Страшная тайна

— Я сожру тебя всего, — зарычал зверь, проникая в Чимина длинным языком. — Прямо всего? — хоть это и был легкий испуг, Чимин все равно ощутил небывалое волнение. Казалось, что его сердечко забилось в несколько раз чаще обычного.       Паренёк едва ли мог говорить дальше, когда, наконец, тёплый, влажный и такой длинный язык коснулся его сжимающейся от напряжения дырочки. Чимин не смог поймать свой стон, когда Юнги протолкнул его, начиная двигать внутри. Паренёк упирался руками в кровати и старался хоть как-то заглушить свои крики, потому что совсем не справлялся. Он был таким громким рядом с Юнги.       Зверь пожирал Чимина, такого маленького, робкого, тёплого и нежного. Руки блуждали по тонкому телу, то и дело обводя набухшие соски, гладили животик и округлые бёдра и ягодицы. Из небольшой головки сочилась смазка. Юнги готов был поклясться, что мог бы заглотить весь аккуратный член Чимина целиком. Малыш издавал сладкие стоны, когда язык входил особенно глубоко, растягивая тугие стеночки. — Не сдерживайся, пожалуйста, — хищник прервался лишь на секунду, чтобы еще раз вылизать дырочку, затем засасывая ее губами.       Чимин застонал отчетливо и жадно, впиваясь пальчиками в одеяло. По его бёдрам стекала смазка вместе со слюной Юнги, хотя еще совсем недавно он и представить себе не мог, что произойдёт что-то настолько чудесное. Все мысли были забиты одним Юнги с его хищными голодными рыками прямо в кожу, с его огромными руками на теле, всеми его размерами, которые едва ли могли сравниться с Чимином.       Зверь становился больше, Чимин был уверен. Он рычал так грозно, словно действительно готов был съесть его целиком. Таким устрашающим он еще никогда не был, но сейчас вся его волчья сущность вырывалась наружу. Ладонь Юнги все крепче сжимала член Чимина, словно зверь игрался с ним. Он водил по всей длине, а затем останавливался, туго обхватывая и сразу отпуская, не давая дышать. — Я собираюсь войти в тебя очень глубоко, малыш, — Юнги произнёс это очень тихо, потому что боялся напугать. Он и сам боялся чужой реакции на свою нежность, но Чимин робко сжал его запястье, не в силах даже ответить. Он застонал на всю комнату, когда Юнги огромными ладонями раздвинул половинки и снова протолкнул язык. Тот стал толще, длиннее и в несколько раз горячее, передавая свои вибрации.       Внутри Чимина было влажно. Слишком узко и приятно. Его мягкие слегка растянутые стеночки обволакивали язык, а дырочка совсем покраснела. Зверь держал крошечного малыша за животик, входя и выходя быстро и без предупреждений, везде оставляя свою слюну. Бёдра были полностью мокрыми. Лоб Чимина покрылся испариной от жара в теле.       Юнги снова вошёл, так глубоко, как только мог, полностью погружаясь в тугую мягкость раскрытой для него дырочки, а затем провёл по члену Чимина, позволяя кончить. Сладкая вязкая жидкость осталась на его ладони. — Все хорошо, все хорошо, — хищник поймал паренька, загнанного, едва дышащего, растрепанного, с жадностью поглаживая по влажной спине, волосам и мягкому животику. Малыш хватал воздух губами, нашептывая робкое и ласковое «спасибо», от которого у зверя по всему телу растекалось невероятное тепло. — Юнги… — Чимин был словно в тумане, заворожённый чем-то, но он был так благодарен Юнги. Для него все эти чувства были новыми и особенными. Ему так нравилось то, что происходило. Нравилось быть громким, потому что он никогда себе этого не позволял. Нравилось любить кого-то так открыто, бережно и очень долго, совсем не скрывая свои чувства и свою одежду. Он все еще немного стеснялся быть практически полностью обнаженным, но рядом был такой заботливый Юнги. — Мне кажется, ты стал больше… Твоё тело такое огромное. — Тебе страшно, я знаю, — зверь опустил голову. Чимин пытался отдышаться, ютясь рядышком с ним. Он был таким маленьким и хрупким, что Юнги не понимал, как можно не хотеть дать ему все — весь этот мир. — Извини, я не хочу тебя пугать. И не хочу причинять тебе боль. Я говорил, что ты еще не видел моей настоящей сущности… — Покажи мне, пожалуйста, — малыш осторожно коснулся краешка губ Юнги, а затем зубками зацепил нижнюю, играясь и улыбаясь глазами. Он всегда так красиво улыбался, а Юнги никогда не мог устоять. Как не мог устоять перед его добротой, нежными касаниями и желанными глубокими поцелуями.       Чимин впервые целовал его так — откровенно и с языком, позволяя впустить свой. Юнги не мог устоять перед тем, каким был малыш перед ним — он медленно стягивал с себя трусики, словно дразнил волка, испытывал хищника на прочность, хоть и был весь в его власти. — Я хочу видеть тебя настоящего, — прошептал Чимин. Юнги перед ним не мог устоять, никогда не мог. Зверь рычал и рвался наружу, становясь настолько огромным, что едва ли помещался на крохотной кровати Чимина. Маленький и обнажённый, он ластился и ласково целовал в щеки, сжимая их своими мягкими ладошками.       Даже этого Юнги было достаточно, чтобы потерять рассудок. Его рыки становились все громче, хотя он сам так боялся напугать малыша, так боялся, что тот сбежит, назвав его чудовищем. Тело покрывалось потом от близости к любимому, дышать было невозможно.       Юнги ждал слишком долго, ждал хотя бы одного единственного шанса на взаимность, просто надеясь на то, что все эти годы Чимин не ненавидел его... А теперь он был рядом, в его руках, в его объятиях. Паренёк тоже дышал сбивчиво, иногда жадно глотая ртом воздух, а иногда задыхаясь и выдыхая через едва приоткрытые губы, мягкие, сочные и покрасневшие. — Я не могу, — признался Юнги. Как бы сильно он не желал, Чимин был намного дороже. Чимин был самым драгоценным, хрупким и очень маленьким. А Юнги был огромным зверем. Он едва ли справлялся сейчас, держа Чимина так близко к себе. Его одежда стала ему совсем мала, и скрыть это было невозможно. Зверь отчаянно выл, потому что малыш был до невозможности теплым, сладко пахнущим, смотрящим так пылко, словно в любой момент готов был заплакать от обиды. — Это из-за меня, да? Из-за того, что я такой маленький? Такой неправильный? Из-за того, что я влюбился в волка? — Чимин расстроился, кулачками сжимая одеяло. — Потому что я всего лишь человек...       Волк Юнги злился на самого себя. Знал бы Чимин, что все совсем наоборот, что тибетские волки, обычно дикие и одинокие, приносят людям одни лишь страдания, трудности и много боли. Юнги не хотел подвергать всему этому Чимина. — Нет, — зверь жалобно толкнулся носом в мягкую щеку. Его огромные мощные руки прижимали к себе малыша, обнимали его бережно. — Это все только из-за меня, — Юнги закрыл глаза, собираясь с мыслями. — Из-за того, что я такой... Из-за того, что становлюсь большим. Из-за того, что выбрав себе пару, не могу сдерживаться, не могу оставаться долго в собственном теле, потому что хочу тебя слишком сильно, но боюсь даже думать об этом... — Я тоже хочу тебя, Юнги, — Чимин облизывал свои губы. Он почему-то начал робеть перед Юнги. Его красные глаза горели, звериные рыки становились все громче. — Сними свою одежду...       Ослушаться Чимина Юнги был не в силах. Он тяжело дышал, пытаясь не порвать вещи, снова и снова боясь напугать, потому что сущность его была чудовищной. Осталось только пережить эти несколько мгновений перед неизбежным, когда Чимин все же поймёт и прогонит его. Момент все не наступал и не наступал, поэтому Юнги пришлось с дрожащими коленками и закрытыми глазами сесть на кровать.       Юнги знал, что Чимин испугается, чувствовал это в глубине души. Его огромное тело было ужасным, а по бедрам уже давно стекала смазка, много смазки, стоило увидеть Чимина в кружевном белье. Это отпугивало, он был уверен.       По телу внезапно начали волнами проходиться искры от чужого тепла. Чимин был рядом, снова обнимал его, но почему-то дрожал вместе с ним. — Юнги, помоги мне... Я не смогу его принять без твоей помощи... Так много смазки, а сколько же будет спермы... У меня весь животик вздуется, будет заполнен тобой...