя слабость, погибель, самый сладкий грех.       — Неужели? — поинтересовался Кастиэль с обаятельной улыбкой, явно не веря ни единому моему слову. Конечно, из нас двоих — именно он являлся настоящим мастером манипуляций. — Хочешь сказать, что не думала обо мне всё это время? Что не скучала, ни единого раза не вспомнила меня? Особенно по ночам, слушая мои песни.       Моё сердце постепенно ускоряло ритм, в висках громыхала бешеная пульсация, заглушая отчаянные протесты разума. Он прекрасно знал, как действовал на девушек, в частности, на меня. Знал, что мне не устоять перед ним, как бы я ни старалась бороться с тем, что испытывала к нему. Его запах, приятный голос, пронзительный и полный жарких обещаний взгляд, даже само его присутствие — всё это заставляло меня ослабить контроль и почувствовать себя безвольной марионеткой, что находилась практически полностью в его власти.       Он — хитрый, дьявольски привлекательный и очень опасный демон, который исполнял желания людей в обмен на что угодно: годы жизни, душу и прочее, что имело ценность. Демон, скрывающийся под маской певца, упиваясь вниманием и возможностями. Искушение в его облике снова самым наглым образом вторгалось в мою жизнь, пробуждая во мне невиданной силы жажду, что, как оказалось, утихла лишь на некоторое время.       — Нет. Не думала и не скучала. Просто не хотела вспоминать о тебе, — с отрывистым выдохом сорвалось с губ, только, к сожалению, не слишком убедительно.       С каждым шагом Кас подбирался всё ближе ко мне. Самодовольно и пленительно улыбался, при этом не отводя пристального взгляда.       — Сладкая ложь… — Бархатный голос Кастиэля стих до шёпота, который будоражил, проникая в сознание и сталкиваясь с моим сопротивлением. Я видела с каким удовольствием он проговорил каждое слово, наверное, в полной мере наслаждаясь моими попытками противостоять ему, в то время как меня неистово терзали противоречия. — Мне тоже очень не хватало тебя, Джиюн.       Он коснулся моей кожи, посылая по ней разряды тока, и лениво провёл пальцами по пылающей щеке, вспотевшей шее, после замирая там, где отчётливо сильно бился пульс, что предательски выдавал меня. Каждое его прикосновение пронизывало тело дрожью, постепенно лишая самообладания.       Я нашла в себе силы и слабо покачала головой, пытаясь отстраниться. Упрямо взывала к здравому рассудку, который словно был окутан густой дымкой, но это давалось мне с трудом.       — Оставь меня в покое, Кас. Наши отношения, если их можно так назвать, остались в прошлом. Всё закончилось ещё тогда… — проговорила вполголоса, стараясь справиться с накатывающей волной чувств, которые столько времени подавляла в себе. Внутри вдруг что-то болезненно сжалось, когда с губ слетело следующее: — Найди себе другую игрушку. Думаю, среди твоих фанаток найдутся желающие стать ею. Помнится, таких было предостаточно.       Парень сжал мой подбородок с нежной настойчивостью, вынуждая смотреть исключительно в его бездонные омуты, что не прекращали гипнотизировать меня, сводя на нет малейшую попытку протеста.       — Ревнуешь? — спросил он, пристально всматриваясь в моё лицо чуть прищуренными глазами. Они медленно скользили по мне, словно по новой изучая, и пронизывали насквозь. Но в них, к моему огромному удивлению, больше не было ничего вызывающего, лишь серьёзность и задумчивость.       — Нисколько, — заявила решительно, заметив искорки пламени, что тотчас снова вспыхнули в его взгляде. — Ты разве не расслышал? Я сказала тебе уйти.       Обезоруживающим жестом, напрочь выбивающим и без того не слишком твёрдую почву из-под ног, Кастиэль медленно провёл рукой по моим волосам, пропуская пряди сквозь пальцы, а после ласково пригладил их. В грудной клетке внезапно стало до того тесно от этой нежности, что не вдохнуть как следует. Передо мной теперь как будто стоял кто-то другой, а не он, который привык своим упрямством добиваться всего, чего хотел.       Я в замешательстве разглядывала его, желая понять, в чём причина столь резкой смены настроения.       — Ты и сама понимаешь, что сопротивляться этим чувствам бесполезно. Мы оба не в силах бороться с собой или же друг с другом. — Кас прошёлся требовательной рукой по талии и притянул меня к себе, сильнее прижимаясь. — Просто вспомни, Джиюн, как нам было хорошо вместе, несмотря ни на что. Мы могли быть собой.       Снова приоткрыв вмиг пересохшие губы, которые украдкой облизнула, я собиралась ответить, возразить, однако изо рта вырвался один только судорожный выдох. По венам как будто растекался жидкий металл, тяжестью оседая на стенках, из-за чего чувствовала себя беспомощной. Что было до раздражения знакомо, став ненавистным ощущением.       Мои ладони вспотели, а грудь теперь часто вздымалась от волнения, которое он во мне пробуждал. Я опустила глаза и с нажимом прикусила нижнюю губу, надеясь, что боль отвлечёт меня хотя бы ненадолго, и не без труда подавляя инстинкты, которые толкали меня на безрассудство в его присутствии. Толкали к нему, прямиком в его объятия, в которых хотелось забыться, раствориться целиком, наплевав абсолютно на всё. Но позволить себе поддаться им в очередной раз, понимая, чем это могло обернуться… Этого нельзя было допустить.       Я злилась на него. И желала его. Чертовски сильно. А что с этим делать — попросту не знала.       — То, что было между нами, оказалось ложью, в которую ты заставлял меня верить, просто развлекаясь со мной и стремясь заполучить желаемое — мою душу или что там ещё. Как это было с другими… — Я смотрела в сторону, куда угодно, только бы не на него, и до боли сжимала челюсти, призывая на помощь всю ту силу, которой обладала. Могла бы взмахом руки впечатать его в противоположную стену или же была способна силой одной только мысли причинить ему настоящую боль, но почему-то до сих пор не сделала этого. — Чувства не были настоящими. Это всего лишь наваждение.       Раздираемая противоречиями изнутри, я почувствовала, как Кастиэль начал путешествовать горячими, ласкающими ладонями по моему телу, посылая по нему одну за другой волны жара.       Я прекрасно осознавала, что балансировала на грани, рискуя сгореть в этом адском пламени, только уже дотла, и всё же пыталась сопротивляться. С последних сил. Хотя стремление устоять перед собственным самым строгим запретом в лице привлекательного демона — всё больше напоминало настоящую пытку.

***

Три года назад

      — Ты же знаешь, что я не работаю с музыкантами, — отчеканила я, стараясь оставаться непреклонной. Мои душа и разум единодушно требовали отдыха, желательно подальше от крупных городов. Ещё никогда прежде так не жаждала поскорее отправиться в отпуск. Или хотя бы побывать на острове Чеджу и развеяться. Желанная цель была очень близка. До этого момента. — Все эти выступления, бесконечные райдеры с десятками пунктов. Однажды уже пробовала, больше не хочу. Чертовски много хлопот.       Я хмуро смотрела на свою подругу Арию, которая прямо с порога заявила, что ей нужна моя помощь. Мы были одними из тех немногих ассистентов, которые, обладая на редкость прочными нервами, могли вытерпеть порой действительно несносные характеры известных личностей, кем бы они ни были, и умели удовлетворить практически любые их капризы, даже самые необычные или же глупые. Но в моём случае, конечно, не обходилось без сверхспособностей, которые часто очень выручали меня.       Подруге приходилось иметь дело с актёрами и певцами, в том числе и с группами, а мне — с высокомерными боссами из крупнейших офисов Сеула.       Поджав губы, я развернулась и шагнула в направлении кухни, где уселась на высокий стул за стойкой, на которой всё ещё находился завтрак, ведь моя утренняя трапеза была бесцеремонно прервана настойчивым звонком в дверь.       — Ну, пожалуйста, Джиюн… — настаивала Ария, поудобнее расположившись напротив, и не сводила с меня умоляющего взгляда. — Я ведь редко прошу тебя о чём-нибудь. К тому же уже пообещала, что быстро найду себе замену. Гонорар за работу, конечно же, весь твой.       Сложив руки, я обречённо вздохнула и снова взглянула на подругу с немым вопросом в глазах. Была вовсе не против помочь, но дикая усталость давала о себе знать. Ведь мало того, что моя официальная работа требовала много усилий, ещё и жизнь человека, обладающего сверхъестественными силами, отнимала свою долю оставшегося свободного времени, которого едва хватало на сон и кое-какую личную жизнь, но и от неё пока пришлось отказаться. Что уже начинало сказываться на моём самочувствии, выражаясь в чрезмерной раздражительности и напряжении. Мне необходима была разрядка, а не дополнительная нагрузка.       Нежданная гостья тем временем отвлеклась, наливая себе кофе и с удовольствием делая внушительный глоток.       Когда она не ответила, мне всё же пришлось спросить вслух:       — Так в чём, собственно, проблема?       Ария поставила чашку на стойку и расправила плечи. В её глазах сверкнула надежда на то, что я всё-таки соглашусь.       — Организатор свадьбы моей сестры из-за сломанной по неосторожности ноги, сама понимаешь, теперь не сможет выполнить свою работу. — Подруга эмоционально жестикулировала руками, то и дело закатывая глаза, что показалось мне забавным. — Поэтому она попросила меня спасти положение и взяться за дело вместо него. Только меня уже приняли в качестве ассистентки молодого, но уже весьма популярного певца, который начинает подготовку к турне по стране, планируя через пару месяцев дать концерты во многих городах в поддержку своего второго альбома. А отдавать это место кому попало не хочется.       Мои брови невольно взметнулись вверх от удивления, что тут же сменилось недоумением.       — И что же, они не будут против, если твои обязательства возьмёт на себя кто-то другой? — поинтересовалась я, начиная бесцельно перебирать пальцами палочки для еды.       Подруга усмехнулась:       — Если этот кто-то знает что к чему, то почему бы и нет.       Грудь поднялась и опала из-за очередного вздоха. Я отложила палочки, закрыла глаза, в которые словно песка насыпали, и судорожно потёрла пальцами наполненные свинцовой тяжестью веки.       — Я не знаю, что на это ответить. Правда, — призналась абсолютно честно, следом подпирая тяжёлую голову рукой.       — Послушай, — не унималась Ария, — я понимаю, что у тебя и без этого много забот, и не хочу нагружать ещё и своими проблемами. Просто подумала, что дополнительный заработок тебе не помешает, раз уж у меня с этой работой не складывается.       Со скрипом зубов мне пришлось согласиться с этими словами. Деньги лишними не бывают. Даже для таких, как я.       — Действительно, почему бы и нет, — вырвалось у меня с выдохом. Пальцы машинально коснулись чашки с уже остывшим кофе, которым в ближайшее время придётся заменить воду, чтобы не засыпать на ходу.       Губы девушки, сидевшей напротив меня и терпеливо дожидавшейся ответа, тотчас растянулись в полной удовлетворения улыбке. А я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, и убеждала себя, что нужно продержаться ещё пару-тройку месяцев, после чего обязательно отправлюсь в заслуженный отпуск с приятным бонусом на банковском счету.       — Кстати, певец этот, если верить фотографиям в сети, очень привлекательный парень. — Ария лукаво подмигнула мне. — Я бы даже сказала, что он чертовски красивый и сексуальный.       Во мне в мгновение ока всколыхнулось возмущение, заполняя хлынувшей волной всё внутри. Что наверняка отразилось на моём лице в виде недовольства.       — Я стараюсь не смешивать личное с работой, — заявила решительно. В моём голосе отчётливо сквозило раздражение. — И этот раз вряд ли станет исключением.       Подруга лишь хмыкнула, но ничего не ответила. Только её ухмылка и так о многом мне рассказала…       Дни пролетели безумно быстро.       Генеральная репетиция перед началом турне практически подошла к концу, и на протяжении почти всего этого времени я не могла отвести глаз от парня, который, находясь сейчас на сцене, отдавал всего себя без остатка музыке, что гремела из динамиков, вынуждая гудеть пол по ногами и тем самым посылая мощные вибрации не только по всему залу, а и по моему телу, забираясь дрожью под кожу.       Он жил тем, что делал, позволяя происходящему целиком поглотить его. Крепко сжимая в руке микрофон, Кастиэль не переставал качать головой в такт ритму песни. Можно было смело признать, что это его стихия. Страстная, неудержимая, которая ураганом окутывала всё вокруг, преодолевая все преграды на пути. Он несомненно находился на своём месте и выглядел при этом очень гармонично, создавая вокруг себя особую атмосферу.       С горящими глазами, разгорячённый и переполненный безудержной энергией, Кастиэль казался мне чертовски волнующим, можно сказать, что идеальным. Он мог вдохновить кого угодно на самый безрассудный поступок.       Я с удовольствием слушала каждую песню, в которую был заложен определённый смысл. Его голос — чуть хриплый, но глубокий, невероятно мелодичный и очень приятный для слуха, который иногда звучал на пределе, с надрывом, и этим будоражил — проникал в самую глубину сознания, окутывая туманом разум и посылая горсть мурашек по коже.       В перерыве между композициями Кастиэль снял и небрежно отбросил прочь серую футболку, оставаясь обнажённым выше пояса. Рельефный живот, на котором отпечатались чёткие линии пресса, напрягался при каждом движении и привлекал к себе внимание, словно призывая сполна насладиться зрелищем. Из-за чего я нервно сглотнула. Мне внезапно захотелось ощутить на себе силу его рук.       После чего он подхватил бутылку, открутил крышечку и, чуть откинув голову назад, принялся с жадностью глотать воду. Меня же в этот момент терзала жажда иного рода, что появилась так неожиданно и охватила агонией всё внутри.       А затем он вылил на себя то, что осталось в бутылке, желая освежиться, и улыбнулся, по всей видимости, полностью удовлетворённый результатом. И улыбка эта была пленительной, опасно соблазнительной, способной пробудить в других массу чувств.       Я наблюдала за тем, как по его коже, и без того покрытой капельками пота, стекали тонкие струйки воды, впитываясь в джинсы, что низко сидели на нём, и внезапно почувствовала, что на меня, как гром среди ясного неба, обрушилось понимание… Пропала. Бесповоротно. Нырнула с головой, совершенно не задумываясь о последствиях, в бездонный омут его глаз. И от этого открытия у меня на мгновение перехватило дыхание.       «Настоящее безумие», — пронеслось молнией в мыслях.       Преодолев оцепенение и не дождавшись финальных аккордов последней композиции, я на ватных ногах направилась к его гримёрной, не забыв при этом и для себя прихватить бутылку воды. Надеялась на короткую передышку, чтобы прийти в себя, не прекращая повторять неизменное: не стоит смешивать работу с личным. Строгое «нельзя».       Глоток следовал за глотком, принося за собой облегчение. Мне удалось свободно вздохнуть. Напряжение, казалось бы, ушло. Я даже смогла смело встретить и стойко выдержать его сверкнувший хитрым блеском взгляд, что плавно прошёлся по мне с головы до ног и обратно, в конце концов, остановившись и сосредоточившись на лице.       — Долго ждёшь? — Кастиэль лениво забросил на плечо футболку, которую так и не натянул на себя, и чуть склонил голову набок.       Для человека, который участвовал в выматывающей репетиции, он выглядел довольно бодро, не было ни намёка на усталость.       Кровь почему-то вскипела в венах. Пульс ускорился, ударил сумасшедшим грохотом по вискам. Меня мгновенно бросило в жар, дышать вновь стало труднее. Я сама не понимала, что со мной. В то время как он оставался спокойным, о чём свидетельствовала его грудная клетка, которая вздымалась в размеренном ритме. Или просто он, уверенный в себе, владел своими эмоциями куда лучше, чем я.       — Не очень. Я недавно пришла, — удалось мне выдавить из себя. Но голос при этом не подвёл меня, ни разу не дрогнул от того, что солгала, чтобы только не признаваться в том, что находилась здесь практически с самого начала, наслаждаясь каждой минутой репетиции. — Посчитала необходимым узнать перед началом турне — нужно ли тебе что-то ещё, оппа.       — Кастиэль, — мягко поправил он. — Мы ведь договорились: наедине обращайся ко мне по имени.       Парень по-прежнему неотрывно смотрел на меня, но уже с медленно расцветающей улыбкой на лице, привлекая внимание к насыщенно-алым, пухлым губам, которые мне хотелось исследовать пальцами или, возможно, даже кончиком языка. Никогда ещё я не испытывала такой силы соблазн. Его внешность и вправду не могла оставить девушек равнодушными. И я ничуть не удивлена тому, что армия его фанаток не прекращала пополняться.       Ни на миг не отпуская мой взгляд, он протянул ко мне руку, едва дотрагиваясь до талии. Весь воздух с резким выдохом тут же покинул лёгкие. Его дыхание, что касалось кожи, даже сама возможность находиться так близко к нему — это сводило с ума, заставляя желать его лишь сильнее. Глаза, в которые я неотрывно всматривалась в этот момент, в одно мгновение потемнели, в них как будто бушевал шторм — опасный и пугающий, но привлекающий своим риском. Расширенные зрачки поглощали непроглядной чернотой и в то же время волновали до дрожи в коленках.       Я чувствовала, как в грудной клетке уже всё горело от недостатка кислорода, только нарушить молчание первой не решалась. Кастиэль сделал это за меня, давая понять, что стремился дотянуться до ручки, на которую плавно надавил, открывая дверь.       Он дразнил, изводил, вынуждая наконец шагнуть за черту. Мы оба прекрасно понимали, чего он добивался. Начиная с момента нашего знакомства, я часто замечала, как он разглядывал, изучал меня, чем смущал. Или как иногда словно случайно прикасался, посылая электрические разряды по телу. Он просто играл со мной.       — Проходи, — сказал только Кастиэль, лёгким кивком указывая на свою гримёрную.       Оказавшись внутри, я вдохнула как можно глубже в попытке обрести власть над своим бунтующим телом, которое взывало к нему. Так странно, но при этом нечто подобное казалось мне правильным, естественным. Это было очень похоже на состояние опьянения, когда разум отключался под воздействием эйфории.       Всё, что я расслышала, — лишь хлопок двери и щелчок замка, а потом твёрдые, неторопливые шаги. Он подкрадывался ко мне, словно боялся спугнуть. Мои пальцы цепко, до побелевших костяшек стиснули планшет. Во рту пересохло. Но я всё равно заставила себя обернуться.       — Наверное, все уже разошлись, — непринуждённо заявил Кастиэль, сокращая расстояние между нами сантиметр за сантиметром, чем вынуждал меня невольно отступать назад. — Кажется, мы здесь совершенно одни. И ты была права. Мне действительно кое-что нужно. То же, что и тебе…       Сомнения смешались с возбуждением, когда он слегка прижал меня к стене и его жаркое дыхание коснулось шеи. Горячие ладони прошлись по бёдрам, немного задержавшись на них, и двинулись выше, в то время как его ласкающие пальцы то слегка надавливали, то порой массировали, постепенно делая податливым моё натянутое струной тело.       До нашего знакомства я ровным счётом ничего не знала о нём, лишь иногда случайно видела его имя в ленте новостей, что касались музыки. И мне казалось поразительным — испытывать подобную сумасшедшую страсть к малознакомому человеку, намереваясь поддаться мимолётному порыву пуститься во все тяжкие хотя бы один раз в жизни.       В попытке прочистить горло с моих губ сорвалось только тихое, неуверенное:       — Мы не можем…       Кастиэль чуть отстранился и заглянул мне в глаза с таким выражением, будто услышал какую-то глупость. Я резко вдохнула. От того, как он возвышался надо мной, всё ближе склоняясь к пылающему лицу, которое заливала густая краска румянца, — моё беспокойное сердце трепетало в груди, а внутренности медленно, но верно скручивало в тугой узел. В очередной раз я на мгновение забыла, как дышать.       — Признай, Джиюн… Тебя, как и меня, очень заводит то, что происходит между нами на протяжении всех этих дней, — по касательной задев мои губы своими, оставляя на них огненный след, и наклонившись ближе к уху, жарко прошептал он.       Слабо мотая головой, я упрямо отрицала сказанное им. Однако всё во мне незамедлительно откликалось на каждое его движение, твердя об обратном. Кастиэль ухмыльнулся в ответ на мой обман.       — Неужели ты в самом деле собираешься прекратить то, что я делаю с тобой сейчас? — поинтересовался он и явно не намерен был отступать. — Не верю. Хватит скрывать, что тебя тянет ко мне.       — Отпусти, — попросила негромко, упираясь руками ему в грудь, что прерывисто вздымалась под ними, и всё больше впиваясь ногтями в кожу, оставляя на ней отчётливые следы в виде полумесяца. Но это, как мне показалось, только больше распаляет его, а не причиняет боль.       — Ты действительно хочешь именно этого? — Кастиэль слегка нахмурился и посмотрел внимательно в ожидании, сминая нижнюю губу зубами, отчего кожа обретала более насыщенный, даже тёмный оттенок алого. Мне самой внезапно захотелось прикусить её, чтобы попробовать на вкус. — Хочешь уйти? Прямо сейчас? Тогда я не стану удерживать тебя. Выбор за тобой.       Находясь в растерянности, я короткими глотками хватала воздух и не знала, что ответить, метаясь от одного к другому. Вместо слов, которые должна была произнести, лишь закрыла глаза, сдаваясь и признавая, что проиграла в этой своеобразной схватке. А после почувствовала, как ткань моей рубашки скользнула по плечам, которую Кастиэль нетерпеливо стянул, затем принимаясь за майку.       Я вздрогнула от ощущения того, что он пробрался пальцами в мои волосы и чуть оттянул их, тем самым призывая слегка запрокинуть голову. Чуть приоткрытыми губами он мучительно медленно провёл по плечу и изгибу шеи, прокладывая поцелуями дорожку к подбородку.       Этот парень казался ненасытным, столь настойчивым, позволяя сполна почувствовать, насколько сильно он желал меня сейчас, притом как можно крепче прижимаясь ко мне и не оставляя шанса на отступление. Его руки проникли под шорты, чтобы избавиться и от них.       На теле каждого из нас выступала испарина, покрывая кожу крошечными бисеринками. Мне было ужасно душно в этом замкнутом помещении.       Его власть становилась всё более ощутимой, когда он умело управлял мной, усаживая меня на стол, с которого всё смахнул резким движением, и располагаясь между ног, шире раздвигая их, вслед за чем нетерпеливо сжал бёдра. В свою очередь, я сильнее вцепилась в него, всем существом желая поддаться этому сумасшествию, не задумываясь о последствиях и концентрируясь только на ощущениях. Ведь от одних только его действий, касаний — уже была близка к краю, приготовившись сорваться в пропасть без страховки.       Кастиэль покрывал поцелуями шею, затем зажал мочку уха между зубов, когда его пальцы коснулись горячей и влажной плоти, заставляя меня содрогнуться, словно в лихорадке. Добравшись до его затылка, я захватила в кулак тёмные волосы, что так хотела сделать при каждой нашей встрече, чтобы внести беспорядок в его стрижку. И этим движением ясно давала ему понять, чтобы он не вздумал прекращать.       Он что-то сказал, почти прошипел в ответ, только слов разобрать не смогла, но его шёпот звучал невероятно волнующе, слишком интимно, окутывая разум туманом и отнимая возможность мыслить трезво. Тяжёлое дыхание на миг перехватило, как только Кастиэль, ловко расстегнув джинсы и чуть приспустив их, при этом немного задержавшись, надевая защиту, резким и уверенным рывком ворвался в меня, после накрывая губы своими и целиком вбирая в себя стон, что вот-вот мог вырваться изо рта.       Никто не должен нас услышать. Иначе огромного скандала не избежать. И репутации придёт конец.       Меня как будто обожгло, кожу покалывало мелкими иголками, и я вдруг осознала, что не могу прекратить упиваться вкусом его губ. Оторваться от них было практически невозможно, я целовала их снова и снова с такой жадностью, которая пугала меня саму.       Плавно скользя внутри, Кастиэль вновь принялся изводить меня, будто призывал отдаться происходящему без остатка. И я позволила себе это сделать, когда последние разумные мысли мигом вылетели из головы.       Но тут он замедлился, чем застал меня врасплох, а затем легонько подтолкнул, и я, без раздумий, откинулась назад, ощущая раскалённой спиной пронизывающую прохладу поверхности стола. Теперь я была беззащитно открытой перед ним. Его взгляд прикован к моей груди, что резко вздымалась и опадала от прерывистых вдохов и выдохов.       Пульс совершенно сбился, становясь частым, даже оглушающим, достигая предельной метки. Моё сердце заколотилось так сильно, что каждый удар отдавался эхом в ушах, когда Кастиэль, напрягая бёдра, слегка отстранился и затем вновь проник в меня, неторопливо, почти лениво, словно желая растянуть удовольствие и помучить, тем самым заставляя меня проглотить очередной стон и крепче обхватить его ногами, нетерпеливо притягивая к себе.       Он наклонился ко мне, опираясь на стол, и зарылся пальцами в мои волосы. Щёки пылали жаром, а глаза были немного прикрыты отяжелевшими веками, но это нисколько не мешало мне наблюдать за тем, как он изучал изгибы моего тела, которое извивалось под его ласками, и ритмично двигался, нависая надо мной.       Держась за его вспотевшую шею, я чувствовала, что мне катастрофически не хватало воздуха, в то время как он продолжал подводить нас обоих к грани, часто дыша мне в шею.       Кастиэль снова набросился на мои губы, впиваясь в них почти до боли плотоядным поцелуем, покусывал, терзал их с дикой страстью и совершал толчок за толчком, увеличивая темп и не ослабляя хватку на бёдрах до тех пор, пока я не содрогнулась, выгибаясь ему навстречу и вонзая ногти в его плечи, при этом чудом сдерживая крик, что рвался из грудной клетки. После чего он устремился к собственной разрядке. Я была уверена, что из-за его натиска и на моей коже точно так же останутся следы.       Сделав последний рывок, Кастиэль прижался ко мне и издал хриплый, переполненный удовлетворением стон на ухо. Мы замерли. Нам обоим необходимо было привести дыхание в норму и прийти в себя после всего пережитого в объятиях друг друга.       Расслабленная, я глубоко вдохнула, распахнула глаза и посмотрела на него, как сквозь пелену, которая начала постепенно рассеиваться. Видела, как парень приподнялся, снова опираясь руками на стол, и судорожно сглотнул, видимо, ощущая ту же сухость во рту и в горле, что и я. Как слегка прищурился, зацепившись за мой взгляд своим, как будто стальными канатами привязывая меня к себе.       Чуть помедлив, Кастиэль отстранился, а после и вовсе отпустил меня. Поднимаясь вслед за ним и прикрываясь руками из-за стыдливости, которая, внезапно вернувшись, охватила меня, я заметила, как он принялся с безмятежным видом застёгивать джинсы.       Вскоре послышался шорох, а за ним щелчок. В нос незамедлительно ударил запах табака, растворившись в пространстве облаком дыма. Оглядываясь в поисках своей одежды, я увидела, что он, сунув руку в карман, теперь улыбался, курил и молча наблюдал за мной. Отчего чувствовала себя вдвойне неловко.       — Знаешь, ты единственный, кто заставил меня впервые в жизни почувствовать себя по-настоящему порочной, — выдохнула сипло, испытывая смешанные чувства.       Ухмылка появилась на его красивом лице, в то время как в глазах моментально полыхнули лукавые огоньки. Надменный и прекрасный. Сущий дьявол.       Скорее всего, таковым он и являлся на самом деле.       — Что ж, мне приятно это слышать, — усмехнулся Кастиэль и лёгким касанием тыльной стороны ладони провёл по моей щеке, словно знал, что я упрямо сдерживала порыв снова жадно накрыть его губы своими, чтобы без остатка впитать их бесстыдство с терпким привкусом табака и желания, что могло превратиться в наркотик, и поэтому продолжал провоцировать меня. — Итак… Теперь ты можешь звать меня просто Кас.       — Думаю, мне пора, — всё же произнесла я, всеми силами стараясь не поддаваться на его безмолвный призыв вновь броситься в омут с головой.       Натянув одежду, которую постаралась привести в порядок, и подхватив небольшой рюкзак, я на ватных ногах направилась к двери и остановилась всего на миг, едва касаясь ручки. Хотела обернуться, но не посмела, иначе не уйду, а вернусь в его объятия. Чего моя гордость допустить никак не могла.       — До завтра, — в его голосе опять отчётливо слышалась улыбка, — моя маленькая сова…       Узнал всё-таки правду обо мне. Как и я раскусила его, только дороги назад уже не было. Да плевать. Произошедшее между нами не должно повториться. Ведь таких, как он, лучше не подпускать к себе слишком близко. В моём случае снова. Для него это не более чем возможность развлечься, и не имело значения, какая девушка могла занять моё место. Я лишь удобно оказалась рядом.       Мне не стоит больше терять голову и забывать о том, на что способен этот демон. Коварный, он отравлял разум, становясь дурманом, который фактически лишал свободы воли, конкретно во мне вызывая влечение и разжигая страсть, что могла быть на грани одержимости, чтобы проще было манипулировать и отнять у меня самое ценное в обмен на исполнение любой мечты.       Что и ощутила на себе. Может, тогда я и не влюблена в него вовсе? Мне просто показалось, что так оно и есть. А на самом деле это всего лишь его внушение, иллюзия.       Ничего не ответив ему, только вздохнула и мотнула головой, наконец направившись к выходу из гримёрной и сделав решительный шаг за порог. Бежать… Бежать куда глаза глядят от искушения по имени Кастиэль.       Но вряд ли мне удастся сбежать от него. Ведь впереди нас обоих ждали нестерпимо долгие недели совместной работы.       Чёртово испытание.

***

Сейчас

      Кас кружил вокруг меня, неторопливо расхаживая, и окутывал словами, сказанными приглушенным тоном, практически шёпотом, как липкой паутиной, сотканной из запретных желаний и обещаний. Не слишком трудно было догадаться, что он сполна наслаждался влечением, которое я испытывала к нему, не в силах ничего поделать с этим, ощущая, что меня мощным магнитом тянет к этому демону, который знал, как преодолеть моё сопротивление, при этом не прилагая особых усилий.       Он являлся моей зависимостью, что открывала в душе потайные уголки и призывала потерять контроль, сорваться с цепей, что удерживали меня, не давая совершить необдуманный поступок, в очередной раз подавшись инстинктам.       Он как опасный, опытный хищник, а я — его добыча, которой не вырваться, не сбежать от него даже на край света. Но, чёрт возьми, мне нравилось, как его расширенные зрачки неумолимо поглощали меня, глаза вспыхивали пламенем, требованием обладать мной.       Его шаги вдруг затихли за спиной, по которой тут же поползли мурашки, принося за собой ощущение нарастающего в теле напряжения из-за взгляда, что сверлил меня между лопаток. Тёплое дыхание чуть всколыхнуло волосы, когда его ладони накрыли плечи, слегка сжимая их.       Кастиэль зарылся носом в локоны и шумно втянул в себя запах. В это время его руки скользнули по предплечьям, на мгновение переплетая наши пальцы, и так же плавно переместились к талии, сминая в кулаках ткань майки. Он притянул меня к себе и сам крепче прижался ко мне.       Оказавшись в ловушке его рук, я чувствовала жар, исходящий от его тела, как тяжело вздымалась грудная клетка и грохотало сердце. Кислород начал поступать в лёгкие короткими и частыми глотками, не давая мне насытиться им. Нормально дышать не удавалось.       Всё повторялось по новой. Но ещё никогда прежде в его действиях, словах, даже во взгляде не было подобного отчаяния. Как будто происходящее доводило до изнеможения не только меня, а и его. Мы испытывали потребность друг в друге. И это никуда не исчезло даже спустя годы.       Я тут же убедилась в своей правоте, когда Кастиэль шепнул мне на ухо следующее:       — Ничто не закончится до тех пор, пока мы оба дышим.       Голова гудела от мыслей — совершенно разных, таких противоречивых. Из-за чего мне показалось, что комната начала кружиться. Я закрыла глаза, чувствуя себя дико уставшей. Внутренняя борьба стоила мне многого. И в этот самый момент, находясь в его объятиях, покинуть которые было сродни мучению, — требовались немалые усилия, чтобы снова не поддаться ему.       Хотелось повернуться, прильнуть к нему в более тесном объятии и прижаться к его лбу своим, чтобы увидеть во взгляде более глубокое чувство, нежели обычное вожделение. Часть меня стремилась отыскать хотя бы малейший, пусть даже несущественный, но всё же повод, чтобы он смог остаться. Только разум назойливо твердил, просто требовал прогнать его, дабы избежать новых страданий.       Грудную клетку как будто стянуло жгутом, делая болезненным каждый вдох и выдох. Чувство безысходности тяжёлым грузом осело в душе.       Проглотив комок в горле в попытке сдержать подступающие рыдания, я всё-таки произнесла тихим, надломленным голосом:       — Ты знаешь, где выход.       Мне показалось, или его пальцы, что по-прежнему сжимали майку, касаясь моего живота, в самом деле мелко задрожали? И без того вспотевшую от летней духоты шею согрел его отрывистый выдох, вслед за чем по плечу скользнули губы и оставили по себе жгучий след.       — А если я больше не хочу отпускать тебя?       Низкий, бархатный и всегда уверенный голос Кастиэля — сейчас сочился непривычной для него грустью. Но была ли она настоящей, а не очередной его игрой, чтобы просто убедиться, с какой лёгкостью он, коварное создание, мог вновь затащить меня в постель?       В порыве я тут же вырвалась из его рук, удерживающих меня, и резко обернулась. Не могла позволить ему играть со мной ради развлечения. От одной лишь мысли, что он желал предпринять попытку это сделать, вспышка гнева мгновенно овладела существом, вынуждая дышать чаще.       — Тогда мне придётся заставить тебя, — угрожающе ровным тоном произнесла в ответ, с вызовом приподнимая подбородок и ощущая себя переполненной решимостью.       Его недоверчивый, сверкнувший злостью взгляд был сосредоточен исключительно на моём лице, вынуждая щёки гореть. Кас испытующе смотрел мне в глаза, в то время как на его скулах играли желваки. В это мгновение он напоминал бомбу с детонатором, который готов вот-вот сработать и накрыть меня взрывной волной, сметая всё на своём пути.       — Так что же сдерживает тебя? — Кастиэль наступал, оттесняя меня назад шаг за шагом. — Давай… Заставь отказаться от тебя навсегда. Попробуй убедить меня, что ты в самом деле не испытываешь ко мне того, что могла бы назвать настоящим. Иначе я не отступлю, даже не сомневайся.       Адреналин моментально вскипел, устремился бурлящим потоком по венам, распаляя меня ещё больше. И я сорвалась, уступила эмоциям, которые он так упорно вызывал во мне.       Взмах руки — и демон отлетел к стене, к которой после чего, поднявшись и усевшись на полу с тихим, болезненным стоном, прижался спиной, откидывая голову назад. Он откашлялся и вдруг рассмеялся.       — Неплохо… Знаешь, а ты очень хороша в гневе. Злость и страсть тебе к лицу. — Кастиэль согнул ногу в колене, на которое уложил руку, и кивнул, словно в подтверждение сказанным словам. Его нарочито расслабленная поза заставляла меня злиться ещё больше. — Но ты не слишком стараешься. Я по-прежнему здесь, Джиюн.       Надвигаясь на него, с яростью процедила сквозь зубы:       — Я не хочу тебя… Ни видеть, ни слышать.       Он вскочил на ноги и бросился ко мне до того, как я, то сжимая, то разжимая пальцы, успела причинить ему настоящую боль. Хотя сама при этом понимала, что вряд ли буду в силах это сделать. Я не смогу серьёзно навредить ему. Особенно сейчас, когда снова ощутила на себе тяжесть его тела, после того как он толкнул меня на постель, теперь нависая надо мной.       Подняв мои руки над головой, крепко удерживая запястья, Кастиэль склонился к лицу, но не дотронулся до моих губ своими. Он лишь всматривался пристально в глаза, дышал с надрывом и прижимался сильнее, не позволяя вырваться и давая мне почувствовать его бешеное сердцебиение, что было готово проломить рёбра.       — Это просто самообман… — Кас оставил огненный след от приоткрытых губ на моей щеке, подбираясь к уху, после чего прошептал с искренним сожалением: — Но так гораздо проще, да?       Мне хотелось ударить его, сбросить с себя, даже если для того, чтобы бороться с ним, не осталось сил, они иссякли, покинув тело, которое за прошедшие месяцы так изголодалось по близости с ним. Изнутри меня съедала всё та же потребность, которую испытывала в нём. Однако… Несмотря ни на что, я не желала бы оказаться в этот момент где-то ещё.       Необъяснимая тяга, которая явно была взаимной, не оставляла мне ни единого шанса на освобождение. К чему так стремилась. Может, я попросту любила его и поэтому каждый раз против воли тянулась к нему навстречу, не в состоянии разорвать невидимую нить, что до сих пор связывала нас, напоминая прочный канат, разрубить который, казалось бы, не так уж и легко.       Я прекратила вырываться, замирая под ним и прислушиваясь к его дыханию, что щекотало кожу. Только бёдра слегка подрагивали, сжимая его по бокам и не давая ему сдвинуться или же вовсе подняться. Теперь я удерживала его с отчаянием человека, который был намерен добровольно отказаться от того, что ему было столь необходимо до ломоты в теле.       — Посмотри на меня, — потребовала шёпотом. Кастиэль судорожно вздохнул и всё же выполнил мою просьбу, перед этим отпустив запястья. Он чуть приподнялся, опираясь на левую руку, а правой провёл по животу, хотя при этом даже не попытался проникнуть под майку. Сглотнув, я продолжила: — Ты ведь и сам понимаешь. Что бы я ни чувствовала к тебе… Всё равно не смогу делить тебя с другими, кто бы это ни был. Не смогу принять то, что ты делаешь с другими людьми. А ты не можешь ничего изменить или стать кем-то другим. Нам нужно разорвать этот замкнутый круг.       До побелевших костяшек вцепившись в ткань футболки демона, увидела, как в его бездонных глазах отразились боль, тоска и понимание. То же испытывала в этот момент и я сама. Чертовски болезненным мне казалось принятие того, что мы с самого начала были обречены.       Вздрогнула, когда Кастиэль очертил большим пальцем линию моей челюсти с такой нежностью, что я невольно прикрыла глаза, позволяя себе насладиться моментом. Что-то в нём изменилось, и пускай эта перемена была не слишком существенной, но я видела, чувствовала это.       Он пригладил мои волосы и осторожно опустил руку на плечо, а затем тихо произнёс:       — Я делал тебе больно, понимаю. Только никем я не увлекался так сильно, как тобой. Ты засела у меня в голове. Я думал о тебе всё это время. Особенно когда писал песни… Правда в том, что не в моих силах стать кем-то другим. Я тот, кто есть. Но твоими чувствами не играл, не внушал ничего, что бы ты сама не хотела. И… Мне впервые захотелось хоть что-то изменить. Благодаря тебе. Ради тебя.       Словами он как будто резал по живому, выворачивал наизнанку душу, которая, как я поклялась, ни за что не достанется демону. Сердце опять разлетелось на тысячи мелких осколков.       — Хватит, — прошептала едва слышно, сдерживая всхлип, что рвался из груди.       Я ожидала чего угодно… Хотя бы того, что Кастиэль поцелует меня. Горячо, требовательно, так, чтобы закружилась голова, как это обычно было. Что вновь заставит сдаться тем единственным способом, которым мог, чтобы кожа плавилась от его жара и тело становилось податливым. Но только не этих ласковых, пронизывающих дрожью прикосновений, откровенных признаний и взгляда, который можно было бы назвать любящим. И от этого в уголках глаз начала скапливаться влага, постепенно заволакивая их прозрачной пеленой выступивших слёз.       Обхватив ладонью шею, нежно поглаживая, и прижавшись к моему лбу своим, Кастиэль словно не мог заставить себя оторваться от меня, неровно дышал и обжигал прерывистым дыханием лицо. И я дышала в такт с ним, чувствуя, что не могу насытиться кислородом. Или же им самим.       Пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтобы удержаться и не наброситься с жадностью на его зовущие к запретному поцелую, приоткрытые в этот момент губы, что находились в мучительной близости от моих.       Он закрыл глаза и на выдохе проговорил:       — Хочу, чтобы ты знала ещё кое-что… То, что я смог почувствовать к тебе, было и есть настоящим. И это медленно убивает меня.       От сказанного весь воздух покинул лёгкие, заставляя уже моё сердце ныть от боли. Я ощутила, как чёртовы горячие слёзы всё равно скатились по вискам.       — Кастиэль… — с горечью вырвалось у меня, когда накрыла его щёки ладонями.       Со вздохом он отстранился и напоследок прикоснулся ко мне, стирая с лица влажные дорожки. Я видела, как он отдалялся от меня, увеличивая пропасть между нами, только помешать не могла, просто не позволила себе это сделать.       — Но, видимо, ты права, — проговорил Кас хриплым голосом и поднялся. — Мне лучше уйти. И больше никогда не возвращаться. Так будет правильно.       Совершенно растерянная из-за нетипичного поведения всегда беспечного и сверх меры уверенного в себе демона, с ощущением опустошения внутри я сидела на постели, обнимая колени, и наблюдала за тем, как он направлялся к выходу, делая то, что я от него требовала. Только облегчения от этого почему-то не испытывала. Не отрываясь, просто смотрела на широкую, напряжённую спину парня и чувствовала, что с каждым его шагом невидимая дыра, пробитая посреди грудной клетки рвущимся на волю отчаянием, становилась всё больше.       Я стискивала зубы, сжимала пальцы в кулаках, но за ним не последовала, когда он покинул пределы моей спальни. Только хлопок двери, что раздался внизу, привёл меня в чувство, вынуждая вздрогнуть.       Протяжно выдыхая, закрыла глаза и ощутила тяжесть влаги на ресницах, при этом упрямо пытаясь убедить себя в том, что так будет лучше.       Намного позже взглянула на дисплей телефона: ровно два тридцать. Потом снова посмотрела на дом, в котором не горел свет, и нахмурилась. Возможно, его не было, и я зря приехала.       Кастиэль ушёл от меня много часов назад, и я думала, что сейчас он мог находиться где угодно и с кем, например, развлекаясь в объятиях какой-нибудь девушки, не слишком требовательной и принципиальной, в отличие от меня. Собственное решение найти его сбивало с толку. Мне не следовало здесь быть.       И всё же…       Понять бы, что привело меня сюда, в то время как я, казалось бы, твёрдо решила оставить всё в прошлом. Но и так догадывалась, чем руководствовалась, когда садилась за руль и ехала сюда поздней ночью, только до последнего признаваться в этом не хотела.       Всему виной YouTube, пользоваться которым запрещала себе месяцами, лишь бы случайно не наткнуться на его клипы, просто аудио или прочее, желая стереть с памяти звучание пленительного голоса и лицо, которое накануне держала в руках, лаская его подушечками дрожащих пальцев. Однако после ухода демона не сдержалась, ввела в поиск его имя и выборочно просмотрела то, что пропустила за время, на протяжении которого старательно избегала любого упоминания о нём. Только за живое по-настоящему задела одна из последних его песен, несколько случайных строк из которой никак не выходили из головы.       «Ты держишь на расстоянии вытянутой руки, только взглядом притягиваешь меня. Хочу попрощаться, но не могу отпустить. Не могу перестать думать. Трудно бороться с собой, когда зациклен на тебе. Кусай, целуй, терзай меня. Пускай это неправильно. Пускай больно. Но ты являешься всем, что мне нужно. Я должен был это понять», — без конца проносилось в мыслях.       Откинувшись на спинку сидения, рассеянно разглядывала окна и мучила себя сомнениями. Рассудительность настойчиво подталкивала к тому, чтобы я завела двигатель и уехала отсюда. В конце концов, желание выбраться из машины оказалось сильнее намерения убраться подальше от этого дома. Меня влекло внутрь неведомой силой, сопротивляться которой и вправду было бесполезно, да и устала я это делать.       Остановившись перед дверью, прикоснулась к ручке, не решаясь ввести код и войти. Ведь тогда уже не смогу отступить и должна буду дойти до самого конца, каким бы он ни был.       — Что же мне с тобой делать? — прошептала вслух еле слышно.       И всё-таки шагнула за порог. Меня встретила тишина. На первом этаже никого, ни намёка на то, что дома кто-то был.       Может, Кастиэль всё же решил провести эту ночь где-то ещё?       От подобной мысли злость, что уже успела испариться, снова закипела в жилах, убеждая, что я совершила ошибку, решив дать нам обоим второй шанс, и при этом позволяя почувствовать привкус горечи из-за собственной глупости.       Обида и разочарование требовали развернуться и уйти, но что-то внутри подсказывало идти дальше в поисках желанной цели. Только поднимаясь по лестнице, я поняла, что всё-таки находилась здесь не одна, услышав, как из глубин дома доносилась не слишком громкая музыка. Даже знала, что это была за композиция, которая носила название «Cruel».       В комнате, пространство которой сейчас наполнял голос другого певца, Кастиэля не оказалось. На кровати лежала акустическая гитара, рядом с которой нашёлся медиатор и какой-то исписанный клочок бумаги вместе с ручкой. Читать написанное не стала, так как меня заставила отвлечься открытая дверь в ванную, куда и вошла, перед тем сделав глубокий вдох, полный решимости. И тут же застыла на месте, с удивлением глядя на парня.       В футболке, джинсах и ботинках он лежал в большой, до половины наполненной водой ванне, притом с закрытыми глазами и откинутой назад головой. Его нога была заброшена на бортик, придавая ещё большей небрежности его виду. В одной руке у него находилась практически опустевшая бутылка соджу.       Кастиэль поднёс к губам тлеющую сигарету и, даже не открыв глаза, сделал затяжку. На мгновение задержав в себе едкий дым, он затем выпустил вверх сизый поток, протяжно выдыхая.       — Эта песня хорошо описывает происходящее между нами. Мне даже на миг показалось, что я сам мог её написать, — сказал демон ровным тоном, будто в этот самый момент не испытывал никаких эмоций, когда моё сердце, напротив, в его присутствии по привычке начинало учащённо биться. И после короткой паузы, при этом продолжая курить, он поинтересовался ядовито: — Пришла попрощаться как следует? Должно быть, я в самом деле настолько хорош, раз ты снова здесь, после того как сама же прогнала меня из своей постели, своего дома.       Сжимая в кулаках края толстовки, я скользила взглядом по его лицу, расслабленному телу, но снова возвращалась к губам с терпким вкусом греха. Хотела прикоснуться к нему, прижаться крепче и забыть о том, кем он был. При этом не давала себе сдвинуться с места, не желая так быстро бросаться в его объятия.       Я проигнорировала все сказанные им слова, ведь сама пока была не в состоянии до конца разобраться в собственных мыслях. Отдавала себе отчёт только в том, что сейчас мои чувства к нему брали верх над разумом.       — Как ты понял, что это именно я? — отозвалась тихо, подходя чуть ближе.       Кастиэль вздохнул, выпуская изо рта очередной поток сигаретного дыма. Его грудная клетка, что до этого вздымалась в умеренном ритме под промокшей футболкой, теперь поднималась и опадала куда чаще, тяжелее.       — Я знаю твой запах, — прозвучало в ответ. Наконец открыв глаза и подняв голову, он посмотрел в мою сторону. — Его не вытравить из меня ни табачным дымом, ни ароматом духов другой девушки.       Я почувствовала, как горло сжала невидимая рука. Что сердце начало болеть, зажатое словно в тиски. Но продолжала удерживать его взгляд, который был сосредоточен исключительно на мне и вскрывал душу будто острым осколком, пытаясь добраться до того настоящего, что я испытывала к нему. Только даже виду не подала, что меня как-то задели его слова, посылая мурашки по коже.       — Почему один? — Я была уверена в том, что на моих щеках предательски проступил румянец. — И здесь…       Уголки губ Кастиэля приподнялись в усмешке, правда, в ней не было ничего, кроме горечи, вовсе не присущей ему. Приподнявшись, он поставил бутылку и потянулся к пепельнице, где потушил сигарету, а затем, вернувшись в прежнее положение, снова взглянул на меня. Его глаза, всё такие же проницательные, словно подсказывали ответ, как вдруг они знакомо вспыхнули, обжигая меня пламенем. После чего он сжал челюсти и отвернулся.       Кас опять откинул голову назад и устремил взгляд в потолок.       — Я думал о том, что для меня значит — быть с тобой, и не для того, чтобы просто развлечься, — признался Кастиэль и прикрыл глаза. Его голос рикошетил от кафеля на стенах и звонким эхом окутывал меня со всех сторон. — Ни в ком прежде я не испытывал столь сильную потребность. До тебя. Ты пробуждаешь во мне такую жажду, которую утолить ничем другим не удаётся. И я не могу ничего с этим поделать. Уверен, это не просто влечение, а нечто большее. Что-то стоящее этих мучений. И мне хотелось, чтобы ты чувствовала то же самое ко мне. Только это было бы эгоистично с моей стороны — принуждать тебя к чему-то, поэтому я ушёл, как ты и просила.       Воспоминания обрушились на меня. Я мысленно вновь оказалась в небольшом пространстве душевой, на которую сейчас украдкой взглянула, где мы, находясь под водопадом бьющей по нам воды и задыхаясь от густого, горячего пара, охваченные возбуждением, не могли насытиться друг другом. В памяти отпечаталось каждое мгновение той нашей близости, самой безумной и откровенной из всех, ведь в тот самый момент мы были честными друг с другом. Никакого притворства, обмана — только срывающееся, тяжёлое дыхание, скользящие по разгорячённой коже руки и жадность губ, что впитывали взаимный жар.       Словно не было прошедших лет, я всё так же отчётливо помнила, как ощущала его крепкие бёдра между своих, в которые впивались его пальцы, когда Кастиэль прижимал меня к чуть прохладной стене, вынуждая почувствовать контраст температур, и ласкал грудь, нежно покусывая горошины сосков и посылая импульсы по животу вниз.       Каждый мой стон заглушал поток, что лился на нас сверху, в то время как я принимала его толчки, то мучительно медленные, то быстрые до умопомрачения, двигалась в заданном им темпе, одной рукой держась за его напряжённую шею, а второй обхватывая затылок, и ни на миг не отпускала его взгляд, потемневший от страсти, сжигающей меня саму изнутри.       Но долго не выдержала, запрокинула голову и закрыла глаза, судорожно хватая ртом недостающий воздух, почувствовав при этом, как его руки сильнее сжались вокруг меня, крепко удерживая за талию, а губы коснулись горла и скользнули к подбородку. Он дышал точно так же глубоко, с надрывом и теперь двигался более интенсивно, с одержимостью, чем с ума сводил.       Чувствуя, что вот-вот распадусь на части, я потянулась к нему, прижалась своим лбом к его и, накрыв ладонями скулы, ловила каждый рваный вздох парня, едва касаясь его манящих губ. Как вдруг поймала себя на мысли, что в этот самый момент собственноручно отдала ему своё сердце. И теперь обвиняла себя в слабости, зная, что рано или поздно мне придётся за это расплачиваться. Но противиться не могла. А может, не хотела.       Избавившись от оцепенения, я стянула с себя толстовку, бросая её у своих ног и оставаясь в майке, а затем сняла обувь, невольно вздрогнув от прохлады пола. Подошла к ванне, чуть помедлила и всё-таки ступила в неё, погрузилась в воду, после удобнее усаживаясь.       Вслед за всплеском подняв голову, Кастиэль распахнул глаза и тут же сощурился, потом с удивлением приподнял брови. С едва заметной ухмылкой стал наблюдать за тем, что я точно так же, как и он, лениво откинулась назад, одну ногу сгибая в колене, а другую — вытягивая к нему, упираясь ступней ему в живот.       Я резко втянула в себя воздух, стоило ему немного нерешительно прикоснуться ко мне, принимаясь нежно поглаживать щиколотку.       — Мне следует признать, что ты ничего не обещал мне, — заговорила я, ощущая, как по телу то и дело пробегает дрожь, только не понимала, чем конкретно она была вызвана — прохладной водой в ванне или его касаниями. — Я не могла и по-прежнему не могу требовать от тебя, чтобы ты изменился. И тогда я сбежала, строго запретив себе возвращаться, потому что не хотела быть игрушкой в твоих руках.       Замолчав, отвела взгляд от его лица, на котором застыло серьёзное выражение. Во мне по-прежнему вели между собой ожесточённую борьбу — желание находиться рядом с ним, быть всецело поглощённой им, и в то же время опасение совершить очередную ошибку, которая могла снова принести за собой горечь разочарования.       — Джиюн, я не считал тебя… — было начал Кастиэль, однако я чуть вскинула руку, давая ему понять, что ещё не договорила.       — Все мы стараемся поступать так, как было бы правильно, чтобы избежать осуждения. — Опять устремив на него взгляд, пристально всмотрелась в его глаза. И он ответил мне тем же, только в этот момент на его скулах ещё и стали видны желваки. — Правда, зачастую мы находим удовлетворение в неправильном, пускай даже делая ошибки, на которых учимся. Так и с тобой. Для меня ты являешься всем тем неправильным, что произошло со мной, но без чего я уже не могу обойтись. Я хочу получше узнать тебя. Хочу увидеть тебя, а не просто демона.       Его грудная клетка заметно опустилась с выдохом, как будто он испытал облегчение, которое даже не попытался скрыть. Кастиэль слегка подался вперёд и притянул меня к себе. Он бездумно бродил руками по моему телу в промокшей насквозь одежде, словно убеждал в том, что отпускать не собирался. Больше нет. И я всё же сдалась тем чувствам, которые привели меня сюда.       — Мы сводим друг друга с ума, — сказал Кастиэль, большим пальцем обводя контуры моих губ, которые невольно приоткрылись. — Хотя в этом что-то есть, не так ли?       Я не смогла подавить улыбку, когда он немного наклонился и коснулся коротким поцелуем щеки, затем шеи и плеча, а после заправил локон мне за ухо. Следуя примеру Кастиэля, я тоже запустила пальцы в его волосы и теперь уже сама требовательно притянула его ближе к себе, прижимаясь к нему теснее, чтобы почувствовать каждый его вдох и выдох. Мне не хотелось покидать пределы ванны, по крайней мере на данный момент, получая удовольствие от подобных мелочей.       — Да, ты прав, — подтвердила я и обняла Кастиэля за шею. Потираясь кончиком своего носа о его, выбросив при этом все мысли из головы, провела ладонями по его плечам. — Кстати… Найдётся ли у тебя что-то для меня, чтобы я могла переодеться?       Кас немного отстранился и не спеша осмотрел меня, заставляя сердце биться чаще от предвкушения, а также почувствовать, что я опять густо покраснела. Затем снова вернулся к глазам. И я не удержалась, дотронулась до его подбородка, едва задевая губы.       — Можем вместе что-нибудь поискать, — проговорил он.       Кастиэль чуть склонил голову, поглаживая моё запястье и глядя на меня из-под густых и тёмных ресниц, обрамляющих его глаза, в которых блеснули искорки. Уголок его рта приподнялся, намекая на ухмылку.       — Я не против. Но для начала… Хочу, чтоб ты меня поцеловал. Так, как это делаешь только ты.       Держась за футболку парня, вновь привлекла его к себе и сама притом потянулась к нему.       Когда наши губы были в считанных сантиметрах друг от друга, он вдруг хриплым, будто сорванным голосом прошептал:       — Ты действительно готова к тому, чтобы начать всё заново?..       Кастиэль замолчал, прикрыл глаза и, как мне показалось, на миг задержал дыхание. Скорее всего, он приготовился к тому, что я прямо сейчас, несмотря на все сказанные слова, могу передумать и уйти. Но даже не подозревал, как сильно ошибался.       Я видела, каких усилий ему стоило, чтобы сдерживать себя. От прежней его расслабленности не осталось и следа. С растрёпанными волосами, в мокрой одежде, пускай всё ещё немного сердитый и хмурый, но от этого не менее привлекательный, Кастиэль как никогда сильно напоминал падшего ангела.       — Я знаю, что в жизни ничто не даётся легко, в частности, когда нужно сделать выбор. Бывает весьма непросто оставаться человечным, особенно, если живёшь очень долго… — вздохнула тяжело, поглаживая его по щеке. — Сколько бы у меня ни было времени подумать и попытаться разобраться в себе, в итоге я поняла, что иногда всё же стоит рискнуть. И сейчас делаю этот шаг осознанно. Будь уверен.       — Тогда мне не помешает раскрыть своё настоящее имя, о котором будет известно лишь тебе. — В первый раз я увидела, как он смутился, нервно потирая шею. — Меня зовут Хёнджун.       На душе стало теплее от того, что он решил поделиться этим именно со мной.       — Значит, когда мы окажемся наедине, я буду называть тебя только так. — Подмигнула ему с улыбкой. — Идёт?       Он тоже улыбнулся и утвердительно кивнул в ответ.       Я коснулась его губ — столь желанных, мягких. Сперва едва ощутимо, со всей нежностью, на которую была сейчас способна, но то, с какой жадностью Кастиэль — Хёнджун — начал отвечать, заставило меня сорваться с тормоза и полностью отдаться поцелую, что начисто стирал все оставшиеся сомнения и границы.