Император

Нил перестал существовать, как только его усадили в машинное кресло. Поддельные имя и фамилия были не нужны. Люди рядом всё о нём знали. Их невозможно было обмануть. Они бы не позволили себя обмануть. Лола была до невозможности весела. Этому, конечно же, была причина. Натана освободили. Настоящий Монстр наконец покинул клетку и пришёл по душу своего отпрыска.   Внутри Натаниэля всё дрожало. Он понимал, что поездка и её завершение не принесут в его жизнь ничего хорошего. Он прямо-таки чувствовал, что смерть дышит в затылок. Несмотря на неизбежность встречи с отцом, разум Натаниэля всё-таки пытался найти выход. Им стал Ичиро. Тот человек, который говорил, что следит, что не позволит пропасть. Каждый порез, каждый ожог заставлял эти надежды распространяться и захватывать весь разум. Поглощать его. Цепляться за этот последний видимый шанс выжить. Ичиро потерял свою игрушку. Тогда он проклинал всё, что только можно. Он не хотел отпускать Нила слишком далеко. Его злило то, что мелкому негоднику всё-таки удалось скрыться из виду. Он прошерстил все возможные источники, чтобы найти столь занятного паренька. Тот не мог далеко убежать. Веснински уже не мог оставаться в сознании. Его уничтожали в каждом мгновении. Лола давила, резала, протыкала. Она готовила его. Основательно. Она не собиралась убивать сына Мясника. Эта возможность отдана лишь Натану. Эта женщина, оставляя порезы, угрожая, испытывая, вытягивала из беглеца нужную информацию. Она узнала о судьбе Мэри. Сто пудов внутри она радовалась, что эта опухоль наконец-то сгорела. Но это ещё надо было подтвердить. Доказать. Она вынудила Натаниэля это сделать. Довела. Победила. Да и сам Нил не видел смысла молчать и утаивать. Полицейские. Купленные. Грязные. Счастливые и сверкающие от приятной тяжести купюр в карманах. Они просто восприняли бедного, поломанного Натаниэля как должное. Позволили головорезам пересесть в новую тачку и покинуть остановку. Ичиро нашёл свою игрушку. Он узнал номер новой машины похитителей. Понял куда ехать. И плевать, что он прекрасно понимал, куда хотят отвезти Джостена. Понимал, что он не должен встревать в дела людей отца. Но ему было всё равно. Кенго уже никак не сможет его наказать. Не сможет отобрать право на игрушку. Его игрушку. Они прибыли. Лола закрыла дверь в подвал, когда Нил, связанный по рукам и по ногам, стонал от боли во всём теле. Некоторые раны Малколм решила не прижигать. Она сделала парочку новых на ногах, дабы Младший просто-напросто не смог даже допустить мысли о спасении. Он наконец смог позволить себе задремать. Дать телу возможность хоть как-то справиться и восстановиться.

***

Нил Джостен… Парень с фальшивым именем и такой же фальшивой жизнью. Совершенно неприглядная личность, секрет которой Ичиро узнал лишь недавно. Сбежавший сын Балтиморского Мясника. Головная боль всего клана. Бомба замедленного действия, которая может непредсказуемо раскрыть всё то, что строилось и набирало силы годами. Уничтожить и так шаткую систему. За Натаниэлем он стал следить еще до его встречи с бытом воронов. Было забавно смотреть за происходящим с Лисами и самим Младшим. Постепенно начали появляться чувства, что мужчина не испытывал раньше. Он сам понимал, что эти чувства были на какой-то грани, что виделась до невозможного тяжело. Он метался между ревнивой зависимостью и сильнейшей любовью. Он не понимал откуда это всё взялось. Постоянные мысли, что заполняли собой разум, мешали работе и личной жизни мужчины. Они начали его раздражать, но избавляться от них совсем не хотелось. Сейчас, мчась на машине по трассе, он то и делал, что вспоминал переписки, чувства при их прочтении… Он понимал, что младшего они могли бы здорово пугать, но всей душой надеялся, что это было далеко не так. Что Натаниэль читал их и улыбался тому, что хоть кто-то не враг ему. Ичиро совсем не верил словам своих людей о том, что между Миньярдом и Джостеном вообще хоть что-то могло или же просто успело зародиться. Он не хотел, чтобы кто-то, кто принадлежит ему и всегда должен был принадлежать, искал себе другого человека.

***

Нил оглядывал мрачный холодный подвал. Серые стены заставляли всё больше и больше погружаться в хандру и в мысли о неизбежности плохого конца. В голове сразу начали всплывать истории Лолы, которые она с радостью рассказала во время поездки. Избавление от трупов… Именно это его ждёт. Он понимал. Они избавятся. С радостью и кривыми улыбками на лице закопают и постараются как можно реже удостаивать его хоть каким-то упоминанием в разговорах. Где-то неподалеку от места, где сидел парень, капала вода, а звуки отскакивали от стен и позволяли Нилу хоть немного отвлечься от абсолютно паршивых мыслей. Он всё так же не слышал шагов кого-то из отцовской свиты и его самого. Спокойно. Всё до жути спокойно. Они ждут его. Лола говорила, что он вышел… Страшно осознавать, что монстр скоро придёт за тобой. Особенно когда знаешь, что побег теперь не будет спасать так, как раньше. Рано или поздно его всё равно кто-то, да и нашёл бы. И не важно, сделал бы это отец, Эндрю или же Ичиро. Все дороги бы довели Младшего до могилы. Просто разными путями. Звук воды оказался отвратительно хорошим снотворным. Нил очнулся ото сна лишь когда услышал тяжёлые, но аккуратные шаги по лестнице. Тело крупно дрогнуло и пред глазами во свете лампы появился Балтиморский мясник. Свободная и слишком простая одежда ясно давала понять, что Младший не проснётся следующим утром. Почти незаметно Лола освободила ноги Натаниэля от оков. Он встал. Перед отцом нельзя сидеть. Он будет рассержен. Превозмогая боль, парень старался держаться ровно, на что отец отреагировал неприятной ухмылкой, так присущей ему. Кривой, какой-то неприятно опошленной. — Привет, моё прекрасное разочарование. Мой единственный сын и моя головная боль. Натаниэль, — взглядом Натан пробежался по телу отпрыска и принялся что-то обдумывать у себя в голове. Его взгляд метнулся в сторону Малколм, что потупила взгляд в кончики своих сапог. — Ты сделала половину работы за меня. И ты прекрасно понимаешь, что я этого не просил. Ты перестаралась, девочка, — глаза Натаниэля округлились. Он в первый раз слышал, что родитель так обращался к Лоле. Либо же упускал это ранее. Младший молчал. От криков чуть раньше горло саднило. Да и каждое слово бы неприятно дрожало. Натану это определённо не нравилось бы. Злить отца сейчас — идея не самая лучшая. Хотя… Он уже его изрядно разозлил. Щёку Младшего ударила рука Мясника. Пленник сдержался от жалостливого скулежа и просто промычал, слушая слова Старшего. — Когда я с тобой говорю — отвечай. Неужели ты позабыл правила? — Натан смотрел на Лолу со своей привычной улыбкой, а та в свою очередь посмеялась от души. Натаниэль всегда рассматривал в её хохоте оттенки чего-то безумного, опасного, неконтролируемого. Отцу это безусловно нравилось в какие-то моменты особого накала, а вот Нила это заставляло погружаться в напряжённое ожидание плохого исхода. — Здравствуй, отец, — выдавил из себя максимально ровную речь, на которую только был свободен. — Ну вот, прорезался голос, — сзади Натаниэля почти вплотную оказалась Лола, отчего по Нилу прошлась волна мурашек, таких неприятных, что хотелось бы исчезнуть. Скоро ему с этим попытаются помочь. Вероятно, у них это даже получится. Страшно. — А теперь скажи, где моё второе разочарование? Где она? На лице Ната появилось выражение отвращения и ехидства, так неподходящего к этой ситуации. — Она мертва. И лежит там, где ты её убил. На пляже в Калифорнии. Под песком. Натан посмотрел на Лолу с непониманием и вопросом. Та лишь пожала плечами, сказав вскользь о том, что проверила мальчишку, и поэтому верит в его слова. На лице Мясника появилось непонятное выражение, вызвавшее внутри Младшего непонятное волнение. Было непонятно, счастливая ли это мысль для отца, или же он недоволен из-за того, что не увидел все мучения Мэри с первых рядов. Натаниэля это заставляло холодеть. Он всё так же помнил, как сжигал машину, стаскивал останки матери с сиденья под шуршащие и хлюпающие звуки. Было неприятно. Так же неприятно, как и закапывать её, параллельно прощаясь и не понимая, что же делать дальше. Натан молча снова оглядел сына. — Ну а теперь я начну говорить о твоей судьбе. Не волнуйся, я не дам тебе так просто отправиться на тот свет, как это сделала твоя мать, — Натаниэль старался не кривиться лицом. Он не хотел это слушать. Не хотел крутить это всё у себя в голове. Всегда страшно представлять свою смерть, если ты её не хочешь. — Сначала я сделаю пару надрезов, — ледяные глаза прошлись по ожогам отпрыска, — и прижгу их. Видимо, на тебе очень хорошо смотрится огонь. По крайней мере, — Старший поднял взгляд на Малколм, — по крайней мере, ей так показалось. А я склонен верить ей и её представлениям. Он усмехнулся. Противно, но привычно звучала эта усмешка. Он ударил в живот. Вот сейчас Младший не смог сдержаться от небольшого вскрика, за что и получил второй удар. Не стерпел. Показал слабость. Он поднял голову и почему-то только сейчас заметил за спиной Натана второго монстра из всей этой шайки. Димаччио. Гора стероидных мышц и настоящая машина для убийств, способная одним сжатием ладони расколоть череп Ната и даже не удивиться. В голове всплыла мысль об осторожности. Она тут понадобится, если его цель — выживание. — После маленьких ранок я начну оставлять на твоём теле более глубокие, а после снова начну прижигать каждую. Думаю, твои крики станут достаточно приятной музыкой для моих ушей. В руке Мясника засверкал недавно заточенный разделочный нож, от вида которого по телу мальчишки побежали неприятные мурашки. Этим было далеко до тех, которые по телу разгонял каждый из поцелуев Дрю. Нил отругал себя за то, что посмел вспомнить этого великолепного человека в подобной ситуации. Ему не место в этой грязи. Натан замахнулся. Быстро заметив это, парень двинулся в бок. Лола, когда изо рта Натана сорвалось «в сторону» тоже двинулась прочь с места и успела перехватить Ната. Воспользовавшись этой заминкой и состоянием сына, которое оставляло желать лучшего, мужчина оставил на его ноге внушительную рану, что должна была немного замедлить бегуна и снизить его манёвренность. Нил постарался увеличить расстояние, но новая травма кровоточила и тело медленно, но верно поражали волны боли. Разум сосредотачивался именно на ней. Это пугало, он боялся пропустить ещё один удар или же попасть в руки Димаччио. От последнего он увернулся, но вот отец очередным ударом умудрился развязать отпрыску руки. Младший попытался отводить последующие удары, но в итоге на его коже вновь и вновь оставались красные полосы. Под одними показывалось мясо, а другие всё так же оставались лишь полосой. Нога, уже потерявшая достаточно крови, постепенно отказывалась двигаться, и это всё сильнее и сильнее заставляло Нила терять надежду. Он уже начал терять хоть какую-то возможность уворачиваться. Этим с удовольствием пользовалась шайка Мясника. Лола схватила его со спины, а Натан, немного запыхавшийся, встал перед ним и глубоко провёл ножом по животу сына. Глубокая рана заставляла кричать, а Старший, широко ухмыляясь, продолжил вырисовывать узор на теле мальчишки. Натаниэль по-настоящему старался вырываться, но Лола держала настолько крепко, что парню было просто не сбежать. Только лишь кричать ему было дозволено. Он это и делал. И было плевать на обиды и гордость. Боль заполняла все уголки разума и выгоняла последние мысли об Императоре. Лишь на секунду Нил открыл слезящиеся глаза и увидел, как резная зажигалка открылась в руке Старшего и тот проверил, как она горит. Красиво горит. Страшно красиво. Он быстро понял, что настало время прижигать. Мясник присел перед Младшим и вновь щёлкнул зажигалкой. Глаза снова залились слезами, а голос дрогнул в тихой мольбе: — Отец… Нет…