Любовь это

      Долго ли могла существовать любовь к человеку, присутствие которого стало таким же необходимым, как сам воздух, после его ухода? Неужели у подобных чувств тоже был срок, что рано или поздно истекал?       В его случае — ответ будет отрицательным.       Потому что всего одно короткое сообщение от сестры…       «Лэйн выходит замуж».       …И теперь он сам не свой. Не находил себе места, расхаживал со стороны в сторону и нервно потирал напряжённую шею. Ночь без сна и её последствия. Головная боль, раздражительность и ещё — прежде неведомое ему чувство отчаяния, что пожирало его изнутри с каждым прошедшим часом всё больше.       Бесполезными оказались попытки отвлечься, занимаясь своими делами, чтобы попросту не думать, не зацикливаться. Только у него не получилось отмахнуться от навязчивых мыслей, которые ранили сильнее, чем самый острый клинок или пуля, которую когда-то давно поймал из-за чрезмерной самоуверенности, свойственной безрассудной юности.       Собственный дом напоминал клетку, а Дмитрий чувствовал себя зверем, загнанным в угол. И причиной была его дурацкая привычка поступать правильно, даже в ущерб себе, будто наступая тяжёлым ботинком на горло. Но она всегда будет на первом месте, ради её блага он готов стерпеть многое, уважая и принимая её выбор, чёрт возьми.       Тем не менее дышать становилось труднее. Грудь словно сдавило гидравлическим прессом, в ней было тесно тем эмоциям, что завладели им, бурлили внутри и рвали на части.       Написанные три слова — как удар под дых. Они моментально отозвались резкой, жестокой болью в сердце, с хирургической точностью оставив на нём свежий, весьма глубокий порез, который ещё долго будет кровоточить и заживать. От них сводило скулы и в кулаки сжимались руки. Из-за них хотелось разрушить всё вокруг, вплоть до фундамента. Пусть ничего не останется.       Первый раз в жизни ему показалось, что земля ушла у него из-под ног. Борьба с самим же собой отнимала силы, опустошала. Упираясь руками в спинку стула, Дмитрий склонил голову и прикрыл глаза, наверняка воспалённые из-за отсутствия сна. Сейчас бы сорваться с места и поехать к ней, ворваться на торжество незваным гостем, чтобы помешать всё ещё любимой женщине выйти за нового избранника… Однако он оставался неподвижным, упрямо убеждая себя в том, что так для неё будет лучше, что кто-то другой наденет кольцо ей на палец и сделает её действительно счастливой, раз это не удалось ему — бывшему солдату с огрубевшей душой.       Дмитрий уже ненавидел того парня. И себя заодно. Потому что позволит этому случиться. От данной мысли кровь вскипела в венах, оглушительно ударила по вискам и спровоцировала приступ ярости, с которой он швырнул стул в стену, наблюдая, как тот затем свалился на пол с характерным для древесины треском. А после он взялся крушить всё, что попадалось ему под руку.       — Да чтоб тебя…       Пальцы Дмитрия путались в волосах, тянули до боли пряди. Он надеялся, что это отрезвит его. Потом провёл ладонями по лицу и стиснул зубы так, что челюсть начала болезненно ныть. Ему просто необходимо закурить, с жадностью втянуть в себя вязкий табачный дым, чтобы одна горечь сменилась другой, принося хоть какое-то подобие облегчения. Но он знал: не поможет. Это лишь кратковременная передышка.       Дальше хуже будет.       Пускай… Заслуженно.       За то, что редко показывал, как сильно нуждался в ней.       За то, что не смог удержать её. И отказался бороться, стараясь не нарушать её личные границы.       Стены продолжали давить на него, и Дмитрий не выдержал. Подхватил куртку, не посчитав нужным взять телефон вместе с ключом от машины, и шагнул к двери, желая убраться отсюда. Потому что этот дом хранил много воспоминаний о ней. А для него на данный момент это было слишком. Невыносимо находиться здесь, особенно сегодня, мучаясь от своего же запрета вмешиваться в её жизнь.       Оказавшись снаружи, Дмитрий шумно вздохнул. Прохлада обжигала лёгкие. Похоже, будет дождь. Который она так любила.       И снова Лэйн…       Внутренности стянуло узлом. Выдох получился протяжным, тяжёлым. Вдруг накатила усталость.       Пора бы и ему перестать цепляться за прошлое. Надо окончательно отпустить её. Ведь она сама же вот-вот сожжёт дотла последний мост, разорвёт и без того тонкую нить, что по-прежнему связывала их. Дмитрий мрачно усмехнулся. Легче сказать, чем сделать.       Он поправил воротник куртки, сунул руки в карманы и ступил на тротуар, что уводил его всё дальше от дома. Пока ноги не принесли его к дверям какого-то бара. От двойной порции виски он не отказался бы. Возможно, крепкий алкоголь поможет ему ненадолго забыться.

***

      Дмитрий не предполагал, что вернуться к обычной жизни будет не так уж и легко. Хоть и выбор профессии был добровольным, он признал, что армия забрала у него многое: друзей, годы, отданные службе, и даже личную жизнь. С женщинами тогда не складывалось. Никакой романтики, только потребность. Но это осталось в прошлом, теперь ему предстояло стать частью общества, где он чувствовал себя чужим. Наверное, нужно просто привыкнуть. А пока выбрал одиночество, занимаясь обустройством своего нового дома.       Младшая сестра как-то заявила ему, что больше не станет терпеть его изоляцию, и пора что-то менять. Она утверждала, что он заслуживал счастья, любви, в конце концов. И решила устроить ему встречу с одной из своих знакомых.       — Лэйн в самом деле замечательная, — уверяла Анна с излишним энтузиазмом, присущим ей. Затем хмыкнула, добавив не без сарказма: — Твоя противоположность. Так что… Я думаю, она поможет тебе выбраться из твоей скорлупы. Главное, постарайся не облажаться.       Дмитрий лишь обречённо вздохнул и покачал головой. Его сестра неисправима. И всё же в этот раз он не стал с ней спорить, решил поддаться, зная, что она ведь не отстанет.       Следующим вечером он уже находился в кафе. То на часы наручные поглядывал. То отпивал воду из стакана, чтобы промочить горло. Или же бросал взгляд в окно, в каждой девушке, проходящей мимо, пытаясь узнать ту самую, которую ждал. Господи… Дмитрий чувствовал себя незрелым мальчишкой, который жутко нервничал перед первым свиданием. Но он же не какой-то там щенок, а взрослый мужчина, генерал, чёрт побери, а всё равно волновался.       Она была в простом свитере и джинсах, которые подчёркивали её непринуждённость. Слегка вьющиеся волосы свободно спадали на плечи, справа убранные за ухо. На лице почти не было макияжа, только ресницы слегка тронуты тушью, алые от природы губы притягивали взгляд. Да и это ей ни к чему, стоящая перед ним девушка и без того была красивой. Никакой фальши. А как она улыбалась… Теплота её искренней улыбки могла бы растопить лёд в его душе.       Как только они оказались друг напротив друга за столиком, Дмитрий представился. Так и завязался их разговор на разные темы, постепенно вытесняя неловкость.       Лэйн рассказывала о своих благотворительных проектах, которые, как и прежняя работа Дмитрия, были направлены на защиту и поддержку. Или же спрашивала его о чём-то. Каждый её вопрос заставлял его открываться всё больше, хотя он и старался этого избежать. Не привык быть откровенным с кем-то. Особенно с тем, кого он видел впервые.       Тем не менее…       Находиться в её компании ему было удивительно легко. Она умела располагать к себе. Никакой напряжённости или желания поскорей прервать общение. Вовсе нет. Чего ему, как оказалось, не хватало.       С ней время пролетело быстро.       Когда они попрощались, Лэйн вдруг обернулась к нему и с ухмылкой произнесла:       — Знаешь, было бы неплохо встретиться снова… Сегодня я познакомилась с генералом, а хотела бы получше узнать Дмитрия. Уверена, что ты не такой уже и безнадёжный, каким себя считаешь.       Он едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Как же давно подобного не было.       Ощущения, что он всё ещё жив.       Дмитрий чувствовал, как сердце начинает биться чаще. Лишь уголок его губ дёрнулся — улыбка, как намёк на то, что он заинтересовался этой девушкой. Мысль о том, что она могла бы стать частью его жизни, появилась внезапно, однако показалась ему вполне естественной, не вызвала сопротивления. Наоборот…       Хотя он знал, что ему понадобится время. Чтобы преодолеть собственные барьеры, стены, которые он возвёл вокруг себя, когда нужно было беспрекословно выполнять приказы или отдавать их. Но в этот вечер, благодаря всего одной встрече с Лэйн, Дмитрий понял, что это шанс для него — начать новую жизнь, полную свободы и спонтанных решений. И было бы глупо упустить такую возможность.       Поэтому он с уверенностью сказал:       — Я тоже не против увидеться с тобой.       А после Дмитрий поймал для неё такси, вслед которому ещё долго и задумчиво смотрел, сжимая в руке сложенный пополам, вырванный ранее лист бумаги из записной книжки, где размашистым почерком был написан номер её телефона. И он позвонил, вспомнив, что когда-то являлся азартным человеком, который любил бросать себе вызов.       С каждой новой встречей Дмитрий только сильней влюблялся в неё, привязывался к ней, открывался ей всё больше. Стал дышать ею. И уже не мог спать в своей постели без неё.       По ночам он прижимался к Лэйн со спины, обнимал её так, будто хотел защитить от всего мира, и зарывался лицом в волосы, которые источали приятный запах лаванды, спокойно засыпая рядом. Либо же подводил её, вспотевшую и податливую, к высшей точке, когда не оставалось ничего, кроме жажды и готовности раствориться без остатка в любимом человеке, с которым всё по-другому.       Ему нравилось видеть, как она откликалась на его действия, тянулась к нему, словно хотела стать неотъемлемой частью него. Как её глаза закрывались от удовольствия, а губы приоткрывались, будто бы Лэйн собиралась произнести что-то важное, предназначенное исключительно для него. Он насыщался её стонами, рваными вздохами, двигаясь то с нежностью, неторопливо, то быстро, немного грубо, забыв о сдержанности. И притом отдавал ей всего себя, умирая и опять возрождаясь в её объятиях.       С ней Дмитрий узнал, что близость — это не только о физическом влечении, а и про глубокую эмоциональную связь. Это обмен прикосновениями и поцелуями, дыханием, желаниями. Когда он сам не боялся стать уязвимым или потерять себя в ней, доверяя ей так, как никогда не доверял никому.       Ему нравилось смотреть на неё — такую родную, особенную для него. Холодными зимними вечерами находить Лэйн возле камина, где в огне потрескивали поленья, с чашкой чая, чтобы согреть практически всегда холодные руки, которые Дмитрий после прятал в своих ладонях, чем вызывал её ласковую улыбку. Или наблюдать за тем, как она спешила к окну, когда начинался дождь, и проводила кончиком указательного пальца по стеклу, прослеживая дорожки капель, стекающих вниз.       А в какой-то момент, почему-то… Что-то пошло не так.

***

      Даже находясь не в самом лучшем состоянии, Дмитрий понимал, что ему надо остановиться, знать меру. Ничего не изменится от того, что он зальёт себе в глотку очередную порцию виски, которая определённо была лишней. К скверному расположению духа завтра ещё добавится не менее дерьмовое похмелье.       Он направился к выходу из переполненного бара, по пути задев кого-то, и только равнодушно отмахнулся, когда ему вслед донеслось нечто совсем не лестное. Выбравшись, наконец, на улицу, Дмитрий чуть откинул голову назад, вглядываясь в тёмное небо, и жадно втянул густой от влаги, свежий воздух.       Сзади внезапно раздалось грубое:       — Эй! Ты что, глухой?       Кто-то положил руку на плечо Дмитрия, наверняка с требованием, чтобы он повернулся.       — Ты толкнул меня и свалил, — продолжал некто. — Я жду извинений, козёл.       Дмитрий же вздохнул, почувствовав, как в жилах всколыхнулся адреналин. Он не спеша потянулся к плечу и с натиском сжал своей рукой чужую, давая понять, что нарываться было неправильным и опасным для здоровья решением.       Обернувшись, он проговорил предупреждающим тоном:       — Извинений не будет. Скажи «спасибо», что я не переломал тебе пальцы.       Дмитрий небрежно отбросил прочь руку незнакомца, намереваясь пойти домой. Однако тот и не думал отступать.       Первый пропущенный удар стоил ему разбитой нижней губы. Тому виной был алкоголь, с которым Дмитрий явно перебрал, и как следствие — расслабленность и замедленная реакция. Но это заставило его взбодриться. Все эмоции, что никуда не делись, вновь нашли освобождение, превратились в одно… Злость. Вспыхнувшая, точно спичка, безудержная. С которой он ответил нападавшему, сбивая того с ног. И мог бы превратить лицо парня в кровавое месиво, если бы его вовремя не оттащили.       Тяжело дыша, Дмитрий осознал, что впервые совершенно потерял контроль над собой. Он вырвался и ушёл. Истощённый внутренними терзаниями, не обращал внимания, как саднили стёртые костяшки и пульсировала нижняя губа, что продолжала кровоточить. Уж лучше позволить физической боли заглушить душевную. Как и шум прохладного дождя, который лился на него потоком, был куда приятней, чем собственные мысли, что гудели в голове.       Вернувшись домой, Дмитрий увидел то, чего вовсе не ожидал. Он обнаружил там её. Прямо у своего порога. В белом платье… Промокшую и дрожащую. На бледных щеках чёрные разводы туши. А причёску испортила непогода.       Когда увидела его, Лэйн сделала к нему пару шагов, опять очутилась под ливнем, но тут же замерла и разомкнула губы, только ни слова не проронила. Первым в себя пришёл Дмитрий, разрывая их зрительный контакт. Он подошёл к ней, попутно стянул с себя куртку и набросил на неё, заботливо укутывая.       — Заболеешь ведь.       — Дмитрий, я…       Было сказано в унисон. И снова их взгляды встретились. В поисках ответов или же в попытке оправдаться.       — Что ты здесь делаешь в таком виде?       Он нахмурился. Глядел на неё неотрывно, пронзительно, требовал быть честной. Не играть с ним и его чувствами, из-за которых и так балансировал на грани.       — А ты… — Лэйн потянулась к нему, почти дотронувшись до его разбитой губы. — Что с тобой? Всё из-за меня, да?       Дмитрий сглотнул и отстранился. Его пальцы задержались на запястье девушки совсем немного, прежде чем он мягко отвёл её руку от своего лица.       — Тебе нужно согреться, — обронил он, прочищая горло. Ей в глаза старался больше не смотреть. Знала бы она, чего ему стоило сохранять самообладание. — Иначе ты и правда рискуешь заболеть. Пойдём в дом.       Дмитрий было направился к двери, но тотчас вспомнил, какой бардак устроил в гостиной. Поэтому повёл её к чёрному входу.       В спальне, которую когда-то они делили на двоих, на кровати он оставил ей два больших полотенца и тёплый халат. Перед тем, как уйти и закрыть за собой дверь, Дмитрий сказал, что ванна с горячей водой готова. Сам же отправился в комнату для гостей, где принял душ и смыл кровь. Он долго стоял, опираясь на умывальник и не двигаясь, напротив зеркала, с которого до этого смахнул конденсат. Смотрел, хотя ничего, казалось бы, не видел, погрузился полностью в себя.       Утро вечера мудренее. Так говорили на родине его матери.       Дмитрий разберётся со всем завтра. А сейчас он отчаянно нуждался в отдыхе. Он отправился в постель. Чтобы посреди ночи почувствовать, как Лэйн легла позади него, прильнула к его спине и осторожно скользнула ладошкой поперёк торса, обнимая крепко. Её губы невесомо коснулись кожи между лопаток, куда она затем уткнулась носом, делая глубокий вдох.       — Я так и не смогла сказать ему «да». — Её признание было шёпотом, горячим дыханием, что будоражило его, как бы Дмитрий ни старался оставаться безучастным. — Я была уверена, что у меня получится построить новую жизнь. Без тебя. Пыталась доказать, будто любой может стать тебе заменой. Но не вышло. Потому что в голове и в сердце по-прежнему ты. Видимо, так будет всегда.       Всё же он позволил себе расслабиться. Распахнул глаза, однако темнота поглотила комнату. Только голос Лэйн был реальным — его маяком среди шторма, который бушевал в нём и теперь понемногу стихал.       Дмитрий ничего не ответил. Переплетая её пальцы со своими и ощущая, каким сильным было сердцебиение его любимой, он мысленно пообещал: больше ни за что её не отпустит и сделает всё, чтобы обоим потом не пришлось пожалеть о том, что они решили дать друг другу второй шанс. А пока… Достаточно проснуться утром и увидеть её рядом. Девушку, которая научила его любить дождь.