черный огонь

      Район оказался не совсем благоприятным. Когда машина остановилась неподалеку от конечной точки поездки, потому что сама так попросила, Манон принялась оглядываться по сторонам, пытаясь понять, туда ли ее вообще привезли.       Здесь никто не живет — понятно стало сразу. Как будто на квартал напали мародеры, разворовавшие все здания, выбившие стекла и оставившие после себя кучи мусора, заставив всех жителей испариться.       На стенах серой каменной кладки домов поселились граффити — какие-то уже старые, какие-то поновее, вперемешку с приписанными маркерами непотребствами. На нижних этажах окна подчистую выбиты — целые остались только под крышами, потому что до туда добраться тяжело. Пустые пакеты и ошметки легкого мусора пробегали по дороге, подхватываемые ветром, низко гоняющим пыль. Классика неблагополучного района.       Морияма даже не знала, что такие кварталы до сих пор существуют. Представить, что тут раньше кто-то жил и все было нормально, давалось с трудом.       — Точно здесь? — уточнила она, обращаясь к водителю и не переставая пялиться наружу. Мимо медленно пролетел изорванный прозрачный пакет, а Манон проводила его взглядом.       — Вы назвали мне этот адрес, госпожа, — отозвался водитель, взглянув на нее в отражении зеркала заднего вида. Она продолжала с внимательным прищуром смотреть в окно, возле которого сидела. — Мне пойти с Вами? Этот квартал небезопасен.       — Я справлюсь, не нужно, — Манон приподняла ладонь, мотнув головой, после чего вздохнула и взялась за ручку, открывающую дверь. Чтобы выйти, нужно собраться с силами. — Когда мы ехали, я видела небольшую заправку. Можете подождать меня там. Я приду, как управлюсь.       — Будет сделано. Подайте знак, если что-то пойдет не так, чтобы я помог Вам.       — Не… — Морияма вновь хотела отказаться от помощи, но водитель оборвал ее прежде, чем она закончила мысль:       — Это распоряжение госпожи Марико.       Марико была единственной, кто знал, куда едет Манон. И то не во всех деталях. И, видимо, решила предостеречь племянницу от попадания в неприятности на мертвом отшибе города.       — Раз распоряжение, то мы не можем ему противиться, — Морияма натянула улыбку, после чего потянула ручку двери и открыла ее. — Как что-нибудь запылает, мигом сюда, договорились?       Водитель кивнул и проводил ее взглядом.       Манон попала на улицу. В волосы сразу угодил ветер, благо, без пыли — та собиралась ближе к разбитому асфальту. Когда машина отъехала, Морияма дождалась, пока серая пыль уляжется, и перешла на другую сторону узкой улочки.       Здесь ни души, как будто квартал и правда совсем нежилой. Но, скорее всего, в такое время здесь просто никто не ходит, а редкие жители выбираются из своих закутков ближе к наступлению вечера — Морияма была практически уверена, что в этих потрепанных зданиях живут соответственно неблагополучные люди.       Не спеша стуча ботинками по усыпанному крупными трещинами асфальту, Манон добралась до нужного здания. На лицевой его стороне, выходящей на узкую дорогу, по которой она и приехала, ни намека на вход. Лезть через разбитое окно и пачкаться, рискуя одеждой, не хотелось, поэтому Морияма принялась искать что-то, что поможет ей забраться внутрь. Хотелось надеяться, что двери не заколочены и не придется-таки залезать через окно.       Она вошла в узкий переулок между нужным зданием и точно таким же соседним. Странно, но здесь не было ни одного мусорного бака, как в остальных. Пахло сыростью, но ни намека на отходы. Морияма подняла голову: сверху только провода, соединяющие одинаковые с виду дома, пара их обрывков и окна, небрежно заколоченные темными досками изнутри. Этот переулок по своей сравнительной чистоте намекал на то, что тут, все-таки, кто-то живет.       Морияма прошла вглубь, практически дойдя то тупика. Слева показалась одна единственная дверь и пара невысоких бетонных ступенек к ней. Манон закусила губу, придирчиво осматриваясь вокруг себя и параллельно с этим не спеша шагая в сторону двери. Единственный вход выглядел достаточно хорошо — стало быть, точно не заколочен.       Она медленно поднялась по ступенькам, пытаясь уловить признаки жизни за деревянной дверью, но та ничего не пропускала. Занеся руку, Морияма ритмично постучала по покрытой царапинами поверхности и принялась ждать, продолжая осматриваться. Даже если там кто-то и есть, она не надеялась, что ей откроют, — тут далеко ходить не надо, чтобы понять: в этих местах гости бывают крайне редко.       Дверь со скрипом открылась прежде, чем Манон захотела еще раз постучать. На пороге появились две девочки. Обе осмотрели ее испуганными взглядами, цепляясь за дверь и не скрывая своего недоверия к гостье.       — Привет, — заговорила она, пытаясь состроить дружелюбную улыбку. Присаживаться, чтобы быть с ними на одном уровне, Морияма не стала, решив обойтись одной улыбкой. Но девочки продолжали смотреть на нее откровенно испуганно. — Мне нужен человек по имени Гето Сугуру. И, что-то мне подсказывает, вы такого знаете.       — Уходите! — резко проговорила одна из них.       Ее пшеничные волосы были собраны в пучок на макушке, а одета она в короткую черную юбку и бежевый кардиган с торчащей из-под него белой рубашкой.       — На Вас одежда магического колледжа, — в похожей манере добавила вторая.       Та была брюнеткой, ее волосы коротко обстрижены, а одета она точно так же, только цвет кардигана у нее черный, а на плечах лежал такой же черный галстук с белыми полосами, походящий на морской. Она смотрела на Морияму с куда большей серьезностью и недружелюбием, чем первая.       Теперь Манон вспомнила, во что одета сама: на ней фиолетовая юката. Надевать белую и официальную она не стала — ей примерно объяснили, в какой район придется попасть, так что это было нецелесообразно. Но, видимо, фиолетовый в одежде стал отличительной чертой для магов, благодаря чему девочки быстро срастили, откуда к ним пожаловали.       — Не надо. Я пришла с миром.       — Девочки, кто там?       За спинами детей заговорил знакомый голос, от которого у Мориямы перехватило дыхание. Она сглотнула и подняла взгляд.       Из тени маленького коридора появился Гето. Одетый совсем по-домашнему, с длинными, неизменно черными несобранными волосами и, кажется, немного заспанный. Тот, приоткрыв дверь сильнее и мягким жестом отведя девочек, выглянул и осмотрел пришедшую.       Они пересеклись взглядами и замерли.       — Привет, — первой заговорила Манон и постаралась натянуть улыбку. — Давно не виделись. Су.       От его вида сердце внутри нее начало колотиться в бешеном ритме, едва не пробивая ребра. По телу прошлась мелкая волнительная дрожь, от которой, кажется, даже затряслись пальцы. Почувствовав это, Морияма спрятала их в широких рукавах юкаты, сжав в кулаки. Захотелось броситься и обнять его, прижавшись так сильно, насколько сможет, но она заставляла себя стоять на месте, понимая, насколько нелепо может выглядеть.       — Что ты здесь делаешь? — спросил Сугуру, а в его тоне скользнул холод. Манон почувствовала, как внутри нее начал расползаться точно такой же, предварительно больно полоснув по сознанию.       Конечно, на теплый прием она не рассчитывала: они уже попрощались и все выяснили, еще пока были студентами. Но с того дня прошло много лет. За все это время, зная, что он жив, Морияма боролась с каждодневным желанием найти его и увидеть, хотя бы издалека. Удачно подвернувшаяся возможность позволила ей сделать это, хоть и столкнуться с холодом в глазах, которые всегда смотрели с теплом и нежностью.       — Когда успел обзавестись потомством? — она нервно улыбнулась. Ее внутренний нервоз рвался наружу, и Гето точно это почувствовал. Он слишком хорошо ее знал, даже спустя время.       — Морияма.       Собственная фамилия неприятно резанула слух. Она и не припоминала, когда он называл ее не по имени.       Манон мысленно одернула себя и собралась для равноценно холодного ответа:       — Я захотела тебя увидеть, Гето. Понять, что с тобой все в порядке, и убедиться в этом своими глазами.       Сугуру не ответил. Лишь продолжил бегать по ней взглядом и изучать. Она весьма отличалась от той Мориямы, которую он видел в последний раз: волосы отрастила и перестала красить их в иссиня-черный, отчего теперь они были похожи на плавленую медь, надела женственную юкату вместо синей формы с брюками и даже смотрела на него совсем по-другому.       В то время как он сам совсем не изменился внешне. И от этого чувства внутри Манон копошились с особенным пристрастием. Как будто ее только что отбросило на несколько лет назад, а приземлилась она не очень удачно — больно.       — Я пришла не с тем, чтобы исполнять приказ. Правда. Просто хотела тебя увидеть.       Девочки, облепившие его с обеих сторон, крепко вцеплялись в одежду Сугуру и рассматривали Морияму. Они не могли сполна оценить, приходится ли она угрозой и не врет ли о цели своего визита. Да и по состоянию Гето они пока тоже мало что понимали.       Манон же не понимала, что это за дети и откуда они здесь, но спрашивать не решилась, ведь на ответ не рассчитывала. Как и на полноценный разговор, который, скорее всего, не состоится.       — Тебе не стоило приходить. Не знаю, на что ты надеялась.       — Тоже верно.       Долго смотреть на него с холодом не получалось. На губах все равно пробивалась слабая улыбка, просто от того, что он здесь. Она смогла встретиться с ним, он жив, и у него, в общем-то, все хорошо. Морияма не знала, что ему пришлось пережить, ведь мало узнавала в нем своего Сугуру — он остался прежним только внешне. В то время как он сам, рассматривая ее детальнее, все больше разглядывал в ней Манон, о которой и не думал забывать.       — Ладно. Свое желание я исполнила, — она вновь улыбнулась, приподняв подбородок и сделав вид, что не рассыпается изнутри, а и впрямь счастлива. — Я никому не скажу, что ты здесь. Даже если меня будут пытать. Обещаю.       Ей никто не ответил, поэтому Манон без препятствий спустилась с низких ступенек от порога дома и побрела в сторону выхода из переулка, пошаркивая ботинками. Перед глазами собрались слезы, она сильно зажмурилась, держа себя в руках, чтобы не подтереть их пальцами, ведь ему, за ее спиной, сразу все станет понятно.       Хотелось, чтобы он окликнул ее. По имени. Но этого все не происходило, а она уже успела дойти до границы переулка и улицы. За спиной хлопнула дверь, а от этого хлопка Морияма дернулась и сильнее зажмурилась, но не остановилась. Может, лучше было бы, чтобы он даже не открыл ей, чтобы они никогда больше не встретились. Так было бы легче.       Глупо было возвращаться, когда уже попрощались с концами.       Манон подняла голову, выйдя на дорогу, по которой приехала. Небо было заполнено плотными облаками, делая его непроглядно серым и грязным, под стать месту, над которым нависли. Абсолютно безлюдные улицы, напоминавшие последствия апокалипсиса, пугали и заставляли испуганно оборачиваться на каждый лишний шорох. Морияме очень хотелось, чтобы Гето не имел никакого отношения к отсутствию жителей в этом месте.       Слезы стекли по лицу, и она быстро утерла их обеими ладонями, размазывая по коже.       «Нет. Нельзя. С ним же все в порядке, чего тогда плакать?»       Немного придя в себя, Морияма принялась вспоминать, в какую сторону ей идти, чтобы попасть к заправке. Там, по ее указанию, должен ожидать водитель, с которым она сможет уехать обратно, закончив свое дело здесь. Кажется, развернувшись, машина поехала влево, значит, путь лежит туда.       — Манон! — послышалось за спиной. — Остановись.       «Нет-нет-нет, не зови меня. Я передумала!»       Она лишь ускорила шаг, не оборачиваясь. Если обернется или остановится, станет только хуже. Но в воздухе раздался странный звук.       По стремительно приблизившейся тени, упавшей на асфальт, Морияма поняла, что к ней кто-то летит, а когда подняла голову, увидела парящее в воздухе проклятье. Не думая и секунды, она скользнула рукой в карман и нашла там брошь. Маг на ходу вызвала лук и зарядила его стрелой, пока дух бесшумно приземлился перед ней, блокируя дальнейший путь. Манон нацелилась на проклятье, разглядывая его в ворохе поднявшейся от приземления пыли. Интересно, какого оно уровня?       — Я же попросил, остановись.       Голос звучал все ближе. Дух перед ней замер, не планируя нападать, но она все еще целилась, потому что не знала, чего ожидать. Когда рука мягко опустилась на ее плечо, Морияма дернула им, сбрасывая чужую ладонь, и отпрыгнула в сторону. Через секунду стрела была твердо нацелена уже не на проклятье, а на его хозяина.       — Зачем ты пошел за мной?       — Чтобы ты не думала, что проделала весь этот путь зря.       Холода в глазах Сугуру уже не было. Он рассматривал ее до больного привычно и тепло.       Куда лучшим вариантом было бы, если бы он не покинул дом и не пошел за ней. Не остановил, когда она принялась убегать от него, даже не смотря за спину.       — А ты все так же: чуть что, сразу за луком, да?       — Привычка.       Разговор откровенно не клеился. Он не знал, о чем спросить, хотя вопросов была масса, начиная с того, где она сейчас и правда ли стала учителем в магическом колледже, и заканчивая самыми банальными, вроде почему перестала красить волосы и, боже, как тебе идет эта юката.       — Отпусти меня, — прошептала Манон, вцепляясь в лук до побелевших костяшек пальцев. — Пожалуйста.       Гето шагнул ближе, оказываясь прямо перед луком, буквально вплотную к нему. Заряженная стрела смотрела ровно в середину его груди.       — Я и не держу тебя. Ты можешь идти, если правда хочешь.       Манон чувствовала, будто сходит с ума. Чем больше слов он говорит своим голосом, тем больше слез скапливается на ее глазах. Она практически не видит из-за них: Гето прямо перед носом с каждой секундой становится все более расплывчатым и сам замечает, как ее глаза блестят. Сугуру увидел, как пальцы, держащие оружие, расслабляются, потому что руки начинают трястись, и попытался опустить ее лук. Но неожиданно обжег ладонь, как от прикосновения к открытому огню.       — Помнится, ты обещала, что твой огонь никогда меня не обожжет, — с грустной улыбкой проговорил Гето, рассматривая свою покрасневшую ладонь.       — Это не огонь, — поправила Манон. — Мое оружие никому не дается в руки…       — Потому что оно только твое и никто не в силах отобрать его, — закончил за нее он. — Я знаю. Если потеряешь, с ума сойдешь.       — Помнишь. Как мило.       — Ты подумала, что я не рад тебе?       — Ты всем видом заставил меня так подумать.       — Покажу тебе кое-что.       Сугуру поднял неповрежденную ладонь, отчего Манон сильнее насторожилась и крепче взялась за лук, предупреждая любые действия. Гето, заметив эту маленькую деталь, улыбнулся, но его рука не думала причинять ей вред, а подлезла под воротник черного свитера. Зацепившись за что-то, он осторожно вытащил это.       В его пальцах показалась темная металлическая пластинка медальона с изображением трех вертикальных прутьев, пересеченных другим. У Мориямы сперло дыхание. «Единение».       — Единственная вещь, которая осталась от тебя. Я не мог быть не рад тебе.       Она пялилась на кулон в его пальцах, прекрасно зная, что на ее шее висит точно такой же, но с другим значением. И даже не подозревала, что после всего он его сохранит. Ей захотелось взять его медальон в руки.       Морияма как-то автоматически опустила лук, разряжая его. Стрела в ее ладони исчезла, рассыпавшись огненными искрами, упавшими к потрескавшемуся асфальту под ногами. Гето, поняв, что это оказало должный эффект и она больше не злится на него (по крайней мере, внешне виду не подает), улыбнулся.       — Иди сюда.       Он протянул руку, касаясь ее плеча, и придвинул к себе, обнимая. Манон прильнула в ответ, шумно выдыхая и прикрывая полные слез глаза. В нос пробрался родной запах, который она не чувствовала ужасно давно. От этого захотелось никогда не отпускать его.       Сугуру обнял ее обеими руками, упирая острый подбородок в ее макушку.       — Почему все так сложно? — промычала она. — Почему тебе просто нельзя вернуться и все будет, как раньше?       — Как раньше, уже не будет, — Гето погладил Морияму по спине в успокаивающем жесте. — Мы все пошли своими путями. Так как ты нашла меня?       — Я вернулась в клан. Моя тетя помогла отследить твои последние действия, а дальше я уже сама вычислила.       В Су пробежала тревога, которую Манон моментально почувствовала, ведь его руки перестали наглаживать ее спину.       — Не парься. Она не знает всех деталей. Тебе не о чем переживать. Я же пообещала, что никому не скажу, где ты.       — Только тебе удалось меня найти. Видимо, из тебя хороший сыщик.       — У меня была сильная многолетняя мотивация.       — Что ж, тогда в ответ на обещание не сдавать меня я тоже пообещаю тебе кое-что.       — Су, не надо, — Манон встревоженно подняла голову, отстраняясь от его груди, но все еще находясь в его теплых объятиях.       — Нет, ты меня уже не отговоришь, — Гето рассмеялся и коснулся губами ее горячего лба. Его смех трепетом отзывался внутри нее. — Если со мной что-нибудь случится, а в этом я практически уверен, учитывая мое положение…       — Нет-нет-нет, замолчи! — затараторила Морияма, высвободив руку и прижав ладонь к его рту.       Сугуру откинул голову назад, изворачиваясь и, пока Манон пыталась снова заткнуть его, воспользовался коротким освобождением и заговорил:       — Я всегда буду помогать тебе и давать подсказки. Где бы я не был.       Сон оборвался. Распахнувшиеся глаза сразу уставились в сторону двери. Там Годжо пытался войти в комнату, принеся с собой как можно меньше шума, ведь предположил, что Морияма заснула. Но, даже несмотря на то, что ему удалось практически бесшумно войти, она все-таки проснулась и теперь молча пялилась на него из полумрака комнаты.       — Прости. Я пытался тебя не будить.       Манон ничего не ответила, пытаясь прийти в себя, и потерла лицо ладонями. Сон, пришедший к ней во время короткой дремы, был воспоминанием, которое проигралось в максимальной точности, будто она только что пережила его снова. Но когда проснулась, внутри поселилось скребущее чувство потери: впервые за долгое время ей показался Сугуру. Как настоящий. Как будто снова говорил с ней. Захотелось закрыть глаза и вновь услышать его голос, но она сомневалась, что воспоминание придет к ней еще раз.       — Сколько я проспала? — Морияма оторвала голову от подушки и уселась.       Сатору подошел ближе и сел с краю. Этот край постели всегда занимал он, когда оставался ночевать здесь, но Манон так удачно заснула на нем.       — Часа два, может, — Годжо пожал плечами, рассматривая сонную Морияму. Казалось, та пока слабо ориентируется в пространстве, пытаясь срастить происходящее. Такое он испытывал только в одном случае: — Кошмар?       — Не знаю, можно ли это назвать кошмаром…       Манон положила руку на лоб и слегка потерла его, после чего провела ладонью по волосам от макушки к затылку. Она не испытывала страха, какой обычно оставляют кошмары, ей не хотелось забыть его. Скорее, он заставил задуматься. Настолько, что даже немного выпасть из реальности.       В комнате темно, видеть друг друга было немного проблематично, поэтому Морияма хлопнула ладонями. Между ними вспыхнули искры, которые не далеко разлетелись и сразу же потухли в воздухе. Подсвечник на прикроватной тумбочке засветился: все восковые свечи до единой зажглись.       Манон уставилась на пламя, на пару секунд утонув в своих мыслях.       «Значит, ты продолжаешь мне подсказывать, да?»       — Все нормально? — уточнил Годжо, тронув ее колено. То, как она засмотрелась в одну точку, сведя брови с едва заметной ухмылкой, его насторожило.       — Да, все в порядке, Сатору, — Морияма выдавила слабую улыбку, укладывая свою ладонь поверх его и слегка сжимая ее пальцами. — Что там с Марико? Ничего не слышно?       — Минут через двадцать после тебя удалилась в свой кабинет, и до сих пор там. Сказала, пошлет «почтового голубя», как закончит. Правда, я не совсем понял, что она имела в виду… У вас в поместье есть голубятня?       Манон мотнула головой, улыбнувшись уже более выраженно. У Марико были собственные методы передачи посланий, которые стали уже нормой внутри семьи. Но их лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, поэтому Морияма не стала раскрывать все секреты, давая Годжо возможность увидеть самостоятельно, когда придет время.       И произошло это достаточно быстро.       — Боги! Это что еще? — заметив, как в комнату через дальнее окно попадает яркий оранжевый свет, спросил Сатору. Это было весьма неожиданно, ведь на улице уже давно стемнело. — Мы горим?       Манон, устроившаяся на его груди, успела снова задремать, но, услышав эту реакцию, сразу поняла, что он имеет в виду, и открыла глаза.       Не давая никаких пояснений заранее, Морияма поднялась с кровати и побрела к окну. Открыв створку, она дала источнику оранжевого свечения пробраться в комнату. Годжо, увидев, как в спальню влетел яркий огненный феникс, был готов начать молиться, но подскочил следом и быстро оказался у странного существа.       То полностью состояло из огня. Размашистые крылья по-настоящему полыхали, как и длинный хвост, колыхающийся мягко, словно ленты на ветру. Феникс размеренно взмахивал крыльями, а от них исходили мелкие искры, моментально тухнущие в воздухе. Он держался рядом с Манон, которая особо не реагировала на происходящее, не считая его чем-то необычным, а в клюве диковиной птицы была зажата свернутая свитком бумага, но та каким-то чудом не воспламенялась.       — Это… Огонь? Настоящий? — Сатору восторженно оглядывал феникса со всех сторон, пока тот на него не реагировал. Существо, словно по команде, разжало клюв, и свернутая бумага упала ровно в руки Манон. — Чудо какое!       — Это шикигами Марико — феникс, — коротко пояснила она, разворачивая послание. И когда Морияма краем глаза увидела, как Годжо протягивает ладонь, чтобы прикоснуться, то поспешила его предостеречь, отведя его руку своей, свободной от письма: — Самый настоящий огонь, Сатору. Лучше не трогай.       — Да ладно тебе! Я осторожненько. Не каждый день такое вижу.       Не унимаясь, он активировал свою бесконечность и попробовал коснуться феникса. Его ладонь прошла насквозь, подтверждая, что существо полностью состоит из огня, без какого-либо скелета внутри. Годжо с поистине детским любопытством прикасался, при этом даже умудрившись попытаться погладить шикигами по голове, но рука снова прошла сквозь, а на попытки ласки феникс никак не отреагировал.       Манон полностью увлеклась переданной запиской.

      завтра старик прибудет в поместье, в двенадцать часов. на встречу согласен, только если на ней ты будешь присутствовать одна. Годжо вход особенно воспрещен.

придумай, что ему сказать, если не хочешь лишиться оружия. сладких снов, твоя любимая всемогущая тетушка!

      — Ну, что там? — поинтересовался Сатору, продолжая изучать существо и даже пытаться наладить с ним контакт, но оно все еще никаким образом не реагировало, золотыми глазами смотря лишь на Морияму.       Свернув бумагу, как она была, Манон подняла ладонь. На ней появился небольшой огонек, который пропал в груди феникса, когда она коснулась его:       — Ты свободен. Возвращайся.       Шикигами отреагировал моментально и, взмахнув крыльями, выпорхнул в открытое окно, оставив после себя только шлейф из мелких, быстро исчезнувших искр, похожих на золотые блестки. Попав на улицу, феникс сделал несколько кругов в воздухе и взмыл высоко вверх, направляясь к окну своей хозяйки.       — То есть, на тебя он отреагировал, как послушный песик, а на меня — будто меня тут нет? — с нескрываемой обидой проговорил Годжо, наблюдая, как Морияма закрывает окно.       — Думаю, если ты попросишь, Марико даст тебе поиграться с ним еще раз.       Сатору многое на своем веку повидал, но подобные вещи видел впервые. Все-таки, все Мориямы пока недостаточно изученные для него люди. Он уже начал думать, что и у Манон есть несколько припасенных фокусов, которых он никогда не видел, но спрашивать не решился, потому что ко второму подобному представлению без предупреждения пока был не готов.       — Она мне не откажет! — отмахнулся он. — Так что она тебе передала? Ты не ответила.       — Старик согласился на встречу с условием, что буду присутствовать только я. Ни семья, ни, тем более, ты не сможете вмешаться.       — Не много ли он захотел?       — Он просто боится, — Манон пожала плечами, возвращаясь к кровати. Сверток послания устроился на пустой от вещей тумбочке. — Он понимает, что явно будет не в плюсе, заявившись в поместье, где каждый хочет свести с ним свои счеты. Поэтому пытается себя обезопасить.       — Правильно делает, — фыркнул Годжо, подходя к кровати со своей стороны. — Я, лично, очень хочу поболтать с ним. Он все еще меня раздражает!       — Постарайся воздержаться, пожалуйста. Нам и так очень повезло, что он согласился встретиться на нашей территории, а не где-либо еще.       Оба улеглись на кровать, встретившись на середине постели.       — Я буду смотреть по ситуации, а Мик меня в этом только поддержит. Пока ты спала, мы сошлись на мнениях, что не хотели бы, чтобы ты получила травму от старика во второй раз. И, если нам что-то не понравится, мы договорились вмешаться без промедлений, как бы ты не настаивала на обратном.       — Будете вторыми в очереди. Я сама хотела отыграться на нем, а на открытой местности сделать это куда проще, чем в комнате.       — Нас ждет удивительное фаер-шоу?       — Скорее, реконструкция легендарных боев магов с огненными техниками, — хмыкнула Морияма, уставившись в потолок, после чего добавила: — Смертельных боев.       — Надеюсь, ты выбрала себе роль победителя в этой реконструкции? — Годжо с недоверием покосился на нее, потому как уже понял, к чему она клонит.       — Кто знает?

***

      На часах ровно полдень. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Как и обговорено.       Манон вышла на крыльцо и начала не спеша спускаться по лестнице. Возле круглого фонтана, опоясанного каменной кладкой подъездной дороги, ее уже ждали. Неподалеку стояла черная машина, которая и привезла ждущего ее человека.       Морияма переживала. Это — первая и последняя попытка. Если провалится, то трагичный финал обеспечен. Оплошать нельзя, как и наговорить лишнего: со вторым она старалась крайне усердно бороться, но ничего себе не обещала.       — Рад видеть, что ты ходишь без посторонней помощи.       — К твоему сожалению, — бесцветно прокомментировала Морияма, натянув улыбку. — Приступим?       Манон подошла ближе к Муто, усевшемуся на высокий бортик фонтана. Старик был крайне уверен в себе и нисколько не переживал: он ничего не теряет, приехав сюда, в отличие от Манон, у которой на кону стоит весьма важная вещь и которой, как раз-таки, нельзя допустить ошибку.       — Никто не присоединится? — поинтересовался Муто, кивнув в сторону входа в дом.       — Нет. Это было твое условие. Я его соблюдаю.       — Похвально. Что ж, полагаю, тебя интересует твое оружие?       — Все верно, — Морияма кивнула, пряча руки в широких рукавах белой юкаты. Она старалась держаться, чтобы не выдать своего внутреннего волнения, которое мерзким холодом проходилось по всему ее телу. — У меня есть для тебя сделка, в которой обе стороны окажутся в плюсе. Актуально?       Муто широко и немного лукаво заулыбался. Естественно, он уже понял, в каком плюсе окажется, и, вероятно, начал мысленно считать деньги, которые гипотетически может с этого поиметь.       — Разумеется! Марико упомянула, что у молодежи есть что-то интересное для меня.       — Для начала скажи: ты барьер зачем поджигал?       Тут Муто уже рассмеялся, опасно отклоняясь назад в порыве эмоций. Манон подумала, что была бы не против взглянуть, как он упадет с борта прямо в воду фонтана за своей спиной. А также не против этому посодействовать.       Морияма сразу не поняла, но паззл в ее голове сложился той же ночью, когда она размышляла на тему встречи. По цепочке ассоциаций она вернулась к инциденту в квартире, ненароком вспомнила энергию Муто, которую теперь уже ни с чем не спутает, и в конечном итоге поняла, где ощущала эту же энергию немного раньше.       Маг с огненными техниками. Не студент. Точащий зуб на свою семью и вполне способный на грязные методы напомнить о себе. Картинка прояснилась без малейших сомнений.       — А с чего вдруг я?       Его улыбка и беззаботное поведение совершенно не отрицали его причастности, но он был аккуратен и не подтверждал этого открытым текстом. Хотя оба уже знали правильный ответ.       Манон заметила, что действует его же способами: обвинение без доказательств. Сейчас они просто поменялись местами. Того, что она видела и чувствовала сама, будет маловато, чтобы нацепить на него еще парочку обвинений.       — Просто интересно стало. Зачем так грязно? В твоем стиле. И слабо.       — Думаешь? — хмыкнул Муто, изображая задумчивость, и даже нахмурил брови. У этого вопроса явно было скрытое «учту на следующий раз». — Сколько времени у тебя ушло, чтобы его потушить?       — Я на дорогу до границы больше потратила.       — В целом, справилась, уже хорошо, правда ведь?       — Да уж, — нехотя протянула Морияма. Она пообещала себе вернуться к этому вопросу, но не сейчас, пока у нее другое задание. — Итак, что касается сделки, ради которой тебя позвали: ты возвращаешь мне лук, я плачу тебе крупную сумму денег прямо сейчас. Интересует?       Старик замолчал, будто смакуя предложение, пока нервные клетки в Морияме самоуничтожались одна за одной. Чем дольше он тянет и молчит, тем хуже для него самого, потому что с каждой секундой она по крупицам теряет самообладание. В эти секунды молчания атмосфера становилась гораздо более напряженной, а Манон меньше всего хотела, чтобы эти его «как будто бы размышления» привели к отрицательным ответам.       — Звучит привлекательно, но спешу тебя расстроить.       Манон почувствовала, как внутри все вспыхнуло, но не двинулась с места и не дрогнула. Она знала, что сейчас за ней наблюдают: Микайо и Годжо из окна кабинета главы, Марико — из своего, этажом выше, а Минору пристроился в ближайшей к его мастерской комнате — в гостиной. Четыре пары глаз наблюдают за сделкой, ожидая момента вмешаться, если что-то пойдет не так.       — У меня нет твоего лука. Я передал его в руки другого мага и уже получил за это щедрую оплату.       — Кому? — твердо проговорила Морияма, а в тоне голоса просквозил холод. — Называй.       — Нет-нет, дорогая, не так быстро! — Муто выставил указательный палец и покачал им. Издевается, играет на ее запредельно натянутых нервах и превосходно себя чувствует. — Сделка конфиденциальна, никаких имен и мест. Зато могу сказать точно: этого человека ты знаешь. Я уже говорил тебе о нем.       Манон впилась в свою кожу ногтями, скрывая скрещенные на груди руки под расклешенной белой тканью. Лук ушел заказчику информации о проклятых предметах. Это худшая новость из всех, которую можно было ожидать, но она достаточно предсказуема.       — Раз мы знакомы, значит ты можешь назвать мне его имя, — продолжала настаивать. Она не может уйти отсюда ни с чем.       — Я тоже так думал, но он попросил меня этого не делать. Хочет, чтобы ты немного подумала сама, хотя, с его слов, это очень простая загадка. Нелогичная, но простая.       Муто сложившаяся ситуация очень забавляла. Ему нравилось смотреть за изводящей себя Манон, которая пытается держать лицо. Он прекрасно понимал, что является единственным человеком, который знает, где можно найти ее оружие, и что Мориямы будут цепляться за него, как за последнюю ниточку, если хотят вернуть лук, а они этого очень хотят. Поэтому позволял себе измываться от всей души.       Один вид понимающей свой проигрыш Манон заставлял его тешить свое эго с особым пристрастием.       Морияма глубоко вздохнула, пытаясь не выдавать своей внутренней злости, что начинала лавой бурлить внутри нее. Бойню допустить нельзя. Если начнет — подключатся остальные, и тогда все точно сорвется.       — Подсказки будут? — продолжила она, выдавая натянутую улыбку, но в ее глазах эта улыбка не отражалась.       Хотелось прямо сейчас наброситься на него и собственными руками начать душить, слыша ответ на вопрос его кряхтящим от нехватки воздуха голосом. Морияма представляла эту картину в своей голове, и она весьма успокаивала.       — Нет уж, думай сама! — Муто махнул рукой, после чего противно хохотнул. — Он сказал, что это просто, а ты в силах догадаться без моей подачки.       — Я заплачу. Большими деньгами, прямо сейчас. Ты же любишь продавать информацию.       — Послезавтра меня возьмут под стражу. Что я буду делать с этими деньгами, по-твоему?       Мерзкий тип. Крайне мерзкий. Настолько, что хочется пристрелить его прямо здесь, да нечем. Мысли об убийстве переставали казаться запретными.       Манон проиграла. Маленькая невнимательность привела к большим потерям. Ей пытались помочь, но она даже с этим не смогла справиться.       — Раз тебе больше нечего мне предложить, то я, наверное, поспешу откланяться? — Муто медленно поднялся с борта фонтана и одернул свой пиджак темно-коричневого костюма-тройки.       Морияма заметила, что оружие при нем, а перед глазами быстро проскочили обрывки последней встречи, отчего рана на бедре неприятно заныла.       — Да уж! — язвительно протянула она, склоняя голову вбок. — Смягчения в суде тебе точно не получить, раз ты настолько отвратителен в сотрудничестве.       — Это мы и посмотрим. Увидимся в суде!       — С тобой увидимся только в Аду, — Манон с натянутой улыбкой повторила уже некогда сказанную реплику.       Муто дошел до машины, и, как только он захлопнул дверь, автомобиль поехал. Манон проводила его взглядом до границ барьера, пытаясь успокоить внутренний нервоз глубоким дыханием. Проигрывать неприятно. Особенно, не имея возможности взять реванш и все-таки добиться своего.       Когда машина пропала из виду, Морияма вернулась в дом. В холле ее уже ждали Годжо и Микайо, Марико смотрела за всем с высоты второго этажа, уложив руки на балюстраде. Она единственная уже поняла, что произошло, поэтому вопросов задавать не стала и оставила эту очередь парням.       — Ты быстро его отпустила, — заметил Сатору, подходя к Манон первым.       Та, тем временем, пялилась на тетю наверху. Обе, переглянувшись, о чем-то договорились, после чего Марико бесшумно пропала на втором этаже, скрывшись из виду.       — Как прошло? — к расспросу подключился Микайо.       — Никак. Он продал. Тому же человеку, который выкупил информацию о предметах.       Говорить о том, что этого мага она должна знать, если верить словам Муто, Манон не стала. Тогда дополнительных вопросов точно не избежать. Тем более, они вряд ли чем-то помогут ей в том, чтобы установить личность этого заказчика из «старых друзей».       Микайо и Сатору переглянулись. Манон точно так же не поняла, что они задумали, как когда те смотрели на ее переглядки с тетей. Но пытаться выяснить, о чем они думают, смотря друг на друга в упор, она не стала, поэтому молча дожидалась, пока парни закончат, сосредотачиваясь лишь на том, что внутри нее бурлит проклятая энергия, рискуя начать выходить через край.       Если с ней что-нибудь не сделать и не направить в нужное русло, то Морияма рискует либо сойти с ума, либо начать громить и сжигать все, что попадется под руку.       Игра в гляделки затянулась. Настолько, что Манон уже устала сжимать ткань рукавов пальцами, чтобы успокоиться, и, развернувшись, удалилась в сторону гостиной. Заметив движение, парни синхронно перевели глаза на нее, но Морияма была уже далеко — достаточно быстро пересекла гостиную и уже подходила к кухне, не оборачиваясь.       — Слушай, погуляй немного, — попросил Микайо, смотря ушедшей сестре вслед.       — Серьезно хочешь отправить меня где-то болтаться, пока у нас не закрыта проблема? — скривился Сатору. — Ценю твою заботу, но давай не сейчас.       — Двадцать минут, — настоял глава, смотря уже на Годжо. — Просто побудь где-нибудь двадцать минут, не выходя на улицу.       Сатору терзался в сомнениях, транслируя свое недоверие на лице. Ему не хотелось уходить сейчас, пока чувствует, как изученная до самой последней частички энергия Манон настолько сильно ощущается в пространстве. К тому же, еще и терять драгоценное время, которого и так немного осталось, чтобы найти оружие.       — Побуду, если расскажешь, что задумал.       — Просто немного поболтаю с сестренкой. Ничего такого.       Сатору замолчал, еще разок покосившись в сторону кухни. По следу он уловил, что Манон еще там.       — И в окно, желательно, тоже не смотри, — добавил Микайо.       — Это еще почему? — возразил Годжо.       Ему пока вся затея не нравилась. Особенно, что в ней запрещено его присутствие.       — Годжо! Меньше вопросов.       — Все еще не понимаю, что ты задумал, но я надеюсь, что так будет лучше для Манон.       — Вот и молодец! — Мик хлопнул Сатору по плечу, а затем ускоренно зашагал в сторону кухни.       Годжо проводил главу клана взглядом, параллельно пытаясь придумать, куда бы себя пристроить на эти двадцать минут, которые, он был уверен, будут тянуться целую вечность. Он мог бы пойти в кабинет к Марико, но тогда сразу же провалится одно из главных условий — не смотреть в окно, а в кабинете казначея окна огромные. Придется постараться.       Манон нашлась на кухне. Когда Микайо зашел, она поедала кусок хлеба, щедро смазанный джемом. В одной руке у нее был нож, а второй она держала наспех сделанный бутерброд. Ягодного джема было с избытком, отчего он рисковал начать капать прямо на белую юкату, но Морияму это вовсе не смущало.       — Не перебивай аппетит, обед скоро, — посоветовал брат, подходя ближе к кухонному острову, у которого она и устроилась. На замечание никакой реакции не последовало. — У меня есть к тебе предложение.       Он пристроился рядом с Манон, складывая руки на бежевой мраморной столешнице. Она все еще без особого интереса поедала бутерброд, абсолютно не реагируя на его слова. Затем залезла в банку ножом для масла и, зачерпнув еще джема, добавила к уже имеющемуся количеству. Теперь это было похоже на джем с хлебом, чем наоборот.       — Не интересует, — бесцветно ответила она, после чего откусила бутерброд.       — Струсила? — хмыкнул Мик, лукаво ухмыльнувшись. Он все ждал, когда она почувствует вызов, с которым он, собственно, и пришел к ней, параллельно пытаясь подтолкнуть ее к этому.       Пока по лицу было не понятно — Манон без единой эмоции пережевывала свой перекус.       — Знать бы еще, чего я струсила.       — Думал позвать тебя помериться умениями, но ты даже не дала мне предложить.       Морияма фыркнула, отправляя в рот остатки хлеба с джемом, и протянула руку к новому куску. Затем по той же схеме: зачерпнула, намазала. Микайо молча наблюдал за ее действиями и уже ловил себя на мысли тоже выудить кусочек и поесть. Но Манон, закончив, закрыла стеклянную банку крышкой и отложила нож. Затем обошла кухонный остров и, на ходу поедая второй бутерброд, направилась в сторону заднего выхода из дома.       Брат проследил за ней, а когда она поняла, что за ней не идут, остановилась и обернулась:       — Ты идешь, нет? Я могу передумать в любой момент.       «С тобой это всегда работает,» — подумал Мик, ухмыльнувшись.       — Иду! Разумеется, иду.