Страшная тайна

      Стон вырвался сам собой. Чимин не ожидал, что Юнги коснётся его кожи языком. Он сразу сжал ножки и напрягся, потому что стало очень горячо и волнительно. Своим языком одноклассник творил что-то безумное, вроде бы и лечил раны, но делал так приятно. Чимину было приятно, что Юнги трогал его очень осторожно, с особым трепетом успокаивал дрожь в теле. Его размеры поражали и сводили с ума. Большие руки даже не касались тела, но от одного вида Чимин терял рассудок. Он с нетерпением ждал ответ, но слышал только самого себя — громкого и одновременно смущенного. — Как же так? — тихо прошептал Чимин, даже не подумав о том, что Юнги услышит его. Он был так сосредоточен, что, казалось, его не волновало происходящее вокруг, но одноклассник резко дернулся, но затем продолжил залечивать раны.       Юнги сдерживал зверя всеми силами. Это давалось с большим трудом. Если бы он открыл глаза, то точно захотел бы признаться, захотел бы поцеловать Чимина и заснуть, крепко обнимая его. Вот только позволить себе все это он не мог. В первую очередь нужно было залечить раны, чтобы у паренька не осталось синяков. Он не сказал Чимину, что взамен отдаёт свои силы и на восстановление может уйти до нескольких дней, потому что не хотел тревожить еще больше.       Чимин и так был слишком напуган. Это ощущалось через кожу, через касания. Юнги водил языком плавно, сразу запомнив нужные места. На вкус Чимин был приятным, почти сладким. Зверь восторженно скулил, наконец-то обретая свою пару, еще не подозревая, что Юнги всего лишь жалкий монстр, который никогда не сможет быть рядом с Чимином.       Паренёк то и дело вздрагивал, ерзал, потому что язык пробирался все выше и выше. Это уже не были его лодыжки, не были колени, не были залеченные мягкие бёдра, которые Чимин считал чрезмерно пухлыми. Для Юнги они были совсем маленькими. Их можно было бы даже аккуратно сжать ладонями, но одноклассник этого не делал. Он вёл горячим влажным языком к самому верху, к кромке кружевных трусиков, внезапно останавливаясь, потому что что-то мешало ему. — Что это? — Юнги возмутился, а зверь фыркнул носом прямо в кожу, уткнувшись в бедро, потому что сил осталось не так много. Главное было не выдать Чимину свою тайну. — Там есть еще раны, я чувствую! — рыкнул он с неким отчаянием, потому что зашёл слишком далеко, потому что хотелось смотреть на любимого и говорить с ним, а он не мог. — Ты можешь чувствовать такое? — голос паренька был игривым. Юнги казался таким суетливым и заботливым, что хотелось целовать его в щеки и долго-долго обнимать. — Могу, я многое могу… Я… у меня внутри волк… настоящий тибетский волк, — все же отозвался одноклассник. Хуже ведь уже быть не могло, хотя Чимин видел не все его самые отвратительные проявления. Да и как терпел его сейчас, позволяя касаться, Юнги было непонятно. — Как это здорово! — воскликнул паренек, захотел повосхищаться волком, потом понимая, что опять был слишком громким, отвлекая этим Юнги. У него ведь могли быть еще дела, а он был вынужден возиться с ним. Какой же Чимин был глупый. — Извини. Мне нужно… Подожди, я сейчас… — Чимин ерзал на краешке кровати, приспуская трусики до самых щиколоток. Он не успел полностью их снять, потому что Юнги продолжил, оказываясь между ног.       Влажный горячий язык снова коснулся кожи. Чимину пришлось почти лечь спиной на кровать, чтобы Юнги было удобнее добираться до израненных мест. Он водил языком с силой, размашисто и властно, но одновременно аккуратно и нежно. Он был между ног, носом почти касаясь низа живота, а языком вылизывая внутреннюю сторону бёдра, чуть ли не задевая член. Одноклассник словно чувствовал неладное, пытался погрузиться все глубже, но ему было не достать, пока Чимин не вскрикнул. — Там не надо, пожалуйста, — паренек жалобно умолял. Он вспомнил, что не удачно упал, ударившись попкой об асфальт, но ведь Юнги не должен был идти на это ради него. Ему и так хотелось провалиться сквозь землю от напряжения и близости. — Тебе плохо или больно? — забеспокоился Юнги. Стоны Чимина явно говорили о том, что ему нехорошо. — Мне нужно вылечить, — волк зарычал нежно, так ласково, что пареньку действительно стало не по себе. Почему Юнги был с ним таким? Завтра он снова станет собой, таким же холодным и отстранённым? Не хотелось терять это чувство. Не сейчас, когда он получал любовь и заботу, о которой так давно мечтал, когда Юнги был просто рядом с ним и для него одного.       Чимин уже собирался преодолеть все своё смущение и перевернуться на спину, как в дверь неожиданно позвонили. Юнги от испуга и негодования инстинктивно открыл глаза. Зверь готов был защищать своё. Паренёк дрожащими руками натянул трусики и убежал к двери, чувствуя, что щеки пылают самым страшным пламенем, а внутри все дрожит. Оказалось, что это была всего лишь доставка, про которую Чимин забыл. Он попросил оставить коробку возле входной двери, но уже не спешил возвращаться в комнату, потому что Юнги видел все. — Я забыл совсем, — с прихожей крикнул Чимин. Ему пришлось даже свет приглушить, чтобы было не так страшно. Теперь Юнги знал, какой он был ненормальный, что любил такое белье. Зверь рычал требовательно и властно, но Чимину эти рыки нравились. Он знал наверняка, что будет скучать по звериному оскалу, по хищным горящим глазам и мощным рукам, которые должны были быть на его теле вообще-то, по огромному размеру Юнги, сводящему с ума. — Посылка пришла.       Зверь готов был не просто защищать, охранять и оберегать своё, всем телом нависая сверху, обвивая, гнездясь, чтобы Чимин был только его. Он был таким хрупким и маленьким, а в одном белье казался еще меньше. Его кожа была приятной и мягкой, отчего Юнги никак не мог перестать смотреть, хищно пожирая глазами. Кружева изящными узорами покрывали лишь некоторые части тела. Юнги действительно готов был зарычать очень громко, готов был выпустить наружу все самое страшное и темное в себе, но силы были на исходе. Он почти все их отдал Чимину. Оставалось лишь несколько синяков, и если получится, то Юнги успеет дойти до дома и упасть в кровать. — Мне нужно вылечить, — снова повторил волк. Чимин испугался и почти на цыпочках дошел до одноклассника, а затем и вовсе встал на колени рядышком, животом ложась на кровать. Юнги сидел с открытыми глазами, словно зверски голодный измученный волк, который был на охоте и нашёл то, что принадлежало ему. От Чимина приятно пахло, но смущала странная веревочка, мешающая залечить несколько ран. — Это что, нитка? — Нет, — Чимин не успел сказать почти ничего, потому что зверь большими длинными пальцами коснулся кожи, а затем аккуратно отодвинут полоску ткани, снова добираясь до нужного местечка. Там было слишком горячо, было влажно и так опасно, ведь хотелось сорваться на стоны и даже заплакать от счастья просто потому, что Юнги был рядом. — Это мои трусики. Это ненормально, я знаю, но… Мне нравится носить такое.       Юнги нужно было защитить, любой ценой уберечь Чимина. Ему не важно было, во что он был одет, лишь бы он был в тепле, без ран и в безопасности. Даже если это было что-то очень красивое и безумно ему подходило. Зверь боялся разговаривать, боялся сделать или сказать что-то не так, боялся, что в любой момент маленький паренек захочет выставить его за дверь за то, что он делал, но ведь это была его пара. Зверь чувствовал, властвовал, языком водил по мягкой коже, урчал, словно и не волк вовсе, а самый довольный кот. Сердце билось, как сумасшедшее.       Чимин извивался, выпячивая попку и сжимая ножки, скулил в куртку, которая лежала рядом и пахла так же приятно, как и сам Юнги. Горячая влага оставалась на ягодицах и ложбинке между ними, даря волнительное напряжение. Еще чуть-чуть и язык с легкостью мог оказаться рядом с его дырочкой. Хоть там и не было никаких ран, мысли не давали покоя. Язык Юнги был длинный, и достаточно толстый, и мог бы проникнуть слишком глубоко. Чимин дернулся слишком сильно от ощущений и напугал Юнги. Одноклассник растерянно глядел на него уставшими очаровательными глазами, словно полными любви. Сейчас Чимину хотелось в это верить. — Извини, я… — паренек перевернулся и сел на краешек дивана, накрывая оголенные ножки легким пледом. Он похлопал по местечку рядом, чтобы Юнги тоже сел. И он действительно сел, полностью одетый, такой скромный и молчаливый. Вот только сейчас вещи смотрелись на нем, как раньше, почти висели на тонких плечах. Юнги снова становился собой. — Спасибо, Юнги, — прошептал Чимин. Ему казалось, что говорил только он. И это причиняло боль. Однокласснику он был совершенно не интересен, а может, и вообще противен. — Ты не хочешь выпить чай… ну, перед уходом? Или кофе?       Конечно же, Юнги не захочет остаться. Да и зачем ему? Чимин побежал на кухню сразу ставить на плиту чайник, чтобы провести еще несколько минут рядышком, но так и не дождался ответа. Одноклассник уже спал на самом краешке кровати, поджав под себя ноги.       Слабость окончательно поглотила Юнги. В глазах все резко помутнело. Он еще видел расплывчатый силуэт любимого, чувствовал тёплые ладошки на своих щеках и толстое одеяло перед тем, как наступила темнота. Хотел бы Юнги быть хоть чуточку смелее, чтобы признаться.       Чимин выключил чайник и вернулся назад к Юнги. Все же он был такой тёплый. Паренёк лёг рядом, потому что одеяло было только одно. Впервые холодной осенью ему было так хорошо и так больно одновременно. Юнги даже не знал о его чувствах. Сегодня Чимин все равно был счастлив, по-особенному счастлив.

***

      Утро впервые так обрадовало Чимина. Юнги стал снова очень большим, занимая почти всю кровать и почти обвивая своим телом, словно защищая от всего на свете. Чимин и не думал, что с ним может быть именно так — нежно и очень тепло. Он никогда не чувствовал себя таким маленьким, хрупким и оберегаемым кем-то… Это ли имел в виду его одноклассник? Но его размеры действительно были огромные и бесконечно смущающие, до мурашек приятные. Юнги спал очень тихо, руками крепко держа за талию, так что Чимину было трудно выбраться.       На работу паренек не хотел уходить, потому что Юнги оставался один в его домике, в его кровати, в его маленьком местечке. И бежал назад Чимин очень быстро, чтобы успеть застать одноклассника, который, возможно, не ушёл, а возможно, слишком устал и все еще спал, сладко завернувшись в одеяло. Вот только дома было пусто. Юнги ушёл, не сказав ничего и даже не попрощавшись. Он забрал свою куртку с телефоном и просто ушёл, словно снова ничего и не произошло. Чимин бросил свои вещи в коридоре и заплакал. Он завернулся в одеяло и решил больше никогда не искать Юнги, избегать его всеми силами. И никогда не думать о своих чувствах к нему, не заметив, что фотография с комода тоже пропала.