черный огонь

      — Итак, что вы хотите делать с продолжением фестиваля, ребята?       Годжо собрал всех следующим утром, чтобы решить судьбу этого Обмена. По лицам студентов было понятно сразу: продолжать не очень-то и хочется, а в идеале — получить несколько дней отдыха, чтобы прийти в себя. Они устали, и никакое продолжение, как и то, кому присудят победу, им не интересно, просто потому что сил уже не осталось.       Во время собрания преподавателей к единому решению толком прийти не удалось, как и вообще что-то разрешить. Обсуждалось уж точно не продолжение, ведь открылись проблемы куда понасущнее. Вся ситуация с нападением духов была достаточно сумбурной и странной — никто толком не смог ничего понять. Скорее всего, так и было задумано, ведь сработало отлично. Так еще и предметы выкрали, нагло воспользовавшись мастерски созданным моментом.       Третья сторона точно есть — Морияма окончательно подтвердила свои догадки и была практически полностью уверена в том, что это тот же «старый добрый друг», который вернул ей оружие. Но говорить об этом остальным она не стала — для начала самой бы понять, кто это, прежде чем сгущать общую картину своими вводными.       Оставлять студентов в подвешенном состоянии не хотелось: молодые маги не знали, можно им уже наконец-то расслабиться, или все только начинается. Поэтому лучшим вариантом было собраться и совместным умом составить заключение. Захотят отдохнуть — никто препятствовать не будет; продолжить — обсудят, как это лучше сделать.       — Это очевидно, — заговорил Тодо, складывая руки на груди. Все глаза в помещении уставились на него, ведь он первый и единственный, кто ответил на вопрос. — Конечно же мы продолжим.       Такой ответ ожидали в самую последнюю очередь. Манон предполагала, что все-таки попросят парочку дней, чтобы залечить раны и выполнить рекомендации медика по соблюдению покоя, но ученики неожиданно рвутся продолжать. Возражать, к удивлению, никто не стал, единогласно поддерживая своего старшего.       — Будем тянуть жребий на индивидуальные бои? — предложила Маки, бегло осмотрев остальных студентов на предмет реакции.       — В этом году они вряд ли будут, — подключилась Морияма, и теперь все взгляды достались ей. До этого она тихо сидела в кресле рядом с выходом и не привлекала внимание, отдав руководство собранием Годжо, отчего казалось, многие уже и забыли, что Манон тоже здесь.       Сатору, отчетливо почувствовав повисший немой вопрос, быстро забрал инициативу себе:       — Терпеть не могу рутину! — бодро заявил он, натянув улыбку. — Поэтому мы кое-что приготовили: сделали коробку, в которой написаны возможные варианты. Их там тьма!       Непримечательная распределительная коробка стояла неподалеку от Сатору на журнальном столике и, когда речь зашла про жребий, появилась в его руках. Внутри были нарезаны бумажки с вариантами занятий, которых было настолько много, что шансы выпадения индивидуальных боев сильно уменьшались. Может, и к лучшему.       — Будем тянуть жребий, — пояснил Годжо, после чего, найдя расположившегося на подлокотнике кресла Мориямы Юджи, бросил «коробку судьбы» прямо в руки студента. — Итадори!       Тот едва успел поймать.       Юноша сразу открыл ее и вытянул первую попавшуюся бумажку, на которой было написано «бейсбол». Сидевшая рядом Манон взглянула и усмехнулась, с нескрытым подозрением покосившись на Сатору. Надпись была оформлена знакомым ей почерком, а рядом пририсован корявый бейсбольный мяч. Вряд ли директора или не любящие подобные вещи Мей с Утахиме положили такой вариант. Сама Морияма написала в качестве варианта «выходной», поэтому оставался только один кандидат.       — Бейсбол? — озадаченно переспросил Яга, нахмурившись.       — Ого, не думал, что тут и такое есть! — поделился Итадори, держа в пальцах тонкую бумажку. Когда директор приблизился, Юджи без колебаний поднялся с места и передал ее в руки Масамичи, чтобы тот сам убедился.       — Что тут происходит? — вмешался Якуганджи, смерив своего коллегу свирепым взглядом. Еще один «любитель» активного спорта, которого от начала и до текущего конца не устраивало все происходящее. — Яга?!       — Я точно помню, что добавлял индивидуальные бои…       В помещении поднялся шум. Студенты недоуменно переглядывались и обсуждали услышанное, чуть ли не начиная обсуждать свои позиции на игру, Юджи присоединился к своим в центре комнаты, а директора выясняли, как вообще простой человеческий бейсбол мог оказаться в одной коробке с магическими испытаниями.       Морияма с легкой улыбкой наблюдала за всем со стороны, сидя в кресле. Может, бейсбол и не настолько плох? В любом случае, куда лучше индивидуальных боев, которые только добавят и так потрепанным студентам увечий.       — Морияма-сенсей, мне срочно нужен совет по воспитательному вопросу, — Годжо бесшумно появился рядом с Манон и, наклонившись к ней, понизил голос: — Пойдем отсюда скорее!       — Пойдем, — быстро согласилась она, медленно поднимаясь, чтобы не нагрузить рану сверх положенного. — Тут и без нас все решат.       Оба выбрались на улицу незамеченными и не спеша, насколько позволяла скорость ходьбы Мориямы с поврежденной ногой, побрели по дорожке вперед, пока толком и не определившись, чем займутся и куда идут.       Оставлять всех в разгар обсуждений было немного неправильно, но они уже знали наверняка: если вспомнить восторженные реакции студентов, перетягивать бумажку вряд ли будут, да и индивидуальные бои тоже вряд ли будут проводить, учитывая, сколько Сёко пришлось возиться со студентами после Охоты. Поэтому исход дискуссий точно будет хорошим.       — Это ведь ты подсунул в коробку бейсбол, — Манон с легкой ухмылкой покосилась на идущего рядом Годжо. Того ситуация не трогала, он расслабленно шел в никуда, убрав руки за голову, довольный своей проделкой. — Можешь не отвечать, я по твоим художественным способностям узнала. Начальство ругается, а он даже не отрицает!       — А ты хотела, чтобы они дрались между собой после того, что успели пережить? Думаю, бейсбол — самое верное решение. К тому же, мы тоже можем поучаствовать.       — О, нет, это точно без меня! — Морияма категорично помотала головой, выставив ладони перед собой. — Я совершенный ноль в играх с мячом. Тем более, я снова еле хожу, поэтому все, чем смогу помочь, это вести счет. И то, я мало в этом понимаю…       — Тогда будем зрителями. Тоже неплохо.       Они дошли до маленького спуска, который был оформлен в виде четырех каменных ступенек, чтобы компенсировать разность рельефа территории. Когда Морияма начала медленно спускаться на первую, чтобы не нагружать ногу, Годжо, быстро придумав вариант решения проблем с лестницами, спустился первым и, обхватив девушку обеими руками за бедра, осторожно поднял и спустил с лестницы.       Не спеша пошли дальше.       — Можно сказать, все закончилось хорошо. А о том, что будет дальше, я пока не хочу думать.       — Расслабься, — Сатору обнял Манон за плечи, притянув к себе, и потрепал по волосам. — Мы со всем справимся. Юджи знатно прокачался, остальные тоже не отстают. Как мы и договорились, сделаем сильнейший выпуск своими руками!       — Мне бы очень хотелось в это верить.       — Видя твой настрой, не могу не напомнить, что бейсбол — очень занятная игра, и не порекомендовать отвлечься. Оставь свои переживания мне.       — Нам всем не помешает отвлечься, — Морияма кивнула, опустив глаза под ноги и на некоторое время затихла. Внезапно поднятый взгляд и короткий хитрый блеск в золотых глазах дали Годжо понять, что она успела что-то задумать, пользуясь паузой. — А может, прогуляем?       — Прогуляем? — уточнил он и, судя по всему, нахмурился — повязка не давала видеть его брови.       — Ну… Да? — Манон небрежно пожала плечами. — Останемся в общаге. Они справятся и без нас, а мне рекомендовано восстановление после травмы. И желательно придумать себе какую-нибудь защиту для ног…       — Кстати, как твоя нога? — обеспокоенно поинтересовался Годжо, кивнув на поврежденную ногу. — Может, мне стоит понести тебя не только на лестницах?       Он серьезно перепугался, когда они встретились после ее перемещения во время разборок с духами. Хоть Морияма ходила без особых отличий и не подавала виду, но тогда кровавое пятно на ее одежде и такой же кровавый след по земле заставили Годжо насторожиться.       — Но-но, отставить панику и переживания! — Манон выставила указательный палец вверх. — Ты сам видел, что там рана пустяковая. К тому же, Сёко наложила мне какую-то заживляющую повязку, так что завтра я буду как новенькая. Практически.       — Может, хочешь перевести дух?       Годжо не унимался. Он присутствовал на утренней перевязке и видел, что там творилось. Конечно, ситуация не такая серьезная, как после встречи с Муто и его клинком, но любые чужие ранения автоматически заставляли Сатору переживать. Разумеется, если это не ранение врага.       Обе девушки все утро успокаивали его, что все в порядке, но еще бы это помогло. Мелкие царапины Мориямы всегда воспринимались Годжо чересчур драматично, выдаваясь за смертельные ранения.       — Я бы поела чего-нибудь. После утренней перевязки я толком ничего не успела — сразу собрание.       — Тогда… Свидание с обедом в городе?       — Ты серьезно? — Морияма с осуждением приподняла бровь. — Самое время сваливать за пределы колледжа, когда кто-то спокойно разгуливает с украденными проклятыми предметами.       — Если помнишь, там — двое директоров, которые злятся на меня за то, что я предложил провести человеческий бейсбол, — Годжо ткнул большим пальцем за свою спину, куда-то в район помещения, где проводилось собрание. — Поэтому в моих же интересах не попадаться им на глаза еще хотя бы часа три. В идеале — до завтра. Не то чтобы я их боюсь, просто профилактики ради.       Манон вздохнула, но протестовать не стала, ведь он прав: еще одна воспитательная беседа превысит лимит, вчера утром они уже были на ковре. Лучше Сатору и правда где-нибудь переждать. К тому же, ей все еще хочется есть.       — Ладно. Поехали, — сдалась она, махнув рукой. — Только сначала поедим, потом все остальное.       — Отлично! — Годжо просиял, моментально залезая в карман брюк за телефоном. — Наберу Иджичи и сообщу, что нам срочно нужна машина в город, ведь мы оба на грани жизни и смерти.       — Чего это?       — Ты — голодна и ранена, а мне угрожает воспитательная расправа. Вопросы?       — Даже не знаю, что хуже, — едва сдерживая смех, подыграла Морияма, пока Сатору искал номер водителя в телефоне.       — Вот и я об этом.

***

      Следующий день был объявлен заключительным в фестивале Обмена и назначен днем игры в бейсбол — соревнованием, которое все-таки решит, кто победил. Такой подход к закрытию традиционного магического мероприятия хоть начальству и не понравился, но с боем был утвержден и очень одобрен студентами, поэтому возражать никто не стал. Играть решили после обеда, чтобы от души отоспаться и дать жаре немного сойти.       Пользоваться возможностью вдоволь выспаться Морияма не стала. Точнее, ей не дали: как оказалось, присутствия Марико взамен Манон на заседании суда по делу Муто было недостаточно, из-за чего ее лично вызвали для допроса и подписания утверждающих бумаг. А так как вскрылись новости о том, что магическим предметам приделали ноги из колледжа, то срочность стала максимально высокой, ведь материалов дела значительно прибавилось.       Морияма надеялась, что украденные предметы все-таки повлияют на Муто и подведут его к сотрудничеству с судом, которое будет в его же интересах. Того, что он знает заказчика, будет вполне достаточно, чтобы сдвинуть и развить дело, но жестокая реальность заставляла вернуться на землю и загубить надежды на благоразумие родственника, ведь Манон знала: Муто не дружит с понятием сотрудничество на благо.       Расправившись со всем только через несколько часов после своего приезда, Манон почувствовала, что у нее успела разболеться и закипеть голова, и когда вышла на улицу, то поняла, что не помешало бы успокоиться. Прохладный сладкий напиток, перехваченный в магазинчике по пути, немного помог, но оказался чересчур приторным и кончился слишком быстро. Искать внутренний баланс пришлось другими способами.       Самым ближайшим его источником оказался антикварный, который Манон знала уже, казалось, тысячу лет. Это всегда срабатывало: в студенчестве зайти после тяжелого задания и поглазеть на потрепанные временем вещицы, при этом не забыв прикупить себе чего-нибудь для отведения души, было особым методом успокоения.       Пушистый кот с бубенчиком на ошейнике все так же лежал на специально освобожденном для него подоконнике и встречал гостей. Внутри маленького павильона было по-прежнему мрачновато и пахло пылью старых книг вперемешку с едкими ароматическими палочками, напоминающими ладан, независимо от заявленного на упаковке аромата. Хозяин, которого время совершенно не меняло, читал свежую газету и попивал черный кофе из своей видавшей виды кружки.       Когда над дверью звякнули колокольчики, глаза мужчины поднялись от кричащего желтого заголовка на вошедшую к нему Морияму, и на его лице сразу появилась улыбка:       — Манон! — с теплотой заговорил он, откладывая газету на прилавок. — Давно не видел тебя!       — Здравствуйте, — Морияма заулыбалась в ответ, сделав легкий поклон головой, и поправила съехавшую лямку маленького черного рюкзака на своем плече. — Много работы, в город практически не было возможности выбраться.       — Подробности преподавательской жизни будут?       Хозяин магазинчика не знал, что Манон — преподаватель магического колледжа. Для всех она преподает, но в частном пансионате для девочек. Большего знать обычным людям нельзя.       Хотя Морияма немного сомневалась, что держатель антикварного — обычный человек. Было что-то такое в нем самом и в предметах, которые он продает: некоторые настолько завораживали, заставляя проклятую энергию странно трепетать изнутри, что уже и сомневаешься в обычности потрепанных временем безделушек.       — Разумеется! — кивнула Манон, подойдя к устроившемуся на подоконнике коту. Тот, заметив движение в свою сторону, лениво поднялся на четыре лапы и сам встал под ласки.       — Но для начала посмотри кое-что там, на столе. Эта вещица давно лежит и, видимо, ждет только тебя.       — Вы меня заинтриговали. Что-то очень необычное?       — Обычное ты обычно не берешь, — мужчина улыбнулся и с некоторой загадкой подмигнул Морияме, отчего та заинтересовалась еще больше.       Закончив с котом и пообещав ему подойти немного позже, Морияма побрела по коридору книжных стеллажей к столу в конце помещения. Он был застелен неизменной шелковой тканью изумрудного цвета, а поверх рядами разложены различные украшения. Некоторые вещи, которые не помещались или долго не покупались, складывались в кучу в картонной коробке на стуле рядом, и если в ней покопаться, можно найти бесчисленное количество интересного. Как-то Манон нашла там ручку для своего комода в студенческую комнату с хорошей скидкой практически за бесценок.       Заправив волосы за уши, она принялась рассматривать ассортимент. Морияма хотела найти то, про что говорил хозяин магазинчика, только вот подсказок у нее не было — она даже не знала, что именно ищет. Но когда она внимательно осмотрела все ряды украшений, то заметила самое последнее на уголке стола — подвеска.       Серебряная, местами уже потемневшая, в виде зеркала в плетеной раме, подвешенная на мудреной цепочке. А вот вместо самого полотна зеркала что-то черное: то ли кусок стекла, то ли камень, напоминающий опал. Чтобы сказать точнее, нужно быть либо ювелиром, либо разбираться в минералах, но Морияму эти подробности особо не волновали, ведь взгляд был прочно прикован к самому изделию в целом.       Она взяла его в руки, обвив цепочку вокруг пальцев, и тронула подушечкой пальца идеально гладкий камень, затем провела по его рельефной оправе, напоминающей ветви деревьев. Оторвать глаз было трудно.       — Вы говорили про зеркало? — поинтересовалась Манон у хозяина лавки, продолжая рассматривать и трогать подвеску. На задней стороне, на пластине из металла, обратной полотну зеркала, была маленькая гравировка в символах старых диалектов. Без лупы и достаточного количества света не разобрать.       — Именно! — отозвался мужчина, а в его голосе почувствовалась улыбка. Хвалящая улыбка. — Я и не сомневался, что ты обратишь на него внимание.       Манон улыбнулась самой себе. Кажется, ее здесь хорошо знают.       — Я возьму его, если скажете, что за гравировка на нем, — закончив рассматривать, она не спеша вышла к хозяину магазина и его прилавку у входа.       — Я подготовился к этому вопросу!       Открыв ящик своего импровизированного обычным рабочим столом прилавка, он вытащил несколько листов бумаги. Те были густо исписаны черными символами, напоминая чей-то творческий черновик, в котором едва хватает места даже на самые короткие слова, не заезжающие на соседние. Спустив очки с макушки, мужчина пробежался взглядом по записям и нашел нужные.       — В старом диалекте я не слишком силен, но попробовал перевести на досуге. Получилось что-то вроде: «если огонь достаточно яркий, он даст отражение даже в черном зеркале».       Морияма многозначительно хмыкнула и снова опустила взгляд на кулон в своей руке. Про огонь подмечено крайне верно. Теперь она начала понимать, почему это украшение ждало именно ее.       — А мой достаточно яркий, как считаете?       — Смотря какому ты дашь себя проявить.       Манон нахмурилась и подняла глаза. Сейчас она вновь возвращается к странным мыслям о том, что у нее и этого любителя антиквариата гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Они явно знают, о чем говорят, и Морияма уверена в этом на все сто. Но только в лоб о таких вещах не спрашивают.       — Над этим я и подумаю, — она мило улыбнулась, чуть склонив голову вбок. — Я возьму кулон.       Она протянула украшение в руки мужчины, который принялся его запаковывать, а затем достала из рюкзака кошелек. В голове родился вопрос.       — Кстати, знаете частную религиозную школу у подножья горы? — между делом поинтересовалась Морияма, косясь на хозяина магазинчика, пока выбирала купюры для оплаты. Она решила все-таки немного приблизиться к истине, хотя бы забросив удочку с помощью ненавязчивого вопроса.       В народе не существует понятия «столичный магический колледж», а школа за городом, расположившаяся у подножья горы, носит религиозный характер. О ней знают немногие, потому что религиозные учреждения где-то в лесу на окраине пользуются таким себе успехом, и если ответ окажется положительным, это немного сдвинет дело.       — Слышал, — ответил он, неприлично долго протянув, и опустил подвеску в маленький бумажный пакет. — Говорят, туда отсылают зазнаек. Почему спрашиваешь?       «Киотский, что ли?» — мысленно усмехнулась Морияма, получая в руки свою покупку.       — Да так, с недавних пор работаю там. И насчет зазнаек готова поспорить, — достав из заднего кармана джинсов телефон, Манон взглянула на время. — Только вот боюсь опоздать на поезд.       — Тогда в следующий раз с тебя две истории. В том числе про зазнаек и как ты у них оказалась.       — Договорились!

***

      Переулок кажется совсем не примечательным, абсолютно таким же, как все: переполненные мусорные баки, шныряющие в них крысы и бродячие кошки, ведущие охоту за этими самыми грызунами, паутина проводов, соединяющих жилые здания между собой, а также сырость и лужи на грязном асфальте, которые взялись, непонятно откуда, ведь дождя уже несколько дней не было.       Все обходят эти карманы между зданиями стороной, потому что в таких обычно ничего позитивного не словишь. Но этот почему-то позвал.       Настолько, что становилось не по себе, заставляя лихорадочно оглядываться по сторонам на наличие чего-нибудь подозрительного или, в крайнем случае, помощи. Но люди вокруг по каким-то неведомым для Манон причинам пропали. Никто даже не шел в ее сторону.       Морияма почувствовала странный клич, просто проходя мимо, в сторону станции, чтобы сесть в поезд и добраться до колледжа, ведь в городе и так прилично задержалась. Сначала она подумала, что внимание привлекла просто пробежавшая кошка, но, как потом удалось разглядеть, там не было никаких намеков на животных. По крайней мере, навстречу ей никто не вышел.       Она остановилась на самой границе и принялась всматриваться в темноту, упорно пытаясь разглядеть там что-нибудь, способное ее позвать. Рукой Манон медленно поправила вечно съезжающую лямку рюкзака на плече и рефлекторно полезла за луком. Пальцы медленно откололи блестящую брошь от ткани рубашки на груди и зажали украшение в ладони, не спеша вызывать оружие. Морияма не переставала вглядываться.       Там точно кто-то есть. Она уверена — человек.       Маг.       Манон запоздало чувствует его энергию, которая кажется смутно знакомой, но все равно смазанной. Та медленно пробирается внутрь, заставляя свою собственную едва уловимо трепетать в попытках распознать чужую. То дурацкое чувство, когда не можешь вспомнить слово, которое буквально вертится на языке, но все равно не поддается.       Когда Морияме удается точно почувствовать, что это маг, она сразу же вызывает лук и заряжает его.       — А ну стоять, — твердым голосом проговаривает она, нацеливаясь в темноту. Раздается тихий шорох шага навстречу, подтверждая наличие живого внутри. — Пристрелю и не пожалею!       Она знает: выстрелит и не промажет, даже если цель не видит. Потому что чувствует, и очень хорошо.       И выстреливает. Снаряд вспыхивает, отбросив искры, и, пролетев не такое длинное расстояние, крепко впивается в стену жилого здания. Огонь бегло подсвечивает чужое лицо, пролетев буквально в считанных сантиметрах от него. Тусклой короткой вспышки хватает, чтобы заметить, кто ее ожидает.       — О, вижу, мой подарок тебе доставили?       Манон пытается сглотнуть ком в горле и чувствует, как ее душа медленно уходит в пятки. У этого человека особая любовь к встречам в переулках.       «Нет. Ты умер. Мертвецы не воскресают.»       В голове сразу же проносится предупреждение тетушки. Паззл продолжает складываться, в него присоединяются последние кусочки, составляя картинку и являя всю сеть связей. Письмо, адресованное только Мориямам. Предметы. Дух, подаривший видение. Старый друг. Подсказки. Жест доброй воли с глупо потерянным оружием. Странные проклятья на поле Охоты и знакомая энергия, которая теперь имеет лицо, под куполом.       «Не удивляйтесь, если ваш с Шестиглазым приятель неожиданно окажется жив.»       Внутри все сжимается, когда он делает маленький шаг навстречу, а Манон видит его лицо.       Странный шрам, опоясывающий лоб, — единственное заметное внешне изменение. В остальном — один в один. Даже волосы собраны, как в последнюю встречу. А правая рука, которой он, по словам Годжо, лишился во время последней битвы, каким-то чудом восстановилась и беспрепятственно функционирует. Обратная техника? Возможно.       Только вот энергия не похожа. Она бы сразу ее разобрала, почувствовала за километр или даже в огромной толпе, но тут впала в ступор, пытаясь разобраться в странной мути. Что-то есть, но расплывчато, будто совсем по-другому, приглушено и перемешано с чем-то, что сбивает с толку и смещает знакомое на задний план, настырно перекрывая. Как пытаться скрывать запах сигарет и делать только хуже. А про него они оба достаточно осведомлены.       Глаза очень верят тому, что видят, но вот ощущения отрезвляют и заставляют вернуться с небес на землю.       — Ты же не Гето, да? — Морияма прищуривается, подавляя желание снова подсветить себе пламенем и разглядеть детальнее.       Но пока не стреляет и не пробует вызвать техники. Лучше не отвлекаться, а попробовать все-таки понять, какого черта тут происходит, и сэкономить немного сил прозапас.       — Разве не похож? — улыбается, приподнимая брови. По интонации этого голоса она все эмоции умеет различать. — Глупости, Манон.       — Похож, не спорю. Но во второй раз обман картинкой не прокатит. Мне стоит знать, что ты на самом деле?       Смеется. Так, что под ребрами болезненно щемит от этого звука. Но какой бы качественной картинка не была, она все равно подделка. Ей уже приходилось сталкиваться с этим, но тогда это было дело рук Махито; сейчас же Морияма не ощущает этого духа поблизости, отчего варианты того, что это техника, отпадают сами собой.       Что-то другое. Но не настоящий точно. Иначе Манон готова расстаться со своими глазами, которые так упорно ее обманывают.       — Не стоит. Ты и так все знаешь, — он складывает руки за спину, а Морияма удобнее перехватывает лук на случай фокусов с возникновением предметов из-за спины.       — Знаю только, что ты мертв. Но недавно узнала про проклятье, перемещающееся как раз в мертвых магов. Я близко к истине?       — Возможно.       — Тогда зачем помогаешь мне? Лук твоих рук дело, не так ли? Ты вряд ли тот Гето, которого я знала, а чужаку незачем помогать врагу.       — Эта голова много воспоминаний хранит, — он стучит указательным пальцем по своему виску. Странный шрам на лбу не дает Манон покоя: он не выглядит свежим, но и полностью зажившим — тоже. Каждая деталь в этом привычном образе вызывает огромные подозрения и сомнения в правдивости. — Поэтому я не мог не помочь, если была возможность.       — Учитывая, что мы на разных сторонах…       — Я был бы не против, если бы ты перешла на мою.       — Может, лучше ты на мою? — быстро отзывается Морияма, отчего он расплывается в улыбке:       — Нет-нет, я не могу показаться раньше времени. Еще рано.       Манон мотает головой, которая уже начинает казаться тяжелой. Он не сказал ничего полезного, никакой конкретики и ясных ответов, но продолжает улыбаться — Манон привыкшими к полумраку глазами это отчетливо видит. Но он делает это незлобно, как-то обычно для того Гето, прочно сидящего в памяти. Реальность буквально разваливается на части, а она из последних сил пытается удержать ее, оставаясь в трезвом уме.       Если некоторые вопросы только что закрылись благодаря его появлению, то теперь неведение вышло на новый уровень: количество неразгаданных тайн, которые, если верить его словам, ждут своего часа, помножилось вдвое, а то и втрое.       — Подумай над моим предложением поменять сторону, пока не поздно.       — Что ты задумал?       — Кое-что грандиозное. Не уверен, что всем понравится, но выбора особо не будет. Поэтому тебе лучше твердо стоять на ногах и оставаться в правильной команде, которая выведет из неразберихи.       — Говори конкретнее, я не понимаю твоих загадок, — Манон нервно дергает заряженным луком в угрожающем жесте и напоминает, что все еще может выстрелить. Ей-то оружие подчинится.       Он смеется с ее враждебного настроя, а Морияма чувствует, как начинает выходить из себя. Он намерено говорит загадками, ведь было бы глупо выдавать свой план прямо сейчас. Но то, как он тянет, уже начинает раздражать.       Может, пристрелить, и дело с концом? Так будет немного проще, да и все необходимое она уже узнала: помогал он, лук вернул тоже, и под описание «старого друга» криво, нелогично, но подходил. Если готовит что-то в злых тонах, то лучше прикончить его здесь и сейчас, ведь такая хорошая возможность вряд ли подвернется еще раз.       — Это я уже понял. Ты слишком долго думала, кто тебе помогает.       — Прости, но списки мертвых друзей я как-то не шерстила.       — Впрочем, мы же все равно встретились, верно?       — Что ты задумал? Скажи мне.       — Переходи в мою команду, и я все тебе расскажу. В последний раз предлагаю.       Он делает шаг ей навстречу и вытягивает руку с раскрытой ладонью. Морияма моментально отшагивает назад и напоминает ему о луке в своих руках, нацеливая его ровно в голову. Делает еще один маленький шаг, будто испытывая ее, Манон снова отходит и одновременно с этим выстреливает ему под ноги. Стрела искрится, как залп фейерверка перед самым запуском, разбрасывая в стороны целый рой маленьких назойливых огоньков. Этого оказывается достаточно, чтобы заставить его остановиться и не сокращать дистанцию.       — Не подходи.       — Значит — нет?       Манон без промедлений кивает. Она и ни секунды не размышляла на тему смены команды. Сражаться против зла рядом с Годжо будет куда лучше, чем опускаться в бездну неизвестности просто из-за знакомого лица. Присоединяться к нему опасно — тут далеко ходить не надо. Если что-то и грядет, то это вряд ли что-то хорошее, поэтому лучше остаться в команде, которой предстоит отражать удар.       В роли переговорщика она так себе игрок, поэтому узнать больше не получится, только если в бой не вступать. Но в этом варианте нужно будет как минимум победить и прижать к стенке с рукой или твердой рукоятью лука на чужом горле, чтобы выведать хоть что-то еще, а тут она не могла сделать ни единого предположения о соотношении сил.       Это другой Гето. Выглядит так же, бесспорно, но ощущается совсем по-другому, из-за чего может таить в себе множество сюрпризов. Вряд ли приятных для Манон.       — Что ж, тогда, — протягивает Гето, оглядывая ее сверху вниз настолько внимательно, будто запоминает до мелкой детали и освежает память, — С этого момента мы с тобой враги, Морияма Манон. Твой старый друг больше не будет тебе помогать. И в следующую встречу либо ты, либо я.       — Я, — резко проговаривает она, а на губах появляется легкая ухмылка, какая часто проступала при использовании черной техники. Гето никогда ее не видел, никогда на себе не ощущал тем более, так что Морияма уже решила, что при следующей встрече, которую он гарантирует, начнет именно с огня. — К тому же, раз мы теперь враги, других вариантов не будет. Я же пообещала тебя убить.       — Припоминаю, — он отзеркаливает ее ухмылку, только голову слегка вбок склоняет. — О, я надеюсь, в следующий раз ты будешь со своим возлюбленным?       Морияма усмехается. Так вот оно что.       — Как интересно! Я думала, мы друзья, а тебе, оказывается он нужен?       — Я этого не говорил, — Гето поднимает руки в жесте капитуляции, но улыбаться не перестает, что теперь выглядит слегка издевательски. Автоматически себя сдал. — Думал, ты скажешь что-то вроде: «ты и так там будешь», но с того времени многое изменилось, верно?       Манон приподнимает брови и едва не начинает смеяться. А он грязно играет! Стало быть, настолько обо всем осведомлен? Может, еще и предметы из колледжа выкрал? Скорее всего, она уже знает ответ на этот вопрос.       Но с колким ответом найтись не успевает, ведь он договаривает:       — Тебя я буду видеть равносильно рад. До встречи!       Он отходит спиной вперед и медленно исчезает в густой темноте переулка, которая мягко накрывает его. Морияма, бросив язвительную усмешку, провожает его и, только когда перестает чувствовать его энергию, опускает оружие, но не разряжает его, и не спешит уходить.       Он растворяется, пропадает так, как умеет.       А она уже знает: Годжо рядом с ней в следующий раз быть категорически не должно.       Морияма остается одна, пребывая в смешанных чувствах. Бегает глазами по сторонам, с подозрением косится, чтобы не пропустить чего-нибудь неожиданного. Она уже знает, что эта встреча еще долго будет проигрываться в голове, потому что каждый момент с его участием всегда неприлично задерживается в памяти до тех пор, пока не сменится новым и не замкнет круг.       К встречам с ним она никогда не будет готова.       С момента его исчезновения прошло минут с пять, и Манон услышала, как за ее спиной начали ездить машины и ходить люди, куда-то исчезнувшие на время разговора.       Мистика или совпадение — подумали бы не-шаманы.       Предупреждение или новая загадка — подумала Морияма.

***

      В колледж Морияма тем вечером не возвращается.       Когда эмоции после встречи ее отпустили, а голова прояснилась, Манон первым же делом приняла решение переговорить с одним человеком, но для этого нужно попасть в клановое поместье.       По дороге она собирает все новые детали в кучу. Эта загадка оказывается куда интереснее и сложнее предыдущей, но, судя по всему, у этой будут ставки повыше. Он не просто так упомянул Годжо, не просто так снова дал ей подсказки и предложил поменять сторону, ведь будет «проще стоять на ногах». Пока Морияма совершенно ничего не понимала, но для того, чтобы начать разбираться, нужно решить куда более важный вопрос.       Приехав, Манон пулей вылетает из машины, едва не забыв поблагодарить водителя, которого выдернула поздним вечером, чтобы добраться сюда. Она целенаправленно минует все поместье, обходя встревоженного неожиданным приездом и вышедшего ее встречать Микайо, и идет в кабинет тети, которая точно там — младшая еще на подъезде увидела свет в ее окнах.       Марико оказывается за столом. Она лениво перекладывает бумажки из стороны в сторону, передвигая их по поверхности лакированной деревянной столешницы пальцами и даже не беря в руки. В работу она была не совсем погружена, что стало еще заметнее, когда старшая моментально переключилась на пришедшую Манон, позабыв о деле, которым занималась секунду назад.       Младшая едва сдерживается, чтобы не начать пускать молнии глазами. Закрывает дверь чуть громче положенного, не забыв про замок, и, бросив рюкзак в кресло возле окна, подходит к столу тети. Упираясь прямыми руками в его край, она угрожающе склоняется над ним.       — Дорогая, если тебе кто-то испортил настроение, то давай ты не будешь делиться им со мной? — издевательски протягивает тетя, с откровенным интересом рассматривая Манон.       — Ты сказала не удивляться, если он неожиданно окажется жив, — игнорируя подколку Марико, выдает младшая. — Откуда ты знала? Если скажешь, что просто предположила, я тебе не поверю.       — А, так вы все-таки встретились? — Марико улыбается лукаво. Она расслабленно откидывается на спинку своего кресла и укладывает руки на подлокотники.       — Мик хоть знает, с кем ты водишься?       — Ему совсем не обязательно знать обо всем, что я делаю. Зачем тревожить его по пустякам?       — Вы договорились о чем-то? Рассказывай. Иначе…       — Иначе что? — вмиг посерьезнев, перебивает Марико. На ее лице не остается ни единого намека на улыбку. — Не забывай, кому пытаешься угрожать.       Манон на несколько секунд замолкает, останавливая себя. Вступать в конфликт нельзя, иначе вообще ничего не получится узнать. Поэтому она немного успокаивается, делая глубокий вдох, и продолжает:       — Я не угрожаю. Я просто прошу тебя рассказать. Все куда серьезнее, чем ты думаешь, Марико, и может коснуться даже твоего любимого Годжо.       Марико хмыкает, почувствовав укол. Младшая не просто так упомянула Шестиглазого, ведь знает, как она любит обзаводиться сильными союзниками. Даже если она что-то знает о грядущем, терять такой кадр совершенно не в ее интересах. И Манон заранее знала, что это сработает.       — Присаживайся, нас снова ждет интересный разговор, — просит Марико, указывая на кресло, в которое Манон бросила рюкзак при входе. Но та, проигнорировав ее предложение насчет кресла, молча усаживается на угол стола, не сводя глаз с тети. — Да, мы виделись с твоим дорогим сердцу другом и разговаривали насчет дядюшки: ему нужна была гарантия, что старик не даст его имени проявиться раньше времени, а если тот не послушается, то карма в лице меня настигнет его моментально. Главным условием их договора была секретность личности заказчика, которая на тебе и была проверена. Ему просто нужно было удостовериться, что Муто не заговорит раньше положенного. Ну, а мне даже вмешиваться не пришлось, и денежек немного получила. Разве плохо?       Манон закусывает щеку изнутри, продолжая ловить каждое движение Марико, и активно размышляет, рискуя скоро перегреться. Пребывая в смешанных чувствах, подкрепляемых бушующими до сих пор эмоциями, она пытается понять, все ли это, или есть что-то еще, о чем тетя умалчивает. Но в любом случае она не скажет ни на грамм больше того, что положено знать. И это некоторого рода проблема.       — Что ты знаешь об его планах?       — Ничего. Об этом речь не шла.       — Марико, пожалуйста! Мы все можем очень крупно попасть, если ты что-то знаешь, но не говоришь.       — Да не знаю я! — Марико хмурится, отталкиваясь руками от края стола и отъезжая на своем кресле на колесиках немного назад. — Это все, что у меня есть, маленькая шантажистка! Кстати, сказать о тебе: ты же поняла, что это — именно то, о чем я говорила?       Младшая вопросительно сводит брови, не понимая, куда только что была переброшена нить разговора. Марико, почувствовав ее ступор, тяжело вздыхает и поднимается с места, а затем медленно обходит стол и присаживается рядом с Манон на его край.       — Он ощущается не как маг, — поясняет она. — Скорее, как проклятье. Разве сама не почувствовала, когда виделась с ним? Мерзкое такое ощущение со жгучим желанием изгнать. У тебя нет такого?       Манон опускает взгляд на бумаги, устилающие стол, и задумывается, вспоминая свои ощущения в момент встречи. Изначально, только зайдя в переулок, она почувствовала чужую проклятую энергию, но та была совершенно непривычной. Ее нельзя было просто так присвоить проклятью или магу.       — Шрам на его лбу, — Марико проводит большим пальцем вдоль своего лба, а перед глазами младшей моментально вспыхивает картинка. — Это своеобразная метка проклятья, Кенджаку. Я говорила тебе про него. Трупы магов, все такое… Припоминаешь?       — Так вот оно что, — отстраненно протягивает Манон, медленно кивая. — Я почувствовала, но не смогла понять, что это. Видимо, энергия проклятья перекрыла энергию мага, и из-за этого произошло странное смешение.       Марико кивает в подтверждение ее слов. Дошло, наконец-то.       — А теперь моя очередь спрашивать: зачем виделись вы?       — Он сказал, что готовит что-то грандиозное, и намекнул, что это коснется Годжо. Я уже немного начинаю понимать почерк его загадок, и это значит, что в первую очередь прилетит именно по Сатору. Что не очень хорошо.       — Неплохо замахнулся, — усмехается тетя, складывая руки на груди и обводя собственный кабинет взглядом. — Сказала ему?       — Разумеется, нет! Сатору не должен знать, кого я видела. Это выбьет его из строя, и он может этим воспользоваться. Видимо, на это и рассчитано, раз он встретился со мной, — знал, что я захочу рассказать Годжо. Имеет воспоминания и нагло пользуется в своих целях… Будь я немного сильнее, из переулка бы он не вышел!       — Ты называешь его «он», не упоминая имя, — подмечает Марико, чуть прищурившись. — Почему? Это тот же Гето, только с кукловодом внутри. Как мы выяснили, тело и воспоминания сохранены.       — Это уже не Гето, — Манон мотает головой, а в голосе скользит горечь. То, что это теперь совсем другой человек, только предстоит принять. Прогнать на сторону злодеев, хотя официально он уже давненько туда записан. — Если бы это был действительно он, без кукловода, то все было бы гораздо проще.       Младшая закрывает лицо ладонями и потирает его, возвращаясь к суровой реальности без захлестнувших ранее чувств. Только она перестала думать о нем, отходя от встречи с видением, теперь он снова напоминает о себе. Как было бы здорово, если бы его воспоминания все-таки стерлись, — так можно было бы избежать большей половины приключившихся проблем.       Марико искоса наблюдает за Манон, некоторое время просто молча анализируя всю полученную информацию, но потом поднимается с места и лениво шагает к тумбочке рядом со своим столом. Она достает один хрустальный бокал и начатую бутылку виски, там же наливает немного алкоголя и возвращается к Манон. Та смотрит на тетю и протянутый сосуд непонимающим и слегка нахмуренным взглядом.       — Пей, — приказывает она, указывая подбородком на бокал. — И вали спать. Чувствую, тебе понадобится моя помощь, и пока ты на эмоциях, мы ничего не сможем решить. Завтра начнем разбираться во всем с самого начала, тебе ясно?       Манон с недоверием посматривает на тетю и бокал по очереди. Марико буквально задумала ее встряхнуть и забрать ситуацию в свои руки. Но так будет лучше и проще: у младшей слишком много шансов наделать большие ошибки, чего старшая не допустит, если будет рядом. К тому же, у Марико искусно отточенный навык отключать эмоции, чему Манон бы стоило поучиться, ведь это пригодилось бы даже сейчас.       Морияма, недолго терзаясь в своих сомнениях, берет бокал и выпивает содержимое в три глотка. Самая младшая в семье пить не умеет, что как раз на руку — быстрее уснет.       Немного придя в себя после выпитого, она встает с края стола и бредет за своим рюкзаком. Обняв его обеими руками и прижав к себе, она плетется в сторону выхода, но на полпути останавливается:       — Брату не говори, — просит Манон.       — О чем? — уточняет Марико, наливая в тот же бокал виски уже для себя.       — Обо всем. Мужчины из нашего разговора пока исключены.       Марико молча кивает, салютует бокалом и делает первый глоток. Манон покидает ее кабинет с намерением дойти до спальни и сразу же уснуть, не переодеваясь.

***

      Утром Морияма едва нашла в себе силы открыть глаза. На часах уже за полдень.       Голова разболелась скорее не из-за выпитого виски, а из-за излишков сна — Манон уже не помнила, когда в последний раз так долго спала. Помимо раскалывающейся головы скоро проявилась следующая проблема — жуткий голод. Сил, чтобы встать с кровати, у Мориямы не было — те уже начали уходить в минус.       Взяв себя в руки, она добралась до душа. Прохладная вода немного привела в чувства и напомнила, каково быть человеком, правда урчащий живот и головная боль никуда не ушли. Собравшись, Манон уже запланировала поход на завтрак, но ее остановил ее же звонящий телефон, который еще нужно умудриться найти.       — Я тебя потерял! — встревоженный голос Годжо слышится сразу же, как только Морияма отвечает на звонок. Та удивилась, как он еще не сбросил, ожидая, пока она найдет телефон в брошенном у входа в комнату рюкзаке. — Где ты? Еще в поместье?       — Да, — выдавливает Манон, падая спиной обратно на кровать, с которой только планировала расстаться. — Сегодня я не приеду, прости.       — Что случилось? Звучишь неважно.       — Да нет, — врет Морияма. Если верить всему, чем нагружена ее голова помимо легкого головокружения, то все абсолютно паршиво. — Просто вчера с Марико засиделись, а сегодня я еле проснулась.       В целом, практически не соврала. С Марико правда сидели.       Сатору смеется, припоминая, как оно часто бывает, а у Манон сжимается сердце. Как бы ей не хотелось, чтобы этот смех когда-нибудь прекращался, а чужие планы хотя бы как-то касались Годжо. Она напоминает себе, что рано переживать, ведь они с тетей обязательно что-нибудь придумают, но все равно не может унять странную тревогу. Самовнушения мало для успокоения.       — Мне без тебя скучно. Можно приехать к вам?       Морияма сжимается еще сильнее, прикрывая глаза.       — Я очень устала, а твое присутствие мне бы очень помогло, — с грустной улыбкой проговаривает она, всеми силами пытаясь не звучать так же плохо, как выглядит. — Но приезжать нет необходимости. Я скоро вернусь, потерпи. К тому же, мы виделись вчера.       — Ага, пару минут перед тем, как ты стартанула в город и сказала мне только «Доброе утро, уезжаю, увидимся». Этого мало!       Этого ничтожно мало. Она и сама понимает.       Становится только хуже. В горле встает ком. От осознания, что неизвестная опасность нависает над ними обоими даже, может, уже в эту самую секунду, появляется чувство, будто стены сдвигаются. Морияма оглядывает тумбочку на наличие чего-то, чем можно занять руки, и натыкается на кулон. «Черное зеркало». Она берет его и обматывает цепочку вокруг пальцев свободной от телефона руки.       — Знаю. Но вряд ли тебе хочется видеть меня злой и уставшей.       — Злой? Кто это тебя разозлил? Старикашки в суде сыграли симфонию на твоих нервах?       Манон едва заметно улыбается, рассматривая кулон. Проводит подушечкой большого пальца по гладкому черному камню полотна «зеркала» и оплетающей его раме, переворачивает и встречается с гравировкой. Что-то там про внутренний огонь, да?       Проклятая энергия прямо пропорционально зависит от состояния мага: упадок сил = упадок энергии, нервоз = усиление. И сейчас Манон чувствует, как ее слишком много. Держа кулон в пальцах, она пробует направить в вещицу немного своей проклятой энергии. Теплый импульс проходит от солнечного сплетения к левой руке и уходит, оседая в кулоне. Маленького количества вполне достаточно, чтобы заставить черный камень «зеркала» посветлеть и начать становиться прозрачным. Эффект короткий — всего несколько секунд Морияма видела прозрачный камень, а потом он снова покрылся чернотой, как был.       Интересно.       — Да, типа того. А как там у вас? В колледже все в порядке?       — За сутки твоего отсутствия, в целом, ничего не изменилось, как и предыдущие века до этого. Народ восстанавливается и с новой порцией рвения хочет изгонять проклятья. Наверное, единственное, что здесь радует.       Пока Годжо рассказывает, она пробует еще раз. Направляет немного больше энергии, а камень дольше остается прозрачным, но все равно чернеет обратно. Занятная вещица.       — Пускай особо не рвутся. Пока Сёко не скажет, что все здоровы, изгонять никто не допущен.       — Я передам им, — обещает Сатору, захихикав. — Может, раз ты не даешь мне увидеть тебя живьем, созвонимся по видеосвязи? К вечеру.       — Совсем с ума без меня сойдешь?       — От тебя я уже, дорогая госпожа Морияма! Но, отвечая на твой вопрос: да. Мало того, что мне нечем заняться, так и поговорить тоже.       — Как насчет заполнить бумаги о миссиях?       Отдав еще больше энергии в камень, Манон замечает, что тот, получив заряд, теперь действительно похож на зеркало — она видит в нем свое маленькое отражение. Старик-хозяин точно знает что-то про этот кулон. И про магию. И про ее огонь.       — Смеешься?       — Если засмеюсь, моя голова треснет, — хмыкает Морияма, наблюдая, как камень медленно чернеет.       — Тогда не смейся. О… — Годжо замолкает, а на заднем фоне слышатся посторонние звуки и чей-то голос. — Морияма-сенсей, я вынужден прервать нашу чудесную беседу, потому что студент Итадори желает моего учительского совета. До вечера?       — Да, до вечера.       Разговор заканчивается, а она откладывает телефон на прикроватную тумбочку, переключая все свое внимание на украшение.       — Как интересно, — протягивает Манон, вертя подвеску в пальцах и разглядывая ее со всех сторон в который раз. — Что же с тобой будет, если я черный огонь вложу?       Ответ дать некому, кроме как самой проверить.

***

      Манон и Марико встретились за поздним завтраком первой и перерывом на чай с пирожными второй в большой столовой поместья.       Приезжая в клан, младшая больше всего любила завтраки, потому что всегда подавали свежую выпечку. Бабушка еще при жизни наняла в команду поваров отличного пекаря, от которого младшее поколение без ума — что глава-сладкоежка, что его советник. Поэтому позавтракать теплым ягодным пирогом с травяным чаем для Манон было лучшим успокоением и по-настоящему целительным приемом пищи — ей заметно полегчало.       Кроме женской линии клана и немногочисленной прислуги в доме никого, поэтому обеденный стол стал отличным местом для начала переговоров. Сначала Марико завела обычную беседу, поделившись успехами своих бизнес-свершений, которые успела проделать с утра, давая Манон позавтракать и настроиться. Вид тетушки уже намекал, что та что-то придумала, но младшая не замечала этого, потому что сначала не позволяло скудное состояние, а потом вкуснейший пирог.       — Я кое-что придумала, пока ты спала, — делится Марико, отделяя аккуратный кусочек своего торта ложкой. — Прикинула дальнейшее развитие событий из того, что ты мне рассказала.       — Звучит хорошо, — одобрительно кивает Манон, протягивая руку к чашке с чаем и запивая кусок пирога. Она делает небольшой глоток и, поджав губы, облизывает их, а затем снова берется за вилку. — Я вся во внимании, пока в моем распоряжении есть весь пирог.       — Брось Годжо.