Цикличность

Рик явно перебарщивает с седативными, когда забирает Морти из госпиталя. Тому только что сделали перевязку, порядком с ней припозднившись, и Рик, совсем не желая сталкиваться со стражами правопорядка, которые вот-вот нагрянут для разговора, второпях выкручивает колесико подачи лекарства на максимум. - Ч-черт, прости, Морти. Будет очень обидно, если после всего ты откинешься от передоза. -Р-рик? Морти даже не успевает начать паниковать. На его глаза за пару секунд наползает белая пелена, которая как вуаль туманит и не дает сфокусировать взгляд. Образы размываются, и Морти последним усилием ускользающего сознания хватает Рика за рукав плаща, ему кажется, что это самое верное решение - не отпускать Рика далеко от себя, оставить его на расстоянии вытянутой руки. Рик что-то говорит, но Морти слышит его будто из-под воды и лишь чувствует, как тот отцепляет его пальцы. Движение каталки в портал ощущается чуть ли не американскими горками, а потом Морти отключается окончательно. Морок заглатывает его целиком, не дает мыслить здраво. Перед глазами мельтешат кадры из той, прошлой, жизни, которую уже не вернуть, и которую, если быть уж совсем честным, возвращать и не хочется. В горле сухо, сплошная Сахара без капли влаги, грудную клетку жжет от каждого вдоха, от самой несмелой попытки вдохнуть. Где-то на периферии сознания Рик говорит что-то о времени. Говорит и говорит, как будто объясняет ему формулы и теоремы, как перед поступлением Морти в универ. Слова превращаются в образы, образы обретают формы, формы проникают к Морти в голову, превращаются в полицию времени и простреливают ему голову изнутри. Морти сжимает зубы и старается не кричать. Он знает, что это лихорадочный бред, он знает, что скоро это закончится, он пытается утянуть себя в какое-нибудь приятное сновидение, но ничего не выходит. Мертвый Рик снова превращается в пепел, Саммер снова говорит, что все знает и ей очень жаль. Замкнутый круг из боли и безысходности. В реальности Рик уже около часа сидит рядом, глотает дешевое земное вино из фляги и молчит. Птич и Сквончи еще не вернулись с затянувшихся поминок по Шестеренке, и Рик соврал бы, сказав, что не рад этому. Он чертовски этому рад, потому что в душе не ебет как будет объясняться, и, по правде сказать, ему вообще не хочется объясняться. Морти — это только его дело и проблемы, и делиться ими с кем бы то ни было ему совсем не хочется. Морти можно было бы распять на операционном столе, препарировать как земноводное, залезть ему в голову, вытащить насильно все воспоминания, узнать все секреты. Сейчас, с развороченной грудной клеткой, без возможности сбежать, без возможности элементарно встать с койки, Морти целиком и полностью в его власти. И это щекочет что-то внутри, добавляет азарта. Но Морти не хочется ломать, Рику достаточно знать, что он может это сделать. Морти хочется собрать как головоломку. Морти лихорадит. Рик наблюдает как по подушке метается его голова, и как он зовет кого-то одними губами, но имя не разобрать. Это отчасти завораживает. Он делает еще один глоток вина в надежде, что тот принесет долгожданное расслабление, но единственное, что приносит вино - кислоту на языке и чуть окрашенный фиолетовым рот. Перед самым побегом от местной полиции, Рик попросил сделать Морти внеочередную перевязку, чтобы оттянуть момент, когда этим придется заниматься самостоятельно. Он наблюдал за действиями медсестры, но не мог не заметить другого - оказалось, что у Морти пиздец как много шрамов. Самых разных, полученных явно в разное время, и Рик не знает, кем надо быть, чтобы в девятнадцать лет иметь столько ранений. Шрамы пересекают грудную клетку и горло, оплетают спину, являя собой неплохую коллекцию из ожогов, рваных ран, лазерных зарядов и чего-то еще, что Рик не смог распознать. Парня собирали по частям огромное число раз и это пиздец как пугает. А еще Рик тогда поймал себя на том, что не мог оторвать взгляд, не мог сдвинуться с места, словно это было физически невозможно. Словно стоило моргнуть и бум - миру пришел бы конец, ведь единственное, почему вселенная еще не сожрала саму себя на манер уробороса - это Морти Смит. И сейчас, сидя на своей раскладушке рядом с каталкой Морти (остается надеется, что персонал больницы не очень расстроится ее потере), Рик не может оторвать взгляд точно также. - Кто же ты блядь такой? И самое нелепое в этом всем, что Морти чем-то неуловимо напоминает Рику себя же самого в двадцать лет. Он не может точно сказать, чем именно, но есть что-то такое в этих заострившихся из-за ранения скулах, в форме носа, что-то мимолетное, заставляющее вспомнить о зеркале. Но нет, Морти точно не его вариант, нет же? Это был бы совсем пиздец. Рик бы выпил еще вина, но на дне фляги осталось всего на глоток-два, а отлучиться за бутылкой кажется невозможным - отвернешься на секунду и все, загадка по имени Морти Смит так и останется неразгаданной. Из тумана галлюцинаций, навеянных обезболивающими, Морти выныривает резко, как утопающий, которому удалось выплыть на поверхность и сделать долгожданный вдох. Ему трудно контролировать дыхание, он автоматически делает несколько глубоких вдохов, и начинает кашлять так, что кажется, ему нужна будет повторная операция по пересадке легких, так как эти он просто-напросто выкашляет. - Эй! Не надо тут обесценивать органы по моей страховке! Видимо Рику пришла та же мысль. Морти не до него, Морти ловит черные круги перед глазами и пытается сообразить, где верх, где низ и в какую сторону падать, чтобы оказаться на подушке, а не на полу. Пес, который все это время мирно лежал у ног Рика, резко вскидывается. Рик удерживает Морти под грудью, буквально опрокидывая через свою руку, другой рукой нашаривает, приготовленный заранее, шприц с релаксантом и одним уверенным движением вкалывает ему в спину, даже не целясь. Морти издает последний хрип, и спазм в легких отпускает. - Спасибо, - говорит он (точнее кивает и хрипит что-то, что вполне можно принять за "спасибо") - Не за что, пес. Морти удерживает Рика за руку, не отпускает какое-то время, не давая отойти. С одной стороны, если Рик уберет руку, велика вероятность, что он как гуттаперчевый человечек просто сложится пополам и уже не разогнется, а с другой - грех не потрогать Рика, когда тот рядом и не сопротивляется, словно дикий кот. Примерно через минуту, когда дыхание Морти выравнивается окончательно, Рик, кажется, разгадывает этот маневр, и все-таки убирает руку, лишь в последний момент сжалившись и помогая лечь удобнее. Самочувствие у Морти, мягко говоря, дерьмовое, но он не может не улыбаться, не может запретить себе радоваться, снова будучи рядом с Риком. Рик здесь, Рик вернулся за ним, Рик использовал свою страховку, чтобы спасти ему жизнь, Рик возможно даже волновался за него. Поэтому первое, что произносит Морти спустя несколько минут уютной тишины это: - Так что насчет свидания? Рик, который как раз хотел допить вино из фляги, давится последним глотком: - Надо было тебя еще п-пару дней подержать под седативными, М-морти. Тот только пожимает плечами, ухмыляется, восторг переполняет все его естество, искрится пузырьками газировки. Даже боль притупляется от этих ощущений. Чистейшая эйфория. Вполне вероятно, что она отчасти спровоцирована лекарствами, но Морти предпочитает об этом не задумываться. - Я не помню, я уже благодарил тебя за то, что ты пришел за мной? - Перестрелка не дала тебе договорить, - скалится Рик, забираясь с ногами на свою раскладушку. Она стоит параллельно койке Морти, и складывается ощущение, что они оба пациенты в больничной палате - неуютное ощущение. - Тогда спасибо, что пришел. Я не ожидал. - Думал, я пришел тебя убить, да? – Это даже немного забавно. - Эта была первая мысль. - Зато теперь мы квиты, - говорит Рик, ему не хочется сейчас смотреть на Морти, но удержаться сложно, поэтому он косит взглядом в его сторону. Бледный, растрепанный, удивленный Морти. Не понимает, о чем речь, смотрит вопросительно. - Ты спас мне жизнь, пристрелив Рика-геолога, я вытащил тебя с Громфлом Прайма. Мы квиты. Морти сначала хочет согласиться, но Рик из будущего научил его быть тем еще мудаком, и он просто не может удержаться, не может не подразнить: - Вообще-то нет. Выражение лица Рика в этот момент можно расшифровать примерно как: "а ну-ка повтори, уебок". - Не квиты, - легко продолжает Морти, - я получил лазером в поясницу, закрыв тебя собой, помнишь? Рик набирает полную грудь воздуха, чтобы выразить все свое негодование от подобной наглости, но сдувается как воздушный шарик, натыкаясь на счастливый (влюбленный?), практически обдолбанный взгляд Морти. - Заткнись, пиздюк, - только и говорит он, отворачиваясь. - Сказал квиты, значит, квиты. - Как скажешь, Рик. Рику же почему-то неловко. Он будто снова на выпускном, а королева бала согласилась с ним потанцевать. Неуместное чувство, причину появления которого он не может сам себе объяснить. - Слушай, - он бы отдал все свои запасы алкоголя, чтобы Морти заткнулся хоть на минуту. - Я вижу там панель, типа как... не знаю, типа как на некоторых кораблях, - Морти кивает в сторону обшитой металлом стены - Тут же открываются окна? Неловкость исчезает также внезапно, как и появилась. - Открыть? - Спрашивает Рик исключительно для проформы. - А то тут пиздец просто, как больничная палата, - Морти было хочет растрепать себе волосы по старой привычке, но чертыхается, когда боль простреливает через подмышку прямо в грудь, не давая поднять руку. - Лучше не шевелись, М-морти. - Да я вроде как понял уже. Рик поднимается, проходит к дальней стене (хотя дальняя - это сильно сказано, в комнате метров 15 от силы) и ведет рукой по металлической пластине. В конце концов, он преподнес на блюде местным властям все свои личные данные и даже оставил образец ДНК, открытое окно - явно не первоочередная проблема. Нажимает еле заметную кнопку сбоку, и панель отъезжает. Искусственное освещение автоматически чуть приглушается, а комнату заливает синий свет: мимо их окон как раз пролетает что-то вроде дирижабля, светится неоном. - Круто, - выдыхает Морти. - Круто, - соглашается Рик и возвращается на свою раскладушку. Птич со Сквончи приходят ближе к утру. Рик просыпается от шума за дверью, переводит взгляд на мирно спящего Морти, и еще раз убеждается, что все сделал правильно. Комнату заливает молочно-белым, за окном виден только туман, но и это по-своему красиво. - Хей, привет! - Говорит им Рик, захлопывая за собой дверь. - Привет, Рик. Все сквончили без тебя, куда ты пропал? - Спрашивает Сквонч и тут же принюхивается, чует своим хищным носом знакомый запах и косит зеленым глазом на закрывшуюся за Риком дверь. - Да так, выяснял кое-что. Сквончи ничего не говорит, выжидает, выражение его морды явно подсказывает, что скрывать Морти будет проблематичнее, нежели нарваться на чье-то недовольство. - Кстаааати! - Всплескивает руками Рик, мысленно соглашаясь с ним. - Наш Морти то оказывается жив и здоров! - Вот это Сквонча! - Нарочито весело говорит Сквончи. - Да, Птич? Птич их фальшивого восторга не разделяет. Он чует подвох также, как Сквончи запахи. Он всегда готов к бою и никому не доверяет, за это Рик его уважает, но в данной ситуации, это вызывает у него лишь раздражение. - Он здесь? - Да, спит. Рик понимает настороженность Птича, в какой-то степени даже разделяет ее с ним. Морти должен быть мертв, в противном случае, он может оказаться шпионом Федерации. Этот вариант ближе к истине, только вот Птич, в отличие от Рика, делит мир исключительно на черное и белое, и искренне не понимает, как кому-то может быть похуй и на Федерацию, и на Сопротивление. Морти же явно похуй, ну или он и правда охуительный шпион, что весьма сомнительно. - Где ты его нашел? - На заправке, недалеко отсюда, валялся с местными бомжами. Говорит сбежал вместе с несколькими товарищами, но скрыться удалось только ему, - Рика бесит необходимость врать и оправдываться, бесит необходимость подчиняться, бесит, что его любопытство не так важно, как чужая заведомо проигрышная война. - Надо его допросить. - Допросим сразу как придет в себя. Птич отодвигает Рика плечом и направляется осматривать Морти, не спрашивая разрешения. Рик сжимает зубы, стараясь никак иначе не выдать своего нарастающего раздражения. Морти - это его забота. Его добыча, если угодно. Одна мысль о том, чтобы поделиться им с кем-то, вызывает агрессию. Морти же либо и правда без сознания, либо умело делает вид, за что Рик ему пиздец как благодарен. - Он точно не с Федерацией? - Я проверил, - пожимает плечами Рик. Держит хорошую мину при плохой игре. Как только Птич тянется к шее Морти, чтобы собственноручно проверить наличие метки Федерации, Рик быстро прикидывает в голове примерные варианты выхода из подобной жопы, но внезапно ни один из них не пригождается: только почувствовав руки Птича, Морти тут же подскакивает на койке и начинает кашлять. Кровь со слюной попадает на лицо Птича, и тот брезгливо отходит на пару шагов назад. - Вколю ему обезболивающее, - быстро говорит Рик, укладывая Морти обратно на подушку и закрывая пальцами его шею. - Мы придем позже, - выносит вердикт Птичья Личность, смотрит на Рика долгим сканирующим взглядом, и только потом уходит. - Блять, вот же параноик, - шепчет Морти, стоит двери за ним закрыться. - Пришлось себе язык п-прикусить, - Морти открывает и закрывает рот, пытаясь понять масштабы урона, который пришлось нанести самому себе. Кровь все еще копится во рту, язык обидно болит. Рик же находится в немом восхищении. - Что? - Не понимает Морти его реакцию. - Да ничего. Рик думает, что в свои девятнадцать он таким точно не был. В тот же день Рик прижигает его метку-код своей версией раствора для сведения татуировок, который оставляет после себя лишь еле заметный след. Птич держится настороженно, но больше ничего не говорит ни про Морти, ни про окно. Рик же, сидя в общем помещении, серфит по межгалактическому интернету в поисках ближайших планет Земного типа с обезьяноподобными гуманоидами. Таких всего десять, и ни одна из них не подходит Морти. С-137, упомянутая однажды, кажется вообще не существует. - Рик? На голос Птича Рик реагирует мгновенно, захлопывает крышку ноутбука и смотрит самым невинным взглядом, на который способен. - Ты помнишь, что у нас запланировано на сегодня? Рик не помнит. Птич смотрит на него непонимающе, как на больного, и терпеливо кивает на портальную пушку, торчащую из кармана плаща, накинутого на спинку дивана. У них сегодня вылазка за очередным Риком, и то, что он про это забыл пугает не на шутку. Нет же ничего более важного, верно? - Конечно помню, конечно. - Идем? Естественно, Рик идет. - Может быть лучше отдохнешь? – Говорит Морти, наблюдая как тот собирает оружие. - Зачем? Морти на мгновение зависает от подобного ответа. - А т-ты разве не устал, Рик? Последние два дня – это полнейший ад. Рик решает не отвечать. - В следующий раз пойдешь со мной? Это шаг навстречу, это долбанная трубка мира, это хорошая возможность стать еще ближе, это «не еби мне мозги, но можешь быть просто рядом». Но абсолютно неожиданно Морти отворачивается, улыбается как-то криво, а его лицо трескается в этой улыбке. - Нет, - только и говорит он. Если уж его действия и стали причиной геноцида Риков, то это не значит, что он должен в этом участвовать. Это будет перебор. - Но я всегда буду ждать тебя после. Рик так и замирает в дверях, кивает скорее самому себе, чем Морти, и выходит. Азарта во время вылазки он не ощущает, мысли заняты совсем другим. Они с Птичем накрывают Рика в каком-то притоне. Он бритый, в косухе типа той, что носил Морти, и подчистую угашенный местной наркотой. Рик действует скорее, как машина, запрограммированная на определенную последовательность действий, – убить, проверить тот ли это Рик, уйти в свою вселенную. Он прекрасно осознает, что нужный Рик не дастся так просто, так как ждет нападения, знает, что его ищут. Надежда найти его быстро хоть и теплится в груди, но уже не так ярко, как какой-то месяц назад. Жалость к своим версиям пропадает окончательно и бесповоротно, ведь каждый из них может оказаться союзником (или потенциальным союзником) его врага. Он еще раз убеждается в этом, обыскивая карманы своего почившего двойника, где находит листовки с занятной надписью: «Только объединившись мы сможем остановить рикоцид!». Ублюдки уже официально решили объединиться против него, и Рик не сомневается, что подстрекает их к этому как раз нужная ему версия. Ему необходимо придумать какой-то план, продумать алгоритм действий, хоть что-то, что сможет помочь ему выйти на свою цель, но мысли то и дело возвращаются совсем к другой проблеме. Возвращаются к Морти. Для Морти бы по-хорошему изобрести сыворотку правды или что-то подобное, но он в очередной раз гонит от себя эти мысли, они внезапно кажутся какими-то неблагородными, и Рик искренне удивляется самому себе и тому, что он в кои-то веки вообще вспомнил это слово. А еще он вдруг понимает, что интерес к Морти отчасти перекрывает ту тупую, ноющую боль в груди, которая сопровождает его с самого момента смерти Дайан и Бет, действует как легкое обезболивающее (или как инопланетный паразит выделяющий эндорфины, чтобы жертва раньше времени его не распознала). Единственное, что он ощущает с того момента, помимо навязчивого желания выстрелить себе в висок, - это тянущая вниз, к самой земле, тоска, от которой никуда не деться, не спрятаться. Тоска, при которой любая мысль о том, что нужно жить дальше вызывает тихую панику. Ты словно во сне бредешь по улице, встречаешь знакомых, и не имеешь никаких моральных сил рассказать о том, что с тобой случилось, о том, насколько тебе хреново. Легче делать вид, что все нормально, ведь только так и сам сможешь в это поверить. Отчасти поэтому Рик и сбежал, потому что с незнакомцами легче притворяться, они не могут тебе сочувствовать, так как не знают даже, что должны это делать. Птич, хоть и знает его историю, тоже ему не сочувствует, подобные понятия, по всей видимости, не особо прижились в его культуре, но Птич понимает его месть и гнев. С Птичем можно делать вид, что все в порядке, что все в пределах нормы. А вот, что касается Морти, тот, наоборот, будто видит его насквозь, будто знает всю его подноготную. Это пугает. Но, с другой стороны, ему ведь тогда тоже не надо ни о чем рассказывать? От этого немного, но легче. База встречает их с Птичем тишиной, приглушенным светом и тихим шипением аккумуляторов. Они просто кивают друг другу и расходятся в разные стороны, как коллеги, завершившие очередной проходной проект. Рик останавливается перед своей дверью, медлит прежде, чем открыть ее и ловит себя на том, что когда-то давно медлил абсолютно также, прежде чем зайти к Дайан, задержавшись в лаборатории. - Как все прошло? Морти не спит, листает что-то в планшете Сквончи. Подсветка планшета освещает его лицо, как будто вырывая из другой реальности, как будто Рик сам себе его придумал, чтобы не сойти с ума от горя и пустоты. - Ты знал, что флувианцы запускают новое кулинарное шоу? Господи, Рик, это должна быть просто бомба, у чуваков самые охренительные вкусовые рецепторы во всей Галактике. Рик бы послал его, по крайней мере, разум подсказывает сделать именно это, но что-то другое, что Дайан назвала бы душой, радуется, потому что ему действительно хочется отвлечься. И если Морти предлагает ему отвлечься на кулинарное шоу чуваков, похожих на муравьедов, то почему бы и нет. Через пару дней Птич окончательно смиряется с присутствием Морти рядом, не доверяет - это видно, но смиряется, Сквончи ведет себя как ни в чем не бывало, а Рик, в свою очередь, пытается заливать в себя все больше алкоголя, чем обычно, надеясь в зачатке уничтожить желание разбираться в собственных чувствах и возможностях. Морти постепенно поправляется, пытается шутить дурацкие шутки и делать вид, что ему не особо больно. Хотя боль, конечно, та еще сука, ее, по крайней мере, можно терпеть. Рик, что интересно, пока никаких вопросов ему не задает, выжидает, приходит к выводу Морти. Но к разговору он готов, уж точно готов врать напропалую. - У меня твои вещи, кстати. Или ты решил подарить их мне? - В итоге начинает разговор Рик, когда любопытство все-таки пересиливает хитрость и здравый смысл. - Забыл забрать. Морти не нравится этот вопрос, не нравится желание Рика узнать его получше. Он хочет быть просто милым парнем рядом, интересным не из-за состава мегасыворотки, волоса сестры и кучи недоговоренностей, а потому, что он - это он. Этому вряд ли суждено сбыться. - Так они тебе не нужны? - Пока нет, - Морти пожимает плечами, и это движение снова отдается легкой болью в груди. - Давай посмотрим межгалактическое ТВ? Пожалуйста, давай сделаем что-нибудь нормальное, давай поговорим о чем-нибудь, что не будет напоминать о тонне говна, в котором по уши завязли все здесь собравшиеся. - Ты принимаешь сыворотку на постоянной основе? - Рику как обычно плевать на его просьбы. - Нет, конечно, не принимаю. Допрос так допрос, все равно бежать некуда, максимум в другое помещение, да и то со скоростью черепахи. - Почему нет? Морти чувствует боль при каждом вдохе, на выдохе ощущает нечто похожее на влажный хрип, словно воздух выходит тяжелее, чем нужно. Морти устал и разбит. Морти малодушно хочет, чтобы о нем позаботились, но никто не предлагает ему элементарно помочь дойти до туалета. Последнее, о чем ему хочется думать сейчас — это конечная кривая, и время, с которым «сука не надо шутить» как советовала в будущем полиция времени. Невольно приходит мысль о закольцованности времени, и том, что все это уже было. Мог ли он сейчас подсадить Рика на сыворотку и спровоцировать его зависимость в будущем? - Ты уже подсел, да? - Я первый задал вопрос, - настаивает Рик. - Не хочу превратиться в вечно обдолбанного, рыгающего мудака, думающего, что он умнее всех. Правду говорить легко и приятно, чего уж там. И да, однажды Морти задумывался об этом, но Рик ясно высказал ему свое мнение: - Даже не думай. Возможно, это было связано с мозговыми волнами, возможно - Рик просто заботился о его здоровье, кто уж теперь разберет. В любом случае, тогда Морти даже и не подумал возражать. - Сыворотка просто стимулирует память. Нельзя знать то, о чем ты не имеешь никакого понятия. - Объясни, - не то, чтобы Рику и правда требовалось объяснение, но он хочет услышать версию Морти. Ему интересно как Морти рассуждает, как простыми словами объясняет сложные явления. - Ну, не знаю... Например, число Пи, - Морти невольно морщится, вспоминая историю с мегасеменами. - Однажды увидев лист с энным количеством чисел после запятой, ты-ты сможешь его вспомнить, но если ты его никогда не видел или не знаешь, как считать, или вообще не в курсе, что это такое, то… с-сыворотка тебе не поможет. - Да, я на себе это прочувствовал, - задумчиво тянет Рик, вспоминая ощущение идеальной памяти и молниеносного принятия решений. - Ты, итак, гениальный мудак, не надо это усугублять. - Так ты с Земли? – Рик пропускает реплику Морти мимо ушей и задает один из главных своих вопросов. После объяснений про число Пи, сомнений на этот счет у него не остается. На секунду Морти хочется сделать вид, что у него пиздец как заболели легкие, и ему трудно дышать, но вместо этого он говорит просто: - Нет. На лице Рика проступает явное разочарование, Морти считывает его без труда, он видел его сто раз, сто первый не ударит по нему сильнее остальных. - Давай просто посмотрим межга… Морти не успевает договорить, не успевает ничего предложить, Рик выходит из комнаты, оставляя его наедине с белесой дымкой за окном и ноющей болью в груди.