Время уже не лечит

В понедельник Игорь понял, что идти на работу нет сил. Все выходные он тупо лежал на диване, с закрытыми глазами и ни о чем не думал. Мыслей просто не было. Эмоций – тоже. И даже чувство вины перестало терзать. Рухнуло все – будто сгорела проводка в старом доме. Бах – и всё. Пустота в голове, в душе и во всем вокруг.       Продуктов не было, Гром после смерти Кирилла стал снова питаться на работе. Ведь никто не ждал дома, включив мягкий свет на кухне. Не для кого было покупать что-нибудь в ближайшей булочной к чаю. И сам чай тоже не для кого было заваривать. «Больше никого и ничего нет, - вяло текли мысли, - скоро не будет и всего города. И всего мира. Ничто не вечно…» В понедельник Игорь позвонил полковнику Прокопенко и сказал, что возьмет несколько дней отгула. Мол, устал на работе. - Ты в порядке, Гром? - Конечно, Федор Иванович. Я отдохну несколько дней и вернусь. Игорь попытался придать голосу бодрость, но это ему не удалось. Впрочем, теперь было уже все равно.       Он все время то ли дремал, то ли бодрствовал, и только лежал. Один раз встал, нашел к шкафу пакет сушек, валявшийся там с незапамятных времен. Собрался заварить чаю, но передумал. Съел сушку и вновь лег. Так в полудреме он провел понедельник, вторник и среду. Отключил телефон. Пару раз вставал и снова съедал по сушке, пил воду прямо из-под крана. Проваливался в зыбкий сон, как в черную глубокую воду…       А в четверг проснулся, когда в двери колотили, звонили и стучали ногами. Решив, что он забыл закрыть воду и затопил соседей, Игорь пошел открывать. За дверью стоял взъерошенный Дима. Он тяжело дышал. - Я к тебе уже почти час звоню. Думал, что ты… что с тобой что-то случилось. «Все самое страшное уже случилось», - подумал Гром и сказал: - Я сплю. - Оно и видно. Ты, наверное, спишь уже все эти дни. - Залег в спячку, - хмыкнул Игорь. - Я тут тебе поесть принес. Дима вытащил два пакета шавермы. - С картошкой? – заглянув в один, поморщился Гром. - Ой… я забыл сказать, чтобы ее не клали. Но она ж вкусная. И сытнее так. Игорь положил шаверму на стол. Есть не хотелось. Даже мысли о еде вызывали тошноту. Желудок, по-видимому, привык к столь скудной диете, как одна сушка в день и пара глотков воды. - Ешь давай, - возмутился Дима, - и так похудел уже. - А тебе-то что? Ты мне кто – мама, сват, брат? - Знаешь, я думал, что я твой друг. Напарник. Глаза вновь влажно блеснули под стеклами очков. Или это так казалось в свете лампочки на кухне? - Ну. раз друг и напарник, то дай мне отдохнуть. Дим, хватит уже опекать меня. Я здоров, и дееспособен. И не собираюсь рыдать на твоем плече, потому что это бесполезно. Так что иди… Дубин, иди по своим делам. За шаверму спасибо. И передай Прокопенко, что я скоро приду. Все будет… как раньше. Хотя «как раньше» уже не будет, и это понимали они оба. - Никуда я не пойду, - заупрямился Дубин. - Тогда полетишь с лестницы. Я не шучу. Гром сдвинул брови. - Мне тут жалельщики не нужны. Я и сам могу пожалеть… кого следует.       За окном стал накрапывать дождь. Игорь смотрел в окно, как Дима буквально выскочил из подъезда, пересек двор, прошел в арку – и его не стало видно. «Вот и правильно. Нечего навязывать свое общество» - подумал он. Про Кирилла он не думал. Точнее, гнал от себя мысли о нём. Будто доказывал невидимому Всеволоду Егоровичу, что не виновен в смерти его сына. Больше Грома не беспокоили. Сушки кончились, но к тому времени есть уже совсем не хотелось. Совершенно. Игорь видел, как покрываются пылью поверхность стола и подоконник. Не было сил ни на что. И лишь засыпая, он все-таки вспомнил про Гречкина. Разрешил себе подумать о нем недолго. - Как можно любить дождь, Игорь? Это же мерзко, когда вода льет и льет с неба. То ли дело на Мальдивах… Солнце, море… Красота! Вот поедем туда, сам увидишь. - Да мне и тут неплохо. Привык я к Питеру. Помнишь, у Розенбаума: «Может, скажет кто-то, мол, климат здесь не тот, а мне нужна твоя сырость». - Сырость… Болван он, этот Розенбаум. Вот куплю недвижимость в Испании, и переберемся туда. НА ПМЖ. Подальше от этих твоих коллег из отдела, от бомжей и алкашей, от подвалов этих вонючих. Вот увидишь, как там здорово. - А что я там делать буду? - Жить, Игорь! Просто жить! Золотые грилзы сверкнули, Кирилл весело смеялся, а за его спиной, казалось, росли апельсиновые рощи. Среди яркой зелени висели сочные спелые апельсины. Протяни руку - и ешь вволю кисло-сладкие плоды. «Надо мне было соглашаться на Испанию. Тогда ты бы остался жив, Кир». - Жить, Игорь. Просто живи! "Это Кирилл? Или нет? Но ключи только у него, а теперь вообще только у меня".