Страшная тайна

— Мне хотелось вылизать тебя всего, — произнёс Юнги. Хищник внутри дышал с такой тяжестью, словно был пойман с поличным. Вся его защита, годы, проведённые в стороне, в глупых попытках убежать от самого себя — все рушилось на глазах. — Полностью, — добавил он, желая потянуться и поцеловать Чимина в красные губы.       Юнги осторожно коснулся языком нижней губы, а затем поцеловал… так мягко, как только мог, едва ли сохраняя способность дышать, но только на секунду, чтобы не потерять самообладание, когда хотелось целовать совсем по-другому. Но Чимин был таким нежным и пугливым. Юнги не хотелось все испортить.       По всему телу паренька стекала влага. Чимин так волновался. Ему казалось, что даже между бёдер стало невыносимо липко и горячо. Было страшно, потому что Юнги мог почувствовать его влагу через ткань, но зверь только рядышком принюхивался к сладкому запаху, водил носом по изгибам шеи, улавливая дрожь и напряжение, сходил с ума от близости. — Вылизать? Это… это какой-то волчий обычай? — засмущался Чимин. Он не мог поверить в то, что сейчас сказал Юнги. Одноклассник ведь всегда был таким молчаливым, грубым и отстранённым, постоянно игнорировал, не давал шанса поговорить и подружиться, а теперь произносил слова, от которых мурашки табунами бежали по телу, в сердце кололо, потому что мысли о языке Юнги где-то глубоко в нем не давали покоя.       Кожа Юнги была горячей. Обжигающей. Тело по ощущениям стало еще больше, мощнее. Огромные ладони держали за тонкую талию, пока сам Чимин утопал в чем-то совершенно запретном. Он был крохотным по сравнению с Юнги. Паренёк легко умещался на чужих коленях. В полумраке и напряжении опасные разговоры хотелось только продолжать. — Это не только обычай, — пожал плечами Юнги. Он впервые был таким откровенным, но все равно боялся причинить вред Чимину, поэтому и держал его не так близко к себе, как мог бы. Он все еще был зверем, настоящим монстром. — Это мое желание. Так на тебе останется мой запах. Так все будут знать, что ты только мой… — Я бы тоже этого хотел, так что вылижи меня, пожалуйста, Юнги, — произнёс Чимин мягко, очень тихо и неизбежно для хищника, который сразу зарычал, потому что Чимин был только его.       Очень маленький и очень хрупкий Чимин не боялся его звериной сущности, его силы и невероятной разницы в размерах. Паренёк дрожал не от страха, а от тягучего напряжения, желания, которое давно стекало по бёдрам и которое хотелось немедленно слизать. — Что мне нужно сделать? — Чимин словно разговаривал с самим собой, шепотом бубнил под нос, потому что смущался из-за пижамки и того, что она скрывала. — Ты поможешь мне снять пижамку? Только у меня там… — запнулся паренек. Сегодня он был в чёрном комплекте. Он даже не думал о том, что Юнги увидит его таким. — Тебе оно очень идёт, кружево… — отозвался Юнги. Чимину кружево действительно подходило, смотрелось на нем по-особенному изящно, красиво. И это не было чем-то ненормальным. Зверь начал расстегивать пуговицы, под которыми прятался маленький кружевной топ. — Я помогу… А потом… — с трудом Юнги удавалось сдерживать хищника в себе.       Чимин извивался на чужих ногах, ерзал, когда сильные руки медленно стягивали с него верх. Зверь рычал прямо в нежную кожу, начиная водить языком по шее, а затем плавно спускаясь все ниже. Кожа Чимина снова и снова покрывалась мурашками, потому что Юнги снял с него кружевной топ. Зверь облизывал соски, сначала один, а потом другой, игрался и покусывал, засасывал мягкую кожу. — А потом ты вылижешь меня везде-везде, — промурлыкал Чимин, дрожа от переполняющих чувств.       Паренёк даже зажмурился. Он все еще не верил, что Юнги касался его, что целовал его живот и нежно вылизывал его кожу, что огромные крепкие руки сжимали его талию, плавно перебираясь на бёдра. От этого хотелось плакать, потому что влага просачивалась сквозь пижамные штаны. Это смущало Чимина, а Юнги, казалось, еще больше заводился. — Я сниму твои штанишки… — рыкнул зверь яростно и нетерпеливо. Чимина было так мало, столько лет его не хватало, а сейчас он заставлял сердце бешено стучать на всю комнату, просто находясь рядом, так запредельно близко. Паренек, совсем маленький и хрупкий, спустился с его колен, позволяя снять с себя одежду. Он остался только в чёрных кружевных трусиках.       Юнги никогда не видел такого белья. На Чимине оно смотрелось так хорошо, что он не мог устоять, не мог совладать с собой и своей пугающей звериной сущностью. Паренёк мялся от волнения, поджимал ножки, стараясь спрятать от Юнги влажные следы на белье. Он слишком сильно смущался, хотя на самом деле хотел получить так много. Ему нужно было лишь немного расслабиться в руках Юнги, огромных мощных руках… Так хотелось оказаться к нему еще ближе, почувствовать его кожу своей, целовать не останавливаясь. — Юнги… Что еще было для тебя невозможным? Ты так долго и много скрывал, молчал, избегал меня. Я хочу знать, скажи, пожалуйста. Что еще, помимо того, чтобы вылизать меня? — зверь не ожидал таких вопросов. Ему ведь все казалось невозможным. Он боялся даже целовать, зная, что может поранить малыша своими клыками. Он никогда не думал, что мог бы назвать Чимина «малышом» вслух, но этого ему тоже до жадности хотелось. Хищник был голоден так долго, желая просто быть рядом. В глазах паренька было это невыносимое нетерпение, ожидание и бесконечный трепет. Он был так смущён, раним и, Юнги уверен, он видел в блестящих ярких глазах огромную любовь.       Чимин нахмурился и зафырчал от нетерпения, выпячивая красные влажные искусанные губки. Он начал ходить по комнате, словно забывая, во что был одет. Паренёк решительно стянул с Юнги толстовку, оставляя того полуголым. Зверь зарычал от неожиданности. Его огромных размеров уродливое нечеловеческое тело вряд ли могло понравиться, хотя маленький Чимин мог уместиться весь у него на груди, словно был бы в гнездышке. — Чимин… — заскулил Юнги. Он отчаянно скулил, его манил запах, манило это невероятное тепло и всепоглощающая тоска, которая жила с любовью в зверином сердце. Паренёк замер, а затем побежал к кровати и забрался под одеяло, но было уже поздно. Хищник заметил, что у его трусиков была узорчатая дырочка на попке. Он не мог не разглядеть сложные замысловатые кружева и тонкую ткань, через которую просвечивали пухлые половинки. — Господи, я так хочу всего этого невозможного, всего. Ты не представляешь… целовать тебя, не боясь, что мои клыки тебя ранят, касаться тебя, не опасаясь причинить боль... Быть с тобой всю ночь, будучи уверенным, что мое тело не станет еще больше. Может, это и к лучшему, что ты прячешься сейчас. Я опасный монстр. — Ты не монстр, Юнги, — запротестовал обиженный Чимин из-под одеяла. Ему было так неловко. — Это все мои трусики, — зашипел паренек. Он все же откинул одеяло, оказываясь сразу схваченным крепкими ладонями за талию. Юнги потянул его на себя и перевернул, чтобы Чимин лёг животом на кровать. Зверь водил носом по коже, ощущая родной запах, слизывая с бёдер сладкую на вкус влагу. — Я не против того, что ты станешь еще больше, — смущенно прошептал Чимин, пытаясь не дрожать от напряжения.       Юнги готов был скрести ногтями по полу, по мебели, еще громче скулить, потому что признание было откровенным и устрашающим. Чимин еще не видел его настоящего. Зверь вылизывал его всего, обходя лишь дырочку. Его руки блуждали по крошечному телу, пока он сам сходил с ума, проводя языком по каждому сантиметру мягкой кожи. Чимин дергался, когда язык вылизывал бёдра, плавно поднимаясь все выше к попке. Юнги никак не решался снять с малыша трусики. — Мне не будет больно, Юнги, — Чимин говорил загнанно. Дыхание было тяжелым и сбитым от волнения и близости. — Это всего лишь дырочка на трусиках, просто для украшения, но… ты можешь воспользоваться ей, войти в меня своим языком…       Дальше Чимин договорить не успел. Юнги резко поднял его, с жадностью и остервенением вгрызаясь в ткань клыками. Маленькая попка и узкая сочащаяся влагой дырочка были прямо перед лицом Юнги. — Я сожру тебя всего, — зарычал зверь, проникая в Чимина длинным языком.