черный огонь

      Как Годжо и пообещал, он собрался вернуться на квартиру Мориямы самостоятельно, чтобы разобраться с оружием.       Он видел, как Манон переживает без своего лука, который никогда до этого не оставляла и на минуту. В ее голову начали закрадываться не самые радужные мысли насчет того, что оружия уже может и не быть на месте, что автоматически приравнивается к вселенского масштаба катастрофе. Если луку приделают ноги, то это будет проблема куда больше, чем текущая с продажей информации и судом.       Поэтому вопрос нужно было решать, и как можно скорее, к чему Сатору приступил следующим же утром.       — Нет, ты со мной не поедешь.       Годжо всем своим видом показывал непреклонность. Брать Морияму в эту поездку он не будет — уже решил.       — Там, вообще-то, мое оружие.       Этот аргумент прозвучал уже раза четыре подряд точно, он особо не считал. Может, и больше.       Особого влияния ее сердитый вид не имел, потому что Годжо все еще был свидетелем того, как она передвигается прыжками на одной ноге, бормоча себе под нос слова, проклинающие всю эту чертову планету за такую несправедливость. Это явно его забавляло, отбавляя Манон очки сердитости.       — Да, но у тебя травма. Мне поднять твою юкату и показать, что там?       Морияма злобно фыркнула, осторожно усаживаясь на край кровати в изножье, и скрестила руки на груди.       — Я уже говорил, что это потенциально опасно, и не могу подвергать тебя опасности еще раз. Просто подожди меня здесь. Я тебе на блюдечке принесу!       — Я изведусь, пока буду ждать тебя здесь!       Годжо шумно вздохнул, откидываясь на спинку стула и отклоняя голову назад. Если бы на нем не было маски, он бы потер переносицу и устало закатил глаза, потому что сейчас Морияма напоминала ему упертого подростка. Студенты иной раз не настолько своенравны. Хотя, это тоже спорный вопрос.       Но чем дольше они препираются, тем больше времени уходит. В эту самую секунду лук могут наглым образом утаскивать, пока они разбираются, кто прав, а кто нет.       Сатору почувствовал на себе хмурый и пристальный взгляд Манон, даже не смотря в ее сторону. Не возьмет с собой — сама поедет. От рассерженной женщины можно многое ожидать. Как бы ему не хотелось отгородить ее от этой затеи, как бы не хотелось заставить восстанавливаться в спокойствии и без резких движений, Годжо ее все равно не первый день, и даже год, знал. Потеря оружия заставляла ее постоянно чувствовать себя не на месте и как-то совсем не так, из-за чего, следовательно, пока она не получит лук в руки, о спокойном восстановлении речи и быть не может, как бы Сатору не пытался договориться. Сверкающая рубинами брошка для нее как ночник для тех, кто спать в темноте боится.       — Ладно, — сдался Сатору, когда в комнате повисла чересчур напряженная тишина. Он медленно поднялся с места и в пару шагов оказался рядом с кроватью, где сидела Морияма. Затем наклонился, приближаясь к ее лицу: — Ты поедешь при условии, что ни на шаг от меня не отойдешь. Если будет какая-то опасность и я скажу тебе уходить, свалишь, как миленькая, без лишних вопросов.       Морияма прищурилась, быстро бегая глазами по его черной повязке и как будто решая, подходит ли ей это решение, или все-таки можно еще немного поупрямиться. Своего она все-таки добилась, пускай и не в полном объеме.       Но уже в следующую секунду, когда Сатору начал что-то подозревать, на ее лице пролегла бодрая улыбка:       — Вот и решили! — Морияма принялась подниматься, придерживаясь за изножье кровати. Годжо выпрямился следом, отслеживая ее передвижения на случай, если понадобится подхватить.       Сделав пару прыжков на здоровой ноге в сторону двери, она оглянулась:       — Ты чего там зависаешь? Время идет, поторопись!       — Да это ты погоди, за тобой ведь не угнаться!       Морияма молча показала средний палец, на что Годжо засмеялся, и попрыгала дальше в сторону двери комнаты общежития.       Всю дорогу до квартиры Манон прикидывала, что может их ждать. Вариантов развития событий было много, но исхода железобетонно два: либо лук есть, либо его нет. Морияма рассчитывала, что Муто, столкнувшись в тот день с Сатору, поджал хвост и решил все-таки отложить свою затею.       Хотя в последнем она сильно сомневалась: Муто тоже не глупый. Но была бы рада ошибиться.       Казалось, лифт едет целую вечность. Морияме хотелось скорее попасть внутрь, пока Годжо присутствовал только физически — за всю дорогу он практически ничего не сказал, что было на него не похоже. Пару раз перед входом в дом напомнил условия присутствия Мориямы, а потом снова замолк. Он уже был на пару шагов впереди: пытался прикинуть, как действовать дальше, если сейчас ничего не найдут, в чем он был практически уверен, но молчал, чтобы попутчицу свою не тревожить раньше времени.       Дверь в квартиру оказалась ожидаемо не заперта. Когда Манон захотела войти первой, Годжо остановил ее, зацепив пальцем за ленту пояса юкаты:       — Я пойду первым.       Претендовать она не стала, поэтому выставила ладони в жесте капитуляции и молча пропустила его вперед, а только потом зашла сама. В любом случае, он будет куда полезнее спереди, если вдруг внутри их что-то поджидает. Не то чтобы Морияма хотела использовать его в роли своего щита, просто у него куда больше шансов отразить внезапную атаку, чем у нее самой.       Годжо не спеша прогуливался по квартире, не ощущая чужого присутствия и его следов, что весьма успокоило. Заглянул в каждое помещение, а затем побрел к спальне в самом конце коридора. Морияма, прихрамывая, шла следом, так же заглядывая в каждую дверь и проверяя, не упустил ли он чего.       В спальню Годжо зашел первым. В глаза сразу бросилось темное пятно высохшей крови: он припомнил, как нашел здесь Морияму, и его даже немного передернуло. Он повертел головой по всему помещению, а затем окончательно расслабился, пряча руки в карманах брюк, и подошел к окну.       — Где ты оставила лук? — повернув голову вбок, спросил Сатору. В дверном проеме уже появилась догнавшая его Манон.       Та внимательно изучила комнату, пытаясь припомнить ответ на вопрос, а затем, хромая, добралась до пятна крови. На полу виднелся темный размазанный отпечаток ее ладони, которой она пыталась помочь себе подняться, и мелкие выжженные точки из-за выпущенного роя искр в попытках самообороны. Где-то здесь она и оставила лук, только пока блестящие камни не привлекали ее глаз. Ауру своего проклятого оружия она и подавно не ощущала, а ее обычно сложно не почувствовать.       — Здесь. Где и сидела.       Сатору услышал, как ее голос заметно потух. Энтузиазм, с которым она рвалась сюда, ее уже покинул. Чтобы понять, что оружия там нет, даже не нужно было смотреть в ту сторону. Он уже было хотел пошутить про силу негативной мысли, но удержался — сейчас вряд ли хороший повод.       — Заглянешь под кровать? — неуверенно попросила Морияма, посмотрев на Годжо. Это был самый последний вариант, который вообще не отличался надежностью.       — Загляну, — быстро согласился Сатору. О том, что не ощущает ауру лука, говорить тоже не стал — она сама это поняла.       Годжо подошел к кровати и опустился на корточки рядом с темным кровавым пятном. Запустив руку под край, он провел ею по полу, а затем наклонился, заглядывая. На ладони осела только полупрозрачная пыль.       Когда он достал пустую руку, Морияма на мгновение перестала дышать. Как и следовало ожидать, оружия здесь нет. Слишком долго тянули. Надо было думать по месту. Даже если бы уже сознание теряла, следовало все-таки прихватить с собой лук. Или одно слово сказать — здравомыслящий Годжо бы все понял и однозначно забрал бы. Но оба тогда думали совсем о другом.       Отмерев, Манон медленно зашагала к выходу из комнаты и бесшумно пропала в коридоре. Сатору еще разок осмотрелся и тоже покинул спальню, параллельно придумывая, что сказать в качестве поддержки.       Морияма нашлась на кухне: склонившись стояла у барной стойки, уперев оба локтя в столешницу и уронив голову на ладони. Она потирала лицо, забираясь пальцами в распущенные медные волосы и оттягивая их назад.       — Это еще ничего не значит, — попробовал успокоить Годжо, обходя совмещенную с кухней гостиную, разделенную барной стойкой. Он пристроился рядом с Мориямой и тронул ее за плечо, затем бережно заправил прядь волос ей за ухо, погладил по спине, напоминая, что все еще рядом.       — Что дальше? — промычала она, из-за чего было еле различимо, что говорит — Манон закрыла лицо ладонями, едва давая себе возможность дышать.       Годжо молчал, размышляя. Искать магическое оружие хоть и проще, чем обычное, но в огромном городе с множеством префектур, каждая из которых имеет в себе магов, это уже не кажется простой задачей. Особых способов для поиска он не знал, потому что с оружием особо не дружил — предпочитал справляться со всем самостоятельно, без подсобных предметов. Хоть справочники по проклятому оружию раскапывай в архивах.       — Как насчет рассказать все клану? Твой дядя сто процентов подскажет — его изделия точно кто-нибудь терял.       Манон глубоко вздохнула, набирая побольше воздуха, и отвела ладони от покрасневшего лица. Все было не так просто, как он предлагал. Она думала об этом прошедшей ночью, но все-таки склоняла себя к тому, чтобы пока не выпускать эту ситуацию за пределы очень ограниченного круга лиц. Поэтому, собрав мысли в кучу, пояснила:       — Если его забрал Муто, то рассказ только усугубит ситуацию, и тогда оружия мне не видать. На него насядут уже больше, чем двое, и кислород моментально перекроют. Нам нужно самим выходить на старика. А если расскажем, откроем ящик Пандоры.       — Все равно голосую за «рассказать». Коллективной силой куда легче зажать старика, чем в одиночку.       — Ну, я не одна. Со мной Сильнейший, так ведь? — Морияма выдала слабое подобие улыбки, на которое Годжо сразу же отозвался и, взяв ее руку, потянул на себя.       — Так. Все так, — Сатору активно закивал, затягивая ее в успокоительные объятия. — Тогда нам стоит накидать тактику, что думаешь?       — Сначала нам стоит отмыть пол в спальне. Выглядит это все ужасно, меня чуть не вывернуло.       — Отличный первый шаг! С него и начнем.

***

      Привыкнуть к жизни без лука было сложнее, чем научиться ходить заново.       Когда ноге уже стало немного легче за минувшие четыре дня, Морияме разрешили вернуться к тренировкам, большую часть которых все еще составлял отдых на скамейке запасных. Но это все равно ее обрадовало, ведь сидеть в четырех стенах, пока снаружи идет подготовка к Обмену, было сложно. В любом случае, студенты уже изучили все, что им может пригодиться, и занимались только отработками, поэтому показывать ей было нечего, только наблюдать со стороны и давать советы, если такие просят.       Студенты, узнав о травме, сориентировались быстро: где-то откопали раскладной садовый стул, вытащили его прямо на поле и установили ровно посередине. Это чтобы Морияме было удобнее наблюдать за тренировочным процессом на обеих сторонах стадиона.       Сама Морияма испытывала жуткое желание взять в руки что-нибудь стреляющее. Даже поймала себя на мыслях о том, что за эти дни успела растерять все навыки из-за отсутствия практики. Отвыкать от того, чем занимался большую часть жизни, это как важный кусочек от сердца отрывать. Манон надеялась, что перестраивать свое существование, но уже без одной его составляющей, все-таки не придется, а выход непременно найдется, но пока чувствовала, как до тупика осталась всего пара маленьких шагов.       Прибыв в свою комнату после вечерней тренировки, Манон первым делом занялась принятием душа и уделила время повязке, которая стала ежедневным аксессуаром, видимо, заменив брошь. Замотав еще не до конца обсохшее после душа тело большим полотенцем поверх белья, она принялась за перевязку.       За все эти дни она успела научиться забинтовывать себя, как это делала Сёко, и теперь обходилась без посторонней помощи. Было достаточно два-три раза посмотреть, попробовать, и в итоге познать искусство. Делов-то: снять бинт, обработать и намазать заживляющей мазью, потом собрать всю конструкцию обратно, сменив все ее составляющие, кроме раненой ноги.       Вуа-ля, вы превосходны!       Дверь в комнату открылась, смачно ударившись ручкой об стену, когда Манон, скрючившись в три погибели над своей повязкой, пыталась завязать края бинта на бантик. Полотенце вечно съезжало, отчего нужно было поддерживать его, прижимая к себе локтями, при этом стараясь не выпустить из рук края бинтов и уж тем более не дать им упасть — тогда придется начинать все заново.       Единственным свидетелем данной картины стал зашедший Годжо. Поняв, что на Манон только белье и полотенце, он быстро захлопнул за собой дверь, чтобы кто-нибудь ненароком это не увидел. Хоть и жили они оба в конце коридора далеко от главного входа, перестраховаться не помешало.       Манон отвлеклась, а бинт начал медленно сползать по ее бедру, растягивая прохладную мазь по коже. Она быстро вернула повязку на место, потуже затягивая разрезанный на ленты бинт, и большим пальцем подтерла полупрозрачное пятно мази, вышедшей за пределы. Сползающее полотенце успела прижать к себе локтями. Опасность провала миновала.       — Мне кажется, тебе нужна помощь, потому что полотенце держится на честном слове, — издевательски ухмыляясь, проговорил Годжо и еще раз осмотрел Морияму с ног до головы. Сейчас она была как раз в той самой ситуации, когда рук не хватает.       — Не умничай. Лучше завяжи этот чертов бантик, — Манон кивнула подбородком на ленты бинта в своих пальцах и сдула еще немного влажные волосы с лица. Лишние движения делать было опасно, потому что он чертовски прав.       — Предпочел бы взять на себя полотенце, но, раз ты просишь, — протянул Сатору, медленно пересекая комнату.       Подойдя, он принял из ее рук края бинта и ловко закрутил их в крепкий бантик, который точно должен дожить до следующей перевязки. Морияма поймала спадающее полотенце и зафиксировала его над грудью, заправив один край под другой. Благодаря дополнительной паре рук задание было выполнено, и Манон облегченно выдохнула, чувствуя, что ей опять нужен душ, потому что миссия была не из легких.       — Ты чего тут? — Морияма начала сдвигать все медицинские принадлежности на столе в одну кучку для удобства на следующий раз. — Я, вообще-то, не одета.       — Мне отвернуться? — Годжо уселся на краю кровати, а затем упал на спину, раскидывая руки в стороны. Уходить он не собирается.       — Да, будь так добр.       Сатору послушно перевел взгляд на потолок. Манон полезла в шкаф и вытащила оттуда большой и теплый белый халат. Тот был трофейным: после какой-то важной деловой встречи в компании брата в одном отеле, она не смогла удержаться от соблазна стащить себе халат из снятого номера. Скинув полотенце и позволив ему упасть на пол, Морияма накинула халат и завязала пояс на талии.       — Так ты зачем зашел? — повторила она, поднимая полотенце с пола и размещая его на спинке стула.       — Я придумал, чем мы займемся завтра.       Манон вопросительно сдвинула брови, подходя к кровати, и уселась с того же края, что и Годжо, но выбрала не занятую его раскинутыми конечностями часть. Сатору снял свои прямоугольные очки и, сложив их, устроил на тумбочке. После манипуляций по освобождению глаз он улегся в исходное расслабленное положение.       — Надо возвращать твой лук. Поедем к Мику.       Морияма фыркнула, отводя взгляд на пустую стену рядом с кроватью. Идея рассказать все брату была отложена на самый крайний случай, если ничего не удастся узнать, и оба с этим условием согласились, но Сатору уже понял, что они топчутся на месте и пора бы приступить к запасному варианту.       — Уверен? — переспросила Манон, покосившись на него. Годжо без промедлений угукнул. — Ладно. Все равно у меня не получилось ничего узнать. Ты сказал положиться на тебя, это я и сделаю.       — Ты сейчас можешь прямо-таки положиться на меня! В самом прямом смысле, — он похлопал себя по груди ладонью.       Вздохнув, но не сумев все-таки сдержать улыбки, Манон откинулась назад, устраиваясь, где и предложено — на груди Годжо. Тот быстро обнял ее обеими руками, упирая свой подбородок в ее еще слегка влажную после душа макушку.       — Ты не хочешь рассказывать, потому что боишься, что отругают? — поинтересовался Сатору, водя ладонью по мягкой махровой ткани белого халата. Короткий ворс приятно чувствовался на коже.       — Не боюсь я! — возразила Морияма. — Просто не хочу втягивать остальных. То, что я потеряла свое оружие, моя проблема.       — И моя. К тому же, ты еще хромаешь, чтобы решать проблемки самостоятельно.       Годжо опустил ладонь на ее бедро в районе повязки и погладил его. Он практически не ощущал слои бинтов через плотную ткань.       — Может быть, — тихо проговорила Манон.       В комнате повисла тишина. Годжо продолжил поглаживать ее бедро, пока сама Морияма с прикрытыми глазами лежала на его груди, слушая размеренное дыхание и сердцебиение под своим ухом.       — Заночуешь?       — У тебя кровать маленькая для нас двоих.       — Если не будешь раскидывать свои конечности, мы спокойно поместимся. Или поспишь на полу. У тебя иной раз хорошо получается засыпать в неожиданных местах.       — Так хочешь, чтобы я не уходил? — судя по интонации, Годжо ухмыльнулся.       Морияме не требовалось смотреть на него, чтобы это понять, но она приподнялась на локте, чтобы увидеть ухмылку своими глазами.       — Может быть, — теперь уже губы Манон тронула ухмылка, когда она пересеклась взглядом с Сатору.       Свободной от поглаживания бедра рукой он дотянулся до ее лица и, уложив ладонь на затылок Мориямы, наклонил ее ближе к себе и поцеловал. Она, перевернувшись на живот, пустила руку по шее Годжо, проводя по ней кончиками пальцев.       — Если я пересажу тебя на себя, больно будет? — поймав маленькую паузу между поцелуями, спросил Годжо.       — Не знаю. Посмотрим.       Манон, приподняв подол халата выше колена, перекинула поврежденную ногу через Сатору и устроилась на нем сверху. Болевые ощущения все еще были, ведь рана медленно затягивалась, но с каждым днем прошибало все меньше, давая больше маневренности.       Перемещение оказалось неболезненным, а в копилку свободы движений упало твердое +1.       Морияма наклонилась, устраиваясь удобнее, и затянула Годжо в поцелуй. Забравшись под халат, Сатору продолжил наглаживать ранение уже напрямую по повязке, нащупывая собственноручно завязанный бантик. Как будто от его прикосновений заживет быстрее.       Спустившись дорожкой поцелуев от губ, Сатору добрался до ее шеи, отчего по коже Манон пробежали мурашки, заставив ее шумно выдохнуть. Его пальцы подобрались к воротнику халата и отодвинули его с плеча, после чего влажные поцелуи почувствовались на ключице.       — Подожди.       Годжо завис и поднял глаза. Он пробежался взглядом по ее лицу, пытаясь понять, что не так.       Морияма дотянулась до тумбочки со светильником и, нащупав провод с выключателем, щелкнула им, погружая комнату в кромешную темноту. Свет пробивался только с улицы через окно — очень слабой холодной полоской из-за небрежно сдвинутых штор. Раньше, в студенческом общежитии, ее комната была ровно напротив уличного фонаря, отчего даже ночью было светло, но после переезда оказалось, что теперь ее окна выходят даже не на солнечную сторону, награждая постоянным полумраком.       — Стесняешься? — с усмешкой спросил Годжо, потому что другого объяснения обесточиванию комнаты не нашел.       — Женское тело видел хоть раз?       — Бывало.       — Тогда чего я, по-твоему, должна стесняться? — Манон нахмурилась, нащупывая пояс и пальцами развязывая нетугой узел.       — Ну не я же свет выключил!       — С тобой маг с огненными техниками, — напомнила она, стягивая халат с плеч и давая ему сползти до талии. Как Годжо успел заметить, на ней полностью черное спортивное белье. — Подсвечу, если нужно.       — Ты убиваешь всю романтику своими речами, госпожа маг с огненными техниками! — передразнил он, цепляясь за край халата пальцами и полностью стаскивая его с сидящей сверху Манон. Затем потянул ее на себя, заставляя наклониться к своему лицу. — Если хотела создать обстановку, так бы и сказала.       — Если скажешь, что пропал запал, я не расстроюсь.       — Не пропал, твое счастье.       И ухмыльнулся.       Через секунду Морияма уже была придавлена спиной к матрасу всем весом устроившегося сверху Годжо. Тот на мгновение завис, улавливая, не причинило ли резкое перемещение боли ее ноге. Но Манон практически никак не отреагировала, быстро перестроившись на новое положение, и, устроив ноги на его талии, подтолкнула к себе. Сократив оставшееся расстояние, Сатору снова затянул ее в поцелуй.       Годжо максимально осторожно прикасался к ней. Он знал, что если что-то пойдет не так, то она точно скажет об этом, но пока не возражала, а утяжелившееся дыхание и сильнее обычного стучащее сердце говорило ему о том, что он движется в правильном направлении.       Морияма же не припоминала, когда в последний раз чувствовала подобное. Когда низ живота сковывает, отчего немного потряхивает. Когда на чужие прикосновения тело реагирует табунами мурашек, а дышать становится тяжелее обычного. Просто из-за того, что определенный человек находится рядом и так близко.       Наверняка, это было только с Гето. Оба невольно поймали себя на таких мыслях. Сатору молился, чтобы на его месте не представляли другого человека, а Манон даже не думала об этом, заставляя себя смотреть на Годжо и видеть каждое его движение.       Руки по бокам от ее головы послужили опорой, немного блокируя возможность прикасаться. Воспользовавшись этим, Морияма принялась отвечать на поцелуи в шею. Годжо шумно выдохнул, прикрывая глаза и чувствуя на коже ее горячие руки. Заметив несправедливость в том, что она без одежды, он начал избавляться от своей и остатков ее с помощью рук Манон.       Забрав инициативу, Годжо начал спускаться поцелуями от шеи по ложбинке груди вниз, прохладными ладонями изучая живот. Морияма не отличалась спортивным телосложением, ее живот был далеким от рельефного и впалым просто из-за худобы. Но от этого прикасаться хотелось еще больше, очерчивая мягко выпирающие косточки, пересчитывая ребра кончиками пальцев.       Коснувшись ее колена, Сатору провел по нему, добираясь по внутренней части бедра к несчастной повязке. Собственноручно связанный бантик привлекал настолько, что Годжо оставил пару поцелуев и поглаживаний поверх бинтов, пока Морияма с полуприкрытыми глазами цеплялась за его вторую руку, лежащую поверх выпирающей косточки ее таза.       Когда Манон почувствовала невесомые влажные поцелуи от колена по внутренней стороне бедра к самым чувствительным местам, она невольно дернулась, потому что Сатору медленно продолжал подниматься выше, но привыкла быстро.       От прикосновения горячего языка вновь пробежали мурашки, а комнату заполнил протяжный сдавленный стон Мориямы. Та выгнулась в спине, зажмурив глаза, отчего довольный реакцией Годжо заулыбался. Он уложил ее ноги на свои плечи, придвигаясь ближе, и почувствовал, как она запустила в его волосы пальцы и рефлекторно сжала их.       Когда он добавил пальцы к языку, Морияма прерывисто вскрикнула и сжалась всем телом:       — Сатору!       — Потише, — шепнул он, бережно погладив ее по бедру и заставив расслабиться, но не переставал двигать пальцами. — Просто потише.       Манон сглотнула, промычав что-то утвердительное, и пообещала себе сбавить громкость, потому что в старом здании общежития достаточно тонкие стены, а в тишине коридоров уловить посторонние звуки ничего не стоит. Ближе всех к ней жила сова Сёко, которая точно не спит. Она-то не удивится, зная последние новости и уже давно зная этих двоих с их близкими взаимоотношениями, но Манон не была уверена, что потом сможет без смущения смотреть в глаза подруги при встрече.       Нащупав плед-покрывало под своей ладонью, Морияма сжала его в пальцах, вновь прикрывая глаза и иногда не выдерживая, издавая что-то хныкающее, что только раззадоривало Годжо.       — Может…       — Уже? — не дав договорить, удивленно спросил он.       Морияма неуверенно закивала, не решаясь говорить, потому что либо слишком громко застонет, либо голос будет настолько дрожащим, что будет сложно разобрать речь. Она бы вообще предпочла не разговаривать — знала, что он и так все поймет.       — Попросишь? Разочек.       Видя, как ее потряхивает, Годжо не мог сдержать довольной ухмылки, облизывая влажные губы. Издевается. Откровенно издевается, а ухмылка выдает его с потрохами.       Сатору дал ей немного успокоиться и наладить сбившееся дыхание. В горле пересохло, хотелось прерваться на стаканчик воды. Сменив положение, он навис сверху, осмотрев раскрасневшуюся Морияму. Та пыталась отдышаться, бегая глазами по его лицу. Наклонившись, он медленно поцеловал ее и почувствовал одну горячую ладонь на своей щеке, а вторую — спускающейся от шеи по груди. Контраст температур их тел заставлял обоих покрываться мурашками от одного только прикосновения.       — Ну так? Всего разочек, — промурчал Годжо, целуя ее в шею.       — Прекращай издеваться.       — Это я издеваюсь?       — Пожалуйста, — прозвучало жалобно, но сработало.       Он протянул ей ладонь, чтобы сжимала ее в случае чего и давала ему четче понять свои ощущения. Морияма вцепилась в нее, переплетая пальцы, и мысленно подготовила себя ко всему, попытавшись расслабиться всем телом и прикрыв глаза. Почувствовался поцелуй на тыльной стороне ладони, а потом по комнате пронесся протяжный стон с новой громкостью, который Годжо пришлось моментально заглушить, прижав свою свободную ладонь к ее рту.       — Все в порядке? — спросил он, подняв глаза на Манон, которая с усердием стиснула его руку. Она взглядом указала на зажатый рот, и Сатору вернул ей возможность говорить.       Прежде чем ответить, Морияма шумно выдохнула, привыкая. То, как она на мгновение прикрыла глаза, Годжо расценил в качестве положительного ответа. Потом еще и подтвердила это кивком головы.       Он взял размеренный темп, давая ей окончательно привыкнуть к происходящему и отслеживая каждую реакцию. Закусывание губы, полуприкрытые глаза и ответное движение давали понять, что все в порядке.       Годжо наклонился к ней за поцелуем, придерживая за бедра, и, не сдержавшись, легонько укусил за губу. Морияма в ответ царапнула его короткими ногтями по спине, отчего он замычал уже сам. Поняв, что, видимо, ей некуда деть свои руки, он завел их вверх, фиксируя своей по запястьям, и поцеловал снова.       Придумать, как переместить ее так, чтобы не перегружать ее рану, было вопросом весьма сложным, но совместными умами решаемым. Морияма чувствовала, как ее мозг буквально отключился, когда наблюдала за каждым его движением и слышала тяжелое дыхание. Годжо старался подключить всю свою чуткость, которую смог наскрести, наблюдая за ней в ответ.       В самом конце ему снова пришлось зажать ей рот ладонью. Даже учитывая, что было уже глубоко все равно, услышит кто-то или нет. На всякий пожарный.       — Моя спина серьезно пострадала, — Годжо упал на подушке рядом с Мориямой, тяжело дыша, и рассмеялся. — Боюсь даже смотреть, что ты с ней сотворила! Руки надо при себе держать, госпожа.       Он с улыбкой покосился на Манон: ее щеки покраснели, а волосы растрепались и прилипли к вискам и лбу от пота. Она пыталась забраться под одеяло, но руки практически не слушались.       Сатору был уверен, что сам выглядит не лучше, поэтому комментировать не стал. Но ему определенно нравилось то, что он видел рядом с собой.       — Заткнись. Ты знал, что делаешь, — устало проговорила Морияма, слабо ударив его кулаком в плечо, и бросила попытки оказаться под одеялом. — Так что не прибедняйся. К тому же, 1:1 — ты нагло кусался.       — Нет, ну правда! — не унимался Годжо, утягивая ее к себе и заставляя снова улечься на своей груди. В Морияме осталось слишком мало сил, чтобы воспротивиться. Даже несмотря на то, что было ужасно жарко, она улеглась к нему. — Я теперь уверен, что тебе под силу выцарапать кому-нибудь глаза. Правда, присутствовать при этом я бы не очень хотел.       — Помолчи, просто пару секунд помолчи, — Манон прервала его рассуждения, приложив ладонь к его губам, и прикрыла глаза, буквально утопая в долгожданной тишине. Он принялся сопротивляться, пытаясь сначала расцеловать ладонь, затем начал кусаться, лишь бы освободили, но Морияма зажала сильнее, заставляя угомониться в уплату за свободу.       Когда Сатору-таки послушно замолчал, она опустила ладонь, продолжая не подавать никаких признаков жизни, лежа на его груди. Годжо с минуту изучал полуживое состояние Мориямы, пальцами путаясь в кончиках ее волос, и пришел к заключению, которое озвучил уже куда тише и мягче:       — Устала? Хочешь отдохнуть?       — Не отказалась бы.       — Тогда засыпай. Я тебя посторожу.       Тихо угукнув, Морияма вновь прикрыла глаза и почувствовала теплый и ласковый поцелуй на макушке. Она практически сразу уснула.

***

      Утром проснуться оказалось тяжело. Кровать и правда с трудом вмещала и Морияму, и Годжо одновременно — они вновь это подтвердили.       Первое, что Манон почувствовала, проснувшись, это тяжесть конечностей Годжо, которые он закинул на нее во сне, видимо, для того, чтобы предупредить ее падение с кровати. Вторым было жуткое ощущение, что затекло у нее все, что только могло, а причина этого была уже известна и вытекала из первого пункта. Более весомого доказательства того, что кровать слабо пригодна для двоих, не было.       Придя в себя, Морияма принялась выбираться из плена чужих конечностей. Отодвинула руку со своего живота и уселась, разминая шею. Следующей была нога, которую Годжо закинул поверх ее. Прежде чем окончательно себя освободить, Манон оглянулась на спящего Сатору, чтобы удостовериться, что не будит его.       Когда она принялась сдвигать его ногу с себя, то почувствовала, как Годжо дернулся и что-то неразборчиво сказал. Повернулась — он спит. Значит, не ей. Дернулся снова, схватив ее подушку в руки с расчетом, что вцепляется в кого-то. Белые брови враждебно сдвинулись, а через секунду расслабились.       — Морияму! — он крепче прижал подушку обеими руками. — Морияму не трогай!       Понять, что ему снился кошмар, было просто. Манон, услышав свою фамилию, почувствовала, как ее опутывает холодная тревога. Медленно и бесшумно опустившись на свою часть постели, правда уже без подушки, она повернулась на бок.       — Не трогай… — повторил Сатору, но больше уже как будто прорычал. Его брови снова нахмурились.       Манон сглотнула, продолжая наблюдать.       «Не хочу, чтобы ты мучился дальше.»       Протянув руку, она нерешительно опустила ее, осторожно касаясь растрепанных белых волос пальцами. Морияма мягко провела по ним в успокаивающем жесте, и его брови перестали хмуриться. Затем спустилась и так же осторожно провела по скуле снизу вверх.       — Сатору. Просыпайся.       Он не шелохнулся. Слабовато, так его вряд ли можно разбудить.       Рука скользнула к плечу и слабо, но ощутимо его потрясла:       — Годжо.       Он промычал что-то вопросительное, снова нахмурившись.       — Подъем.       Прошла пара секунд полной тишины, и белые пушистые ресницы задрожали. Годжо медленно открыл глаза и проморгался, настраивая фокус. Когда увидел невредимую Морияму напротив, он облегченно выдохнул и, отбросив подушку к ногам, требовательно протянул руки к ней. Манон послушно пододвинулась.       — Кошмар? — спросила она, чувствуя, насколько крепко он обнимает ее, прижимаясь. Видимо, снилось что-то и правда жуткое.       Что-то жуткое, в чем, судя по всему, участвовала и она.       — Вроде того, — хрипло ответил Сатору.       — Решила разбудить, потому что услышала, как ты разговаривал во сне. Подумала, тебе снится что-то не очень приятное.       — Да, ты все правильно сделала, — Годжо вздохнул, после чего Морияма почувствовала поцелуй на своей макушке. — С тобой… все в порядке? Что я говорил?       Картинки, которые он увидел, напугали его. Морияма никогда не имела дел с чужими кошмарами: обычно справлялась только со своими, которые были очень редкими гостями. Но как быть с человеком, которому эти кошмары снятся постоянно, как его успокоить и что сказать? С каждым таким разом она все больше понимала, почему он просто предпочитает не спать. Из ночи в ночь видеть ужастики, вырабатываемые уставшим мозгом, рано или поздно надоедает.       — Ничего такого. Со мной все в порядке, — отозвалась Манон, гладя его по ребрам кончиками пальцев. Нужно срочно перевести тему. — Помимо того, что ты придавил меня всеми конечностями, и я чуть не свалилась несколько раз за ночь.       — Между прочим, я придавил, чтобы ты как раз-таки не свалилась, — поправил Сатору. — Несколько раз просыпался — ты на краю. Чудом держишься!       Морияма приглушенно рассмеялась и краем уха уловила его хриплый смех, отчего у нее немного отлегло.       — Если в следующий раз тебя будут мучить кошмары, не раздумывая буди меня, ясно?       — Даже если я в соседней комнате?       — Даже если ты в соседней комнате и даже если глубокая ночь. Если тебе как-то поможет мое присутствие, то о каких вопросах идет речь?       — Поможет. Я уже знаю, — улыбка его вышла немного измученной. — Сегодня я просыпался реже обычного. Это уже победа.       — Тогда следующая цель — не просыпаться ни разу. Желательно, без мучительных кошмаров.       — Думаю, тебе это под силу. Кстати, о кошмарах: мы сегодня едем к твоему брату, помнишь?       Морияма жалобно застонала и прикрыла ладонью лицо, выражая вселенскую боль. Годжо хрипло хихикнул и отвел ее своей рукой. Впервые он видел, чтобы она так не хотела ехать к брату и рассказывать ему что-то. Обычно их желание поехать в поместье к Мику примерно равноценно, а ездить в убежище Мориям Сатору очень любит — так же, как покупать сладости в командировках и точить их самостоятельно.       — Даже если ты притворишься мертвой, я все равно тебя потащу. Хотя, это хуже для тебя — я такого Мику наплету, что он старика из-под земли достанет. И про травму твою не забуду упомянуть!       — Нет! — воскликнула Манон, резко распахнув глаза. — Про это ни слова.       — Это еще почему? — Годжо озадаченно выгнул бровь. — Советника клана ранил преступник. Глава должен об этом знать!       — Того, что я потеряла лук, будет вполне достаточно. Если нет, довесим фактом травмы. Но так — ни слова, ясно?       — Что, прямо никакого «пожаловаться взрослым»?       — Никакого «пожаловаться взрослым», — Морияма категорично мотнула головой, отчего Годжо расстроенно вздохнул.       Он уже настроился рассказать историю в самых ярких красках, чем, естественно, он взбаламутит воду, чего сама пострадавшая Манон очень не хотела. Она планировала решить все своими силами, ведь сама и виновата — не доглядела, но попробуй отговорить Годжо, если тот чем-то загорелся. Особенно, если это касается ее самой.       — Тогда я пойду в душ, смывать всю грусть, в которую ты загнала меня своим рассказом, — грустно заключил он, поднимаясь с кровати. На ходу до двери Сатору размял шею наклонами головы, а параллельно с этим нашел и подобрал свою одежду. — Присоединишься? Спинку там потереть…       Морияма уже было хотела ответить, но он сделал это быстрее:       — А, нет, свою спину я тебе больше не доверю.       — Тогда почему ты все еще здесь? — язвительно заметила Манон, склоняя голову вбок.       — Может, все-таки присоединишься? У тебя последний шанс согласиться. Посидишь, как наблюдатель. Некоторых это возбуждает, что-то в этом роде.       Морияма быстро схватила свою подушку и с силой запульнула ее в сторону Годжо. Тот ловко поймал ее и, рассмеявшись, бросил обратно. Вспомнив, что им еще предстоит поездка до клана, он сделал вывод, что лучше не злить Манон, поэтому решил все-таки заняться, чем обещал, — пойти в душ.

***

      Пока Годжо собирался, Морияма, воспользовавшись этим временем, решила осуществить одну из своих задумок и пошла на поиски своего мастера — Яги. Тот, она знала, уже не спал и наверняка занимался своим любимым делом — вышивал будущие проклятые трупы. Как Манон узнала со временем, так мастер отводит душу, когда его что-нибудь (или кто-нибудь) выводит из себя. Когда Сатору в колледже, Яга частенько вышивает.       Манон угадала: Масамичи был уже в привычном помещении, занятый тем, что заканчивал одну из своих новых игрушек — серого полосатого кота. Правда, она пока не знала, какой способностью его наделят. Может, получив порцию проклятой энергии, он будет первоклассным убийцей духов поменьше.       — Доброе утро, Яга-сенсей! — бодро проговорила Морияма, проходя вглубь от больших и тяжелых дверей. Она заметила, что внутри горят только две свечи, и те сосредоточены возле возвышения мастера, отчего во всем помещении было слишком темно. — Мрачно у Вас, как в гробу!       — Доброе. Ну, практически, — отозвался Масамичи, пальцами зацепляя черную бусину, которая будет служить коту одним из глаз.       — А можно я…       Яга быстро понял, к чему она подводит:       — Нет. Я и так все хорошо вижу.       Манон расстроенно вздохнула, подходя к возвышению, и уселась на одной из его ступеней. Пару секунд она отдала изучению уже законченных игрушек: среди них были как известные животные, так и существа непонятной природы и назначения. Она никогда не интересовалась, откуда мастер берет референсы для своих созданий, и надеялась на то, что у мужчины просто богатая фантазия, а не такие были в реальности.       — Что у тебя? — директор коротко поднял взгляд на Морияму, а затем вернулся к коту.       — Я хотела попросить машину без водителя. Это возможно?       — Кто поведет? Если Годжо, то сразу нет.       — Я. За рулем буду я.       — Куда-то собираешься?       — Поеду в поместье.       — Случилось что?       — Ну, можно и так сказать… — Манон потерла затылок ладонью, забираясь под распущенные волосы. Выкладывать цель своей поездки она планировала в самую последнюю очередь, потому что круг посвященных в ситуацию все еще ограничивается цифрой два.       — Что-то с луком? — Яга своим вопросом попал в цель с первого выстрела, отчего ученица даже не сразу нашлась с ответом.       — Почему сразу с ним? — она озадаченно похлопала глазами.       — Ты уже несколько дней не при оружии. Я по нему тебя в колледже и отслеживаю. За все года я уже и забыл, как тебя по чистой энергии определять — лук все перекрывал.       — Все-то Вы замечаете…       Она поняла, что эта заминка с отсутствием оружия стала куда заметнее, чем предполагалось. И если уж студенты поняли, что что-то не так, то директор и подавно.       — Я его потеряла, — хлопнув себя ладонями по коленям, протараторила Морияма, потому что скрываться не было смысла — Яга уже слишком близок к правде.       — Потеряла? — переспросил Яга, вновь подняв на нее глаза. На некоторое время он перестал заниматься игрушкой, придерживая не до конца пришитую бусину большим пальцем. Манон кивнула. — Позволь поинтересоваться, каким образом ты умудрилась потерять привязанное к тебе оружие?       — Муто припоминаете?       — Такого не забудешь. Он?       — Думаю, да. Столкнулась с ним, он меня ранил. Годжо вовремя успел и забрал меня оттуда, но оружие мы не прихватили. Вернулись — лука нет.       — Интересно. Зачем ему вдруг твой лук? Или кому-либо еще.       — Хотела бы я знать, — Морияма вздохнула, пожав плечами, и расправила ткань юкаты на коленях. — Так что там с машиной? Это уважительный повод взять ее?       — В теории, ты можешь взять, — рассудительно проговорил Масамичи, делая аккуратный стежок через бусину. — Но откуда ты знаешь, что никому из Окон сегодня не понадобится выезд на миссию?       — Задницей чувствую!       — Манон…       — Простите… Ну так, от отсутствия одной машины же ничего не изменится?       — Твое счастье, если так!       — Я туда-сюда, даже соскучиться не успеете, обещаю! — Морияма подскочила на ноги и указала большим пальцем в сторону двери за своей спиной: — Кстати, Годжо я забираю с собой. Он подельник.       — Ему бы за отчеты сесть, а не по поместьям кататься. Или ты за него бумаги будешь заполнять?       — Я — точно нет, — хмыкнула Манон, а уже в следующую секунду сложила ладони вместе в умоляющем жесте и состроила жалобное лицо: — Ну, пожалуйста, мастер! Обещаю заставить его сесть за отчеты в обмен на машину.       — Да бери! — сдался Яга, махнув свободной от игрушки рукой. — Только не у Иджичи. Он мне сегодня нужен.       — Договорились! Спасибо, мастер! Все для Вас сделаю, что пожелаете! Только когда вернусь.       — Ты еще здесь, подлиза?       — Уже нет! Ухожу, ухожу!       Проговорив еще парочку слов благодарности, она побрела к выходу. Но на самом подходе к дверям остановилась и оглянулась за спину, на незажженные свечи в углублениях толстых колонн, которые поддерживали потолок. Коварная ухмылка сама собой пролегла на ее губах.       Приподняв руки, Морияма хлопнула ими: между ладонями вспыхнули искры, которые посыпались на пол. Абсолютно все свечи в зале загорелись, отчего в помещении стало небывало светло. Учитывая, что полумрак она обожает, огонь она любит еще сильнее, поэтому упустить такую возможность она не смогла.       Манон быстро выскочила за дверь, довольная своей проделкой.       — Морияма! — грозно послышалось вслед, когда тяжелые двери с грохотом закрылись за ее спиной.