Часть 2
17 сентября 2021 г., 18:04
«Алое сердце бьётся быстрей, Удары по рёбрам стали сильней. Ах, как же хочу я вернуться домой, Сегодня я стала чьей-то рабой…»
Шаг у него широкий… Еле поспеваешь за таким высоким проводником. Проводником в ад. Хотя, наверное, в аду гостей встречают более приветливым образом, а сам глава преисподней явно уступает этому черту в жестокости. Светлый коридор сменился длинной извилистой лестницей, ведущей куда-то вниз, в самую темноту. От одного её вида голова пошла кругом, и коленки подкосились. Сразу неосознанно левая рука ухватилась за железный поручень, а ноги отказывались ступать дальше. Надеюсь, кубарем меня вниз не отправят, ведь человек с таким забавным именем не может быть настолько жестоким. Просто не может. Или может? — Шагай давай, еле-еле плетёшься, —наконец, подал голос «самый добродушный человек в мире». Интересно, знакомо ли ему вообще понятие такта? Думаю, нет. — Не могу... — простонала я, прекрасно понимая, что мои слова ничего хорошего за собой не повлекут. Но сил и правда не было. Видимо, я слишком долго была без сознания, раз тело ощущалось ватным. — Можешь, — бесцеремонный толчок в спину, и вот я уже продвинулась на пару тройку ступеней, а далее сползла, как желе, прислонившись щекой к железной перекладине. Нет, он не заставит меня идти дальше по доброй воле. — Одни проблемы с тобой, 654... — с тяжелым вздохом мучитель принялся отстегивать наручники. Быть может, решил уже пнуть меня хорошенько, вот только не желал лететь вниз, за мной следом. Когда же с этим делом было покончено, к удивлению, меня ловким движением рук перекинули через плечо. Чуть не стошнило от такой встряски. Как же высоко, черт побери. Сколько в нем футов роста? В сантиметрах небось все сто восемьдесят? А то и сто девяносто… У него такие широкие плечи, да и спина ничего, особенно ярко выраженные лопатки, которые можно было почувствовать под одеждой, если руку приложить... Стоп. О чем я только думаю? Превосходно, ну хотя бы меня сегодня будет убивать такой прекрасный мужчина, а не какой-нибудь отвратительный и небрежный человек. Впрочем, да, вся отвратительность спрятана внутри, прямо под этим милым личиком. И с чего я вдруг посчитала его милым? Должно быть, помутился рассудок. Я бы не сказала, что он был особо красив или что-то в этом роде, так как внешность в людях меня мало интересовала, да и память на лица всегда, как назло, подводила. Мне сложно было воспроизвести в голове цельную картинку из отдельных элементов, куда легче запоминалось что-нибудь одно. В его случае, это глаза. Я, наверное, еще слишком долго буду хранить их в памяти. По крайней мере, пока не выберусь отсюда. Пришли. Интересно, какой приговор мне сейчас вынесут, и что со мной сделают? Одному дьяволу известно. Ну, или его посланнику. Надзиратель остановился перед какой-то невзрачной дверью, подбирая правильный ключ от замочной скважины. Я же, в свою очередь, в это время изучала обстановку темного коридора. Здесь было гораздо тише, чем этажом выше. Совсем ничего не было слышно. Будто бы весь мир вокруг замер, и только эхом по углам раздавалось звяканье связки ключей в руках Феликса. Дверь открылась. И вот мои затекшие ноги вновь коснулись земли. Обуви, сразу скажу, у меня изначально не было. Как только ступни опустились на влажную плитку, стало как-то не по себе. Я осмотрела помещение. Вдоль передней стены располагались открытые душевые, разделенные лишь скудными дешевыми перегородками, и совсем не закрывались. На стенах и полу плитка разного качества, весьма потрескавшаяся. Пара потолочных лампочек по одной на каждый угол. Да три скамьи по правую сторону. Ну и что, боюсь даже предположить, мы тут забыли?.. — Раздевайся, тебя надо отмыть перед обследованием, — сухо произнесли со спины. Быстро повернувшись к этом садисту, я покрутила головой, а потом уставила свой жалобный взгляд на его ничем непробиваемую мину. Феликс внимательно изучал моё выражение лица и, кажется, довольствовался моей беспомощностью в его власти. Наконец, игра в гляделки закончилась, и он, изогнув одну бровь, произнес: — Сама тряпьё скинешь, или мне помочь? — А может… Не надо? Сама того не осознавая, я стала медленно отступать назад маленькими шагами. Но мучитель также надвигался на меня более крупными шагами, так что расстояние между нами только уменьшалось. — Феликс, пожалуйста…— наконец взмолилась я, на что мне отвесили смачную пощечину, давая понять, что такое обращение неприемлемо. — Как ты смеешь звать меня по имени, ничтожество?! — спустя столько времени на меня снова повысили голос. На глазах невольно навернулись слезы, я была не в силах их сдерживать, но я не хочу, чтобы он видел мою слабость. Не хочу, чтобы знал, как легко на меня давить. Не хочу так быстро сломаться… Стерев мокроту с глаз, я с ненавистью в глазах принялась расстегивать одну за другой пуговицы рабочей рубашки. Пусть подавится, сволочь. Так и быть, пусть наслаждается, если глаза не лопнут. — Бельё тоже снимай, — бросил прямо в лицо. — Сама знаю, — язвительно буркнула себе под нос, отворачиваясь к нему спиной. Наконец, с рубашкой было покончено, юбка тоже валялась на полу. Осталось только… Нет. Нет! Нет… — Да, — словно прочитав мои мысли, отозвался дьявол в человеческом обличии, одним легким движением управившийся с застежкой моего бюстгальтера. И с бельём вскоре было покончено. — В душ шагай, побыстрее только,—безэмоциональным голосом проехалось по ушам. На деревянных ногах я проследовала к стене напротив и встала под душ. Холодные струи воды, стекая по моему обнаженному телу, разбивались о серый кафельный пол душевого отделения. Горячей воды, я так понимаю, здесь нет? Я молча перевела взгляд на Феликса, что держал в руках полотенце и сменную одежду и пристально на меня таращился. Можно подумать, что я куда-нибудь сбегу. Зачем этот жесткий контроль? Мне так хотелось задать этот вопрос ему лично, но опасение за свою шкуру не дало мне этого сделать. — Одежду возьмешь или голая пойдёшь? — назойливо задал он вопрос, когда я вышла из душа и долго в исступлении смотрела на него. Я молча переняла из его рук форму заключенного с номером и поняла, что теперь и с именем мне придется попрощаться. Одежду он мою забрал, единственная частичка прошлой жизни осталась при ней.***
После обещанной пытки в виде осмотра врачом моего здоровья, на какое-то время меня успело парализовать. Уж очень неприятно, когда к тебе прикасаются чужие руки без твоего согласия. Оставалось только терпеть. Да, собственно, я практически ничего и не помню. Этот чертов Сэт вколол мне что-то по типу снотворного в малых количествах, потому что я не давала спокойно меня осматривать. Помню, один раз заехала ему ногой по очкам, и те улетели куда-то под кушетку. Конечно же, я не специально. И пока мужчина в белом халате искал выпавшую из оправы линзу, Феликс успел отвесить мне хорошенький подзатыльник. Я очнулась только тогда, когда разгневанный доктор выпроводил нас с мучителем за дверь. "Черт проклятый, пропади ты пропадом" —произнесла я у себя в голове, но, как оказалось, вслух. Феликс с его недовольной гримасой молча сверлили во мне дыру, но, по всей видимости, это сошло мне с рук. Мы снова куда-то направлялись, и если честно, то мне уже успела поднадоесть эта экскурсия по обшарпанным и мрачным коридорам. Я уже совсем перестала идти своим ходом и просто волочилась за Феликсом, повиснув у него на руке и лениво перебирая ногами. И чем дальше мы шли, тем отчетливее были слышны посторонние звуки, которые постепенно превращались в человеческие голоса. — Меня пытать будут? — как-то сам вырвался наружу вопрос, словно задавала я его сама себе. Однако ответ не заставил себя долго ждать. — А есть необходимость, 654? — с какой-то даже усмешкой ответил вопросом на вопрос этот поганец, но потом снова принял серьезное выражение лица и продолжил следовать своему маршруту. Будто бы выжидал, что я еще что-нибудь спрошу, чтобы с радостью отвесить мне новую порцию подзатыльников. Прости, друг, но мне уже хватило.***
Когда мы дошли до очередного места, я обнаружила, что мое новое пристанище было куда хуже прежнего. В особенности потому, что, помимо меня, в камере было еще трое. И все девушки. Одна была рыжей, с небрежно уложенной копной волос на голове и бледной кожей, сплошь покрыто веснушками. У другой на процентов так тридцать тело было забито татуировками, а во взгляде читалось недовольство своей новой соседкой. Хотя недовольство — это слабо сказано. Третья же персона не обратила на меня внимания, потому что спала, и я заметила только её блондинистую макушку. Впрочем, внешний вид не так сильно меня волновал, как их явная недоброжелательность в мой адрес. Что-то мне подсказывало, что здесь меня не ждет ничего хорошего. — Что, начальник, новую крысу притащил? Нам тут и своих хватает, — заявила противным голосом рыжая, сразу же становясь в моих глазах на одну планку с татуированной. Значит, обе мне не рады. С другой стороны, другого отношения в подобной ситуации и не должно было быть. — Закрой рот, Харви, пока налысо не обрил, — грубо ответил ей на это Феликс, проталкивая меня внутрь. Харви? Я что одна тут особенная с номером вместо имени? Он со всеми заключенными знаком или это у него с ней какие-то особые отношения? — Располагайся, 654, теперь у тебя есть собственная койка, — мучитель взглядом указал мне на двухъярусную кровать, нижнее место которой давно пустовало. — Сейчас принесут матрас и постельное белье. Затем он оставил меня одну на растерзание этим трем девицам, закрыв за собой дверь камеры. Вот мы и до нар докатились, Кения (если это и правда твое имя).
