черный огонь

      На улице было хорошо. Свежий воздух должен был оказать успокоительный эффект, но Манон такового вовсе не ощущала.       Доедая кусок хлеба, щедро смазанный приторно-сладким ягодным джемом, Морияма брела в сторону пустыря поля с западного торца дома, где частенько тренировались члены семьи. Еще в детстве она вместе с братом и бабушкой занималась здесь, а теперь эту поляну чаще всех занимали Микайо и Юджи, остальные куда реже.       Мик шел следом, закатывая рукава своей белой рубашки, и подготавливался к тому, на что позвал. Манон никаких попыток подготовиться не предпринимала; разве что, доедала бутерброд и освобождала от него руки.       «Помериться умениями» было традицией, сохранившейся с детства. Микайо прекрасно знал, что младшая ненавидит ближний бой и плоха в нем, как бы он не заставлял заниматься и не звал поработать над ним вместе. На совместные тренировки Манон соглашалась, только если это будет бой исключительно на техниках, потому что колдовать для нее куда интереснее, чем, к примеру, махаться деревянными палками, или вовсе драться с пустыми руками.       Выйдя на середину поляны, Манон наконец обернулась.       — Не растеряла навыки? — поинтересовался Мик, ухмыльнувшись. Дойдя до сестры, он прошел дальше, занимая свою позицию на расстоянии.       — Скорее, тебе нужно беспокоиться, — ответила Манон, нащупывая резинку на левом запястье под рукавом. С помощью нее она стянула волосы в пучок на затылке — обычная подготовка к бою, будь он даже тренировочный. — У тебя же возраст уже не тот.       — Ну да, ну да, «дорогу молодым», и все такое!       — Куда ты дел Годжо?       — Попросил не вмешиваться. Боюсь, из-за того, что он может здесь увидеть, у него перехватит сердце, и он бросится тебя спасать, а потом отчитает меня.       — Не бросится, пока не увидит, что со мной что-то не так, — Морияма покосилась в сторону дома.       Окна ее комнаты выходили на другую сторону, значит из спальни он наблюдать не будет. Кабинет Марико — ровно над ней, так что тоже нет. В том, что Сатору беспрекословно выполнит просьбу Микайо не подглядывать, Манон очень сомневалась. Сила Годжо прямо пропорциональна его любопытству.       — Готова?       Ответа он не услышал. Манон перевела взгляд с окон дома на свои поднятые к груди ладони. Сконцентрировавшись на пульсациях проклятой энергии внутри себя, она на секунду прикрыла глаза, а обе ее ладони вспыхнули — теперь на каждой был небольшой искрящийся костер.       Морияма не знала, с чего начать: техник, которые она хотела бы показать брату в этом маленьком шуточном спарринге, было достаточно — начиная стрельбой чистым огнем и заканчивая огненной копией. Лишней энергии много, поэтому она была уверена, что удастся показать все и даже не устать.       Пока она думала, глава решил воспользоваться промедлением и тоже обратил внимание на свое главное оружие — руки. Микайо вызвал огненный шар на поднятой к груди ладони, а затем жестом второй провел над ним в сторону Манон. На траве рядом вспыхнули восемь точно таких же шаров, рассредоточившись по кругу и заключив в него Морияму. Она начала осматриваться, пытаясь найти лазейку, чтобы выскочить, пока огонь не поднялся выше, и, когда попробовала двинуться, брат жестом поднял огненный круг выше, блокируя пути отхода.       Пару секунд Манон крутила головой по сторонам, пытаясь что-то придумать, и, в конце концов, поднесла ладонь вплотную к одному из шаров. В месте соприкосновения вспыхнула стена из ее пламени, и она, применив барьер тела, без проблем вышагнула из круга через свой же огонь. Заметив, что она выбралась, Мик сжал шар в своей ладони и круг пропал.       Когда настала очередь отвечать, Морияма вытянула левую руку вперед, подвела к ней правую и медленно отвела ее к груди. Между руками растянулся огонь, которым она прицелилась по Микайо. Тот с интересом наблюдал за навыком: такого она еще не показывала, и не особо спешил защищаться или хотя бы активировать барьер тела на всякий случай. Манон разжала пальцы правой руки и пламя со свистом улетело в сторону Мика.       За доли секунды до соприкосновения снаряда с целью, он хлопнул в ладони — в паре метров от прежнего местоположения появился его клон. И когда огонь долетел до «прежнего» Мика, его тело рассыпалось плотным потоком ярких золотых искр, в то время как «новый» Мик остался в паре метров, как ни в чем не бывало.       Это его техника — огненное клонирование. Клон, копирующий оболочку мага в точности до температуры тела, но внутренне состоящий из огня, а при особом желании, можно скопировать даже внутренности. Этой техникой глава владел в совершенстве. Манон досталась ее жалкая пародия, но Микайо пока об этом не знал.       Тренировки с Мегуми давали о себе знать, а их предмет все еще был тайной как для Годжо, так и для Мика, поэтому она приняла решение, что пора заявить об этом. Только нужно выбрать правильный момент.       И когда брат решил напасть на нее, выпустив открытый поток пламени, она завела руки за спину. Загасила свою энергию, делая себя неощутимой для магов, как учила Фушигуро, и сложила пальцы в замок. За секунды до соприкосновения с огнем главы, ее тело так же рассыпалось в искрах, упавших в траву.       Из-за того, что поток оказался слишком обширным, этого никто не заметил. Микайо продолжил выпускать огонь, наверняка рассчитывая, что она поддерживает барьер тела и стойко терпит, в то время как Манон появилась за его спиной, продолжая гасить свою энергию практически в ноль.       И когда она захотела сделать удушающий, тело брата снова исчезло. Обжигающие огненные искры коснулись ее кожи, заставив Морияму отпрыгнуть в сторону и тряхнуть рукой. На той выступили мелкие красные пятна. Это не простые спецэффекты, а самый настоящий огонь, не теряющий ни одного своего свойства.       — Ты думала, я не заметил? — рассмеялся Мик, появившись в паре метров.       Он быстро опустился на корточки и, коснувшись ладонью травы, пустил огненный ручеек, который быстро убежал в сторону Манон. Она отпрыгнула, не давая себя достать, но он быстро сменил курс и продолжил ее преследовать. Тогда Морияма вновь прицелилась для выстрела чистым огнем и отпустила его под ноги брату. Он быстро разошелся вокруг главы кольцом, а Манон, контролируя жестом ладони, подняла его выше, оставляя Микайо заточенным в столбе огня. Ручеек рядом с ней потух.       Пользуясь тем, что он ничего не видит, Морияма начала отходить назад. Когда смогла достаточно отойти, она отозвала кольцо, открывая Мику обзор.       — Интересно ты чистым огнем стреляешь. Так и лук не нужен!       — Нужен. Еще как нужен. Огонь — это совсем другое.       — Навыки стрельбы хочешь проверить?       — Нет, — быстро ответила Манон, расширив глаза. — Нет, нет, нет, только не говори, что…       Она не успела договорить, как брат начал складывать пальцы в печати. Манон сразу же активировала барьер тела, не зная, чего можно ожидать от его очередной техники.       У Микайо техники, основанные на формировании. Может создать свою копию, а может придать огню любую форму, какая только вздумается, — что живую, что неживую. У него богатое воображение, поэтому такое задание труда ему вовсе не составляет.       Рядом с ним на траве появились две птицы, состоящие из огня. Чем-то они напомнили Манон феникса — шикигами тети, — только гораздо меньше, и, видимо, именно им Мик вдохновился, создав эти огненные формы. Он отдал команду жестом пальцев, и обе птицы взлетели. Эти после себя искр не оставляли, что хорошо — второго их попадания на незащищенную кожу допускать не хотелось.       Птицы начали парить над ними в воздухе, пока Манон, пытаясь придумать, что можно сделать, разглядывала их и поддерживала барьер тела. Застрелить, и дело с концом? Как вариант. Если все-таки нападут, то можно и по-другому, но пока вызванные птицы летали по кругу.       — Нападут? — поинтересовалась Морияма, покосившись на Мика. — Или так и будут порхать, как на параде?       — А ты хочешь, чтобы напали?       — Я — нет, но так поживее как-то…       — Не проблема.       Сделав еще один жест, Микайо указал на сестру, и птицы сменили курс, начиная поочередно пикировать. Сначала приблизилась одна, но столкнулась с огненной стеной, выросшей в воздухе прямо перед ней, и рассыпалась. Затем начала спускаться вторая, а вот ей уже достался выстрел, из-за которого она так и не смогла добраться до Манон. Морияма отскочила в сторону, не желая попасть под настоящие огненные искры, сыплющиеся сверху, и подпалить себе что-нибудь.       Тем временем Годжо старался не подавать виду, что все-таки подглядывает. Устроившись в холле второго этажа, он пытался прятаться за легким белым тюлем, чтобы его не было видно снаружи, и наблюдал за вспышками огня снаружи. Брат и сестра по очереди нападали друг на друга, применяя техники и отбиваясь от атак благодаря им же. Сатору с нескрываемым интересом наблюдал, пересиливая дикое желание оказаться на улице и посмотреть поближе.       — Шпион из тебя так себе! — рядом раздалась усмешка. Увлеченный происходящим на улице Годжо покосился за свое плечо: с третьего этажа, из своего кабинета, спустилась Марико. — Чего там такого показывают, что аж тебя не взяли с собой?       Женщина пристроилась рядом и смело отодвинула тюль в сторону. Сатору быстро отшагнул, не желая быть пойманным снаружи. Хотя Манон и Мику было явно не до этого: они продолжали сражаться на техниках, не обращая внимания на то, наблюдает за ними кто-то или нет. Он вполне мог бы и не скрываться, но все-таки делал это, потому что пообещал.       — Детство решили вспомнить. Ясненько!       — Частенько они так, пока меня нет? — поинтересовался Годжо, пристраиваясь к соседнему окну и возвращаясь к наблюдениям.       Сражения этих двоих он видел впервые и даже не знал, что такие вообще проводятся.       — Достаточно, — кивнула Марико, складывая руки на груди. За окном наступила очередь Манон атаковать. — Они это называют «помериться умениями». В детстве постоянно так делали, но тогда техник у обоих было так себе, зрелищ особо не увидишь. А вот сейчас подросли, уже куда интереснее.       — Мик запретил мне смотреть.       Казначей бархатно рассмеялась:       — Они никому не разрешают присутствовать, смотреть иногда тоже. Да и, наверное, он просто боится, что ты вступишься за нашу младшенькую.       Сатору хмыкнул, убирая руки в карманы брюк. Наверное, она права. Пока он здесь подсматривал, то несколько раз успел начать переживать, что Морияма не успеет заблокировать атаку или ответить на нее. Не то, что бы он сомневался в Манон, просто у Микайо достаточно высокая скорость и реакция, из-за чего иногда легко растеряться.       Оба вернулись к наблюдениям. Годжо, смотря только за Манон, заметил, что она сделала что-то новенькое, и насторожился. Взяла и испарилась, в эту же секунду появляясь совсем в другой точке. Так быстро бегать она не умеет, да и он бы точно заметил, но тут он увидел только искры и неожиданное появление из ниоткуда. В общей картине огня предостаточно, так что со стороны было достаточно сложно сказать точнее.       Когда Годжо хотел уже было заговорить на эту тему, Марико его опередила:       — Огненную копию освоила, надо же! — присвистнула она. — Теперь начинаю понимать, почему мама так ее берегла. Сюрпризов в ней предостаточно.       — Копию? — переспросил Сатору, покосившись на нее.       — Смотри внимательнее. Микайо тоже ее использует, только в другом варианте. Она только перемещается, а он — клонирует.       Переведя взгляд на главу, Годжо присмотрелся — и правда, применяет. Хлопает в ладони, а затем раздваивается. Когда на клона нападают, тот растворяется. Зрелище завораживающее, нечего сказать.       Сатору не видел техники Микайо в действии, потому как они еще не попадали в ситуацию, где нужно их применять. Но это был первый раз, когда он увидел друга в бою, пускай и несерьезном. Теперь Годжо начинал понимать, почему именно его звезды выбрали в качестве главы клана, и был уверен, что это далеко не все его способности.       — Территория у него есть?       — Разумеется. Почему-то в нашей семейке только женщины не обладают территорией — мы с Манон пролетели. У брата «Адова кузница», у Мика еще более пафосное название, но попадать в нее я бы не хотела.       Годжо припомнил слова Манон о том, что у нее нет территории. Она посчитала это весомой причиной добавить себя в список неумех, но, как показала практика, сильной можно быть и без территории — вон, Марико рядом стоит, при этом превосходно чувствуя себя и без этой техники.       Битва за окном подходила к концу. Атаки стали куда чаще и короче: Манон, явно войдя в ритм, только нападала, пока Мик только защищался. Сатору успокоился: она выпустила все излишки своей энергии и, скорее всего, уже начала приходить в себя после встречи.       — Какие идеи по поводу лука? Уверен, они у Вас есть, — Годжо вновь покосился на тетушку Манон, отчего та лукаво ухмыльнулась, с интересом продолжая наблюдать за происходящим снаружи.       В детстве она часто поглядывала за ними, а сейчас, когда оба выросли и набрались опыта, открыли много техник и развили свои потенциалы, смотреть за всем стало куда интереснее. Если бы разрешили, с удовольствием бы присоединилась. Да и зрелищно это все — столько огня, сколько ни на одном фаер-шоу не увидишь.       — Есть, — Марико медленно кивнула. — Но тебе ничего не скажу. Твоим смазливым личиком меня не возьмешь, даже не надейся!       — Мне не важно, что придется для этого сделать или чем пожертвовать. Мне важен результат.       Морияма-старшая сразу уловила серьезность в голосе стоящего рядом мага и даже едва слышно фыркнула, продолжая смотреть в окно. Там битва уже закончилась: оба ее племянника уселись на траве неподалеку друг от друга, а потом и вовсе улеглись, пытаясь отдышаться и совсем невзирая на то, что оба одеты в белое. Они выжгли много травы вокруг себя, отчего прекрасный зеленый газон еще долго будет восстанавливаться.       — Результат всегда будет. Хороший или плохой.       — Нам нужен хороший.       — Без тебя знаю! — с усмешкой протянула женщина. — Но у меня плохого не бывает. Если я за что-то берусь, я делаю это качественно. За это меня и любят.       Годжо поймал себя на похожих мыслях. Он уже не мог припомнить точно, сколько был знаком с Марико, но из года в год не менялось то, что она и правда великолепна в своем роде деятельности. Таких женщин он еще не встречал, хотя все чаще начал улавливать схожие моменты, раскрывающиеся в характере Манон. Чему не удивлялся — в этих двоих течет одна и та же кровь.       — Ладно уж, пойду-ка к себе! — вздохнула Марико, глядя, как Микайо, протянув руку сестре, помогает ей подняться с газона. Придя в себя, оба не спеша направились в дом, о чем-то переговариваясь, пихаясь и смеясь. — Позовите меня, как сядете за обед.       Сатору ничего не ответил, давая ей бесшумно пропасть из виду, а затем, еще немного простояв в своих мыслях, отправился вниз, чтобы встретить Манон и Мика после их разминки.

***

      После традиционного ужина в беседке на заднем дворе дома младшая Морияма и Годжо ушли самыми последними. Приезжая, они всегда оставались сидеть до талого, пока не станет совсем холодно, не начнет клонить в сон или не закончится согревающий травяной чай. На этот раз причиной отбытия в дом стало то, что Манон ожидал ранний подъем.       У нее было запланировано возвращение в колледж следующим утром. Как бы ей не хотелось остаться в самом защищенном в ее жизни месте еще на пару дней, Обмен уже наступал на пятки, поэтому следовало закончить некоторые дела в тренировках со студентами. Бросать их, даже несмотря на свое текущее положение, Морияма была не намерена, поэтому за ужином объявила, что вернется в колледж уже утром.       Препятствовать никто не стал, хотя Мику очень хотелось — его хлебом не корми, только оставь сестру на подольше. Но его утешило лишь то, что гости уедут не полным составом.       Годжо останется еще на день: ему тоже предстояли последние приготовления к Обмену, только немного другими методами. Вернее, приготавливаться нужно было не ему самому: торжественное заявление о том, что Юджи жив и вернулся, было запланировано на день открытия, уже послезавтра. Выслушав план Сатору по поводу того, как это провернуть максимально эффектно, Морияма моментально отказалась участвовать, в то время как сам Итадори с восторгом отреагировал на затею своего сенсея, даже учитывая, что для этого ему придется залезть в металлический ящик на колесиках и проехаться в нем по каменной кладке дорожек территории колледжа. Приятного, конечно, мало, зато воспоминания потом на всю жизнь.       Самым последним делом Манон в поместье осталась полуночная встреча в кабинете под скатом крыши. Ту Марико назначила ей еще днем, ни слова при этом не говоря. Младшая иногда думала, что понимает тетушку без слов, и с каждым разом она все меньше в этом сомневалась. Марико очень хотела поговорить о чем-то — об этом свидетельствовал ее серьезный взгляд без намеков на лукавость, каким она смотрела на племянницу с высоты второго этажа, как только она вернулась с провалившейся встречи. Манон оставалось только предполагать, о чем пойдет речь, потому что подсказок ей весь день не давали.       Дождавшись, пока Годжо уснет или хотя бы прикинется, она покинула спальню. В коридорах дома было оглушающе тихо и темно, отчего пришлось подсвечивать себе путь вызванным на ладони пламенем. Каждый раз Морияме было как-то слишком непривычно видеть этот дом таким пустым и тихим: в воспоминаниях детства тут всегда было полно народу — будь то прислуга, которой со временем стало гораздо меньше, или домочадцы, — и даже глубокой ночью кто-то копошился за дверями.       Попав на третий этаж, который был еще тише, чем остальные два, Манон увидела на темном паркетном полу тонкую полоску света, выходящую из-под двери в самом конце коридора, и побрела в ее сторону. Этот этаж, под самым скатом крыши, имел несколько помещений, но на постоянной основе функционировало только одно — кабинет Марико, который та облюбовала еще, кажется, когда клановыми делами даже не занималась. Что сейчас за остальными тремя дверями, младшая не знала, да и не помнила, чтобы вообще в жизни заходила в них. Узнавать, что там, нужно явно не посреди ночи, тем более, когда ее ждут, так что Морияма оставила это на потом и приблизилась к нужной двери.       В кабинете Марико было непривычно светло, отчего вошедшая Манон сощурилась, пытаясь привыкнуть после темного коридора. Но, как оказалось, такой яркий свет создавал всего один подсвечник из уже потемневшего серебра, расположившийся на заваленном бумагами столе тети. Воск со свеч капал прямо на них, но никому дела до этого не было. В этом доме явно не признавали лампочки — везде свечи и настоящий огонь.       Сама хозяйка кабинета сидела в темно-коричневом кожаном кресле, пододвинутом к открытому окну. Рядом стояло второе, точно такое же, а между ними — низкий стеклянный столик с уже открытой бутылкой вина и двумя бокалами. Правда, один оставался пустым и ждал своего часа, а второй удобно расположился в руке Марико, которая с полуприкрытыми глазами лениво наблюдала за происходящим в окне, повисая в своих размышлениях.       Манон закрыла за собой дверь и прошла вглубь помещения. Добравшись до кресла, она заметила лежащий в нем плед и, подобрав его, уселась, накидывая теплую ткань на плечи — из окна сквозило. С момента их с Сатору ухода с улицы там заметно похолодало.       Дождавшись, пока племянница утихомирится, Марико наполнила второй бокал вином и, не глядя, пододвинула его к ней.       — Годжо уснул? — поинтересовалась казначей, повертев прозрачный бокал в своей руке. Вино, тихо булькнув, омыло тонкие хрустальные стенки. — Какие бы теплые чувства я к нему не питала, при этом разговоре ему присутствовать нежелательно.       — Уснул, — кивнула Манон, взяв бокал, и сделала из него небольшой глоток. — Или делает вид.       Она ценителем вина не была. Никогда не понимала, как в нем можно улавливать широкий спектр так называемых нот, и вообще не разбиралась в названиях, едва ли их запоминая. Для нее было только белое и красное, очень кислое, кислое и отдаленно сладковатое.       — Значит, ты считаешь, что наша ниточка оборвалась, верно? — будничным тоном, будто говорила о совсем незначительных вещах, типа погоды, уточнила Марико, смотря в открытое окно.       Отсюда было видно каменную подъездную дорогу, протянувшуюся до самых границ завесы поместья, а также темный сосновый лес, окутывающий огромную территорию. Нетронутый и огромный, он очень привлекал туристов, даже несмотря на то, что в нем водились дикие звери: лисы часто забегали на территорию поместья, минуя барьер. Вариантов, куда приткнуть свой взгляд, была масса: можно начать выглядывать очередную лисичку или заплутавшего туриста, чем Манон и занялась — может, повезет.       — А разве нет? Старик ясно дал понять, что не будет раскрывать своих источников. Думаю, даже в суде будет препираться до последнего.       — Потому что глупый и понятия не имеет, как все работает. В его же интересах было сдать заказчика. Тогда суду было бы известно его имя, а ему, старой дурьей башке, дали бы смягчение. Но, естественно, он об этом не догадался, потому что, опять же, слишком глупый.       — И верит в эту свою конфиденциальность, думая, что ему зачтется, — продолжила за нее Манон, кивнув. — Знаю. А вообще, я сама виновата, кто бы что не говорил.       — Очередное правило, которое я хочу тебе преподать, дорогая моя, — Марико вытянула ноги и устроила их низком подоконнике. — Никогда не принижай себя и не давай это право другим. Они такой чести не заслужили. Годжо еще очень мягко с тобой обходится. Я бы, слыша, как ты саму себя поливаешь грязью, дала бы пару затрещин, даже не раздумывая!       Младшая Морияма многозначительно хмыкнула, опуская взгляд на свой бокал вина. Сатору и правда всегда мягко обходился с ней, если дело касалось самокопания: старался успокоить и заверить, что все далеко не так. А Марико использовала более радикальные методы — пресекала подобные разговоры на корню. Ее грациозной руки, занесенной в воздухе в замахе, вполне хватало, чтобы обрубить нити плохих мыслей. И даже если женская рука особо грозно не выглядела и внешне не награждала ее обладательницу выдающейся силой удара, Манон никогда и никому бы не советовала проверять, что может эта рука.       — Ты была ранена, тебя, истекающую кровью, на руках из квартиры выносили. Ты была не в состоянии забрать эту маленькую вещицу, но оставила ее на своей законной территории. Он был не в праве посягать на нее, и уж тем более присваивать. Даже если бы дверь была нараспашку открыта и написано: «добро пожаловать!». Вина целиком и полностью старика. Ты — пострадавшая, так что не смей думать о том, что где-то не доглядела, и все в этом роде.       — Если ты решила вдруг меня учить, то давай лучше не будем?       — Это простая истина, — скривилась Марико, разведя свободной от бокала вина рукой в воздухе. — Я ничему тебя не учу. Просто напоминаю о том, что ты должна и так знать. Но, разумеется, я позвала тебя не за этим.       — Тогда зачем?       — Я помню, как ты просила меня найти одного человека. Говорила, твой давний друг. Случай у нас был только один, так что ты должна помнить.       Манон почувствовала, как ей вмиг стало неудобно, и заерзала, плотнее закутываясь в плед. Марико поймала эту деталь боковым зрением и пригубила еще вина:       — Вижу, помнишь. Так вот, что это был за человек? Думаю, сейчас самое время рассказать об этом.       — Это… был наш давний с Годжо друг. Он тогда много дел наворотил и был признан преступником, скрывался. Я хотела его найти.       — Зачем?       — Не уточняй. Личное, — Манон поджала губы, чувствуя на них кисловатый привкус вина. Обсуждать эту тему сейчас не очень хотелось. Да, и когда-либо еще, в целом, тоже.       — Что с ним сейчас?       — Мертв. Помнишь, была та заварушка с особым студентом год назад? Он погиб в ней.       — Гето Сугуру, полагаю?       Марико быстро вспомнила его имя, как будто и не забывала вовсе. Манон стало еще неудобнее сидеть, и она окончательно отставила бокал на столик, молча кивнув в ответ на вопрос.       — Ты уверена, что он точно погиб?       — С чего ты взяла, что нет? — младшая непонимающе нахмурилась и похлопала глазами. — Как можно сомневаться в факте смерти?       — Просто предположение, — протянула Марико, невинно пожав плечами. — Всякое бывает.       — Меня там не было. Со слов Сатору, он мертв. Не думаю, что Годжо стал бы врать о таких вещах.       — Как думаешь, у него есть последователи? Он, вроде как, целый культ в свое время организовал.       Манон хмыкнула, задумавшись. В ее голову пришли только две девочки, узнать подробнее о которых так и не удалось. Она видела их однажды, но так и не спросила, кто они. Было как-то не до этого, а сейчас и не узнать ни у кого толком. Да и о том, как Сугуру жил после того, как ушел, она совсем не знала.       — Не знаю. А почему ты вдруг решила спросить о нем?       — Полагаю, если бы он был жив, то вполне мог бы сойти за человека, который предложил сделку с предметами. Невесть, что он там готовил, но, судя по всему, планы были наполеоновские, а предметы могли бы ему помочь. Тем более, что человек он был знающий — и о нас, и о твоем луке. Не зря же из всех кланов обратились именно к нам?       Манон пыталась сопоставить все полученные факты в голове, будто собирая картинку паззла. Детали подходили, причем очень хорошо, вставая друг к другу в пары, но изображение все равно получалось каким-то нечетким. Размышляя над этим, младшая только и делала, что намешивала события в своей голове еще гуще, теряя последние ниточки цели и уже прощаясь с шансами оценить все трезво. То ли несколько глотков вина так подействовали, то ли в сон уже слишком клонило. Соображала она слабо.       — Думаю, это невозможно, — категорично ответила она, мотнув головой. Остатки здравого смысла все-таки напоминали о своем существовании, как и о том, что не каждая теория оказывается верной. — Не мог же он воскреснуть? Годжо сказал, что он точно мертв. Так что вряд ли это Су.       — Поведаю тебе еще одну историю, — голос Марико начал звучать слегка мрачно. Она даже перестала постукивать пальцами по подлокотнику, на который пару минут назад устроила свою руку. — Много лет назад был один маг, из-за которого магический мир пошатнулся. Благодаря ему, на свете появилось проклятье, «скачущее» по трупам людей. Так вот, из-за него воскреснуть-таки оказалось возможно. Не знаю, что сейчас с этим проклятьем, давненько о нем не слышала, но, думаю, бодрствует в чьем-нибудь теле и продолжает вершить свои делишки.       — Жуть, — Манон поморщила нос из-за пришедших на ум мерзких картинок. — Так к чему ты ведешь? Скажи прямо.       — К тому, что не удивляйся, если вдруг ваш с Шестиглазым приятель окажется неожиданно жив.       В кабинете установилась давящая тишина. Манон слышала пульсацию собственной крови в ушах, пока Марико, как ни в чем не бывало, продолжала смотреть в открытое окно и пить вино, которое уже начинало заканчиваться в ее бокале. В полку младшей точно прибыло после этой информации — теперь она еще больше ничего не понимала и путалась, как будто в собственных ногах. А что, если…       — Нет, Марико, — Манон мотнула головой, отгоняя нагрянувшие скопом мрачные мысли. Все звучало слишком правдоподобно, отчего бросало в холод. — Хоть это и звучит правдоподобно в наших реалиях, но я уверена, что это не так. Не с ним. Но если ты что-то знаешь, то тебе лучше сразу мне сказать.       — Я ничего не знаю, это просто мои размышления на ночь под бокальчик вина. Усталый мозг часто выдает очень странные вещи, идущие вразрез со здравым смыслом, так что не запаривайся. И, если вернуться к луку…       Марико медленно, словно оттягивая момент, потянулась за бутылкой вина и наполнила свой бокал. Хотела подлить еще и Манон, но, увидев, что она практически к нему не притронулась, быстро отмела эту затею и вернула бутылку на столик, наградив себя новой порцией напитка. Племянница настроилась внимательно слушать все, что должно было последовать после слова «лук». Темы, которой они коснулись меньше минуты назад, как будто уже не было.       — У меня есть еще пара запасных вариантов. Так что не отчаивайся раньше времени, любая проблема решаема, тем или иным способом.       — Спасибо тебе.       — Пока не за что. К тому же, сильные женщины должны держаться вместе, — с улыбкой проговорила Марико, после чего мгновенно добавила: — И только попробуй возразить, что ты не сильная. Ничто не помешает мне отвесить тебе подзатыльник прямо сейчас — ты достаточно близко сидишь!       Манон наконец улыбнулась. Неприятный холод прошедшей темы сменился растекающимся теплом надежды. Если она говорит, что шансы есть, значит они правда есть. Значит, она уже готова ухватиться когтями за их горло и держать до тех пор, пока пользу не принесут. Так всегда было. И будет: младшая знала, что люди особо не склонны меняться, а если рассматривать Марико, то та вообще столетиями останется той же предводительницей сильных женщин, какой являлась в глазах Манон и всех когда-либо встречавших ее на своем пути людей.       Морияма Марико — стопроцентно огонь, если бы он был человеком.

***

      В спальню Манон вернулась, когда уже начало светать. Она не заметила, как засиделась с тетушкой больше, чем на полчаса, как рассчитывала изначально. Ту бутылку вина успешно распили и открыли новую, предаваясь самым обычным женским сплетням, какими делилась в основном Марико. Таких вечеров младшей явно не хватало.       Зайдя, Морияма старалась не шуметь. Сложно было сказать наверняка, спит Годжо, или все-таки прикидывается. Но, как удалось заметить, он не шевелился, отвернувшись спиной к двери и утащив к себе все большое одеяло, под которым изначально должны спокойно умещаться двое. По крайней мере, Сатору не вскочил и не начал засыпать ее вопросами о том, куда пропала с половины кровати часа полтора назад, и это дало Манон надежду на то, что он правда уснул.       Добравшись до своей половины, воевать за одеяло она не стала, все еще питая надежды на то, что он спит. Не замерзнет — магу с повышенной температурой тела и огненными техниками умереть от холода не положено. Да и от перегрева тоже вряд ли. Манон коротко оглянулась на Годжо за своей спиной и утихомирилась, отвернувшись от него. Глаза закрывать не спешила — пялилась в окно, видя, как небо постепенно сереет и светлеет. Скоро начнет вставать солнце, скоро на правом боку спать будет невозможно, потому что задвинуть шторы было лень, а рассвет собирается именно с этой стороны дома.       Морияма почувствовала руку на своем теле, которая, подобно змее, медленно пробралась со спины по талии и утихомирилась на ее животе. Спиной она ощутила чужое тепло позади себя, а на затылке еще и дыхание.       — Куда сбегала?       Тихий голос Годжо оказался хрипловатым. Стало быть, ненадолго он все-таки уснул, что уже маленькая победа. Проигрыш то, что проснулся раньше будильника часа на четыре.       — Так и знала, что ты не спишь, — Морияма улыбнулась, выдыхая весь воздух из легких. — Прикидываться не надоело?       — Тем не менее, я не пошел тебя разыскивать, когда понял, что тебя нет минут с двадцать.       Продолжая улыбаться, Манон повернулась на другой бок, оказываясь лицом к Сатору. Глаза его выглядели достаточно уставшими и сонными — разглядеть детальнее удалось просто из-за того, что она привыкла к темноте, пока шла от кабинета по коридорам до комнаты, не подсвечивая себе путь. Рассчитывала, что так будет проще заснуть.       — Даже странно как-то, — поддакнула Морияма, картинно нахмурившись.       — Да и я о том же, — Годжо не смог сдержать улыбки, обнимая ее крепче и притягивая еще ближе к себе, минуя оставшееся между ними расстояние. — Но я успокоил себя тем, что в твоем же доме тебе ничего не угрожает. Разве что… Потайные ходы, глазки в портретах или привидения. Мне правда иногда кажется, что тут по коридорам кто-то ходит ночами!       — Насчет привидений не знаю, да и портретов у нас в доме не водится, — Манон тихо рассмеялась, пока Сатору продолжал с нее улыбаться. — Но потайной ход есть. Особняк очень старый, так что, когда его строили, в них еще была необходимость. Но я никогда там не была.       — Как ты до сих пор держишься от соблазна залезть в них?       — В детстве в огромном доме было очень легко спрятаться, так что в этом нужды не было. Кстати, ход соединяет кабинет Мика и подвалы-мастерские с кладовой оружия и предметов.       — Я завтра же выпрошу у твоего брата экскурсию!       Они тихо рассмеялись. Даже несмотря на то, что у этих толстых каменных стен очень плохая слышимость, старались вести себя тихо. Мало ли, вдруг кроме тайного хода, тут еще и в стенах уши, которые доложат «взрослым» о нарушении режима.       Годжо, приподняв голову смеющейся Мориямы за подбородок пальцами, наклонился к ней за поцелуем. Она уложила обе ладони на его грудь, проведя одной поверх футболки и добравшись до оголенной кожи шеи. Пары медленных прикосновений к ее губам было вполне достаточно, чтобы почувствовать знакомый привкус:       — Вино? — уточнил он, коротко нахмурив брови. Манон поджала губы и округлила глаза, опуская взгляд вниз. — Кажется, я знаю, к кому ты ходила.       — Ты удивительно быстро разбираешь виды алкоголя, даже глотка не сделав. Странно для человека, который не умеет пить!       И она вновь рассмеялась, отчего Сатору шутливо нахмурился и сжал ее в своих руках крепче, изображая обиду:       — Ой, ни слова больше! То, что я быстро пьянею, не мешает мне разбираться.       Теперь рассмеялись уже вдвоем, не сбавляя громкость. Морияма улеглась удобнее, уткнувшись носом в его теплую шею. Хотелось пролежать так вечность. Хотелось греться от кого-то, а не от своего собственного огня, бегущего по жилам вместе с кровью. И Годжо явно был таким человеком. Вернувшись после разговора, затронувшего неприятную тему, она была рада, что смогла даже рассмеяться в его присутствии, отгоняя мрачные мысли на задний план, но не убирая их далеко — еще придется подумать над ними.       Спрашивать, о чем она говорила с тетей под бокальчик-другой вина глубокой ночью, Годжо не стал. Вернулась, не грустная, смеется и улыбается (хотя как могло быть после компании Марико и вина?), уже хорошо. Теперь никакие кошмары точно не страшны. Пока ее не было, он и правда пытался уснуть, только вот перед глазами уже начинали наплывать страшные картинки, которые уже толком поднадоели, честное слово. Сатору знал, что огонь Мориямы в силах развеивать и кошмары в его голове.       — Спасибо, что заставил меня все рассказать, — нерешительно заговорила Манон, когда в комнате повисла тишина. Та не была напряженной от слова совсем, но она почувствовала жгучее желание сказать то, что вертелось на языке. Признать свою ошибку. — Даже если это не помогло вернуть лук.       — Не стесняйся просить помощи, если она тебе нужна.       — Кто бы говорил…       — Я — другое, — поправил Годжо, мотнув головой. — К тому же, речь не обо мне.       — Ладно, прости. Просто… — Морияма вздохнула, на пару секунд замерев, а затем уселась, выбираясь из теплых объятий. Пальцами она забралась распущенные медные волосы, убирая их от лба и прочесывая до затылка. Сатору уселся следом за ней. — Сегодня Мик вытащил меня на улицу, мы игрались с техниками, как было в детстве. Тогда у меня еще не было лука, только так и развлекались. И я поняла, что не стану слабее, если его не будет в моих руках. Я владею оружием, которое никто не в силах отнять у меня, и это мой огонь. Думала, что без лука я бесполезна, но, как оказалось, все не так уж и плохо.       Приподняв левую ладонь, она вызвала огонек на указательном пальце. Тот, танцуя на нем, подчинялся ее приказам и перекатывался на ладонь, после чего возвращался обратно, словно стеклянный шарик в руках фокусника. Годжо завороженно смотрел за ее игрой, как бывало всегда, когда она колдовала. Он внимательно наблюдал за огоньком, ставшим единственным источником света в комнате.       Когда огонь принял форму маленького мотылька, затрепетавшего крыльями, Сатору расширил глаза и протянул руку, безмолвно прося потрогать. Что в прошлый раз, когда увидел шикигами Марико, что когда увидел птиц Микайо в окне во время их спарринга, что сейчас, — в нем просыпалось сильное желание тронуть диковинное существо.       Мотылек, как настоящий, двигал крыльями, но искры не отбрасывал. Когда Манон увидела, как огонь отражается в ярких голубых глазах Сатору, обрамленных белыми пушистыми ресницами, она также заметила, с каким любопытством он смотрит за ее манипуляциями.       — Активируй бесконечность, — попросила она, не отводя взгляд от его глаз. — Сделаем кое-что.       Годжо тут же очухался и несколько раз подряд моргнул, как будто отошел от гипноза, в который его затянул маленький огненный мотылек.       — Я при тебе ее никогда не держу.       Она прекрасно знала, что при ней Сатору всегда отключал свою технику. Позволял трогать себя, приближаться настолько, насколько физически возможно, потому что знал — от Мориямы опасности ждать не нужно. Она не причинит ему вред. Как и ее огонь. Но все равно почему-то попросила.       — Ты бабочку потрогать хочешь? — она заговорила с ним мягко, но слегка поучая, словно с ребенком.       С ним так нельзя, никому нельзя. Если бы кто-то на этой чертовой планете начал такой разговор с ним, то он бы не задумываясь начал ядом плеваться, а чего хуже — повязку бы вовсе снял. Но сейчас повязки на нем нет. Очков тоже. Он смотрит на нее полными любопытства глазами без каких-либо защитных приспособлений. Ей он все позволяет.       — Хочу. Но если активирую, то как будто не доверяю тебе.       — Я же знаю, что это не так.       Она снова мягко улыбается, продолжая рассматривать его лицо, освещенное огненным мотыльком. Он улыбается тоже, но все равно подводит незащищенную руку к питомцу на ее пальце. Морияма тут же его отводит:       — Не хочешь обжигаться — включай.       Годжо хмурится. Немного медлит. «Мой огонь тебя не обидит», — слышал это раз тысячу, если не больше. Но тут предостережение. С чего вдруг?       — Сатору. Сделай, как я прошу. И я поясню тебе то, о чем ты сейчас думаешь.       Препираться не хочется. Любопытство все-таки сильнее. Он активирует технику. Будто желая проверить, она подносит к нему свою руку и встречается с бесконечностью, не достигая своей цели — его плеча. Морияма давно такого не ощущала. Как будто холоднее сразу становится, когда трогаешь эту пустоту, защищающую его тело от чужих прикосновений и атак.       Годжо немного виновато смотрит на нее, когда замечает, что она не может его коснуться. Он начал отключать технику при ней еще в студенчестве, когда она первогодкой была. Снова заставлять ее ощущать пустоту вместо тепла он не хотел. Он хотел, чтобы она его касалась.       Когда она убеждается в том, что условие выполнено, то жестом просит его выставить ладонь внутренней стороной кверху. Он тут же повинуется, и в эту же секунду мотылек срывается с кончика пальца Мориямы. Сделав пару взмахов крыльями в воздухе, обретший форму огонь приземляется на его ладони, но кожи не касается — в паре миллиметров зависает.       — У Мика создающие техники, — начала пояснять Манон, наблюдая, как Сатору свободной рукой пытается коснуться мотылька и ощутить его физическую оболочку, но той нет — он состоит из огня, и палец Годжо проходит насквозь. — Он в детстве много упражнялся, набирая для себя коллекцию союзников, которых может создать из огня. И меня парочке приемов научил. Когда он сегодня создал птиц, я вспомнила об этом и тоже решила попробовать.       — Боюсь представить, каких союзников Мик может себе наколдовать.       — Это не моя техника, я слабо ее контролирую и не знаю, чем она может выйти. Поэтому я и попросила у тебя бесконечность. Не хотела, чтобы он навредил тебе, будь это даже обычный ожог.       Годжо поднял на нее глаза. Что сказать, не придумал. Защитила. Не знала, как поведет себя новая игра, при этом зная, что ему будет любопытно. Предостерегла. Сатору почувствовал, как согревается изнутри, и виной этому явно не огонек на его руке.       Морияма молча улыбнулась и перевела взгляд на окно. Там небо посветлело, облака начали рассеиваться, совсем-совсем скоро встанет солнце, а они даже не ложились спать.       Манон не знала, сколько времени осталось до того, как прозвенит будильник. Не хотелось, чтобы это заканчивалось. Спокойствие, которого совсем немного удалось выкроить. Дурные предчувствия, которых в голове навалом, шептали о том, что грядет нечто. Нечто, о чем уже скоро придется заговорить, как бы не хотелось.       Когда Сатору закончил свое знакомство с мотыльком Манон, она позволила ему отозвать свое творение — Годжо, скрепя сердце, сжал огонек в руке и тот растворился из-за одновременного рассеивания техники.       Единственный источник света в комнате потух. Потому что был уже не нужен — за окном собирался рассвет.

***

      Последний вечер перед Обменом выдался волнительным и каким-то суетливым. Впервые Морияма настолько переживала, но в этом году были особые поводы: поведение киотской параллели все еще казалось подозрительным. Манон меньше всего хотела, чтобы завтра, на поле Охоты, что-то пошло не так именно по их вине.       После короткого совещания с Ягой она брела в сторону отведенного для собрания студентов помещения. Для этого было выделено два небольших однокомнатных здания: в одном будут заседать студенты Киото, а второе достанется хозяевам состязания. Последний на сегодня сбор был назначен именно там.       Снаружи уже стемнело, территория затихла еще сильнее, чем днем. Маленькие приземистые фонарики освещали путь, напоминая светлячков в стеклянной банке. Остывший после очередного знойного дня горный воздух приятно успокаивал. Морияма, убрав руки в карманы фиолетовой юкаты, не спеша шла по каменной дорожке уже как-то автоматически — за столько лет дорога до каждого здания прокладывалась подсознательно.       Морияма заведомо знала, что на контрольном обсуждении тактик будет присутствовать только физически. Голова доверху забита слишком мрачными мыслями, не пропуская на передний план никакие другие. Их скопилось с избытком, и она даже не знала, за что ухватиться первым делом.       Подсказка Муто насчет того, что она знает того человека, ничего не дала. Морияма не припоминала в своей голове ни одного мага, кому могло бы приглянуться ее оружие. От этого становилось еще хуже. Она только начала распутывать этот клубок.       — Госпожа Манон!       Покосившись за плечо на звук, она заметила, как к ней бежит Иджичи. Тот торопится и держит что-то в руках настолько крепко, будто там нечто крайне важное, чему никак нельзя выскользнуть. Морияма остановилась, давая менеджеру догнать себя. Она медленно выползла из своих мыслей в реальность, настраиваясь на разговор.       — Что такое?       — Приезжал курьер, просил передать Вам. Отдать лично в руки, и, чем скорее, тем лучше.       Манон посмотрела на Иджичи с подозрением, приподняв бровь. Он остановился напротив нее и попытался отдышаться, а затем протянул Морияме что-то в своих руках. В сумраке было достаточно сложно рассмотреть, отчего она вызвала на своей ладони небольшой огонек, от которого менеджер шарахнулся на месте.       — Спокойно. Всего лишь огонек, — маг улыбнулась с его реакции, но отвела полыхающую руку подальше от мужчины, чтобы не смущать его своими фокусами. — Что там у тебя?       — Вот, — Иджичи кивнул подбородком на предмет.       Манон видела в раскрытых руках менеджера черную картонную коробочку, размером с его ладонь. На той не было никаких опознавательных знаков, и, чтобы узнать, что внутри, придется открыть. Морияма осматривала ее, не решаясь брать. Пока все выглядело достаточно подозрительно и странно.       Она ничего не заказывала, тем более курьерской доставкой в колледж. Если и приходилось оформлять что-то на свое имя, то в графе адреса она всегда указывала поместье.       — А от кого это?       — Не сказали. Просто попросили передать госпоже Морияме.       — Я ничего не жду, честно сказать, — задумчиво протянула девушка, закусив губу.       — Я тоже ничего не знаю, — Иджичи нервно дернул плечами. Видимо, он уже понял, что Манон слегка напряжена, отчего и сам ненароком заволновался. — Меня просто попросили передать.       — Открывай.       Ее голос прозвучал настолько твердо, что менеджер успел занервничать в который раз за короткую встречу с Манон. Она продолжала держать пламя на ладони, давая им обоим хорошо видеть коробку, а Иджичи встревожился еще больше — Морияма с огнем выглядела весьма грозно.       — Открывать? — запнувшись, неловко переспросил он.       — Ага, — Морияма медленно кивнула, продолжая пристально разглядывать неизвестный предмет. — Я тебе подсвечу. Не переживай: если что-нибудь выползет, я справлюсь.       — Ну… Как скажете, Манон.       Менеджер боязливо открыл коробку, после чего снова развернул ее к ней. Морияма побледнела, замерзнув на месте, — двигался только ее огонь на ладони.       Внутри лежала ее брошь. Та самая. Как только коробка была открыта, Манон почувствовала вырвавшуюся, пускай и слабую из-за «разряженного» состояния, ауру проклятого оружия и сразу ее узнала — это безошибочно ее оружие. Морияма несколько секунд молча пялилась на него округлившимися и немного испуганными глазами.       К крышке была приклеена небольшая записка, свернутая вдвое. Она первым же делом потянулась к ней и развернула пальцами одной руки.

«не теряй. он тебе скоро понадобится.»

      Манон с недоверием осмотрела брошь, потом еще раз записку, и снова брошь. Через секунду записка пропала в кармане юкаты, и она потянулась уже за украшением.       Нерешительно подцепив пальцами, она взяла предмет, подсвечивая огнем. Рубины в броши ярко заблестели, а Морияма почувствовала внутреннюю пульсацию собственной проклятой энергии, на мгновение прикрыв глаза. Камни начали сверкать еще ярче. Как объяснял дядя, зарядка происходит именно таким способом.       Когда приятные теплые пульсации прекратились, Манон почувствовала себя небывало спокойно, а затем, устроив брошь на середине раскрытой ладони, направила в нее импульс энергии, чтобы вызвать лук. Тот быстро материализовался в ее руке, послушавшись команде и разбросав в воздухе немного маленьких золотистых искр.       — Невероятно, — изумленно прошептала Морияма, разглядывая лук в своих руках, словно впервые. Пламя, выполнявшее роль освещения на ее ладони, потухло, и теперь она вцеплялась в оружие обеими руками, трепетно проводя по прохладной рукояти подушечками пальцев. — Как такое возможно?       — Не совсем понимаю, о чем Вы…       — Да так, не бери в голову. Спасибо, Иджичи! Огромное спасибо!       Менеджер скоро попрощался и решил ретироваться, оставив Морияму наедине с переполняющими ее чувствами.       Стоя посреди дороги, она продолжала разглядывать свой драгоценный лук, вертя его со всех сторон. Затем, взяв его в левую руку, вызвала стрелу и прицелилась в небо. Снаряд моментально вспыхнул, и она выпустила его в этот же момент. По темному ночному полотну разошлись огненные искры, рассыпаясь и пропадая в воздухе. Манон завороженно наблюдала за ними, широко улыбаясь и будучи готова рассмеяться.       Затем, не сумев остановить потоки радости, она выпустила еще одну горящую стрелу и вновь проследила за ней. Работает. Ровно так же, как и всегда, отчего сомнения о подмене оружия отпали за секунды.       «Кто-то явно горит желанием помочь мне. Надеюсь, мы идем одним путем», — подумала Манон, с загадочной улыбкой провожая последние огоньки в небе.