черный огонь

      — Открывай! Я знаю, что ты здесь, — твердо проговорил голос снаружи, отчего Манон принялась оглядываться по сторонам, ища потенциальные средства для самообороны на случай чего.       Оружия при ней не было — осталось где-то в спальне с остальными вещами в кармане. Если встреча зайдет не туда, она не успеет добежать до своего талисмана, даже если в бою он ей не пригодится.       Что произойдет, если откроет и впустит в квартиру позднего гостя, сказать сложно.       Но в одном Морияма была уже уверена — хорошим это дело вряд ли кончится.       Сделав пару успокаивающих вдохов и выдохов, чтобы унять свою тревогу, она отперла дверь, но не распахнула ее сильно — просто приоткрыла.       На пороге стоял Муто. Манон первым делом увидела, как из-под его распахнутого пиджака выглядывает рукоять укороченного клинка — его проклятого оружия, тоже сделанного в поместье, как и ее лук.       И все бы ничего, но в обычный день он никогда не носил при себе оружие вот так, на виду.       — Преступников в квартиру не пускаю, — собрав всю уверенность в кулак, проговорила Морияма. Рукой она придерживала дверь, не открывая ее слишком сильно, и тем самым преграждая путь. — Здесь законно чистая территория.       — Ты не в том положении, чтобы шутить.       — Ты тоже. Ну так, зачем пожаловали-с?       Ее с силой толкнули в плечи, заставляя зайти в квартиру. Освободив себе проход, Муто быстро вошел и закрыл за ними дверь на замок. Манон отошла на пару шагов назад, набирая дистанцию. Ее родственник медленно шел на нее, пока она увеличивала расстояние, продолжая пятиться назад.       — Сдала меня, да? Полегчало? — прошипел Муто, злобно прищурив медовые глаза. — Все-таки грязный же ты ребенок!       — Хочу сразу обозначить один момент: за убийство советника клана тебя точно казнят.       — Замолчи, я не договорил!       Младшая Морияма развела руками, обведя просторный коридор взглядом по кругу.       Не сказать, что она боялась Муто. Скорее, на всей планете количество людей, которые его боятся, поместилось бы на пальцах одной руки, и то даже наполовину пальцы остались бы не загнутыми. Манон с самого детства не считала его особой угрозой и поэтому никогда не брала своего какого-то там родственника в расчет, как и остальная семья.       Но его внезапное появление, особенно после всех событий с предметами и сделкой, заставило ее занервничать и насторожиться.       Он превосходный мастер своего проклятого оружия, а Манон ничего не смыслит в ближнем бою на мечах, к тому же, у нее даже клинка нет. Ей бы пострелять, но никак не бороться на ножах. Поэтому она уже понимала: если придется все-таки схлестнуться со стариком, в подавляющем большинстве вариантов исхода поражение ей гарантировано.       — Вот как бы ты поступила на моем месте? — поинтересовался Муто, склонив голову вбок и продолжая наступать на Манон. Та уже вошла в совмещенную с кухней гостиную, продолжая увеличивать расстояние между ними и делая дополнительный полушаг на каждый его шаг. — Вот представь: твой любимый брат Микайо выгоняет тебя из клана, ты остаешься без всего, тебя нигде не признают, а потом подворачивается идеальная возможность нанести ответный удар. Что бы ты сделала?       — Насколько ты помнишь, такое уже было — меня не признавали. Не без твоего никому не нужного мнения, разумеется, — заговорила Манон, параллельно с этим выискивая любые подручные средства для самообороны боковым зрением.— Но я не продавала информацию о сильных предметах за пачку зеленых. Хотя могла бы — я много интересного о доме и предметах семьи знаю. Даже больше, чем ты, полагаю.       — А что, если я скажу, что волна, которую ты подняла, накроет и тебя саму? Стоит мне просто кое-что рассказать.       Она пока не понимала, откровенный ли это блеф с полным отсутствием стоящих фактов, или старик и правда что-то знает. Его крысиная натура позволяла ему абсолютно не выдавать собственную ложь и одновременно выдавать эту самую ложь за правду с самым серьезным видом. Как будто все так и было — свечку держал.       Морияма начала перематывать всю свою жизнь с самого начала, желая как можно скорее вспомнить, делала ли что-то вроде того, к чему клонит Муто. Но пока на ум ничего не приходило, что не успокаивало — за всем ведь не уследишь.       Заметив замешательство младшей, довольный своей проделкой старик ухмыльнулся и даже расхохотался:       — Если расскажу, то твоя квартирка уже перестанет быть законно чистой зоной, правда же? Получается, зря возвращала.       — Хватит, — перебила Манон, спокойно подняв обе ладони. — Если блефуешь, проваливай к черту. Если правда есть что-то, то переставай выпендриваться и рассказывай. Ты же не просто так пришел, чтобы интригу посеять и свалить? Не так быстро!       Муто оказался рядом с барной стойкой, где все еще располагался остывший ужин, выглядящий не очень презентабельно.       — Как-то бедненько ты для советника клана ужинаешь, — не удержался он, рассмеявшись. Рукоять его кинжала стала куда отчетливее видна из-под пиджака, когда он наклонился и сложил руки на столешнице.       Манон закатила глаза.       «Резать тут он меня не будет, самому же хуже, что бы он там не принес. Хотя, кто его знает… Но было бы куда спокойнее с луком в кармане.»       — Рассказывай или вали, — повторила Морияма.       Она продолжила постепенно отступать в сторону выхода, делая едва заметные шаги.       — Когда я согласился на сделку, поначалу мне было глубоко все равно, откуда заказчик узнал о том, что информация есть именно у нашей семейки, но я все-таки спросил. Тот сказал, что он и госпожа Морияма-младшая — старые друзья. Понимаешь, к чему я веду?       Сердце пропустило удар, но Морияма постаралась не подать виду своего замешательства, поднимая с виду спокойные глаза на старика.       К чему он ведет, понятно стало сразу, даже ничего не объясняй. Если он и правда заговорит, то Манон пойдет как соучастница, пускай доказать ее причастность будет весьма сложно: на словах это так не работает, а чтобы подтвердить, нужен тот, кто и утверждает о наличии старой дружбы. Заказчик, который захотел себе парочку сильных проклятых предметов, и автоматически преступник, вряд ли появится перед судом сам — он уж точно не глупый. А иных способов доказать нет.       Зацепиться будет не за что. Это Морияму и успокоило. Можно не париться, но поразмыслить придется: кто такой у нее есть в списке старых друзей, кому вдруг понадобились предметы?       Они некоторое время смотрели друг на друга практически одинаковыми глазами — только оттенком радужки разными, — как будто играя в гляделки. Только вот Муто самодовольно ухмылялся, крайне удовлетворенный тем, что знает, а Манон, успокоившая себя коротким размышлением на тему тупиковости его информации, холодно смотрела на него в ответ, уже вплотную подобравшись к выходу из кухни-гостиной. Расстояние между ними давало Морияме фору, нужно только правильно выбрать момент.       — Что ж, рассказывай, — неожиданно заговорила она, дернув плечами, после чего натянуто заулыбалась. — В целом, ты же не особо дурак, чтобы не понять одну очевидную вещь, да?       — Это какую? — Муто усмехнулся, копируя ее натянутую улыбку.       — Такую, что доказательств у тебя нет. А если сдашь заказчика, то уж точно считай последние деньки. Магический преступный мир работает точно так же, как и у не-шаманов. Стукачи никому не нужны!       Манон рассмеялась, улавливая изменения его настроения. С их последней личной встречи прошло много лет, и он не учел, что за это время многое произошло. В том числе и то, что поменяло самую младшую девочку в семье не только внешне.       Да и он сам знает, что жить под одной крышей с Марико иногда бывает полезно.       — Ты чего тут заливаешься? Аж на втором этаже слышу.       Манон вошла в гостиную, где Марико, сидя в кресле и попивая вино из хрустального бокала, зачитывалась каким-то письмом. Издалека младшая Морияма увидела, что его оформление походит на бумаги, часто приходящие откуда-то сверху — Манон уже много таких повидала. В них обычно мало чего смешного, но почему-то казначея это не останавливало.       — Твою дорогую тетушку вновь обвиняют в финансовых махинациях, — приостановив приступ смеха, ответила Марико, после чего отставила бокал с вином и подтерла слезы в уголках глаз. — Когда им уже надоест? Или хотя бы текст письма пусть поменяют. Один и тот же человек, что ли, там тексты составляет?       И вновь рассмеялась.       Заинтересованная Манон подошла ближе и без препятствий забрала письмо из рук хохочущей тети. Вчитавшись между строк, она убедилась, что это — повестка в суд. А по выдвинутым статьям слушания — финансовые махинации в особо крупных размерах.       — Правда жульничала? Или брешут? — поинтересовалась Манон, покосившись на Марико.       Та потянулась за бутылкой и, пополнив бокал свежей порцией вина, сделала небольшой глоток. Она все пыталась приостановить приступ смеха, но, как бы не пробовала успокоиться, все равно не выдерживала и хихикала.       — Жульничала, не отрицаю. Никто в этом мире не идеален, — кивнула Марико, отчего на ее губах расцвела лукавая ухмылка. — Но у них ничего на меня нет — я, даже не появляясь на слушании, это знаю. Того, чтобы «кто-то где-то сказал и увидел», недостаточно, чтобы обвинить меня. Тут нужно что-то крупнее, но крупнее я найти не дам. По крайней мере, нужно очень долго копать, а в итоге вместо алмазов наткнуться на крошки от разбитой бутылки. На меня не первый раз пытаются насесть, так что учись, как правильно это пресекать, пока я жива.       Владелица лисьих глаз полностью себя оправдывала. Марико невозможно было в чем-то обвинить или за чем-то поймать. Ей даже не обязательно демонстрировать всю свою силу, чтобы вытащить себя. На любые аргументы всегда сотня контраргументов, которые не только очистят ее доброе имя, но и вдобавок ко всему насолят еще и зачинщику всей истории, да так, что отмываться замучается. Признаться, Морияма Марико была настоящей богиней в вопросах изворотливости.       — Иногда я тебе поражаюсь. Но только иногда, — Манон улыбнулась, возвращая письмо в руки тети. Та быстро и без сожалений скомкала его и отправила четко в разожженный камин.       — Запомни: не нужно быть акулой, чтобы съесть маленькую рыбку. Пригодится!       Муто выпрямился, оттолкнувшись ладонями от поверхности столешницы, и принялся осматривать помещение. В этой квартире ему бывать не доводилось: он знал, что сестра вместе со своей внучкой перебралась сюда после того, как в доме случилась серия инцидентов (не без его участия), но на порог этого жилища его, естественно, никто не приглашал. И ему весьма польстило, что теперь он смог без препятствий тут оказаться — огненные шикигами драконы Мивы больше не будут его выгонять.       Воспользовавшись его отвлеченным вниманием, Манон шмыгнула в коридор и побежала в сторону спальни. Добравшись до кресла, она начала копошиться в карманах сложенных джинсов, чтобы найти лук.       — Куда это ты побежала? — послышалось следом, а Манон уловила торопливые шаги в свою сторону.       Пальцы из-за нервов не слушались и путались в ткани в поисках карманов. Когда забралась в один, Морияма поняла, что там пусто, и лихорадочно начала залезать во второй. И в этот момент мимо нее просвистел клинок, который глухо впился в стену в считанных сантиметрах от ее головы. В эту же секунду она нашла брошь и моментально призвала оружие. Повернувшись, Манон зарядила лук и нацелилась на стоящего в дверях комнаты Муто, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.       Она покосилась в сторону: рядом с ней в стене торчал его кинжал.       — Неужели, стрелять собралась? — рассмеялся Муто, склоняя голову вбок.       — Не я первая начала бросаться острыми предметами.       Приподняв раскрытую ладонь, Морияма-старший жестом заставил клинок расшевелиться и вернуться в его руки. Затем он начал скучающе подкидывать его за лезвие, ловя за рукоять. Манон продолжала прицеливаться по нему и ловила каждое движение.       — Уходи, — твердо проговорила она.       Муто рассмеялся и бросил свой кинжал так, что тот вновь врезался в стену, но на этот раз зацепил край футболки Манон, пригвоздив за нее. Заметив это, она дернула ткань, которая легко порезалась острым лезвием. Дырявить футболку дальше не хотелось, поэтому стоит увернуться в следующий раз.       — Ты же не хочешь, чтобы тебя тоже приписали к этому делу? — поинтересовался старик, вновь подзывая свой клинок, а затем практически сразу бросил его в сторону Мориямы. Та, не предугадав траекторию полета, достаточно отклониться не успела, но ее хотя бы не зацепило.       Манон отпустила стрелу под его ноги. Снаряд, коснувшись пола, рассыпался яркими искрами, заставляя Муто криво отпрыгнуть в сторону. Отвечать на вопрос она не спешила, именно поэтому он продолжил бросать свое оружие, заставляя его опасно впиваться по разные стороны от ее тела в считанных миллиметрах. Морияма в этой игре не угадывала ни одного хода.       — Чтобы я этого не сделал, я хочу оплату.       — Какую к черту оплату? — прошипела Манон, вызвав еще одну стрелу.       Позвав кинжал в свои руки, Муто указал его тонким кончиком ровно на ее оружие:       — Твой лук. Чудесное проклятое оружие, единственное и неповторимое. И его техника — что-то с чем-то! Отдашь его, и мы вполне в расчете.       Морияма рассмеялась. Отдать оружие. Еще чего?! Может, продаться вместе с остальными техниками в рабство преступников? Ну уж нет! Что угодно, но не лук.       Муто еще раз бросил кинжал, и тот прилетел рядом с лицом Манон, оставив неглубокую царапину на скуле и зацепив немного волос. За это она выпустила стрелу под его ноги, на этот раз прицеливаясь максимально близко, дабы опалить ткань брюк. За полы в комнате она вовсе не переживала — их можно сменить без каких-либо проблем. Сейчас главное спасти свою задницу, и не важно, чем придется ради этого пожертвовать.       — Ну так, ты согласна? Цена достаточно маленькая по сравнению с тем, какой приговор тебе могут вынести. Лишение проклятой энергии или техник, не очень-то и приятно. Соглашайся! Выгоднее предложения сегодня уже не будет.       — Заткнись. Какой тебе лук? Ты клинком-то еле попадаешь!       Старик хмыкнул, вновь призвав кинжал в свои руки. А затем бросил его так, что тот попал в ее левое бедро, войдя в него чуть меньше, чем наполовину лезвия. Сначала Морияма не почувствовала ничего, но через несколько секунд взвыла, сжав пальцы на луке сильнее, и ощутила, как под спортивными штанами начинает стекать горячая кровь. Манон начала оседать, потому что стоять на поврежденной ноге отдавалось жуткой жгучей болью, как будто острие с каждой секундой входило все глубже в мышцы.       Все-таки, блефовать в ответ было плохой идеей.       Постаравшись держать себя в руках, Морияма выпустила несколько стрел подряд, заставляя Муто отойти от себя все дальше. От движений кровь начинала стремительно стекать на пол тонкими теплыми ручейками.       — Вали отсюда! — прорычала она, стискивая зубы от боли. — Иначе уже я начну выпендриваться навыками.       Муто рассмеялся, выставляя ладонь. Клинок в ране зашевелился по его команде и резко вышел из нее, заставив Манон закричать и окончательно свалиться на пол. Лук из ее рук выпал вместе со стрелой, которая растворилась из-за развеивания техники, а пальцы начали крепко зажимать кровоточащую рану. Старик подошел ближе, оглядывая ее оружие вблизи, а затем достал из кармана пиджака платок, которым стер свежую кровь с блестящего лезвия.       — Я все равно его заберу. Негоже тебе с таким сильным оружием ходить! Не заслужила. И мать твоя не заслуживала!       — Даю тебе фору пять секунд, чтобы свалить из моей квартиры. Раз.       — Подумай хорошенько.       — Два.       — Иначе увидимся в суде!       — С тобой — только в Аду! — плюнула Манон, подняв на него глаза. На ее лице сама собой появилась кривая и жуткая улыбка, порождаемая болью открытой раны. — Ты еще здесь? Три.       Когда Муто потянулся к луку, ведь ничего не стоило сейчас забрать его и уйти, Морияма хлопнула окровавленным ладонями и вызвала между ними рой ярких огненных искр. Старик отклонился, и в это время она подтянула к себе оружие, быстро отзывая его в состояние броши.       — Четыре, — продолжила считать Манон, попытавшись приподняться, но рана не дала этого сделать, сильнее начиная капризничать. — Вали, пока не поздно.       На светло-серых спортивных штанах растеклось обширное кровавое пятно, пока Морияма старалась зажимать рану одной рукой, помогая себе подняться другой. Она начинала чувствовать, как в глазах постепенно плывет, как в нос пробирается запах собственной крови, но пыталась быть здесь и соображать, хотя бы до того момента, пока он не уйдет. Если отключится, не весть, что будет дальше, но в одном Манон была уверена: со своим луком она попрощается.       — Пять, — Морияма закончила свой счет, поднимая дрожащую ладонь и вызывая на ней искрящееся пламя. Все, что угодно, лишь бы Муто быстрее ушел.       Во входную дверь начали активно стучать — буквально барабанить. Телефон в правом кармане спортивных штанов зазвонил одновременно с этим. Дальше по звуку попробовали подергать ручку. Сил, чтобы достать телефон, у Манон не было, но она уже догадывалась, кто к ней пришел.       — Как вовремя, скажи же? — она вновь состроила жуткую ухмылку, кривя лицо от боли. Муто пялился в сторону коридора. — Иди, открывай. Там человек, который точно будет рад тебя видеть.       — Когда успела? — брезгливо прошипел старик, быстро пряча клинок в ножны под пиджаком и одергивая его.       — Так у меня тут камеры по всей квартире, — Манон рассмеялась, а прозвучало это достаточно безумно. Конечно, ни о каких камерах в ее жилище и речи не шло, но наблюдать за тем, как старик нервничает, доставляло ей особое удовольствие. — Открывай, или сам войдет. Не знаю даже, что хуже.       Перед глазами плыло все сильнее, а вызванное пламя в руке погасло, так и не пригодившись. Крови стало слишком много, Морияма сидела в ней, чувствуя, как она пропитывает штаны, и пыталась приостановить, но выходило плохо. Не хотелось бы потонуть в собственной кровушке быстрее, чем ей помогут.       Муто смотрел то на нее, то косился в коридор, где продолжали настукивать в дверь. Он не догадывался, кого она имела в виду, что конкретно заставило его занервничать. Любой человек, который войдет в квартиру и увидит ее в крови, а его — с кинжалом и свежим окровавленным платком, будет иметь очень много вопросов и станет свидетелем.       Стуки прекратились, а телефон затих. Муто тихо побрел в сторону коридора, где и пропал с концами, не возвращаясь к Манон. Морияма, воспользовавшись моментом, полезла за телефоном рукой, испачканной в крови. На запачканном красными отпечатками экране горели два пропущенных от Годжо, что только подтвердило его нахождение за дверью квартиры.       Когда она захотела набрать его снова, пытаясь сопоставить двоящееся в глазах изображение и буквы, входная дверь хлопнула.       — О, старик, давно не виделись! — задорно заговорил Годжо из коридора. Его голос успокоил Морияму, как бальзам на душу. Он здесь, ей больше ничто не угрожает. — Ты чего тут, на чай забежал, преступная морда?       — Годжо! Ввали ему, пока он не ушел! — Манон прокричала настолько громко, насколько смогла, после чего зашипела, случайно дернувшись.       Она медленно отползла к ближайшей стене и облокотилась на нее спиной, зажмурившись. Хотелось бы сейчас оказаться в шаговой доступности от Сёко и ее медицинского крыла.       В коридоре послышалась какая-то возня, которую Морияма слабо расслышала, будучи сконцентрирована больше на том, что ее ногу прошибает жгучая боль. Что-то упало. Хлопнула дверь. А через пару секунд в спальне появился Годжо. И замер на пороге.       — Морияма, — заторможено и растерянно проговорил он, тут же стягивая повязку с глаз и оставляя ее болтаться на шее под воротом расстегнутого пиджака. — Что я пропустил?       — Не спрашивай.       Сатору подлетел к Манон, сидящей в луже собственной крови и зажимающей бедро, откуда эта кровь и шла. Он осторожно взял ее руку и отвел от ранения, взглянув на всю картину. Затем перевел глаза на Морияму, которая жмурилась, надрывно дыша, и делала попытки сморгнуть плывущую картинку и привести ее в фокус.       — Глаза не закрывай, — настоял он и уложил свою ладонь ей на затылок, опуская ее голову и заставляя смотреть на себя. — Это он тебя? Манон? Отвечай. Хотя бы кивни.       Все, на что у нее хватило сил, это слабо кивнуть. Годжо заметил ее рассеченную скулу и осторожно стер кровь большим пальцем — еще одна рана.       — Черт, — шепнул он, вздохнув, и вновь вернул взгляд на куда более важную проблему, чем рассеченная скула — чертово кровоточащее бедро. — Сможешь ухватиться за меня? За шею.       — Доставь меня к Сёко, пожалуйста.       — Разумеется. Хватайся. Осторожно.

***

      Чертов Муто.       Ранение оказалось некритично глубоким, но Иери, которую выдернули из собственной комнаты ближе к ночи, пришлось наложить пару швов. Также подруга-медик применила работающие от ее способности и приглушающие боль повязки, все еще не будучи довольна тем, что ее выдернули, но оставить Морияму истекать кровью она тоже не могла.       Понятно стало сразу: Манон выбыла из строя на неопределенное время, потому что пока даже маленькие движения доставляли боль. И это не самая хорошая новость, ведь перед Обменом Морияма меньше всего хотела отсиживаться на скамейке со связанными руками. В данном случае — ногами.       — Рассказывай, — потребовал Годжо, пока Сёко колдовала над ногой Мориямы, заканчивая последние процедуры с заживляющими повязками.       Манон молча указала взглядом на Иери, обозначая, что ничего не будет рассказывать, пока они не останутся вдвоем. Что было ожидаемо: Сёко не знала всех подробностей, происходящих за пределами медицинского крыла, особенно в жизни Мориямы. А новые вводные, которые приписывают Манон роль преступницы, но пока карандашом, точно вызовут много вопросов, и придется рассказывать с самого начала. Чем меньше людей знает об этом, тем гораздо лучше.       Годжо едва заметно кивнул, а затем повернул голову в сторону медика:       — Долго там? — нетерпеливо поинтересовался он. — Возишься, как будто мумию перевязываешь!       — Не мешайся, — строго одернула Сёко, указав на Годжо ножницами в угрожающем жесте, и невозмутимо вернулась к перетягиванию раненного бедра бинтом. — А тебя с почином, Манон! Давненько у тебя ранений не было.       — Да уж, так себе повод для гордости, — Морияма слабо улыбнулась и откинулась немного назад, опираясь на поставленные за спину руки. — Когда к тренировкам могу вернуться?       — Какие еще тренировки? — лениво хмыкнула Иери, завязывая края бинта на бантик. — Ты видела, что у тебя под повязкой?       — Видела, но все же…       — На три дня ты точно небоеспособна. Повязки обезболят и ускорят процесс заживления, но в движениях могут быть неудобства — рана на капризном месте. Так что лучше не рыпаться и отдохнуть. А студентов и Годжо сумеет потренировать.       — Поддерживаю, — моментально отозвался Сатору, кивнув. — У тебя с этой минуты внеплановый отпуск. Не хочешь на время вернуться в поместье?       — Нет. Я останусь здесь, — не раздумывая и секунды, Морияма помотала головой. — Но вы оба не заставите меня сидеть взаперти.       Годжо едва заметно улыбнулся, абсолютно не удивляясь ее реакции. Тем временем Сёко закончила с повязкой и принялась раскладывать свои принадлежности по местам.       — Свободны, — заключила она, защелкивая крышку чемоданчика со средствами для оказания первой помощи. — Только, прошу тебя, не переусердствуй. Во второй раз будешь сама себя зашивать!       — Ладненько! Научусь заодно.       Оставив комплект бинтов и обезболивающую мазь, которая должна пригодиться утром, Иери покинула перевязочную, намереваясь вернуться в постель. Годжо, которого на протяжении всей процедуры заставляли отсиживаться на стуле в сторонке, поднялся, пока Морияма опустила край юкаты, в которую ее переодели. Сатору удивительно быстро нашел в ее комнате предмет одежды, который упростил перевязки и переодевания.       — Пойдем, — Годжо протянул ей обе руки, чтобы помочь подняться. — Расскажешь все с самого начала. А то у меня есть предположение, что я упустил преступника, виновного не только в продаже информации о проклятых предметах.       Манон тяжело вздохнула, пододвигаясь к краю кушетки, и медленно поднялась, опираясь на руки Сатору и здоровую ногу. Боль уже не была такой сильной, как в первые десятки минут после ранения, но все равно неприятно жгла.       Годжо обвил ее талию рукой, заставив обнять себя за шею, и поднял над землей, быстро подхватив свободной рукой под колени. От неожиданной смены положения Морияма вцепилась в его шею, придвинувшись к груди, чтобы случайно не выскочить.       — Я тебя слушаю, — пропел Годжо, вынося ее из перевязочной.       — Он пришел и начал говорить о том, что у него есть информация, которая втянет меня в дело о предметах и сделает мой приговор выше, чем его. Потребовал, чтобы я отдала лук в обмен на информацию; мол, отдам оружие, и он меня не сдаст. Слово за слово, отказалась — получила в бедро. Лук… — Морияма зависла, заторможено похлопав глазами. Осознание пришло в голову куда быстрее, чем вспомнилось заключение истории. — Черт, Сатору! Лук!       — Что «лук»? — непонимающе переспросил он, выходя на улицу. Шагнув за порог, Годжо остановился на крыльце медицинского блока. — Меня сейчас другое больше интересует.       И указал подбородком на раненое бедро. Казалось, что оно не дает покоя больше ему, чем ей самой.       — Я забыла его в квартире на видном месте, а он теперь знает, где я обитаю. Дверь там — настоящий картон, ее можно с удара руки вынести, тем более, мы ее не заперли. Смекаешь?       Годжо быстро догадался, к чему она клонит. Если все так, как они оба подумали, то есть вероятность, что, вернись Манон в квартиру хотя бы завтра утром, лука в ней уже не будет. При лучшем развитии событий — к вечеру.       — Мы что-нибудь придумаем, — пообещал Сатору, замечая, как Морияма состроила максимально скривившееся, словно от боли, лицо и обмякла в его руках. В знак поддержки он коснулся ее лба губами. — Только не сейчас. Тебе пока рекомендовано не делать лишних телодвижений, ясно?       — Ясно, но я не смогу думать ни о чем другом, пока мое оружие не при мне. Я отвратительная хранительница.       — Не говори так. Мы что-нибудь придумаем.       Сделав пару шагов, чтобы продолжить путь, Годжо понял что-то в своей голове и снова остановился, после чего неожиданно спросил:       — А оно дастся ему?       — Чего? — переспросила Морияма, сдвинув брови и непонимающе похлопав глазами.       — Если Муто возьмет твое оружие в руки, — пояснил Годжо. — Оно дастся ему? Он сможет призвать лук? Или там нужно знать какие-то специальные слова?       — В спокойном состоянии брошь может брать, кто угодно, но отзывается она только владельцу. Его не активировать без меня. Никаких слов там нет.       — Значит бояться нечего, — с легкой улыбкой заключил Сатору, продолжив шагать в сторону учительского общежития с девушкой на руках. — Хотя, конечно, было бы спокойнее, если бы он даже не давался в руки.       Манон кивнула и замолчала до конца пути.       Годжо занес пострадавшую Морияму в комнату и осторожно уложил на кровать, стараясь причинять как можно меньше дискомфорта ее ноге. Включив ночник на тумбочке, который стал единственным источником света, Сатору уселся на край рядом с Манон, осматривая ее озадаченный вид. Много усилий, чтобы понять, о чем она думает, прилагать не пришлось.       — Сильно болит? — спросил он, положив ладонь на бедро Мориямы в районе повязки, и бережно погладил его поверх ткани.       — Терпимо, — Манон отмахнулась, мол, пустяки. — Правда, хотела бы я, чтобы ты отсыпал мне немного своей бесконечности. Мой барьер бесполезен против оружия, а получать ножевое мне не понравилось.       Годжо приглушенно и бархатно рассмеялся, вызвав ее едва заметную скудную улыбку. Он уже понял, что Морияма крайне не рада своему положению, которое привязывает ее к одному месту минимум на два дня, пока не станет легче.       — Останешься со мной, пожалуйста?       — Разумеется. Если уйду, ты же побежишь забирать свой лук! Вернее, поползешь.       Морияма ударила его кулаком по плечу, но на ее губах пробилась уже более отчетливая улыбка.

***

      Когда Морияма проснулась, Годжо уже не было.       Тот, скорее всего, по обыкновению не спал и решил смотаться, раз уж заняться особо нечем, и предоставить с натяжкой вмещающую два взрослых тела кровать полностью во владения спящей Манон.       Наутро ее нога болела сильнее, чем до, — как будто целительные повязки совсем не оказали эффекта. Смотреть, что с раной стало спустя ночь, желания особо не было, но Морияма понимала, что рано или поздно придется взглянуть на всю картину своими глазами.       Принять сидячее положение без посторонней помощи было тяжеловато, но удалось. Манон всеми силами не хотела оставаться привязанной к кровати, поэтому принялась придумывать обходные пути.       «Что там Сёко говорила? Обезболивающая мазь? Стоит попробовать.»       Подняв подол юкаты, в которой заснула, Морияма взяла с тумбочки оставленный тюбик с лекарством, на которое возлагала большие надежды. Чтобы размотать повязку и добраться до раны, пришлось постараться, при этом пытаясь запомнить, как оно все было до, чтобы потом собрать конструкцию обратно.       Видок раны оказался не из приятных. Запекшаяся и еще где-то свежая, выступившая мелкими бусинами, кровь, темные нитки аккуратных швов, потемневшая от пятен той же крови кожа. Сделав глубокий успокоительный вдох, Манон принялась за процедуру, искренне надеясь, что это поможет ей хотя бы подняться с кровати.       Мазь оказалась прохладной и слегка жирной, отчего стало немного легче — кожу так сильно не тянуло, а охлаждающий эффект был приятнее всего на свете. Собрать повязку обратно оказалось подобием сбора кубика Рубика: получился достаточно кривой закос, но все держалось на месте и не спадало, на том и спасибо.       Дождавшись, пока мазь начнет действовать, Морияма сделала первые попытки подняться с кровати. Опираясь на здоровую ногу, она помогала себе, держась за все, что попадается под руку, и на одной ноге допрыгала до рабочего стола, чтобы перехватить хотя бы воды. О том, чтобы добраться до чего-нибудь съестного, пока думать не хотелось, как и о сопутствующих этому сложностях. Сначала надо привыкнуть к текущему положению и придумать как можно больше способов для передвижения.       В сложенных рядом на стуле окровавленных штанах зазвонил телефон. Вчера было не до него, поэтому он так и остался в кармане поврежденной домашней одежды. Морияма уселась на край стола и, скользя по его поверхности, добралась до телефона.       — Утречка! — в трубке заговорил Годжо, а голос его звучал буднично бодро. — Я случайно не прервал твой восстановительный сон?       — К счастью, нет, — Морияма перевела дух, удобнее усаживаясь на краю и вытягивая больную ногу. — Куда ты смылся? Решил оставить травмированную женщину умирать от собственной беспомощности?       Сатору рассмеялся.       — Было неотложное дело. Но сейчас я уже свободен и готов стать твоим поводырем на весь оставшийся день. Уже задумала что-нибудь?       — Задумала хотя бы умыться и съесть чего-нибудь, — проворчала Морияма, почесав затылок. — Но болит жутко. Пока смогла добраться только до бутылки воды.       — Значит, возвращайся в кровать. Вернусь и решим, куда тебя доставить первым делом. Сёко оставила тебе мазь, помнишь?       — Помню. Уже.       — И как?       — Не особо чувствую разницу.       — Она не дала бы пустышку, так что постарайся послушно пролежать пластом до моего прихода и жди исцеления.       Манон тяжело вздохнула и угукнула. Годжо, пообещав, что скоро будет, отключился.       Теперь главной задачей осталось добраться до кровати — со всем остальным поможет Сатору, когда вернется. Морияма бегло оглядела комнату на наличие подручных средств для облегчения своего передвижения, но так же быстро она придумала идеальный для этого способ без посторонних вещей.       «Второго такого перемещения я не переживу. И, в конце концов, я маг или не маг?»       Все-таки, на планете выживают сильнейшие и… Хитрейшие.       Освободив обе руки, Морияма переплела пальцы в замок, складывая из них печать для техники. Ее тело рассыпалось, став огненными искрами и пуская приятную волну растворяющегося тепла. Через секунду Манон появилась на краю кровати в том же сидячем положении, в каком была на столе.       Безобидные искры потухли, магия кончилась, шалость удалась.       Удобно расположившись на подушке, Манон наконец расслабилась. Способ передвижения придуман. Только вот, он — все еще секрет для Годжо. Морияма тренировала технику только с Фушигуро, который занимался похожей, и все ждала удобного момента заявить о ней, раскрыв свой секрет.       Но пока не время: пускай Сатору думает, что ей правда удалось переместиться самостоятельно, без намека на магию.       Годжо появился, когда Манон уже успела задремать, обрадованная придуманным выходом из ситуации.       — Эй, я… — он вошел, открыв дверь в своей обычной манере, чем наделал шума, но когда увидел Морияму, повернутую на бок, понял, что зря это сделал, и заговорил уже тише: — Ой, ты спишь.       Сатору, прикрыв за собой, практически бесшумно прошел вглубь комнаты и уселся рядом — она почувствовала, как промялся матрас. Наклонившись, он невесомо поцеловал ее в висок и коснулся раненой скулы пальцем, медленно заправляя выбившуюся из ночного пучка прядь медных волос за ухо. Манон почувствовала на себе его взгляд — Годжо изучал ее через повязку.       — Перестань пялиться, — заговорила она, не сумев сдержаться, а затем медленно повернулась на спину, открывая глаза. Сатору заулыбался. — Я не спала, кстати говоря.       — Знаю, — быстро ответил он, потрепав Морияму по волосам. — Ну что, куда Вас, госпожа Морияма?       — Пока никуда. Я со всем справилась сама, — она приподнялась на локтях и размяла шею наклонами головы в стороны. — Так куда ты сваливал? Где был, что видел?       — Старики из верхушек вызвали меня на аудиенцию. И я в очередной раз убедился, что хочу всех их перебить.       Морияма выгнула бровь, с легким осуждением смотря на Годжо.       Она и сама не слишком дружелюбно относилась к представителям старейшин. Разве что, Саито из комиссии повышения, который каким-то чудом начал заниматься делами, относящимися к магическому суду, не вызывал у нее отвращения. Но Манон старалась пресекать ненавязчивые разговоры, заходящие о массовом убийстве верхушек, если Сатору их начинал, надеясь, что он все-таки за это не возьмется.       Иначе подобный сценарий они оба уже где-то видели.       — Но в следующий раз обещаю не убегать. Честное слово!       Он поднял ладони в знак капитуляции, а затем наклонился к Манон за поцелуем. Та почувствовала желание положить ладонь на его щеку или обнять за шею, но все еще держалась на локтях, не имея возможности освободить хотя бы одну руку — рухнет на спину. Поэтому, отвечая на медленный поцелуй, пришлось подавлять сильное желание коснуться Сатору и притянуть его поближе к себе.       — Двигайся, — попросил он, недалеко отстранившись, и кивнул подбородком на дальнюю сторону кровати. Морияма послушно и не спеша передвинулась, давая ему место, а Годжо улегся рядом, убирая одну руку под голову, — подушку она забрала с собой.       — Что будем делать с луком? — напомнила Манон, поворачиваясь на бок лицом к нему. — Он все еще не у меня.       — Что-то мне подсказывает, что ты очень хочешь вернуться и забрать его самостоятельно, я прав?       — Как вариант, хотя других вариантов-то особо и нет. Без него я как без рук.       — А я тебе на что? — хмыкнул Годжо, повернув голову в ее сторону.       — Что предлагаешь? — она подложила ладонь под щеку.       — Я сам его заберу. В любом случае, если кто-то будет ждать там, не думаю, что ты будешь в состоянии противостоять.       — Не можешь противостоять — противолежи.       — Манон…       — Ладно, я бы начала настаивать, что я в силах справиться с кем угодно, но тут, пожалуй, не буду.       — И правильно, — Сатору одобрительно улыбнулся, находя ее свободную руку и переплетая ее пальцы со своими. Затем поднес к губам и поцеловал тыльную сторону ладони Манон. — Положись на меня.       Как и пообещал, Годжо не ушел до следующего утра.