Цикличность

Рик чувствует себя разбито, рассеяно, как после грандиозной пьянки, когда похмелье долбит в виски и не дает ни на чем сосредоточиться. Ему хочется дышать глубоко, всей грудью, и физическими причинами он это кислородное голодание объяснить не может. В Серой Зоне - не воздух, сплошной продукт ядерного распада, гниющий озон, им не надышишься. Он четко ощущает это, ступая из портала на базу. База - изначально фешенебельная квартира в одном из самых крутых районов Зоны, сейчас являет собой сплошные глухие стены. Это обманка, закрытые металлическими ставнями панорамные окна (такие же как в общем помещении у лифтов, где Рик обычно залипает на поезда и неоновые огни), итог паранойи Птича. Пес (Сильвер. Рик даже привык его так называть) бежит к нему со всех ног сразу, даже портал еще не успевает схлопнуться за спиной, тычется холодным носом в руку, словно учуял знакомый запах, словно у них теперь один секрет на двоих. Рик сразу решил ничего не говорить ни Птичу, ни Сквончи. Он не видит в этом смысла, он хочет оставить секрет по имени Морти только себе, а не отдавать его на растерзание без объяснения причин. Морти линчуют и сразу же окрестят врагом, Сопротивление в подобных делах удивительно узколобы. - Все в порядке, Рик? - Спрашивает его Птич и чуть трогает за плечо. Рик, погруженный в собственные мысли, не ожидает вопроса (не ожидает вообще кого-либо в своем личном пространстве), поэтому отшатывается. Как-то автоматически и неуклюже, как сонный кот, который не желает, чтобы его гладили. Птич, чуть склонив голову на бок, ждет ответа, у него серьезный обеспокоенный взгляд. В других обстоятельствах Рик был бы рад его вниманию, но сейчас единственное, о чем он может думать — это как бы Птич не догадался о Морти. - Д-да, да, извини. Я задумался, хотел открыть окна. Хотел увидеть что-то помимо металла. Воздуха не хватает пиздец как. Можно задохнуться. - Это не приветствуется, - ровно говорит Птич. - Но открой, если хочешь. Это "если хочешь" буквально подвиг для него, это явная забота, это явное внимание, но Рик пропускает все это мимо себя, его волнуют другие вещи, он вакууме из паранойи, сотни предположений и отчаянного непонимания ситуации. Почему он все еще жив? Почему Морти не выстрелил ему в лоб, как делал это с остальными? - Да похуй, пойду прогуляюсь. На Птича он больше не смотрит, поворачивается и быстрым шагом выходит. У него нет желания разбирать провал операции (как они делают обычно), нет желания отчитываться и обещать придумать новое оружие. Оружие он лучше будет покупать, а свое время потратит на более интересные вещи, не хватало ему только обеспечивать войну. Происходящее уже очень близко к ней. В общем коридоре - панорамные окна в пол и неяркое освещение, отливающее сизым. Как только за Риком закрываются створки их квартиры (базы, это же все еще база, да? Иногда хочется, чтобы это была всего лишь квартира, хочется быть нормальным), он прислоняется лбом к стеклу и смотрит вниз, туда, где хоть что-то можно разглядеть сквозь густой белый смог. И именно в тот момент, привалившись к стеклу и желая выпасть и полететь вниз, чтобы не думать ни о чем больше, Рик осознает простую истину: Серая Зона живет. Не плохо и не хорошо - обычно. Как миллионы других миров. Да, война вынудила многих покинуть свои планеты, вынудила бежать, но здесь они смогли жить, и они обжились и живут, заводят семьи и пытаются отстроить все заново. И лишь кучка (ладно, пара-тройка сотен) солдат Сопротивления хотят все исправить. Они потеряли все, а когда терять уже нечего - остается только мстить. Месть сжирает тебя изнутри и не дает мыслить здраво. Рик тоже не может мыслить здраво, они с Птичем и остальными в этом абсолютно идентичны, разница лишь в их финальных целях. И смотря сверху на светящийся неоном муравейник Серой Зоны, Рик уже знает четко и ясно, что победа над Федерацией - не будет победой. Она станет началом новой революции, а возможно и новых гражданских войн. Федерацию можно уничтожить на раз два, стоит только уронить курс их валюты, и Морти задавал абсолютно правильные вопросы об этом, но это только повлечет за собой новую череду хаоса. Рик смотрит вниз: на поезда, мигающие синим, на точки гуманоидов внизу, спешащих по своим делам, и не видит в этой войне никакого смысла. К черту, думает он, да пошло оно все к черту. На улице, как обычно, моросит мелкий дождь. Это пакостно, это суррогат ядерной зимы. У подъезда - корзина с прозрачными зонтами для жителей дома. Рик забирает один из них под недовольный резкий писк корзины. - Потом оплачу, - врет он роботу, и писк прекращается. Машины иногда гораздо доверчивее людей, один вот Сильвер чего стоит. Глупая псина. У Рика много вопросов, он прокручивает их в голове, пока идет по влажным мостовым, пока ест перченных червей на местном базаре (лапша как лапша). Ему интересно, что случилось с Морти, ему блять пиздец как интересно. Настолько, что снова хочется закинуться мегасывороткой, чего Рик пока обещал себе не делать (пока не изучит всю подноготную растения, по крайней мере), на всю жизнь остаться парализованным олигофреном ему совсем не хочется. Но вопросов много, а ответов на них Рик не видит. Морти не оставил ему никаких зацепок, ни одной подсказки и это раздражает, зудит в голове. На шее у членов Федерации, чья раса не имеет отношения к громфломитам, есть опознавательные коды, подобие паспорта. При первой встрече Птич проверил Морти, да и сам Рик не раз видел его оголенную шею, пока они ночевали в мотеле при смотровой площадке. Ничего там не было. Единственная татуировка – узор на плече. Значит ли это, что Морти присоединился к Федерации сразу после того неудачного рейда? Или он все же изначально был засланным казачком? Почему он не убил его, когда представилась такая возможность? Если Морти пошел служить Федерации, чтобы выжить, то зачем подставлять себя ради... Рик не хочет продолжать эту мысль, она страшно неуютная, как будто в груди засел паразит и постепенно высасывает всю логику, оставляя только звенящее ощущение надежды. Только вот совсем не понятно на что именно. Самый легкий способ прекратить думать - это просто спросить "какого хера ты не пристрелил меня, Морти? Ну какого, блять, хера, а?". Похороны Шестеренки отпечатываются в сознании практически посекундно. Рик стоит рядом с гробом, сбоку рыдает младший брат погибшего, члены Сопротивления говорят какие-то ненужные вдохновляющие речи: что-то про борьбу, победу и необходимые жертвы. Рика тошнит от этого. Рик вспоминает Морти, чье лицо было скрыто шлемом, и который не колеблясь стрелял и в своих, и в чужих, чтобы прикрыть и себя, и Рика. Необходимой жертвой в той ситуации был именно Рик. Морти должен был убить его, чтобы лишний раз доказать лояльность, но мелкий пиздюк даже не сомневался, его рука не дрожала, как будто вся та чушь, что он говорил в мотеле на краю вселенной была всерьез. А еще: мегасыворотка, чужой рыжий волос и куча недоговоренностей. Рику хочется пару раз удариться головой о что-нибудь твердое, но поблизости только гроб, и ему остается только сильнее сжать зубы и молча ждать, когда эта показушная пытка закончится, и он сможет отправиться туда, где ему действительно надо быть. Первые сутки после перестрелки Морти честно ждет наказания за убийство одного из своих жуков-союзников, но, судя по всему, высшее руководство не обратило на это никакого внимания, и Морти просто решает забить. Убил так убил, чего уж тут волноваться, промахнулся, с кем не бывает? На следующую смену к нему без каких-либо комментариев приставляют нового напарника, а Морти расслабляется окончательно. Новый жук в карты играет еще хуже предыдущего. Это хоть как-то развлекает, наполняет существование хоть каким-то подобием смысла. Так и на жилье на Громфлом Прайме накопить можно, хотя нахера оно нужно, Морти в душе не ебет. Он вообще плохо представляет, что ему сейчас нужно. Иногда ему кажется, что он так и проживет свою жизнь, так и сдохнет в форме Федерации, больше никогда не увидев Рика, и да, тогда это будет самое тупое путешествие во времени всех времен, а четырехмерные мудаки из полиции времени (где они блять застряли?) будут показывать запись своим новобранцам исключительно, чтобы поржать. Еще через пару дней после перестрелки Морти решает разработать план побега, ведь если быть честным с самим собой, то к Рику он привязан толстым канатом, он не продержится без него больше года, загнется без удобрения в виде скотства и равнодушия. Ради Рика он здесь, и будет охуительно глупо просрать возможность быть рядом с ним из-за возможной мучительной смерти. Сколько раз он был на волоске от нее? Достаточно, чтобы перестать бояться. Он запоминает планы зданий, прилегающих к складу, где он дежурит, заучивает планы общежитий (господи, как он ненавидит эти жучьи гнезда, где ему тоже пришлось обживаться) и, главное, добывает ключ от медотсека. А там, (правда чисто теоретически), можно найти что-то, что обесточит/поможет вынуть/сделает хоть что-то полезное с бомбой у него в легких, которая раздерет грудную клетку, стоит только выйти за пределы воинской части Громфлом Прайма. - Почему не в сердце? - Спросил он Карделиуса Гленна, когда представилась такая возможность. - О, Смит, сердце - это секунда боли и пустота, а легкие - агония. - Окей, - только и сказал тогда Морти. Агония - это, кажется, его перманентное состояние в последние месяцы. Лучшего определения происходящему уж точно не найти. В медотсеке Морти уже был (и не раз) пока его изучали, пока резали, пока подбирали нужный вариант протеза, поэтому в коридорах он путается меньше, чем мог бы. - Куда? - Спрашивает охрана. - На диспансеризацию, приятель, - пожимает плечами Морти и показывает краденный пропуск (бедняга, у которого он его украл так, и не получит операции на свой загноившийся фасетчатый глаз). - Проходи. А потом наступает тотальное фиаско - Морти ничего не находит, нихрена, абсолютный ноль. Вполне вероятно, обладай он интеллектом Рика, он бы что-то придумал и выкрутился за минуту, но он не Рик, а медицинское оборудование громфломитов выглядит как пиздец, и опознать можно разве что клизму. Морти роется в ящиках (благо камер тут нет - конфиденциальность, клятва Гиппократа или кто у них тут?), заглядывает в шкафы, чертыхается все отчаяннее и отчаяннее, и спустя полчаса бесплотных попыток придумать хоть что-то, все-таки позволяет себе осознать (не смириться, нет), что так выбраться не получится, что на такое он не способен, ему не хватает знаний и ему неоткуда их взять. Он, спокойно, никуда не торопясь (мед. персонал будет только через час), собирает вещи обратно, складывает так, как они лежали до этого, практически медитирует, приводя все в порядок. - Проверился? - Спрашивает охрана на выходе. - Только зря прождал, оказалось время перепутал, - чешет затылок Морти и улыбается. Улыбается глупо, обезоруживающе, но уже не слушает, что отвечает ему жук. Плевать. Идет, не оглядываясь к своему рабочему месту. Он придумает что-нибудь еще, возможно надо взять в заложники Карделиуса Гленна, возможно даже все здешнее руководство, возможно... - Где тебя носило? Морти застывает. Склад белее белого, лампы под потолком мерно гудят и это могла бы быть просто галлюцинация, вызванная стрессом, но это не она, ведь Рик повторяет: - Где тебя носило? Я тут уже полчаса торчу. Морти поворачивается на его голос и не может сдержать улыбку. Уже настоящую. Рик сидит на его посту, закинув ноги на стол, светится уверенностью и чем-то еще, чем-то нервным и лихорадочным. На складе - около двух тысяч квадратных метров, белые стерильные стены, бесконечные стеллажи боеприпасов и хренова туча камер видеонаблюдения. - Охрана периметра будет минут через пять, - только и говорит Морти, запрещая себе радостно кидаться Рику на шею. Рик же цепляется взглядом за шрам у него на щеке. Морти ловит этот взгляд и лишь криво усмехается одной стороной рта: - Да, теперь я не такой красавчик. - Ты и не был красавчиком, - протез вместо руки Рик игнорирует, детская тактика «этого нет, если ты на это не смотришь», - а камеры выведены из строя, вместе с твоим напарником, которого я запер в сортире. Не благодари, М-морти. - С-серьезно? - Я, по-твоему, похож на клоуна? - Рик разводит руками резко, практически агрессивно. Его бесит, что он здесь. Его бесит, что ему любопытно настолько. - Пришел отомстить за друзей? Рик даже сначала не понимает, о чем говорит Морти. Какие друзья? Только спустя мгновение растерянности он осознает, о чем идет речь. - Они скорее были просто знакомыми. - Окей, - кивает Морти, оглядывается. - Так зачем? Это снова театр, игра не на выживание, но уж точно на ментальное здоровье. Все нутро Морти ликует: пришел, пришел, он пришел. Но снаружи - он равнодушен и прям как доска. - Почему не убил меня? Какого блять хера, М-морти? И Морти смеется. Да, это точно его Рик. Преодолеть пространство и время ради подобного наезда - эгоцентризм чистой воды. - Я уже говорил, ты мне нравишься. Я люблю тебя, ты смысл моего существования, причина по которой я все еще пытаюсь барахтаться в этом дерьме, причина по которой я в принципе оказался в этом дерьме, и я пиздецки сильно люблю тебя. - Ты мне нравишься, - повторяет Морти, видя недоумение на лице Рика. - Так ты заодно с Федерацией? Сердце Рика начинает биться быстрее, он же, чувствуя это, специально начинает дышать медленнее, искусственно пытаясь успокоить этот не имеющий смысла ритм. - Я сам с собой, Рик. Что Федерация, что Сопротивление, мне до пизды, если честно, - Морти по дуге приближается к Рику, облокачивается на стол, за которым тот все еще сидит. - Как и тебе. Рик щурится, сомневается: - Почему не пошел с нами? Морти молчит, смотрит внимательно и раздумывает, прежде чем ответить: - Не хотелось взорваться по пути, — это максимально честно. Он труп, если Рик ему не поможет. И Рик сразу все понимает. - Где? – Только и спрашивает он. А потом слышится грохот, и дверь, ведущая на склад, буквально вылетает из проема. Пауза длится секунду, пока рассеивается дым, а потом в помещение вбегают жуки и начинают стрелять. Палят в их сторону без разбора, окончательно сообразив, что Морти не с ними и никогда не был. Морти быстро уходит в сторону, старается держаться рядом с Риком, уходить в портал им нельзя, уйдут и шансов остаться в живых у Морти практически не будет, они оба это понимают. Надо остаться и добраться до медотсека, где Рик сможет помочь, и желательно сделать это побыстрее, пока руководство в лице Карделиуса Гленна не нажало на заветную кнопку и не превратило внутренние органы Морти в фарш. Рик, как обычно, быстр и жесток, Морти не отстает. - Кидай мне портальную пушку! - Кричит он. - Опять за старое?! - Нам надо в медостек, вытащишь из меня эту херню и уберемся на все четыре стороны. Рик сомневается пару секунд, но все же кидает пушку Морти, чтобы тот настроил место назначения. - Параноик, - выдыхает Морти сквозь зубы, поймав пушку. - Когда ты научился ей пользоваться вообще? Морти не вступает в диалог, ему в отличие от Рика, сложно отстреливаться, настраивать пушку и болтать. - Вперед, - кивает Рику на открытый портал. По другую сторону - уже сигналит тревога, и, прежде чем сделать хоть шаг в сторону нужного помещения, грудную клетку Морти прошибает невыносимая боль. Агония - Карделиус Гленн был абсолютно прав. Чистая, яркая, ничем не замутненная агония. Морти чувствует пустоту в груди и как влага бежит по животу вниз, а потом спускается по бедрам и затекает в сапоги. Морти боится опустить голову и посмотреть, что там происходит. Это движение может стать последним, это зрелище может стать последним. Морти привык к боли, боль в его жизни была самая разная, поэтому он не теряет сознание, не стонет, Морти просто ждет, воспринимая происходящее холодным рассудком. Впереди стреляют, Рик отстреливается, отвлекать его смысла нет, иначе погибнут оба. Дышать невозможно, легкие – в кровавое месиво, сердце, вероятно, тоже, но кажется, что оно по инерции гонит кровь, выгоняет ее из тела. От нехватки кислорода голова разрывается. У Морти в запасе, наверное, меньше минуты. Он как рыба открывает рот, в рефлекторной попытке вдохнуть и вдруг, неожиданно для себя самого, оседает на пол и заваливается на бок. Рик оборачивается. И Рику очень хотелось бы чувствовать равнодушие, не успел и ладно, но внутри все холодеет. Страх смывает остальные эмоции ледяной водой, отрезвляет, и Рик видит ослепительно четко - только кровь и смерть вокруг. Как будто стоило Морти упасть, и в Рике перемкнуло что-то, перегорело. Рик не хочет привязываться, он не хочет брать на себя ответственность за кого-то, уж лучше бы за него кто-то ее взял (желательно Птич). Он не чувствует ног, когда пробирается к Морти, действует на автомате, а все внутри кричит убегать самому. Потому что, то, как Морти на него смотрит переворачивает все внутри. Так смотрела Дайан перед смертью. Рику не нужна подобная аналогия, он ее боится, и этот страх страшнее и больше, чем тот, что появился, когда Птича ранили, этот страх касается самого Рика, его естества, иллюзии выбора и устоявшейся жизни. - Бесполезный кусок дерьма, - зло говорит Рик, взваливая Морти себе на плечо и открывая портал. Чувствует, как тот вцепляется руками ему в плащ. Перестрелка продолжается. - Сам такой, - шипит Морти, и Рик теряется, потому что не ожидает ни подобных слов (вообще каких-либо слов), ни того, что Морти внезапно сильным движением меняет их местами, толкая Рика спиной в портал. Одной раной больше, одной меньше, какая уж теперь разница? Выстрел прошибает Морти бок, а Рику срезает кусок плаща. Портал открывается посреди госпиталя Серой зоны. Для Рика все как в тумане. Он чувствует только как пальцы Морти слабеют, и как тот заваливается навзничь. Чувствует кровь на руках, на одежде, она липкая и пахнет металлом, обычная человеческая кровь. Кровь везде, Морти как будто омыло ей. Наверное, Рик кричит что-то врачам, наверное оседает на пол, когда подоспевшая медсестра обливает Морти криораствором, чтобы сохранить его на грани жизни и смерти. Никакая заживляющая сыворотка не поможет, когда от грудной клетки остался один лишь фарш. Рик не волшебник, он ученый и, как каждому ученому, ему нужно время, чтобы что-то придумать. Сейчас времени было секунд десять от силы, и госпиталь с криораствором - это единственное, что пришло ему в голову. У Рика что-то спрашивают, он даже что-то подписывает. Морти увозят в операционную, а Рик так и остается сидеть на кушетке перед ней, тупо пялясь в стену. Потом, ожидаемо, приходят местные органы правопорядка и начинают задавать вопросы. У Сопротивления есть свои врачи (и сыворотка Рика), Сопротивление не афиширует свои рейды, чтобы не волновать граждан, Птич против обращения в местные госпитали, чтобы не делиться личными данными. Это не приветствуется. Рик заполняет бумаги, делится всеми личными данными и даже дает образец ДНК. Через десять минут к нему выходит медсестра, и Рик подскакивает так, как подскакивал кажется только один раз в жизни, когда ему сообщили, что Дайан родила здоровую девочку. - Вы с пострадавшим одного вида? - Я-я, я не знаю. Медсестра смотрит на него скептически, ее синяя кожа отливает серебром в свете больничных ламп: - Ваш друг явно не ракообразный и без хитинового панциря. - Д-да, но бесконечность миров, мало ли... Мало ли, что может пойти не так? - Пойдемте со мной, - она ласковая и понимающая. Как все медсестры и воспитательницы детских садов. - Не думайте пока о проблемах с законом, мы рады тому, что вы делаете. Сопротивление – наш шанс на свободу. И новую войну, думает Рик. - Ему можно помочь? – Вместо этого спрашивает он. - Сначала Вы помогите нам. Рика изучают - просвечивают рентгеном и еще какими-то лучами, берут несколько пробирок крови и биопсию легкого. - Через 8 часов будет готов новый орган, Ваш друг должен быть в порядке. Это Серая Зона - здесь, неотличимые от настоящих, механические домашние питомцы, такие же люди (андроиды, выполняющие любую прихоть своих владельцев), модуляторы настроения в каждом доме, а еще здесь любой желающий может заменить себе любой орган на искусственный и более совершенный. - Моя страховка покроет это? - Спрашивает Рик. Пиздецки странно задавать подобный вопрос будучи на чужой планете и практически в статусе террориста. Медсестра сканирует его документы и отвечает: - Да, но вы не местный и это ваше однократное разрешение на замену. - Без проблем, - пожимает плечами Рик. - Но я бы хотел изучить эту технологию. Где можно взять информацию? - В любом местном медицинском справочнике, но вряд ли вам удастся повторить подобное. - Посмотрим, - просто отвечает Рик. Морти приходит в себя медленно, рывками, отбивая самого себя у седативных. Перед глазами белый потолок и на секунду кажется, что он все еще на Громфлом Прайме, что сейчас появится Карделиус Гленн и начнет спрашивать о Сопротивлении. Но никто так не появляется, только тихо бубнит какой-то голос. - Плюмбус - незаменимая вещь в хозяйстве... Морти поворачивает голову и фокусирует взгляд: седеющие растрепанные волосы, черная водолазка, закушенная губа. - Рик? Рик чуть вздрагивает и тут же отключает телевизор. - Ты как, пёс? Уже не «щенок», а всего-то надо было чуть не погибнуть. - Дышать могу. - Я потратил на тебя единственную возможность замены органа по страховке, - Рик тараторит, волнуется, не знает куда себя деть. - Это щедро, - хмыкает Морти, припоминая все примочки Рика из будущего, практически сделавшего из себя киборга. - Это еще не все, М-морти. Благодаря тебе я засветился перед местным правительством и… - Тут есть правительство? – Перебивает Морти. Он видит волнение Рика, считывает его и впитывает в себя, пытаясь запомнить каждый момент. - Морти, даже на ёбанной Тортуге было правительство, пираты, помнишь? - Передразнивает Рик. - И мало того, что ты мой должник, так я еще час провел взаперти, объясняя почему у тебя на шее вытатуирован опознавательный код Федерации. - И что ты им сказал? - Идти на хуй, поэтому часа через два двинем на базу, окей? Морти кивает. Дышать тяжело, грудная клетка ноет жутко, и удается делать только поверхностные быстрые вдохи – это утомляет. Но это ничто по сравнению с ощущением абсолютного, глупого счастья, которое разливается по всему телу. - И да, новую руку тебе уже не отрастить, так что, - Рик разводит руками. - Боже, Рик... - Что? - Да хрен с ней.