Part 2.
9 октября 2021 г., 03:00
Чимин так и заснул на руках Юнги. Сначала он еще всхлипывал, бил ладошкой по огромной груди, а потом, поглощённый переживаниями, уткнулся носиком в грудь и громко засопел. Юнги показалось, что он сладко мурлыкал. Этот звук был прекрасным и таким успокаивающим. Уже скоро продавец снова стал собой, заглушив внутри себя звериную сущность, но вот на душе было неспокойно, как-то тревожно и все еще так по-мерзкому обидно.
Юнги ненавидел себя за все это — за то, что с ним произошло, за то, что приходилось отталкивать Чимина, чтобы не навредить ему и не сделать больно, за то, что нельзя было его держать за руку и обнимать перед сном, но еще больше за то, что нельзя было даже мечтать об этом.
В очередной раз прогнав непрошенные мысли, продавец тяжело вздохнул, решив, что надо пойти проверить магазин. Он осторожно поднял Чимина, чтобы не потревожить его сон, и перенёс в раздевалку для персонала. Она была крохотной, но и паренек был совсем небольшим. Он легко поместился на стареньком темно-сером кресле. У Юнги не было пледа, поэтому он накрыл Чимина своей курткой и вернулся к работе.
***
Чимин проснулся в одиночестве. Тело затекло из-за того, что он лежал, свернувшись в калачик. Юнги рядом не было, но его приятный терпкий запах почему-то остался. Снаружи было шумно; можно было расслышать смех и громкие разговоры. Обычно так всегда было с утра в магазинчике, когда школьники заходили перекусить перед занятиями. А еще голос… приятный и немного грустный голос Юнги доносился издалека, но все равно был слышен. — Доброе утро, — смущенно прошептал Чимин. Он боялся разговаривать с Юнги о том, что вчера произошло. Возможно, однокласснику было неприятно, что он без разрешения решил вмешаться в чужие дела со своей глупой и никому ненужной помощью. Юнги холодно посмотрел на него, лишь кивнув в ответ. Он ничего не сказал, словно ничего и не было. Чимину стало горько. Он думал, что будет немного неловко, но ему удасться поболтать с Юнги хотя бы о школе или работе, но в ответ он услышал лишь тишину. Еще пару минут Чимин помялся возле кассы, но продавец все так же не обращал на него внимания. Паренёк взял с полки несколько упаковок лапши и большую баночку мороженого из холодильника, решив, что лучше будет просто вернуться домой и все забыть. — Спасибо за покупку! Приходите к нам еще! — единственное, что ответил Юнги, прощаясь с постоянным покупателем. Чимин вышел из магазина и заплакал. Только оказавшись в квартире, он понял, что раны на руках Юнги успели зажить. Это было маленьким успокоением. Паренёк задумался о том, откуда у одноклассника взялись эти раны, возможно, Юнги просто носил тяжелые коробки или случайно упал, но даже если бы он знал, поделать бы все равно ничего не смог. Для Юнги он всегда был никем. Почти целый день Чимин никак не мог сосредоточиться. Ни уроки, ни бесконечно смеющиеся школьники, ни чашечка горячего кофе не помогли собрать все мысли воедино. Паренька беспокоила еще одна проблема — он ушёл в куртке Юнги и теперь не знал, как ее вернуть. — На сегодня все! Пожалуйста, будьте осторожны на улице и не забудьте про домашнее задание. Впереди тест! — Чимин закончил последний урок. Он решил снова пойти не обычной дорогой, а через школьный парк, где когда-то давно он впервые и увидел Юнги. Приятное осеннее солнце еще согревало вечно холодные ладошки, поэтому Чимину не приходилось прятать их в карманах. В парке паренек чувствовал себя спокойнее всего. Ему нравилось вспоминать, каким Юнги был веселым, как ловко он лазил по деревьям или валялся в зеленой траве. Он мог часами лежать, читая книгу или делая домашнее задания, а мог в одиночестве играть в мяч. Он был таким особенным. Ему никогда не нужна была компания. Казалось, ему интересно с самим собой. Чимин тоже так хотел, вот только кто-то все время мешал, не давая подойти и заговорить. Не давая возможности узнать получше. — Ты ему не ровня! Никто! Запомни это! Он такой крутой, а ты всего лишь жалкий уродец, — хмыкнул один из банды, вызвав смех у всех остальных, в том числе и у главаря. Он смотрел косо, с презрением, прижимая ботинком Чимина к полу спортивного зала. — Но… — Чимин обещал себе не плакать при этой компании. Они запугивали всех в школе, но сейчас словами отбирали последнюю надежду. — Юнги ведь хороший. Он мне всегда помогает. Что такого в том, что мы будем друзьями? — все же захныкал паренек, не в состоянии даже рукавом вытереть слезы со щёк. — Думаешь, он будет дружить с таким, как ты? Про него ведь разные слухи ходят. Даже про то, что он и не человек вовсе, — снова послышался смех, от которого стало особенно больно. Силой Чимина заставили написать заявление о переводе в другой класс. Он не мог сопротивляться всему, что происходило в тот момент. Он медлил с подписью столько, сколько мог. — Ты же знаешь, что будет, если ты не подпишешь. Юнги пострадает. Ты ведь не хочешь этого? Чимин не хотел. Он горько заплакал, в итоге оставляя свою подпись кривоватым от усталости и побоев почерком. Он был бессилен, он остался совсем один.***
Хороших воспоминаний все равно было намного больше и все были о Юнги. Они будоражили и заставляли щеки гореть, а сердце пылать. До сих пор Чимин наслаждался этой теплотой, уже после своего перевода в другой класс понимая, что же это было за чувство — он любил Юнги очень сильно. Чимин всегда был поблизости, просто чтобы изредка наблюдать за Юнги, но подходить всегда боялся, как и просто заговорить. Ему постоянно приходили сообщения с угрозами от главаря школьной банды, который не унимался, желая окончательно испортить ему жизнь. Так страшно было сделать хотя бы шаг навстречу Юнги, просто сказать «Привет», может, пойти вместе гулять и признаться в чем-то большем. Было слишком страшно. Но еще страшнее было получить отказ. Чимин ведь действительно был жалким, был ненормальным, он не мог кому-то нравиться. Тем более, не мог нравиться Юнги. Вот только сегодня, казалось, Чимин сделал этот самый шаг, но все оказалось правдой. Юнги не нужен был такой друг. Одноклассник не захотел с ним даже разговаривать. Вернувшись домой, Чимин решил постирать куртку и вернуть на следующий день Юнги, но приятный запах дурманил. Паренёк так и уснул, накинув на себя тёплую вещь, потому что в домике осенью всегда было холодно. Он проснулся уже поздним вечером от неизвестного шума. Играла приятная мелодия, но Чимин не мог понять, откуда исходил этот звук. Он был близко и не прекращался. Только после долгих поисков стало понятно, что в кармане куртки звонил телефон. Чимин осторожно достал его и ответил. — Если вы нашли мой телефон, то верните его, пожалуйста, — послышался встревоженный голос. — Юнги? — Чимин дернулся и после сна не мог перестать дрожать. Ему снова стало холодно и даже страшно. Он ведь должен был вернуть вещь. — Откуда вы знаете мое имя? — голос одноклассника стал серьезнее и даже немного грубее. — Это Чимин, — совсем тихо прошептал паренек, чтобы не пугать Юнги сильнее. — Я случайно ушёл в твоей куртке, а в кармане, видимо, лежал телефон. — Так он у тебя? Я уже обыскался, думал, что потерял, — выдохнул продавец. — Извини, — Чимин почти захныкал, потому что не думал, что так получится. Ему было стыдно. — Все в порядке, раз он у тебя, а не потерялся. Но нужен он мне сегодня, — предупредил Юнги. Голос дрогнул, но Чимин не заметил даже, потому что сам волновался. — Я принесу в магазин, — живо отозвался паренек, лишь бы больше не доставлять неприятности. Он быстро оделся и уже стоял на ступеньках, собираясь добежать до магазина в домашних тапочках, что даже не заметил компанию, которая поджидала за углом. Он был так рад увидеть Юнги. — Не стоит, смена уже закончилась. Я скоро подойду к твоему дому, — продавец спешил, волновался, будто не он еще рано утром молчал и делал вид, что ничего не произошло, будто не он всегда оставался где-то позади, оберегая и стараясь не причинять боль. Сейчас он был счастлив. Сейчас на сердце было тепло, как никогда. Чимин не оттолкнул его. Юнги увидел домик Чимина и застыл на месте. Несколько взрослых мужчин стояли рядом с лежащим на земле пареньком. Один из них ботинком прижимал его к холодному сырому асфальту. Тонкая кофточка была разодрана. Все внутри закипело от злости. Юнги не мог ничего поделать. Он сразу начал звереть, подбежав и отпихнув чужую ногу. Он так не хотел видеть эту страшную боль в глазах Чимина, ведь все было именно из-за него, из-за того, что он нарушил договоренности. Юнги нагнулся к испуганному Чимину и легонько коснулся носиком щеки, сразу же превращаясь в громадного зверя. Он понял, что так происходило только когда Чимин был рядом, когда они касались друг друга, когда зверь чувствовал опасность или… напряжение. Увидев перед собой такого Юнги, компания попыталась отбиться, но сопротивляться размерам, острым клыкам и мощным лапам было практически невозможно. Юнги рыкнул громко и зло, предупредив, чтобы больше никто из них не возвращался и никогда не подходил к Чимину. Больше запугать его они не смогут. Чимин дрожал от сильного испуга и осеннего холода. Его ноги были босые; тапочки слетели от падения. Он едва ли мог подняться, но все же попытался это сделать, сев на последнюю ступеньку. Ему было холодно и так страшно, что Юнги пострадает, потому что он был неосторожен и снова позволил себя запугать. Но сейчас все было позади. Растерзанные обидчики бежали, обещая больше не показываться, а Юнги, сдерживая злость, тихо рычал и переводил дыхание. Никто ничего не говорил. Молчание было напряженным, томительным и одновременно пугающим, словно за ним непременно должно было следовать расставание. — Спасибо, — тихонько мурлыкнул Чимин. Больше всего сейчас ему хотелось плакать от боли не только во всем теле, но и на душе, от этой несправедливости, от того, что Юнги не должен был стать свидетелем и пострадать из-за него. Он был не при чем. — Ты в порядке? — голос Юнги звучал так тяжело, сквозил беспокойством и чем-то еще, но Чимин не мог понять. — Что они сделали? — Ничего... Только побили немного, потом я упал. Больше ничего, — глаза паренька покраснели. Он не хотел, чтобы так получилось, вспоминая тот школьный день, когда он ушёл из своего класса. — Это все из-за меня, прости, — Юнги опустился к Чимину, чтобы быстрее поднять его с холодной ступеньки и отнести в дом. Паренёк только тихо и неразборчиво говорил про телефон и куртку, но Юнги не было до этого дела. Он лишь хотел все исправить, хотел, чтобы Чимину больше никогда не было больно, чтобы в его глазах не стояли слезы, чтобы он был счастлив. — Как они вообще посмели? Такого маленького... Юнги прошёл в домик Чимина. Уютный и очень красиво обставленный. В нем пахло Чимином. Так приятно и успокаивающе. Паренёк попросил посадить его на кровать. — Вот телефон, — Чимин протянул в ладошке мобильный и сразу опустил взгляд. Юнги не отрываясь смотрел на свою куртку, лежащую на кровати. Одноклассник ведь мог все не так понять. — А... куртка, я хотел... хотел постирать её и отдать. — Покажи мне раны, — мягко рыкнул Юнги, чтобы паренек хотя бы указал ему пальчиком на нужные места. Все в Чимине было таким славным, но противоречивым. Он был добрым, хотя до этого почти не разговаривал, и Юнги не понимал, почему. А теперь он видел свою куртку на чужой кровати, лежащую так, будто ей укрывались. Теперь он видел явное смущение в любимых глазах и свою фотографию с выпускного в рамке на комоде. Чимин не мог пошевелиться. То ли от властного голоса, то ли от больших размеров Юнги, то ли от того, что чужие глаза почти горели звериным красным пламенем. Но больше всего от того, что его домашняя кофточка порвалась, оголяя то, что должна была скрывать, то, о чем Чимин совсем забыл. Его кружевное белье. — Пожалуйста. Я умею заживлять раны. Если ты позволишь... Я не буду смотреть, просто хочу, чтобы ничего не болело, — дождавшись, пока паренек укажет, где нужно лечить, Юнги послушно закрыл глаза и сел на пол. Даже в таком положении он был больше Чимина в два раза. — Кто ты, Юнги? — выдохнул паренек, стягивая с себя тонкую кофточку, под которой был красивый кружевной топик нежного синего цвета. Потом он снял домашние штанишки, оголяя ножки. Юнги не видел его тонкие кружевные трусики. — Почему ты сказал, что все из-за тебя? — Чимин больше не мог молчать. Его переполняли чувства. Так сильно они просились наружу. Все было волнительным и непонятным. Юнги рядом с ним был таким особенным, властным и заботливым. Его хищные рыки нравились до безумия, а его сердцебиение снова стало оглушающе громким. — Почему ты сказал, что я маленький? Юнги молчал, ведь с ответом непременно последует признание, долго и надежно хранимое в сердце, а затем и мгновенный отказ. Он нагнулся к бедру Чимина, который направлял его, и дотронулся до раненого места своим языком, совсем не ожидая получить тихий стон.
