Ногти цвета моей первой любви

— А ну-ка стоять, мудила, — сказал явно не из хороших побуждений Семён. Петров остановился, поняв, что избежать неприятного разговора уже не выйдет. Противный ком вновь подступил к горлу и буквально душил парня, не давая нормально вздохнуть. Тело будто парализовало, он не мог даже пальцем пошевелить. Как бы он не пытался заставить организм работать и подчиняться хозяину — ничего не выходило. Это вгоняло в ещё большую тревожность, сердцебиение ускорилось. Семён резким движением развернул Антона к себе лицом. Блондин не поднимал на него глаза, потому что эту мерзкую рожу он ненавидел всем сердцем и не хотел видеть её лишний раз. Бабурин, заметив такое невежливое отношение в его сторону, толкнул парня в стену. Петров недовольно зашипел от боли и схватился за голову, тут же садясь на пол. Поджимая коленки к груди, парень положил на них голову, тем самым изолируя себя от Семёна и вообще всего, что происходило вокруг. — Фу, блять! — сказал явно разгневанный Бабурин. В этот же момент он схватил блондина за голову, чтобы тот поднял на него взгляд. И что есть силы встряхнул Антона, чтобы бедолага начал хоть как-то реагировать на него. — Вонючий педик, даже трогать тебя противно. — Ну так и не т-трогай… — ответил в полголоса Петров. — Чё ты там вякаешь?! Раз хочешь чё-то сказать — говори громче! — Р-раз я вонючий педик и тебе противно меня трогать, так и не надо трогать, — повторил парень погромче. — Завали ебало, — процедил Семён. Его лицо стало красным, как помидор, злость била через край, казалось, что вот-вот из его ушей повалит пар. Видно было, что Бабурин растерялся и не знал, как поступить. Но тут он одной рукой сжал ворот рубашки Антона и поднял его на ноги, а второй рукой он замахнулся. Блондин понял, что удар будет не один из самых приятных, он зажмурил глаза и весь напрягся в ожидании боли. Но тут его уши уловили знакомый строгий голос и быстро приближающиеся шаги. Парень открыл глаза и повернул голову в сторону звука. — Бабурин, что ты себе позволяешь? — сказала Лилия Павловна, посмотрев на перепуганного Петрова. Она недовольно хмыкнула и добавила, — Немедленно к директору. Такого в своей школе я не потерплю! Учительница прошла чуть вперёд, но тут же остановилась, не услышав сзади ответный шагов: — Мне что, два раза повторять надо? — Иду я, иду. Блять… — последнее слово прозвучало тише остальных. Хулиган отпустил перепуганного парня и недовольно цокнул. Он только развернулся, чтобы слинять от учительницы, но провернулся к Антону и сказал: — Я с тобой ещё не закончил, придурок. Тебе просто повезло сейчас… Но жди. Я разъебу тебе морду и твои дружки тебе не помогут, — свинья растянулся в злобной ухмылке. Он развернулся и поспешил убраться подальше от разгневанной учительницы. Антон выдохнул с облегчением, видя, как фигура Бабурина исчезает где-то вдали коридора. Посидев на полу пару секунд, он встал на ноги и отряхнул штаны от грязи и пыли. После небольших усилий брюки были более-менее чистыми, парень убрал руки в карманы и побрёл к расписанию. Разузнав, какой следующий урок, блондин направился к кабинету биологии. Все остальные уроки прошли намного лучше, так как жирдяй в классе больше не появлялся. Наверное, решил сбежать из школы и прогулять уроки, чтобы Лилия Павловна его не поймала и не отвела к директору. Лишние проблемы ему точно не нужны. Но Петров заметил, что и Пятифана сегодня весь день не видно. Обычно он приходил на урок третий-четвёртый, но сегодня его не было ни в школе, ни в курилке. Из чего можно сделать три предположения. Первое — он на личных разборках с какими-нибудь пацанами. Второе — он попросту заболел. Откуда Антон знает про личные разборки? Если Ромка заболевал, то Бяша охотно общался с Тошей, он рассказывал много интересных, смешных, а порой даже страшных историй. Поэтому блондин много чего знал о местном главаре. Ну а третье предположение — он просто решил прогулять, это и неудивительно. Девять классов он закончил, поэтому на остальные классы можно класть большой. Антон решил переждать, пока большая часть ребят выйдет из школы, чтобы не толпиться в гардеробе. Да и в целом, чтобы стало меньше любопытных, лишних глаз. Когда школа почти опустела, парень спустился вниз, взяв одежду и сменку, он быстро оделся и вышел на крыльцо школы. Наконец-то чувство тревоги его отпустило и он смог вдохнуть полной грудью. Холод заполнил его лёгкие, после выдоха в воздухе образовалось облако пара. Блондин, заметив пар, засмотрелся на то, как быстро он растворялся. На улице уже успело стемнеть, это и неудивительно, зимой быстро темнеет, а с темнотой приходит и лютый мороз. Поэтому парень решил не стоять на месте и двинулся в сторону дома. Вокруг просёлочной дороги располагались деревянные домики, из их труб столбом поднимался дымок. За домами стелился густой и загадочный таёжный лес, в нём красовались высокие и тонкие сосны, их верхушки покрывали белые шапки из снега. В одном из дворов зрела ярко-красная рябина, а на её ветках сидели взъерошенные снегири. Блондин не часто наслаждался видом вокруг. Чаще всего он задумывался о своём, глядя на заснеженную дорогу, пока под его ногами не появлялся порог дома. Но сегодня был какой-то особенный день. Спустя несколько минут рассматривания природы вокруг себя, взгляду попался последний, одинокий, старый домишка. Этот дом означал, что Антону пора поворачивать в сторону леса. Начиналась самая неприятная часть дороги, через лес было не страшно идти, скорее некомфортно. Выдохнув, Петров свернул к лесу. Как только над головой появились силуэты могучих деревьев, стало как-то неспокойно на душе. Казалось, что кто-то наблюдает за парнем или даже проследует. Но, собравшись с силами, он решил повернуться, чтобы убедить самого себя — никого и ничего сзади нет. Как только парень развернулся, он тут же упал на спину от толчка. Сначала парень растерялся, но потом поднял взгляд и все застыло внутри: перед ним стоял Семён и гадко улыбался. «Что он здесь делает?..» «Неужели он решил осуществить свою угрозу наяву?..» — Я же говорил, что отпизжу тебя, педик ебаный. Может, в школе тебя и спасла училка, но здесь тебе никто не поможет, — Бабурин загоготал, пока блондин застыл с гримасой ужаса. «Я ему так не дамся, я дам отпор! Как когда-то давно, в шестом классе» — эта мысль успокаивала и даже давала уверенности, что он снова выйдет победителем. Но не тут-то было… Ведь многое поменялось с того времени. Схватив Антона за волосы, первым делом свинья отнял у парня очки, делая его беспомощным и разом забирая у него шанс на победу в этой ситуации. Ведь Семён понимал, что Петров мог бы дать отпор. — Отдай очки, придурок! — вскрикнул парень, отчаянно протягивая руки к своим очкам. А жирдяй, глядя на происходящее, лишь гоготал. Но ему быстро наскучило, как Петров дёргается, поэтому, насмотревшись данным зрелищем, он бесцеремонно откинул очки в сугроб. — Сволочь, — прошипел блондин. Конечно же до ушей Бабурина эти слова дошли, он будто рассвирепел, словно весь день он специально копил злость и агрессию, чтобы щас выплеснуть её на бедного очкарика: — Заткнись, пидрила! — выкрикнул жирдяй и что есть силы ударил Антона по лицу, попадая чётко в нос. Из ноздрей тёплым тонким ручейком полилась кровь и её капли окрашивали снег в алый оттенок. Схватившись за нос, парень вновь проматерился. — Твою мать, придурок конченный, — прошипел он. Семёна это разозлило ещё больше и он резко выпрямился. Жирдяй был настолько зол, что его дыхание стало прекрасно слышно и сквозь него раздавалось гневное хрюканье. «Теперь он точно подтверждал своё прозвище» Несмотря на сломанный нос, парень случайно хихикнул, представив толстяка в виде свиньи, и это стало последней каплей для Бабурина. Его кулаки сжались настолько сильно, что костяшки побелели, а руки начали трястись. — Сдохни, ебучий педик! — взвыл Семён. Внезапно в живот Антона со всей силы прилетела нога и тут уже было не до смеха. Свинья попросту начал пинать бедного блондина без капли сожаления. Очкарик согнулся, закрывая руками тело, он стонал, ведь каждый удар отдавался невыносимой болью, от которой хотелось кричать и плакать. В один миг парень опустил руки, чтобы свернуться в комочек, но ненасытный Бабурин это заметил и следующий удар пришёлся в солнечное сплетение. Парень начал задыхаться. Он молился, чтобы этот кошмар быстрее закончился. Семёну тем временем надоело пинать Петрова ногами и он переключился на руки. Нависнув над блондином, он схватил его за шкирку и поставил на ноги. Пару ударов пришлось на торс. Тут свинья отвёл руку назад и с размаху ударил Антона рядом с виском. Тот не удержался на ногах и тогда жирдяй отпустил его. Петров упал на спину, ударившись головой об лёд. У мальчика потемнело в глазах, перед зрачками поплыли звёзды и причудливые узоры. Пока блондин ничего не видел, хулиган присел рядом, сделал ещё несколько ударов по лицу и наконец встал, потирая костяшки. Синяки на лице очкарика начали набирать оттенки фиолетового, кровь на его губах успела подсохнуть. Зрение начало возвращаться и, спустя несколько секунд, парень вновь видел, хоть и размытые силуэты, но видел. Семён, выпустив гнев, скрестил руки на груди и вновь начал тянуть эту свою отвратительную улыбку. — Это тебе за все годы, чмошник. Обойдя блондина вокруг и внимательно осмотрев Антона, он полюбовался своей «работой». Напоследок он ещё раз пнул Петрова и развернулся. Послышались отдаляющиеся шаги в сторону просёлочной дороги. «Наконец то этот ад закончился…» Антон понимал, что лежать вот так нельзя, но попытки встать не увенчались успехом. Голова трещала, виски пульсировали, синяки ныли. Парень смирился со своей участью и уставился в небо, оно было почти чистое и на нём мерцали звёзды. Но без очков Тоша их, конечно же, не видел. Незаметно для себя парень отключился. В голове мелькнула мысль: «Вот и конец мой» На тот момент голова была просто пустая. Ни единой мысли. И казалось — смерть близко. Хотя, если подумать, то умирать не от чего. Никто не знает, сколько парень пролежал так. Но его неожиданно привели в чувство несильные пощёчины и голос… Очень знакомый голос. — Антон… Антон, ёб твою мать! Очнись, придурок, рано умирать ещё. Блондин с трудом открыл глаза, поморгав, он начал присматриваться к расплывчатой фигуре. — Р-Рома?..