черный огонь

      На улице слишком жарко для середины осени, а в центре оживленного города это чувствуется особенно остро.       Манон, получив разрешение покинуть переговорную, сразу же покидает высоченное стеклянное офисное здание, чтобы поймать немного свежего воздуха. Она на ходу стягивает темно-фиолетовый пиджак и обмахивается воротником расстегнутой на две пуговицы рубашки, лишь бы немного полегчало. Ей хотелось быть наряженной не в неудобный деловой костюм из брюк и пиджака, а в легкую японскую юкату, которую пришлось оставить в поместье, — Морияме казалось, что в ней она могла бы пережить любую погоду, но под местный дресс-код такие вещи не подходят.       Переговоры оказались душными во всех смыслах: комфортно было только в первые минут пятнадцать, а потом градус начал расти не только в самом помещении, отчего младшая Морияма растерялась. От провала крупной сделки спасла только Марико, которая вовремя подхватила разговор и забрала ведущую позицию себе. Манон часто думала о том, что зря вообще согласилась на эту поездку и проще было остаться в поместье с братом, но на это были слишком важные причины, да и поздно уже об этом говорить.       Она практически не знала, как дела у Годжо: за два месяца они ни разу не созвонились и не послали друг другу ни одного сообщения, даже самого короткого. Руки сами тянулись к телефону, чтобы написать ему что-нибудь, но Марико поставила жесткий запрет — никаких коммуникаций, пока все не пройдет. Только вот Манон даже не знала, что именно пройдет и когда вообще начнется.       Казалось, что начало отпускать, и она привыкает к отсутствию важного человека рядом с собой. Ежедневное самовнушение о том, что так будет лучше, срабатывало паршиво, но свои плоды все-таки дало: позвонить хотелось уже куда меньше, как и написать. Морияма чувствовала, что восстанавливается, и очень хотела верить, что Годжо тоже.       Стоя у входа в офисную высотку, Манон ожидает Марико, чтобы поехать в отель и передохнуть, желательно при этом чего-нибудь перекусив, потому что переговоры идут уже с раннего утра. Мимо то и дело проезжают дорогие машины компании, забирая или привозя кого-то; Морияма уже сбилась со счету, сколько людей прошло мимо нее, и этот способ занять себя быстро надоел.       Марико появилась на улице минут через двадцать после того, как вышла Манон. Старшая выглядела довольной, держала в руках папку с подписанными бумагами и от бедра шагала на каблуках, с улыбкой победительницы прощаясь со всеми, кого видит, и заставляя смотреть себе вслед. Дело закончилось успехом — последнее из того списка, что им нужно сделать в этой поездке.       Значит, скоро домой?       Или Марико придумает себе еще одну вершину, которую нужно покорить перед возвращением в Токио. Манон надеется на это меньше всего, потому что уже не знает, какие контракты еще можно заключить.       — Как меня раздражают эти толстосумы! — с широкой улыбкой на громком японском вещает Марико, подходя к племяннице. Здесь все разговаривают на английском, поэтому она частенько не стеснялась в выражениях даже на самых людных улицах. — Наивно считают, что доминируют, и делают вид, будто без их контракта я не проживу. Но радует, что договор все-таки подписан, и теперь я могу быть не такой вежливой.       — Да брось, они бы в любом случае подписали его, — хмыкает Манон, плечом отталкиваясь от колонны, к которой успела привалиться за время ожидания. — Ты видела, как заместитель главного на тебя пялился? В рот заглядывал, клянусь!       — Не в моем вкусе. К тому же, я ему в матери гожусь! — Марико строит гримасу отвращения, отмахиваясь свободной от папки с документами рукой, но улыбку возвращает быстро. — Подписанный договор полагается отметить! Это залог большой прибыли.       — Сколько мы в этой поездке договоров подписали?       — Этот седьмой.       — И каждый мы отмечаем…       — Какая ты нудная… — закатывает глаза Марико, слегка пихая младшую плечом. — Отмечать же всегда весело! К тому же, этот последний, так что можно от души отдохнуть перед возвращением на родину, не считаешь?       Манон не отвечает, потому что знает: празднование все равно состоится, и вопрос только в его размахе, а Марико тем временем выискивает машину, арендованную на время пребывания здесь, и подав знак водителю, оповещает, что они готовы ехать. Автомобиль заводится и медленно подкатывается к ним, готовый к посадке пассажиров.       — Кстати, наши новые партнеры как раз-таки и предложили отметить, поехав в ресторан, — вспоминает Марико, берясь за бутылку воды в подлокотнике, когда обе уже оказались в салоне. — Но я вежливо отказалась. Ну, хотя как… Дала понять, с кем они вообще связываются, и что дальше условий контракта с нами лучше не сближаться.       — Добавила огоньку? — хмыкает Манон, косясь на тетю, которая в несколько больших глотков осушает бутылочку воды по размеру меньше, чем ее собственная ладонь.       — Не пришлось. Думаю, они сообразительные мальчики. А ты? Растерялась.       — Возможно. Я успела выучить, что подобные бизнес-переговоры это либо хвастовство, либо безбожное подхалимство, поэтому очень быстро поняла, что это вовсе не моя стихия. Да и нет во мне такой предпринимательской жилки, как у тебя.       — А ее ни у кого нет, — хихикает Марико, откидываясь на прохладную из-за включенного кондиционера спинку кожаного сиденья. — Это навык, его приобретают методом проб и ошибок. К тому же, ты — клановый советник, отчего автоматически универсальный боец, который должен уметь решать любые вопросы. Прямо как твоя драгоценная бабуля! Так что учись, пока есть возможность.       Манон хмыкает, прикрывая уставшие и пересохшие глаза в надежде немного вздремнуть по дороге до отеля. Машина идет плавно и тихо, водитель неразговорчивый, да и у тети темы для обсуждения, вроде как, кончились, поэтому возможность, чтобы выжать немного сна, лучше не придумаешь.       Но у Марико начинает звонить телефон — японский. И Манон с любопытством приоткрывает один глаз. Ей может звонить кто угодно, но почему-то сейчас интереснее всего, даже несмотря на дурацкую мигрень после собрания, недосып и растущий голод.       Когда они только приехали, первым делом была покупка местных сим-карт. Японские было принято решение отложить, особенно Манон: обе знали, что руки младшей очень скоро потянутся набрать заученный наизусть номер Годжо, чтобы написать или, не дай боже, позвонить. Поэтому японский номер использовала только Марико, а у Манон был отдых от высоких технологий. К тому же, кроме семьи ей особо никто не звонит.       — Микайо, в следующий раз я заблокирую тебя до того момента, когда сама захочу позвонить! — притворно бурчит Марико, хмурясь, когда отвечает на звонок. Младшая слегка улыбается уголками губ, понимая, что звонит брат.       Тот слишком часто разведывает обстановку. Звонит стабильно по два раза в день, отсылая смс неограниченное количество раз. Впервые Манон и Марико поехали куда-то только вдвоем, особенно в другую страну, чтобы решать дела семейной компании, и, разумеется, глава должен быть в курсе.       Несмотря на то, что Марико и так исправно докладывает о деловых победах на сделках, Мику этого мало. В огромном поместье они с отцом остались одни, поэтому потребность в общении у него резко возросла. К тому же, Годжо (по каким-то неведомым для Микайо причинам) тоже не отвечает, а если и отвечает, то очень коротко, ссылаясь на то, что с уходом Мориямы-младшей из колледжа у него значительно прибавилось работы.       Марико замолкает, выслушивая своего старшего племянника, и меняется в лице. Серьезнеет, хмурится, как будто ей послышалось, и едва удерживается, чтобы не переспросить. А затем резко косится на сидящую рядом Манон, которая, пытаясь подслушать, вжимает голову в плечи от такого тяжелого и неожиданного взгляда.       — Передаю, — все, что говорит Марико, после чего протягивает телефон в руки Манон.       — Мик?       — Привет, сестрица, — и без того низкий голос звучит мрачно. — У меня для тебя есть парочка новостей.       — Что случилось?       — Ко мне экстренно приехали двое твоих студентов — Юджи и Мегуми. У них намечалось повышение уровня, но кто-то затеял свою игру под названием «Смертельная миграция», из-за чего над Токио сейчас установлен огромных размеров барьер, работающий только на вход. Внутри — куча магов, в том числе преступников, которые борются друг с другом за какие-то баллы. Я не особенно понимаю смысл всего процесса, но у нас есть проблемы. И, к сожалению, я не шучу.       — Я ничего не понимаю.       Манон впадает в ступор. Дальше слов «барьер над Токио» у нее напрочь отключилось воображение: она абсолютно не может представить, что там на самом деле творится. Вопросов возникает масса, и, как только она открывает рот, чтобы задать хоть один, ее сразу же затыкают:       — Дослушай меня, — просит Микайо. — Во-первых, в интересах клана Морияма, как участника Большой Четверки, разобраться со всем этим, но моя сила в лице двух огненных женщин сейчас не в стране, поэтому я должен отозвать вас с Марико домой. Во-вторых, Годжо под этим барьером.       Манон чувствует пробежавший импульс тревоги. Если исходить из сказанного про барьер, работающий только на вход, нахождение Сатору внутри без возможности выбраться уже достаточно больших размеров проблема, а брат еще не до конца рассказал.       — Разобраться со всем этим театром было бы для него легкой прогулочкой даже из-под барьера, и я бы не звонил, будь все пучком, но его запечатали.       — Ч… Что сделали? — хрипит Манон. — Как запечатали?       — «Тюремное царство» тебе о чем-нибудь говорит?       — В общих чертах. Как его вытащить?       — Юджи и Мегуми собираются войти под барьер. Пока они у меня, но настроены решительно.       — Останови их! — вырывается у Манон в приказном тоне, и она резко отлипает от спинки своего сиденья. Через секунду до нее доходит, насколько резко прозвучали ее слова, и добавляет более мягко: — Юджи тебя послушает.       — А ты думаешь, я не попытался? Я стабильно проверяю, чтобы они не улизнули из поместья. Мне все это не очень нравилось с первых же секунд, как они начали рассказывать, поэтому мы договорились ничего не предпринимать, пока не свяжемся с тобой. Студенты и приехали, потому что не смогли дозвониться до тебя. Ладно хоть вспомнили, что так тоже можно.       Манон болезненно жмурится и проводит по лицу свободной от телефона ладонью. Только-только начиная мириться с тем, что делает все правильно, а ее отсутствие точно пойдет на пользу, Морияма за секунду губит все свои ростки принятия и вновь возвращается к сожалениям. Рабочий, на первый взгляд, план только что развалился и сделал хуже, чем было.       — Какие у нас варианты?       — Просят что-нибудь придумать, пока будут действовать изнутри. У всех, с кем я успел связаться, никаких определенных мыслей.       — Мы вернемся в Токио. Самым ближайшим рейсом, — быстро решает младшая Морияма, поворачиваясь к Марико. Та без промедлений кивает, соглашаясь на возвращение домой, и вытаскивает из кармана спинки переднего сиденья свой планшет, чтобы выбрать билеты. — Попробуй задержать их настолько, насколько возможно, хотя бы пока я не вернусь.       — Думаю, у тебя лучше получится попросить их об этом. Первым человеком, которому Юджи позвонил, была ты, но твой чертов японский телефон отключен. Могу я, кстати, узнать, почему?       — Марико настояла.       Еще одно установленное правило: если кто будет спрашивать, что происходит, — вали все на Марико. Манон впервые была так рада оправдываться и сваливать вину на кого-то другого.       — С Годжо, случайно, никак не связано? Что вообще у вас творится?       — Ты правда хочешь поговорить об этом сейчас?       — Я был бы не против, но лучше сделать это лично. Возвращайтесь домой, а я пока узнаю немного больше.       Когда разговор с братом заканчивается, Манон крепко сжимает телефон в руке и растекается на сиденье. Тяжелый вздох проносится по тишине салона автомобиля и достаточно красочно описывает всю ситуацию.       Она еще раз проигрывает в голове все услышанное и пытается разобраться.       «Запечатан»       Звучит это все отстойно. Морияма понятия не имеет, ради чего запечатали сильнейшего мага, и кто вообще посмел это сделать, но очень хочет оказаться в Японии прямо сейчас.       Хотя нет. Манон очень быстро находит ответ на вопрос:       — Это Кенджаку. Надо было грохнуть его в переулке, а не отпустить. Опять он меня провел…       Игра, которая уже успела покрыться тонким слоем пыли, оказывается на столе, дождавшись своей очереди. Захвативший тело Гето дух сделал свой ход, как и пообещал, и пошел сразу с больших карт. С очень больших. Свою главную цель он предусмотрительно держит под завесой тайны, сохраняя интригу, но, исходя из первых атак, можно предположить, что это будет нечто внушительного масштаба, а силы, чтобы противостоять, находятся в заметном минусе, ведь Сатору запечатан.       — Разумеется Кенджаку, — усмехается Марико, не поднимая глаз с экрана планшета. Там, среди всего списка ближайших запланированных рейсов, она выискивает самолет до Токио. — У него зуб на Годжо.       — Сильнейший маг для всех враг.       Машина скоро подъезжает к зданию отеля, но выходить дамы не спешат, ведь торопиться особо некуда: выкупленные билеты на самолет выпали на поздний вечерний рейс, до которого еще куча времени.       — Это я виновата, — на выдохе шепчет Манон. — Надо было остаться. Сказать с самого начала, а не бросать его одного.       — Не виновата, — перебивает Марико, звучно захлопывая магнитный чехол планшета, и убирает его обратно в карман сиденья. — Прекрати искать свою вину во всем, что происходит. Идиотская у тебя привычка!       — Мы обе знаем, что я приложила к этому руку, как бы ты ни старалась меня поддержать.       Марико нервно вздыхает и закатывает глаза, поворачиваясь к Манон полубоком. Тут даже тысячи раз повторения одного и того же мало. Старшая очень кстати припоминает, как воспитывалась она и ее братья, а потом и племянники: Мива, выступавшая Мориямам магическим и не только наставником, имела очень действенные методы усвоения информации. На тренировках она вбивала все путем жестких упражнений до тех пор, пока не дойдет. И Марико была бы счастлива, имей они сейчас возможность посетить место, где обе смогли бы попрактиковать магию и одновременно с этим наконец расставить все точки над «i», касаемо того, кто тут виноват, а кто нет.       — Значит, так: до вылета у нас еще много времени, так что успеем поесть. Вкусная еда лечит все переживания, к тому же, у нас есть повод — мы закрыли последнюю сделку, если помнишь. И прекращай накручивать! Если будешь рефлексировать и дальше, залипая в одну точку, как в грустном клипе, и пропустишь самолет домой, — пойдешь до Японии пешком. Вопросы?       Манон пару секунд молчит, рассматривая Марико справа от себя. Она понимает, что своими переживаниями здесь, за тысячи километров от происходящего, точно ничего не изменит, и старшая права. Им предстоит нелегкая работа, как только они вернутся, и на нее нужно настроиться, а поздний вылет домой дал отличную возможность сделать это.       Вздохнув полной грудью, младшая кивает, после чего интересуется:       — Тут где-нибудь можно поесть острый рамен?

***

      Вечером, после плотного «праздничного» обеда, когда все вещи уже собраны и номер фактически пуст, Манон остается последнее дело перед вылетом домой — звонок Юджи. Студент точно расскажет больше подробностей, чем Микайо, и тогда будет гораздо понятнее, что сделать первым делом, приземлившись в Токио. Достав свой японский телефон, который всю поездку валялся на дне чемодана, Морияма устраивается в кресле рядом с большим панорамным окном, створка которого открыта настежь, впуская прохладный порывистый ветер — воздуха катастрофически не хватает.       Включая телефон, в свободной руке Манон перебирает снятый с шеи кулон черного зеркала: она наперед знает, что после этого разговора внутри нее будет слишком много проклятой энергии, переполнения которой допускать нельзя. Кулон-сосуд без нареканий выполнял функцию не только красивой безделушки, но и полезного магического предмета, помогающего справиться с собственным внутренним закипанием.       Первым же делом на экране появляются многочисленные пропущенные и смс: практически все от Юджи и Мегуми, ни одного от Годжо. Внутри Мориямы больно кольнуло, когда она, домотав список до конца, не обнаружила его имя в списке. Даже не пробовал. Знал ли, что не услышит ответа и не получит обратного сообщения? Или просто не хотел делать это, дабы не усугублять и так оставшиеся непонятными после ее отъезда отношения? Вспоминая, сколько раз ее рука тянулась, чтобы написать что-нибудь, Манон чувствует, как колет сильнее.       Бесполезно что-либо придумывать на этот счет. Единственное верное решение — поговорить обо всем лично. Из-за чего в копилку мотивации вытащить Сатору поскорее упала еще одна причина.       Открывая список контактов и выискивая в нем Итадори, Манон всеми силами надеется, что студенты не улизнули из поместья и еще не приняли участие в «Смертельной миграции». В противном случае, ситуация мгновенно ухудшается в несколько раз.       — Морияма-сенсей! Я так рад, что Вы позвонили!       Голос Итадори раздается буквально через пару гудков и звучит взволнованно, но в то же время в нем действительно слышится радость: первым человеком, которому он хотел сообщить о происходящем с самого начала, была именно Манон, и вот она наконец перезвонила.       — Я не мог дозвониться до Вас утром, поэтому решил просить помощи у Вашего брата. Простите, если я не должен был втягивать его в это…       — Все в порядке, Юджи, он бы все равно узнал, — успокаивает Манон, перебирая кулон в пальцах. Она направляет маленький импульс проклятой энергии, какой сейчас в ней с избытком, в предмет. Камень медленно светлеет, но Морияма не обращает на это внимания, ведь сотни раз за этим наблюдала. — Расскажи мне с самого начала, что у вас происходит?       — По телефону всего и не расскажешь, — Юджи нервно усмехается. — Вы… Нескоро вернетесь, да? Я так надеялся, что Вы будете здесь…       — У меня поздний вечерний рейс в Токио, так что утром я уже буду с вами. Брат сказал, вы с Мегуми собираетесь войти под барьер. Это правда?       — Правда.       Манон набирает полные легкие воздуха, закатывая глаза и сжимая кулон в пальцах. Она отправляет в сосуд импульс энергии побольше, а после возвращается к наблюдению за полупрозрачным тюлем, колыхающимся из-за открытого окна, что, вроде как, успокаивает, вкупе с приятной уличной прохладой.       — Сдурели? Вы знаете, что происходит внутри?       — Заодно и узнаем, — хмыкает Юджи. — Мы не можем бросить Годжо-сенсея, а из смельчаков, которые могут войти, только я и Фушигуро.       — С Тенгеном разговаривали?       Раздумывая на тему происходящего еще до звонка, Манон составила небольшой список магов, к которым можно обратиться с текущей проблемой. Ответ оказался совсем рядом: барьер колледжа, поддерживаемый мастером Тенгеном, который защищает студентов от стороннего магического воздействия. И даже если во время Охоты это помогло не совсем, то в силу опыта маг точно должен знать о таком артефакте как «Тюремное царство».       — Разговаривали. Он дал нам несколько вариантов, с чего начать. Со всеми придется знатно попотеть.       — По-другому и быть не могло. Юджи, пообещай, что дождетесь моего возвращения. Вместе выберем лучший выход, ладно? Пообещай.       Итадори несколько секунд молчит, отчего Морияма начинает молиться, лишь бы не услышать что-то из разряда: «я уже на границе барьера, перезвоню!». Аргументов, чтобы убедить загоревшегося спасением своего мастера студента, который уже знает, за что можно взяться, и которого фактически ничто не останавливает, у Манон нет, а простое ожидание ее возвращения в бездействии сожжет нервные клетки обеим сторонам. Нужно срочно придумать что-то, что заставит Мегуми и Юджи сидеть ровно до ее прилета.       Критическое мышление быстро находит выход вместе с уходом очередного импульса в камень, который она крепко сжимает в пальцах.       — Я не пущу вас одних, потому что сама собираюсь войти. Услышал, Юджи?       — Что? — Итадори переспрашивает, теряясь на несколько секунд. — Мне не послышалось? Вы пойдете с нами?       — Пойду, — подтверждает Манон, кивнув самой себе. — Только если вы дождетесь меня снаружи.       Если они дождутся ее возвращения и отложат вход под барьер, то у нее будет время придумать, как заставить их остаться снаружи насовсем. Если она войдет одна, будет проще. А там, может, уже и найдутся варианты, как сделать все, не входя.       Рисковать жизнями студентов Морияма не готова, потому что внутри — она уверена, — полный беспредел. Магов может оказаться куда больше, чем они предполагали, и не у всех будут чистые помыслы. А новость о том, что под куполом наследник теневых техник клана Зенин и сосуд Сукуны, может неплохо раззадорить всех и без того не славящихся хорошими делами магов-преступников.       — Хорошо, мы дождемся, обещаю. Тем более я не уверен, что нас просто так выпустят из поместья: господин Микайо слишком часто проверяет, где мы, — делится Юджи, но через секунду затихает, после чего неуверенно добавляет. — Только… Судя по тому, что мы знаем, придется… Убивать. С этим все в порядке?       Манон думала над этим, пока собирала вещи и пыталась расставить всю информацию по полочкам для дальнейшего в ней ориентирования. Вариант того, что придется переступить через собственные принципы и запачкать руки, лишь бы помочь Годжо, был очевиден. Над выбором ответа она не задержалась и на пару секунд.       — Не проблема. Если это поможет, то тут нечего даже раздумывать. К тому же, лучник вам очень пригодится.       Морияма направляет еще один импульс энергии в камень, который оказывается слишком большим. Сосуд не выдерживает: черный кристалл максимально светлеет, а затем лопается. Мелкие острые осколки больно впиваются в кожу ладони. Манон, тихо зашипев, разжимает руку: мелкая блестящая крошка не успевшего почернеть обратно камня осыпается на пол ее номера рядом с креслом вместе с серебряной оправой.       Придется-таки забрать пластинку с луной обратно — новое украшение не выдержало. Правда, если Годжо не успел от нее избавиться, как от предмета, несущего больные воспоминания. Почему-то Манон была полностью уверена, что медальон все еще с ним.       — Фушигуро так же беспристрастно ответил, — фыркает Итадори, а потом ойкает — видимо, получил подзатыльник от стоящего рядом Мегуми. — Мы будем ждать Вас в поместье.       — И ни шагу за его пределы.       — И ни шагу за его пределы, обещаю, — повторяет Юджи, но делает это немного нехотя: разумеется, в его планы по спасению мастера никак не входило бездействие на протяжении еще минимум пяти часов.       Морияма кладет трубку и делает глубокий вдох, откидывая голову назад, на мягкую спинку кресла. Но быстро вспоминает про свежее ранение по глупости — поворачивает ладонь внутренней стороной вверх. Щиплет. Мелкие капельки крови выступили на коже из-за впившейся крошки осколков, которую она пытается убрать, встряхнув рукой. Еще чего? Травмы не кстати — ей придется стрелять, и, насколько подсказывает чутье, очень много.       Но придется не просто стрелять. Придется убивать. Манон знала, что, если бы они с Сатору поменялись местами, методы достижения цели волновали бы его в самую последнюю очередь.       Сатору. Запечатанный.       Морияма устало склоняет голову и убирает волосы с лица неповрежденной ладонью. Стоило написать ему. Хотя бы что-нибудь. Узнать, как он, или спросить про чертов сувенир, хотя он запретил ей это делать. Это вряд ли бы спасло ситуацию, но она бы чувствовала себя немного лучше, чем сейчас, в период полного двухмесячного молчания.       В дверь стучат, после чего сразу же пиликает замок, к которому снаружи приложили ключ-карту.       — Зачем стучала, если у тебя ключ есть? — хмыкает Манон, не оборачиваясь. Она чувствует проклятую энергию своей тетушки настолько хорошо, что даже нет смысла смотреть в ее сторону, чтобы распознать.       — Предупредительный стук, или что-то типа того, — отмахивается Марико, входя вглубь номера. Не спеша миновав его, она пристраивается рядом с младшей на подлокотнике ее кресла и замечает на полу под своими ногами оправу медальона в мелких блестящих осколках. Она с недоверием поднимает взгляд на племянницу. — Студенту звонила?       Манон кивает, краем глаза замечая, куда Марико смотрит, и отводит травмированную руку в сторону, складывая со второй на груди.       — Судя по всему, дела там плохи, — Марико продолжает совершенно будничным тоном, но уже готовая перейти к другой теме, которая лежит прямо на полу. — В «миграции» уже участвуют кучи отбросов магического общества, считающие, что за убийство себе подобных им зачтется. Если твои студенты войдут одни, вероятность того, что Сукуна будет не против помочь им с Мегуми, конечно, присутствует, но она достаточно мала. К тому же, сомневаюсь, что Юджи с этой скрипящей старостью в хороших дружеских отношениях, чтобы вот так просто просить о помощи.       — Они оба под прицелом: сосуд и наследник техники теней, ученики запечатанного Сильнейшего, пришли его спасать, — соглашается Манон. — Не знай я их лично, тоже была бы заинтересована посмотреть, кто это такие.       — Им нельзя входить одним.       — Поэтому я пойду с ними.       Марико, на удивление, не возражает:       — Ну, у вашей команды неплохие шансы. Ты сможешь использовать черный огонь без каких-либо ограничений — гражданские там хоть и были, но под барьером они, скорее всего, уже мутировали или померли. Я бы тоже пошла, потому что интересно посмотреть, чем все закончится изнутри, но я пока не настолько безумна и буду полезнее в своем месте умственной силы.       — Не думала, что ты одобришь, — Манон с легкой улыбкой косится на тетушку.       — Даже если я буду отговаривать, ты же все равно полезешь, так что не будем себя обманывать, — поясняет Марико, после чего берет младшую за руку и разворачивает ее ладонь внутренней стороной вверх. — Но вот это, конечно, сильно. Чокнулась?       — Знаю. Случайно получилось, — Манон виновато опускает взгляд, пока тетя рассматривает ее ранение. Крови выделилось немного, но мелких ран — целое звездное небо. — У меня был кулон-сосуд, он не выдержал таких нагрузок.       — Вы, молодые маги, настолько бешеные, что какие-то мелкие сосуды-безделушки вас не сдержат!       Марико находит на столе рядом упаковку бумажных платочков и достает один. Затем берется за бутылку воды, открывает ее и слегка мочит салфетку, которой дальше осторожно стирает выделившуюся кровь, не затрагивая само ранение, — под кожей может быть множество мелких осколков.       — Успеем дойти до врача, — констатирует она, рассматривая руку. — У них есть тут один штатный, на днях с ним столкнулась. Думаю, наше мимолетное знакомство в холле позволит ему обслужить тебя без очереди и придумать что-то с этим экспериментом.       Манон кивает и, придерживая салфетку на своей ладони, шагает за Марико к выходу из номера.

***

      В Токио уже начинает светать, когда Марико и Манон возвращаются в домой. Ожидавшая их в аэропорту машина, которую прислал Микайо, как будто специально повезла их по маршруту, не позволяющему приближаться к барьеру «Миграции», из-за чего увидеть ситуацию не удалось совсем. Раз своими глазами увидеть не дают, обе понадеялись, что ждущие их в поместье студенты расскажут обо всем достаточно подробно, компенсировав желание отправиться на ознакомительную экскурсию.       Когда машина только въезжает под клановый барьер, на высоком крыльце сразу кто-то появляется, несмотря на достаточно ранний час. Как потом удается заметить, подъехав поближе, это Микайо и оба гостящих студента. Последние в ссадинах — это Манон видит, когда поднимается к ним на крыльцо. Она припоминает, что до этого было запланировано испытание по повышению уровня, правда оно пошло не так.       — Наконец-то, — единственное, что говорит брат перед тем, как крепко обнимает Манон обеими руками.       Для него их с Марико двухмесячный отъезд был полон неразберихи. Сначала сестра резко изъявляет желание заняться делами семейного бизнеса, просит отозвать из колледжа, потом уезжает с тетей в свою первую деловую поездку и отключает японский телефон, а Годжо впервые игнорирует своего друга, с которым раньше всегда был не против поговорить, будь то даже глубокая ночь.       Микайо казалось, что он в последнее время вообще мало в этом мире понимает, и едва старался делать вид, что все в порядке, хотя даже на собственных делах сконцентрироваться не мог — все пытался понять, что происходит.       — А меня ты так тепло не приветствуешь! — издевательски смеется Марико, поднимаясь на крыльцо следом.       Студенты здороваются с ней кивком головы, а Юджи не сразу признает казначея клана в черном спортивном костюме из толстовки и брюк, а не в чем-то деловом.       — Как будто ты дашь себя обнять, — Микайо цокает языком, отпуская сестру, и тут же протягивает руки к тете, но та одновременно с этим делает грациозный шаг в сторону, уворачиваясь. — Что и требовалось…       Глава коротко оглядывает свою вернувшуюся огненную силу по очереди. Скорое появление дам дома уже дает ему немного успокоения и сеет надежду на то, что совместным умом им все-таки удастся придумать вариант вытащить Сатору. И когда Мик заканчивает с изучением тети и переходит к Манон, в глаза сразу бросается ее перебинтованная левая ладонь, которая прячется под манжетой толстовки.       — С рукой что? — мрачно спрашивает он, подняв глаза с травмированной руки. В этот момент остальные, кроме Марико, обращают внимание на повязку и на то, как Манон одергивает рукав и тут же прячет руку в кармане спортивных штанов.       — Стрелять не помешает, — отзывается она, отводя взгляд.       — Я не это спросил.       — Купила себе безделушку-сосуд в городе, и тот не выдержал ее гнева, — отвечает Марико, хихикнув. — Лопнул от перенапряжения новостями, которыми вы нас порадовали. Я только собиралась взять себе отпуск после поездки! Кто так делает?       Микайо на секунду хмурится, пропуская притворные возмущения старшей, но потом вспоминает, как перед отъездом Манон показывала ему купленный в антикварном кулон «черного зеркала», в который она хотела попробовать вложить свою черную технику. Судя по всему, кулон и правда был не способен сдержать натиск энергии младшей, когда та начинает закипать.       — Есть новости? — спрашивает Манон, решая перевести тему. Студенты отрицательно качают головами, как и Мик.       — Тогда дайте нам двадцать минут на душ, а потом проведем собрание, — просит Марико, толкая тяжелую входную дверь плечом. Она заходит первой, остальные идут за ней, попадая в просторный холл теплого дома. — И я бы поела чего-нибудь!       — Вы как раз к завтраку. Никто еще не садился, — докладывает Мегуми, коротко поддерживая в разговор. Он заходит в дом самым последним, чуть вжимая голову в плечи и прячась за воротником синей формы колледжа, ведь улица еще не успела прогреться после ночи.       — Микайо, что за отвратительное гостеприимство? — тут же отзывается Марико, смотря на племянника через плечо и останавливаясь на второй ступеньке лестницы, на которую успела забраться с расчетом дойти до своей спальни.       — Не ругайте его, — виновато просит Юджи. — Мы сами отказались. Тут вообще не до еды.       — Зря! Под барьер зайдете — вот тогда точно не до еды будет! Попросить вам, что ли, рюкзаки с сухим пайком собрать…       — Вы хотя бы спали? — подключается Манон.       Ответы ни от одного мага не поступают, отчего она быстро понимает, что тут не только не до еды, но и не до сна было. Микайо, вероятно, всю ночь занимался поиском информации и звонками в другие кланы, а студенты однозначно были рядом с ним, не желая упускать подробности.       — Что ж, тогда, надеюсь, мы сделаем все быстро, и вернемся к следующему ужину, — протягивает младшая Морияма, тоже ступая на лестницу и обходя Марико.       — Чего? — вырывается у Микайо, и он нахмуривает брови, провожая ее взглядом. — Ты собралась под барьер?!       — А они тебе не сказали? — усмехается Марико, облокачиваясь на перила и свешиваясь вниз, где остались студенты и глава. На лице последнего красуется неподдельное удивление, отчего женщина смеется: — О, тогда вам будет, что обсудить, пока мы не спустимся!       Манон тем временем скрывается в холле второго этажа, а Марико быстро догоняет ее, пока снизу слышится возмущенный голос Микайо.

***

      Закончив приводить себя в порядок после приезда, Морияма не спешила спускаться к остальным. Она наблюдала за светлеющим поместьем через огромное окно своей спальни, держа руки сложенными на груди и слегка постукивая пальцами по локтям. Перед тем, как приступить к обсуждению ситуации, ей стоило навести окончательный порядок в своей голове и убрать лишнее.       Уже следующим утром Манон и студенты покинут поместье и войдут под барьер «Миграции». Весь сегодняшний день будет потрачен на разбор ситуации и построение тактики, ведь просто так туда входить нельзя. Окунаться в самый эпицентр бесформенного безумия она особым желанием не горит, но понимает: по-другому Годжо не вытащить.       Кенджаку, затеявший все это, однозначно находится где-то под завесой, а чтобы помочь Сатору, придется встретиться со старым другом лицом к лицу. Вернее, с мерзостью, которая захватила тело старого друга. И на этот раз Манон уверена, что не допустит эту же ошибку во второй раз и не отпустит его просто так.       С ее главной огненной техникой дух не знаком, и это преимущество: дав черной сущности техники проснуться и передав ей управление энергией, Морияма уже точно не будет сомневаться в том, стоит ли покончить с проклятьем, и не даст ему уйти снова, даже несмотря на разоружающую картинку.       В дверь неуверенно стучат, а Морияма резко поворачивается на звук, который особенно слышен в тишине комнаты. Услышав разрешение, в спальню осторожно заглядывает Юджи:       — Морияма-сенсей, разрешите?       — Конечно, проходи.       Студент входит, плотно прикрывая за собой тяжелую дверь. Морияма переводит взгляд обратно на улицу, а Итадори становится рядом и тоже оценивает вид из огромного панорамного окна — отсюда подъездную дорожку до самого конца видно. Какой же тогда вид с третьего этажа?!       — Марико уже спустилась? — интересуется Манон.       — Пока нет, поэтому я и пришел. Мне нужно кое-что Вам отдать, — говорит он, залезая рукой в карман штанов, и достает что-то, зажатое в кулаке. — Подумал, лучше сделать это наедине. Да и потом некогда будет.       Юджи медленно разжимает руку.       — Перед сдачей экзамена я очень волновался и сказал об этом Годжо-сенсею. Он знал, что нам всем Вас не хватает, ведь сам очень скучал, и поэтому перед тем, как мы поехали в Шибуя, дал мне это. Сказал, Ваш талисман, который ему тоже очень помог. Лучше бы он с ним, конечно, остался… Может, пронесло бы. Но он, все-таки, Ваш.       Морияма заинтересованно поворачивает голову, отрываясь от наблюдения за поместьем. На ладони Юджи лежит темная металлическая пластинка с луной, подвешенная на кожаном шнурке. Ее пластинка.       Она на мгновение перестает дышать. Медальон до последнего был с Годжо, он не избавился от него при первой же возможности и оставил на случай, если она вдруг вернется. И наверняка знал, что вернется. А Манон оставила специально, думая, что примета с бросанием монеток в фонтан в надежде вернуться сработает и здесь.       Только вот она вернулась, а он — наоборот ушел.       Итадори замолкает и протягивает Манон ее медальон, а она берет его в руки, рассматривая, будто в первый раз. На губах появляется едва заметная улыбка, которая выходит больше грустной. Морияма трепетно проводит пальцем по рельефу пластинки.       — Спасибо, Юджи, — тихо проговаривает она, подняв глаза на студента. — Вот он ко мне и вернулся. Осталось только Сатору вытащить, и все будет, как раньше.       — Вернетесь в колледж? — вырывается у него, отчего он сразу же прижимает ладонь ко рту: — Ой… В том смысле, что Вы сами должны решить, и все такое…       — Все в порядке, — Морияма улыбается уже куда более выраженно и легонько треплет Итадори по плечу. — Думаю, что вернусь. Как оказалось, оставлять вас всех без присмотра — не лучшая идея.       — Да уж, это точно, — Юджи заметно расслабляется, опуская глаза в пол. Новости о том, что Морияма с высокой вероятностью вернется в колледж, успокоили и придали ему немного уверенности. — Я рад слышать. И рад, что Вы вернулись. Без Вас было бы гораздо сложнее.       — Да и со мной будет не так легко. У нас достаточно хитрый противник.       Манон с самого начала потребовалось всего несколько секунд, чтобы безошибочно понять, с кем имеет дело. Это вряд ли была обыкновенная неосторожность Кенджаку, который так прозрачно намекнул о своих планах во время последней встречи. Он точно сделал это намеренно, наперед зная, что она придет к нему. Только вот для чего и какая дальнейшая суть его задумки? Этим, к сожалению, он не поделился, но Морияма уже знала наверняка: они точно встретятся под барьером. И даже если он не выйдет ей навстречу добровольно, она сама его найдет.       — Вы знаете, кто все это задумал? — Итадори приподнимает брови. Его и правда удивил тот факт, что Морияма, прилетев час назад и не общавшись ни с кем, кроме брата и студентов, уже в курсе, кто злодей.       — Боюсь, я знала еще до того, как все началось.       Морияма, смотря в окно, краем глаза замечает оранжевое свечение, плавно спускающееся сверху, словно второе солнце. Через пару секунд, когда оно становится ярче, Юджи тоже обращает на него внимание, и теперь оба видят большого огненного феникса за стеклом. Тот парит совсем близко, показывая себя, а потом, когда его замечают, отлетает от окна и делает резвый круг в воздухе, отчего хвост, похожий на тонкие атласные ленты, отбрасывает мелкие яркие искры.       Итадори в последний момент подбирает свою челюсть от удивления:       — Это?..       — Марико вызывает нас вниз, — поясняет Манон с легкой улыбкой, рассматривая феникса через стекло.       — Это ее техника? Типа как шикигами у Фушигуро?! — Юджи восторженно засыпает вопросами. Он впервые видит огненные техники в исполнении кого-то, кроме Манон, и, признаться, у старшей Мориямы они достаточно эффектные.       — Ага, — кивает Манон, расстегивая замочек на кожаном шнурке с медальоном, а затем надевает его себе на шею. — Годжо так же отреагировал, когда увидел в первый раз.       Она вспоминает, как Сатору, переполненный любопытством, хотел потрогать огненное существо, когда то влетело в спальню с посланием от своей хозяйки. И даже то, что феникс состоит из чистого огня, его вовсе не пугало: на случаи, когда что-то нельзя трогать голыми руками, у него припасена бесконечность.       Морияма ловит себя на грустной мысли о том, что хотела бы вновь увидеть его реакцию на феникса Марико, но тут же одергивает себя:       «Увидит. Он еще его увидит.»       — Пойдем вниз, Юджи, — зовет она, кивнув на дверь, пока студент с восторгом прилип к стеклу ее окна и рассматривал парящего на улице огненного шикигами. — Пора начать собрание и отойти ко сну хотя бы на несколько часов. У нас завтра очень тяжелый день.       — Чувствую себя так глупо, — Итадори встряхивает головой, будто просыпаясь от гипноза, и нехотя плетется за Манон на выход, краем глаза поглядывая в окно, в котором феникса уже не видно. — Но это невероятно! Если я попрошу госпожу Марико показать его еще раз, как думаете, она откажется?       Морияма смеется, прикрывая дверь за студентом:       — Думаю, не откажется. Она провожает нас на опасную миссию, так что, полагаю, будет снисходительна.       Юджи моментально просиял, на мгновение забыв, что им правда предстоит путь, который, в случае провала, в один конец.

***

      В беседке, где собрался внеплановый семейный совет, повисла напряженная атмосфера, пронизанная тревогой. Наибольший процент тревоги испускал Микайо, переживавший за все подряд: начиная запертым в куб под завесой Годжо и заканчивая только собирающимися войти магами, при этом все еще не оценивая этот вариант как хороший. Манон более-менее смирилась со своим грядущим заданием, но мысли о том, как оставить студентов за границей барьера, все еще не откладывала. Самые старшие в поместье — Марико и Минору, — были абсолютно спокойны, занимая консультирующий пост, и уже раздумывали над тем, чем займутся для помощи снаружи.       Пока шло обсуждение, Юджи бегал глазами с мага на мага, улавливая каждое их слово, и даже не притронулся к завтраку. Нейтральный Мегуми впитывал самое важное, отвечая только если его спросят, и тихонько ел вместе со старшими клана. Младшие Мориямы к еде тоже не прикасались, ведя активное обсуждение между собой.       — А если вас разбросает по разным точкам? — спрашивает Микайо, крутя столовый нож в пальцах. — Там разделение на колонии, и не факт, что вы, войдя вместе, окажетесь вместе и внутри.       Манон задумчиво хмыкает, подняв глаза к потолку беседки. Она уже думала о том, что такое случайное разделение вполне возможно во избежание моментального устранения игроков при самом входе: если будут известны точки входа, то все могут просто столпиться на них, ожидая новую кровь, и сразу же расправиться с ней, не дав и шагу в игру сделать. Случайное распределение в чем-то даже и хорошо.       — Тогда плохо, — протягивает она, склоняя голову вбок. — Ориентирование под завесой на заранее известной ограниченной местности для нас не проблема, как и нахождение нужной точки, если мы что-то узнаем. Но если мы будем разбросаны, то уже гораздо сложнее: как найти друг друга, так и противостоять злодеям. Мы все еще не знаем, что там на самом деле внутри. Можно было бы придумать какие-то знаки для обнаружения друг друга, но дистанция может быть колоссальной.       — И связь там вряд ли есть, — соглашается Марико, протягивая руку к бокалу с соком. Она очень бы хотела, чтобы в нем было вино, потому что в такой ситуации без него никак. Но старший брат настоятельно рекомендовал «иметь совесть хотя бы с утра». — Так что скинуть геолокацию или что-видишь-перед-собой-фотку не вариант.       — Твой феникс бы пригодился, — хмыкает Мик, указав на нее ручкой ножа. — Враги самоуничтожатся, когда захотят погладить птичку или пустить какой-то снаряд.       — Ты не уговоришь меня пойти с ними, — мотает головой старшая, приподнимая свободную от бокала руку в знак капитуляции. — Я буду полезнее снаружи. Тем более, там столько бандитов и негодяев, что…       — Боишься дружков встретить? — не сдерживается Минору, начиная смеяться, отчего получает в плечо от младшей сестры. — Или силы не те?       — Я тебе сейчас покажу, какие у меня силы! — Марико опасно щурится, отставляя сок на стол, а затем берет тканевую салфетку с колен и угрожающе скручивает ее в жгут. — Доедай свой рис, там газон свежий, а я два месяца не тренировалась и только с самолета!       — Эй, эй, спокойно! — чуть повышает голос Микайо. Минору продолжает смеяться, невзирая на угрозу сестры, пока та сверлит его взглядом. — Еще нас ругают, когда мы техниками разминаемся… — Мик коротко косится на Манон, которая с легкой улыбкой наблюдает за старшими, после чего пару раз хлопает в ладони: — Господа, не позорьтесь перед младшими! У нас тут гораздо серьезнее вопросы есть.       — Если мне удастся забраться повыше, то я смогу пустить сигнальную стрелу, — Манон пытается вернуть диалог к основной теме. — Я заприметила одно высокое здание, пока изучала карту, и с него должна быть хорошая видимость.       — Думаю, не Вы одна хотите занять самую высокую точку, — подает голос Мегуми, откладывая приборы. Он под шумок закончил с завтраком. — Поэтому забраться туда может быть равноценно сложно, как добраться до Годжо.       — Я знаю одного человека, которому могут буквально выложить ковровую дорожку, чтобы добраться до Годжо. Кажется, до босса будет проще добраться и решить все с головы, чем искать Ангела, — загадочно тянет Марико, косясь на Манон. Микайо сразу же подозрительно хмурится. — А, ты же не в курсе, кто всю кашу заварил…       — Я поражаюсь, как вы, два месяца будучи не в стране, выдаете мне все больше новых подробностей, чем удалось узнать мне самому здесь, — он приподнимает брови и разводит руки в стороны.       — Помнишь, я спрашивала про проклятье, вселяющееся в тела умерших магов? — Манон облокачивается на на подлокотник своего стула со стороны, ближайшей к брату. Тот быстро делает то же самое. — Так вот оно захватило тело нашего с Сатору лучшего друга со студенчества, умершего год назад, и пользуется тем, что он был особого уровня, чтобы делать свою грязь. Я полагаю, что они с Годжо все-таки встретились лицом к лицу перед запечатыванием, что загнало его в ступор и ослабило бдительность — никто бы не ожидал увидеть живым человека, которого убил своими руками. Я поначалу сама растерялась.       В беседке на пару секунд повисает тишина, в которой слышатся только сверчки в траве рядом с беседкой, что очень хорошо подходит под контекст ситуации. Марико, знавшая все с самого начала, никак не реагирует, пока остальные пребывают в ступоре, пытаясь переварить услышанное.       — Мы виделись за несколько дней отъезда, и он предупредил меня о том, что скоро начнет действовать. Поэтому я уехала и порвала все связи с Годжо, чтобы он наконец начал думать о себе. Но это не сильно сработало, как видите.       Манон виновато опускает взгляд на свои пальцы и начинает их перебирать. Ее снова начинают одолевать мысли о том, что стоило рассказать все с самого начала. Концовка однозначно была бы совсем другой. Но сейчас уже не время думать об этом.       — Любой бы на его месте растерялся, столкнись с таким лицом к лицу, — успокаивает Микайо, дотянувшись до плеча сестры и слегка его сжав. Теперь в его голове сложилась полная картинка произошедшего и он наконец понял, в чем дело. — Раз он предупредил тебя о своих действиях, значит точно будет ждать.       — Хитрая гадина! — хмыкает Минору. Мик кивает, поддерживая слова отца.       — Так что ей точно надо идти, — говорит Марико, откидываясь на спинку стула. — Есть у меня даже предположение, что, войди она под барьер, практически сразу попадет к нему на аудиенцию. А вот студенты…       Казначей переводит многозначительный взгляд на учеников своей племянницы. Фушигуро никак не реагирует, а вот Итадори уверенно выпрямляет спину, после чего проговаривает:       — Войти изначально была наша идея, так что мы идем. В любом случае, куда бы нас не отправило.       — Даже если Манон будут ждать, мы должны параллельно попытаться встретиться с Ангелом и заработать баллы, — добавляет Мегуми. — К тому же, если она использует технику, мы без труда поймем, где встретиться. Во время Обмена я был достаточно далеко, но почувствовал ее так же сильно, как Годжо.       — Вот вам и опознавательный сигнал, — кивает Юджи, указывая на друга большим пальцем в знак согласия.       — Поражаюсь, какие сейчас смышленые маги пошли! — Минору ухмыляется, упирая локти в поверхность стола и складывая пальцы в замок. — И упертые.       — А ты думал, только ты один такой умный? — моментально отзывается Марико, смеясь.       — Прояви немного уважения к старшему и не позорься перед младшими!       Минору и Марико цепляются слово за слово, Микайо пытается их остановить, Юджи, поняв, что общие вопросы решены, наконец берется за завтрак, а Мегуми молча переходит к чаю, игнорируя поднявшийся шум. Манон наблюдает за всем со стороны, слушая в пол уха, и повисает в своих мыслях, забравшись в кресло с ногами.       До входа в неизвестность осталось немного и неизвестно, сколько до выхода, если таковой удастся найти. Чутье подсказывает о скорой встрече с Кенджаку и ждущей своего момента подставе по его сценарию. Но на этот раз Манон обещает себе не упустить шанс расправиться с ним, будучи уверена, что и такой тоже попадется.       Она не может выйти из-под завесы без Годжо, и до него она видит пока только один путь.

***

      Холодно. Осенний порывистый ветер теряется в подоле фиолетовой юкаты и собранных в низкий хвост длинных медных волосах. В такую погоду Морияма предпочла бы что-то теплое, но более подходящего момента для того, чтобы надеть отложенную на неопределенный срок преподавательскую форму, она не нашла. Фиолетовый очень хорошо обозначит ее сторону, как только она кого-нибудь встретит.       В руках Манон сжимает активный лук и вызванную из огненных искр стрелу, придирчиво рассматривая масштабы барьера Токийской колонии «Смертельной миграции». Юджи и Мегуми рядом: первый бурча делится своими впечатлениями от увиденного к предстоящему, а второй абсолютно никак не реагирует, пытаясь уловить хотя бы что-то, что может вырваться из-под завесы.       До вступления в игру всего один шаг.       — Итак, пробежимся еще раз, — заговаривает Манон, поднимая глаза кверху. Барьер невероятно высокий и обширный: увидеть его высшую точку с земли невозможно. Придется постараться, чтобы занять высокую позицию внутри. — Используйте все возможности узнать что-то, но с умом: не стоит ввязываться в драку, если она не даст пользы. Сигналом будет подача особых техник. Юджи, постарайся не прибегать к помощи Сукуны настолько долго, насколько это возможно. В идеале — вообще не прибегать. Наших с Мегуми техник должно вполне хватить.       — А если все-таки попадете к нему? — уточняет Итадори, покосившись на своего учителя.       — Продолжайте искать без меня. То же самое, если меня убьют или еще что — идите дальше. Он не даст просто так вытащить Сатору, поэтому нам потребуется любая помощь и союзники. Особенно остерегайтесь переродившихся заклинателей: многим из них уже по тысяче лет, и им все равно, кого убивать — от времени они отстали, как и от сменившегося курса жизни. Поэтому переговорить просто так удастся не со всеми.       Морияма кривится, провожая гаркающих птиц, низко облетающих так неудачно вставший на их пути барьер. Слабое осеннее солнце неприятно ударяет по заспанным пересохшим глазам. Ей так и не удалось заснуть с момента возвращения домой, потому что в голову упорно пробирались состроенные на свой лад мрачные фантазии о том, в каких условиях сейчас может быть Годжо. Что такое это «Тюремное царство» и что оно из себя представляет? Чтобы узнать его начинку, нужно побывать в нем, но людей, поделившихся впечатлениями об отпуске, не нашлось. Остается надеяться, что ему там не хуже, чем им здесь. Хотя в этом Манон очень сомневалась: назвать заточение курортом язык не поворачивался.       — Интересно, как долго мы там пробудем? — хмыкает Юджи, вновь переводя взгляд на барьер. Черная непроглядная магическая оболочка доверия не внушает, но хотя бы одно полезное действие совершает: плотно сдерживает все творящееся внутри.       Итадори переживает. Старается много не болтать, хотя от нервоза язык развязывается будь здоров. Войти интересно, но в глубине души не хочется, хоть и понимает, что никто, кроме них. Он еще с самого старта своего магического пути начал привыкать к тому, что простые миссии на его душу в этой жизни вряд ли перепадут, да и в длине своей жизни особо не уверен. Мандраж всегда был одинаковый, но в этот раз трясло немножко больше.       — Не надейся, что это будет простая миссия, — будто прочтя мысли, проговаривает Мегуми, даже не глядя на однокурсника, и складывает пальцы в печати, чтобы вызвать химеру. Шикигами материализуется рядом с магом из его же тени и приветственно гавкает.       — И без тебя знаю! — бурчит в ответ Юджи, пихая его плечом.       Мегуми знает, что он знает, и просто решил напомнить, но от комментария удерживается.       — Будет отлично, если мы найдем что-то до того, как стемнеет. Сражаться в ночи мне бы не очень хотелось, — проговаривает Манон, погладив шикигами свободной от лука рукой. — Надеюсь, нам повезет. Ну что, вперед?       — Вперед, — синхронно отзываются юноши.       Стоит им сделать небольшой шаг вперед вплотную к барьеру, как перед ними появляется летающее существо: зелено-желтое, со странными крыльями, отдаленно напоминающими птичьи, а хвост тонкий, с острием на конце, как жало скорпиона. Прежде, чем у магов собирается первый вопрос, оно заговаривает:       — Привет! Меня зовут Коганэ! За этим барьером проходит кровавая игра под названием «Смертельная миграция». Если войдете внутрь, то сразу станете участниками. Все равно хотите войти?       — Тенген предупреждал нас об этих существах, — поясняет Мегуми, не рассматривая Коганэ детальнее. — Что-то типа ассистента.       — Хоть что-то полезное под этим барьером, — фыркает Юджи.       — Мы хотим войти, — отвечает на вопрос шикигами Манон.       — Отлично! — отзывается существо, радостно затрепетав крыльями. Как будто не на смертельную резню приглашает, а на экскурсию. — Тогда встретимся внутри. Добро пожаловать!       Коганэ испаряется, а маги шагают под барьер, преодолевая его черную границу, которая с булькающим звуком пропускает их внутрь. Манон чувствует, как по телу пробегается неприятный холодок из-за входа под концентрированный проклятьями и магией купол. Каждый раз при входе под завесы она не исключает вероятности, что не сможет выйти обратно, а в этот раз она достаточно высокая.       — Удачи, — шепчет Морияма, глядя себе под ноги и желая, чтобы ее не выбросило с высоты, как только она войдет.       Входят они одновременно, но, когда завеса пропускает всех внутрь, Манон замечает, что студентов рядом нет: сработало первое правило, разбрасывающее игроков по девяти точкам одной колонии, коих для такой территории достаточно много. Поэтому Морияма сразу же прикидывает, насколько далеко от нее могут оказаться Юджи и Мегуми, и вслушивается в посторонние звуки.       Она сжимает лук в руке и поправляет заряженную в нем стрелу. Под барьером энергии смешаны или специально приглушены: ей не удается распознать ровным счетом ничего за первые секунды нахождения внутри. Скорее всего, пользуясь этим, кто-нибудь точно выйдет ей навстречу — осталось недолго.       Раз точки известны, то не исключен вариант, до которого Моримая дошла еще на семейном совете: обязательно появятся головорезы, которые будут поджидать потерявшихся в пространстве из-за случайного распределения новичков.       Но и к Кенджаку ее не распределило.       — Значит, будешь ждать, пока я сама до тебя доберусь? — ухмыляется Манон, подняв глаза к небу. Под барьером оно грязно-серое, даже солнечные лучи уже не кажутся такими жизнерадостными, как снаружи. — Ладненько. Ставь чайник. Поговорим, как у тебя хватило смелости запечатать Годжо в мерзкий куб.       Морияма шагает вперед, заприметив петляющую между пустующими зданиями асфальтированную дорогу. Где-то здесь должно быть административное здание, и оно идеально подходит для зала заседания создателя кровавой игры. Оно высокое, забраться на его крышу — идеальная позиция, и именно поэтому Манон первым же делом решает отправиться к нему. А там, пройдя все этажи, набитые преступниками и проклятьями, она сможет подать сигнал студентам, чтобы найти их. Или найти неприятности на свою голову — на фейерверки точно будут желающие посмотреть.       В любом случае, она понимает, что заскучать ей здесь не дадут. Осталось только чтобы Годжо не заскучал в заточении, пока Морияма доберется до него.       — В «Смертельную миграцию» добавлен новый игрок: Морияма Манон, уровень первый, Токио, — проговаривает Коганэ, а такое объявление получают все игроки Токийской колонии.