черный огонь

      — Госпожа Мория-я-яма! Рад слышать! Чем занята?       Голос Сатору звучит так, будто он совершенно не скрывает своей откровенной издевки над позвонившей ему вечером Манон. В его нотах так и сочится то самое «я же говорил!», отчего Годжо, только увидев ее имя на экране своего телефона, моментально почувствовал всю приятную благодать Вселенной.       Манон сейчас на свидании. И это, пожалуй, самая главная причина поднятого до небес от звонка настроения Сатору. Второй причиной является то, что она звонит ему в самый разгар романтической встречи, без какой-либо предупредительной смс-ки — вот так просто, экстренно.       А это значит лишь то, что…       — Мне нужна твоя помощь.       Морияма стоит в женском туалете ресторана и то и дело косится на дверь, прижимая телефон к уху мелко дрожащей рукой. Второй она упирается в черную мраморную раковину, тяжело дыша, потому что едва имеет силы стоять самостоятельно, без поддержки. Сердце внутри колотится с удвоенной, а то и с утроенной силой. Платье кажется ужасно неудобным и сдавливающим грудь, отчего практически невозможно дышать, а туфли-лодочки, мало того, что жутко натерли ноги, так и ходить на них — та еще пытка, ведь всю свою осознанную жизнь Манон провела в кроссовках.       В зале ресторана ее терпеливо дожидается кавалер, которого она видит во второй раз в жизни и знает от силы месяц, а Манон хочет сбежать, да только окон в туалете нет, а сама уборная находится недалеко от их столика, из-за чего прошмыгнуть незамеченной не получится. Западня.       Можно было бы использовать технику, но применять ее в таком людном месте, наполненном не-шаманами, затея так себе. И дальность применения огненной копии у Манон развита недостаточно сильно, чтобы без проблем переместиться к выходу или сразу на улицу. К тому же рано или поздно, но придется объясниться перед спутником вечера. И это тоже своего рода проблема.       — Звучишь плохо, — констатирует Сатору, хихикая, и потягивается в кровати. — Кавалер оказался не очень?       Ему сейчас хорошо — он в своей комнате, в учительской общаге колледжа, и ни с какого свидания ему сбежать не хочется. К тому же Годжо не припоминал, чтобы он сбегал со свиданий. Или от него. Как-то ему обычно везло на этот счет.       — Если я скажу, что у меня просто тревожное предчувствие, ты будешь очень долго надо мной ржать.       А вот Морияме, судя по ее голосу и тому, как она тяжело и нервно дышит, не очень свезло. Да еще и тревожное предчувствие — подобные штуки ее никогда не подводили.       Годжо все-таки немного настораживается, хоть и не показывает. Если бы все шло ровно, она бы не стала звонить ему и просить о помощи. Да и если бы там было плевое дело, с которым она вполне в силах справиться сама, тоже не стала бы. Но тут ей приходится прибегнуть к вовлечению третьей стороны, и это уже такой себе повод для шуток.       — Куда мне ехать? — спрашивает Годжо, усаживаясь на кровати, а потом и встает с нее. Он разминается, делая пару наклонов — весь день пролежал в кровати, так что сейчас чувствует себя хорошо, правда уже пару часов назад начал подумывать о том, чем бы заняться, чтобы весь день в пустую не спустить.       И тут очень кстати позвонила Морияма.       — Ресторан неподалеку от… — начинает объяснять Манон, но резко затихает и косится на дверь — в уборную вошла девушка, из-за чего Морияма чуть душу не отпустила. Она понижает громкость голоса и придвигается к раковине, расположенной ближе к стене, чтобы не занимать все пространство. — От ботанического сада. Европейский какой-то. Название не помню, но ты сразу поймешь, как увидишь. Там вывеска золотая и горит еще…       — Да ты мастер объяснений! — хмыкает Сатору, подходя к своему шкафу в комнате. Открыв обе створки, он рассматривает доступный арсенал одежды. Для спасательной вылазки в ресторан, да еще и европейский, нужно соответственно приодеться. — Я посмотрю по геопозиции. Мы же разрешили друг другу доступ.       — Да, точно, — вспоминает Морияма, хлопнув себя по лбу, а затем поднимает взгляд на длинное и широкое полотно зеркала рядом с раковинами. Она замечает, что побледнела, и прикладывает к щеке теплую ладонь. — Только, пожалуйста, поторопись. Я боюсь, что не продержусь долго.       — Только если ты дашь мне полную свободу действий.       — Какую еще…       Манон хочет возмутиться, но быстро понимает, что тут по-другому никак. У нее нет никаких вариантов, как можно было бы оправдать внезапный приезд Сатору в ресторан, где проходит некое свидание с парнем, знакомство с которым произошло в интернете. Поэтому лучше и правда предоставить Годжо полную свободу действий. Так он точно сможет вызволить ее, и Морияме даже не будет неловко, что бы он там ни придумал.       Главное — перешагнуть порог ресторана и отправиться домой, а там уже все остальное не особенно важно.       — Ладно. Делай, что хочешь.       — Чудненько! — весело отзывается Годжо, вытаскивая из шкафа свою лучшую рубашку и черный пиджак. Он подходит к зеркалу и прикладывает вешалку с одеждой к себе поверх того, в чем он есть сейчас — в одних спортивных штанах. Обычно Сатору оправдывал свой домашний образ тем, что в его комнате слишком жарко спать. — Тогда продержись еще пятнадцать минут, а потом насладись шоу. Только подыграй мне, ладно? Иначе ничего не получится.       — Я даже не буду спрашивать, что ты задумал. Просто помоги мне.       — Разумеется, госпожа Морияма, я вытащу тебя из этой западни, но взамен ты…       Телефон Манон садится — она даже не успевает услышать, что еще сказал ей Сатору, прежде чем их разговор закончился. Какое он там ответное условие собрался выдвинуть, останется интригой до последнего, но цена спасения волнует ее в последнюю очередь.       Морияма тяжело вздыхает и склоняет голову. Все-таки прийти сюда было достаточно опрометчивым решением, пускай интуиция с самого начала подсказывала, что больше одной встречи с этим человеком в ее жизни быть не должно.       Все начиналось как-то обычно. Манон, попав в поместье из-за скопившихся семейных бумаг, которые нужно было разгрести в кратчайшие сроки, просто сходила с ума. Годжо умчался в командировку, Микайо — тоже, а Марико появлялась дома только к вечеру, когда заканчивала заниматься бизнес-делами в городе. Младшая находилась одна почти целыми днями, из-за чего появилось желание лезть на стену от скуки, и даже тренировки не помогали.       И тогда на помощь пришли интернет и глупое приложение для знакомств, которое Морияма скачивала, параллельно борясь с самой собой. Она все откладывала телефон и отходила от него на несколько шагов, убеждая себя, что это плохая идея, но потом все-таки возвращалась, потому что чем черт не шутит, хотя бы какое-то развлечение. Была навязчивая мысль просто зарегистрироваться и смотреть на парней, расценивая их, кто может быть магом, а кто нет, потому что открыто об этом никто не заявит. И это, в общем-то, было единственным оправданием, почему Манон все-таки в это влезла.       Попался один парень. В анкете ничего особого: промышленный бизнес (+полезный контакт для тетушки на случай чего), знание нескольких языков на уровне уверенного пользователя и домашний котик, фотографию которого обязательно прикрепили в довесок к общей картине. Смахнула вправо. Взаимная симпатия? Ладно. И он написал первым. Оказался интересным, общительным, многое рассказал о себе и даже удачно пытался шутить. А потом позвал встретиться одним вечером. Просто прогуляться вместе, выпить кофе и поболтать, чтобы понять, как идет притирка друг к другу. А то, может, и продолжать переписываться не стоит?       Манон согласилась. Экстренно доделала все бумаги и назначила встречу на последний вечер перед отъездом обратно в колледж, где готовилась стать преподавателем вместе с Сатору. На носу квалификационные экзамены, которые завалить никак нельзя, если хочешь все-таки вступить в состав учителей столичного колледжа и обучать студентов. В последний день перед погружением в учебу можно и развеяться.       Первая встреча прошла достаточно хорошо: он оказался таким же, каким Манон себе его и представляла, даже букет цветов принес — вот это чудо. Но Морияма все равно чувствовала какой-то подвох. Все не может быть настолько идеально и складываться так хорошо, но пообещала встретиться еще раз, немного позже, когда сдаст квалификацию и немного освободится от клановых дел.       И вот эта встреча настала. Местом был выбран ресторан европейской кухни рядом с ботаническим садом, названия которого Манон даже не запомнила, хотя достаточно долго терлась у входа в сомнениях, перед тем как все-таки зайти. Чутье било тревогу и звонило во все колокола, нажимало все красные кнопки, а тревожные лампочки уже начинали лопаться от напряжения, но Морияма пыталась успокоить своих тараканов в голове, которые уже целый пожар развели из небольшого костра ее внутреннего огня, а тушить даже не пытались. Но она все-таки вошла.       А потом почувствовала, что встреча подошла к чему-то, что может стать точкой невозврата уже вот-вот. И остановилась прямо на шаг перед этим «чем-то», отпросившись в уборную.       И теперь стоит в туалете с дрожащими руками, чувствуя выливающиеся мелкими каплями через край излишки проклятой энергии, которые до добра явно не доведут, и ждет приезда Годжо, который является для нее последней надеждой. Лишь бы только он прибыл побыстрее и забрал ее — в последнем Манон нисколько не сомневалась, ведь все, за что брался Сатору, он делал с отменным успехом, и даже не важно то, какими способами он будет вызволять ее и что придумает по дороге. Главное — результат.       Зайдя в кабинку, Манон опускает крышку унитаза и садится на нее сверху, стягивая неудобные туфли. Замок дверцы выглядит достаточно надежным, поэтому она наконец успокаивается, что никто не потревожит ее. Приподняв правую руку, она сжимает кулак и медленно его разжимает: на ладони пляшет яркое горячее пламя. Излишки проклятой энергии, выработавшейся с дичайшим стрессом, срабатывают как горючее для маленького костра, из-за чего Морияме становится немного легче. Но долго просидеть она так не сможет: кавалер, ждущий в зале, скоро начнет что-то подозревать.       Нажав на кнопку слива унитаза, чтобы и другие девушки в уборной ничего не подумали, Манон покидает кабинку. Ополоснув руки холодной водой, чтобы быстрее остыли от колдовства, она проводит влажными пальцами по длинным медным волосам, убранным от лица назад двумя заколками с красными кристаллами. С таким же красным камнем в левом ухе сверкает гвоздик в виде стрелы — давний подарок от Сатору. Она еще разок вспоминает о том, что тот ее скоро вызволит, и наконец покидает уборную, возвращаясь в зал.       Манон издалека видит их столик и ожидающего ее парня. Его зовут Широ. Он разговаривает с подошедшим официантом и с улыбкой кивает — договорились о чем-то. Кажется, скоро должны подать десерт и обновить напитки, из-за чего внутри Мориямы вновь начинает растекаться тревога, которую она мысленно унимает тем, что скоро ее заберут и пропитанное той же самой тревогой свидание наконец закончится.       Сев за столик, Манон расправляет юбку красного шелкового платья и откладывает разрядившийся во время разговора телефон в сумку. Улыбается, потому что Широ улыбается ей, и старается спрятать руки на коленях, потому что те снова потеплели.       — Все в порядке? — спрашивает Широ, продолжая улыбаться. Он немного взволнован — это Манон замечает в первую очередь, потому что сама чуть ли не сходит с ума. Но у него это волнение совершенно другое — он вряд ли хочет сбежать сейчас.       — Да. Выпьем?       Морияма отвечает моментально, даже не смотря на парня, и тянет руку к бутылке с шампанским. В его бокале еще осталось, а вот ее — пуст, что отличный повод долить еще. Так она и делает, и едва удерживается, чтобы не выпить целый бокал залпом, потому что будет выглядеть странно, а виду подавать нельзя. Как и тому, что скорая голубоглазая помощь за ней уже выехала.       — Подходил официант, спрашивал, можно ли подавать десерт. Я ответил да.       Сигнал к десерту, вообще-то, хороший. Это значит, что вечер уже подходит к концу. И это не могло не обрадовать Манон, вновь потянувшуюся к бокалу.       — Ты вернулась какая-то взволнованная, — обеспокоенно отмечает Широ. — Точно все хорошо, Манон?       — Просто был важный рабочий звонок, — отмахивается она, отставляя пустой от шампанского бокал справа от своей тарелки.       Широ замечает, как быстро она его опустошила, и чуть приподнимает бровь, но вопросов не задает.       Он бесспорно неплохой. Симпатичный, интересный, амбициозный даже. Но что-то наталкивает Манон насторожиться. За этой идеальной картинкой точно должно быть что-то соразмерно ужасное. Потому что за все время, минувшее со дня знакомства, она не заметила в Широ ровно ничего, что могло бы оттолкнуть. Кроме внутренних ощущений западни, которая уже была очень близка, чтобы заставить Морияму лихорадочно оглядываться по сторонам.       — Как насчет сходить в театр на следующей неделе? Могу достать билеты на все, что угодно, только пальцем ткни.       — Даже не знаю, — улыбка Манон выходит неловкой и слегка натянутой, и она опускает взгляд на салфетку на собственных коленях. — Звучит хорошо. Но только не оперу.       — Согласен, — смеется Широ. Смех у него бархатный и приятный слуху. — Я тоже оперу не люблю. Что-нибудь современное или традиционное?       — Традиционное. Ради такого можно и юкату надеть.       Хорошо выбирать, когда заведомо знаешь, что не примешь в этом участие.       Широ с улыбкой изучает Манон, сидящую напротив, пользуясь тем, что она не смотрит на него в ответ. Она красивая. В красном шелковом платье, крой которого отлично подчеркивает фигуру. Необычного оттенка медные волосы, завитые в мягкие локоны и убранные от лица, покрывают острые бледные плечи. Руки изящные, без колец и украшений, потому что сами по себе чарующе красивые. И он даже не знает, что эти руки способны сжечь его заживо.       Морияма быстро одергивает себя от этих мыслей. Убийцей она никогда не была и становиться ею намеренно не хотела. Но сейчас, ощущая на себе откровенно изучающий взгляд, думает о том, что не почувствует ровным счетом ничего, примени она технику.       Но убивать его не хочет. Он этого не заслуживает, он же просто позвал ее на свидание из-за возникшей симпатии. Просто это она никак не может успокоить свою чувствительно настроенную на близкий подвох интуицию и чуйку, только и всего.       А еще брошь в виде лука на ее груди. Украшение весь вечер приковывает к себе взгляд парня, сверкая россыпью прозрачных и красных камней на золоте в полумраке зала так, как не сверкало ни одно ювелирное изделие, что он видел за всю свою жизнь.       — Твоя брошь очень красивая, не могу оторвать взгляд, — говорит Широ, кивнув на лук. Манон машинально прикладывает руку к своему главному оружию, проверяя его наличие в который раз за вечер. — Это спецзаказ? Никогда таких не видел.       — Моя сила, — улыбается Морияма, прекрасно понимая, что он даже не догадается о настоящем смысле сказанного.       Правда сейчас эта сила несколько бесполезна, но несет достаточно успокоения одним только своим нахождением на платье. Наверное, Манон и вовсе свихнулась бы, не будь ее талисмана при ней. Тогда она бы чувствовала себя по-настоящему голой и беззащитной.       — Она сделана моим отцом. Была вместо помолвочного кольца, когда он делал предложение маме, потому что она посвятила всю свою жизнь стрельбе из лука.       — Твой отец был тем еще романтиком, я полагаю?       — Я мало что помню о родителях, но, судя по рассказам, да. Я — ребенок, рожденный от большой любви.       — Хотел бы я полюбить кого-то так же, — улыбка Широ выходит несколько грустной, и он отводит взгляд в сторону окна, недалеко от которого они расположились.       — Это большая редкость. Но, может, тебе еще повезет.       — Думаю, мне уже несказанно повезло.       — О чем ты? — приподнимает бровь Манон и замечает, как в их сторону движется парень-официант с подносом, на котором два блюдца с десертом.       На столе появляется сладкое заключение ужина. Перед собой Морияма видит шоколадную сферу, украшенную какао и листиком мяты, которую по логике вещей нужно растопить нагретым сливочным кремом, который тоже принесли. Интересно.       Сладкое бы сейчас не помешало — для отведения нервов. Поэтому Манон берется за соусницу с нагретым кремом и немного выливает на сферу. Та начинает таять и проваливаться внутрь, медленно открывая сам десерт, пока Широ с легкой улыбкой наблюдает за всем действом, уперев оба локтя в поверхность стола и уложив подбородок на ладони.       — Что? — спрашивает Манон, исподлобья смотря на парня, который наблюдает за каждым ее движением так, будто вот-вот что-то должно произойти. От этого у Мориямы в очередной раз начинается нервоз. — Я что-то делаю не так?       — Нет-нет, — мотает головой Широ. — Все так. Хороший десерт, не правда ли?       — У тебя ведь такой же…       — Да, но твой должен быть лучше.       Морияма понимает, что вообще ничего не понимает, и опускает взгляд обратно на десерт, выливая остатки крема. Сфера раскрылась, словно цветок, а внутри… О, нет.       — Манон, я понимаю, что все несколько быстро, — заговаривает Широ, а Морияма чувствует, как ее снова начинает мелко трясти. Она опускает соусницу на стол, лишь бы не выронить ее и не разбить, и поднимает округлившиеся от шока глаза. — На подсознательном уровне, только познакомившись с тобой, я понял, что мы очень подходим друг другу. А когда мы увиделись, то убедился, что не смогу идти дальше без тебя рядом.       Манон тяжело сглатывает и немного отодвигается на стуле, чувствуя, словно дышать снова стало тяжело. Только ее немного отпустило, как тут… Чертово кольцо в ее десерте! Обручальное! Да что б тебя…       Она не слышит, что дальше говорит Широ, продолжая свою пламенную речь о захлестнувшей, словно волна океана в шторм, любви и о том, что хотел бы прожить с ней всю свою жизнь. Несмотря на то, что в зале достаточно шумно, ведь посадка почти полная, Манон не слышит абсолютно ничего, кроме стука своего собственного сердца внутри и шума крови в ушах, который, скорее, заменен горением проклятого огня внутри нее. Она чувствует, как проклятая энергия, берущая свое начало в солнечном сплетении, переполняет его и резким горячим выбросом медленно проходится по телу, заполняя каждую его клеточку. Скоро должен произойти взрыв, которого нельзя допустить.       Но тут Манон замечает, как Широ резко замолкает и смотрит куда-то за ее спину. И в этот момент она чувствует на своих открытых из-за платья плечах чужие прохладные руки. Те осторожно накрыли их и слегка погладили, убирая волосы за спину. По телу проходятся мурашки от прикосновения, а Морияма чувствует, как ее отпустило. Полегчало. Взрыва не будет.       — О, так я опоздал? — искусно состроив разочарование в голосе, спрашивает Сатору и наклоняется к плечу Манон, пристраиваясь слева от нее. — Десерт уже подали.       — Простите? — отмирает Широ.       Он смотрит то на никак не реагирующую на происходящее Манон, то на парня, который появился словно из воздуха и… так просто взял и тронул ее. Девушку, которой он только что сделал предложение и рассказал о любви, переполняющей его сердце.       Только вот Морияма, что до этого была на грани потери сознания от стресса, теперь выглядит совсем по-другому: спокойная, даже как-то рефлекторно льнет к прикосновениям этого парня в… солнечных очках? Теперь уже Широ переполняют заменившие недоумение негативные эмоции — это очень отчетливо чувствуют оба мага.       — Как бы он нам проблемку здесь не создал, — хихикая, говорит Годжо на ухо Морияме, к которой вновь наклонился непозволительно, по мнению Широ, близко.       Манон только угукает в ответ и улыбается. Даже, скорее, ухмыляется. Теперь, когда он здесь, все стало в порядке.       — Манон, кто это? — спрашивает Широ, кивнув подбородком на Сатору.       И только Морияма хочет открыть рот, как объяснение опережает ее:       — Я? Годжо Сатору, приятно познакомиться! Я бегаю за этой дамочкой уже почти десяток лет и никак не могу добиться ее сердца, представляешь?       Сатору вальяжно опирается на спинку стула Манон и даже хохочет, глядя, как Широ уже близок к тому, чтобы взорваться. Морияма внимательно наблюдает за ним, дабы не пропустить возможного рождения проклятья из его негативных эмоций: разбираться с духом, возникшим посреди людного ресторана, будет той еще проблемой. Девушка было лезет за тем, чтобы на всякий случай отколоть лук от груди, чтобы тот сработал как проклятый предмет-талисман, но Годжо, заметив это, останавливает ее, уложив ладонь на ее правое плечо и чуть на него надавив.       — Боюсь, ты опоздал, — заявляет Широ, вскочив со стула, и, стараясь держать лицо до последнего, подходит к Сатору непозволительно близко. Но еще ближе не подойдет — бесконечность не пропустит. — Я только что сделал ей предложение.       — И она согласилась? — выгибает бровь Годжо, после чего косится на Манон: — Ты согласилась?       — Нет, — она указывает на кольцо, все еще лежащее нетронутым в шоколадном десерте.       — Вот видишь! Тебе тоже повезло получить от нее отказ, дружище. Добро пожаловать в клуб!       — Манон, объясни, что здесь происходит, потому что я не могу вести беседу с человеком, который напялил черные очки в помещении вечером, — пытается достучаться Широ.       Морияма, неловко прокашлявшись, убирает салфетку с колен, а затем, забрав свою сумку, поднимается из-за стола. Она встает рядом с Годжо и тот, продолжая выполнять свою миссию, укладывает руку на ее талию, пододвигая девушку к себе, чему она вновь не протестует, а вот Широ — очень даже.       И только встав рядом с Сатору, она замечает, как тот выглядит. Нарядился в черный, — дорогущий, она уверена, — пиджак, такие же брюки и идеально белую рубашку. Туфли на ногах начищены настолько, что в них можно увидеть свое отражение, словно в зеркале, а еще от Годжо до безумного приятно пахнет его любимым парфюмом. Но кое-что остается неизменным, и несостоявшийся жених уже об этом упомянул: Сатору в очках, которые, — Широ ошибся, — защищают яркие голубые глаза далеко не от солнца, а на голове — полный беспорядок из белых волос.       — Впрочем, все, что он сказал, — чистая правда, — заговаривает наконец Манон, видя, как брови Широ неодобрительно хмурятся. — Только никто из вас никак не поймет, что я не намерена никому отдавать свое сердце. Ни под венец, ни просто так.       Морияма осторожно стаскивает очки в прямоугольной оправе с носа Годжо и надевает их на себя. Тогда Широ видит, насколько необычные у того глаза: такой яркой голубизны он никогда не видел, как и неестественно белых волос и ресниц.       Этот Годжо странный, да и сама Морияма тоже: оба от природы награждены чем-то таким, что выделяет среди обычных людей и заставляет сомневаться в их реальности. У Годжо это понятный набор внешних признаков, а Манон полностью казалась Широ какой-то невероятной для существования в этом мире, да еще и цвет волос и украшение в виде лука, какого свет не видал.       И если поначалу Широ списал внешность Манон на природное явление или хотя бы интересный цвет краски для волос, то с появлением Сатору он понял, что все это немного странно.       И что особенно сильно его бесит — Манон не сопротивляется, соглашаясь со всем, что этот идиот говорит.       — У меня есть предположение, что вы оба — ненормальные, — кривится Широ, а после резко хватается за свое правое плечо, которое начинает потирать, шипя. Он не понимает, откуда вдруг на него взвалилась такая тянущая вниз тяжесть, словно кто-то очень долго сидел на нем или таскал увесистые грузы, пользуясь плечом, как опорой.       — Ты же только что ей предложение сделал, а уже она ненормальной стала? — усмехается Сатору, пока Манон пристально наблюдает за плечом Широ, чуть прищурившись.       — Видимо, такая она только в твоем присутствии. Как тебя там? Сарори?       — Сатору! — поправляет Годжо, подняв указательный палец. — Са-то-ру.       Морияма косится на Сатору и быстро понимает, что тот намеренно отвлекает Широ, ведь сам только что увидел причину лихорадочного потирания плеча. И тогда она, расценив это как знак к действию, заводит руку за спину. Направив в нее немного проклятой энергии из солнечного сплетения, Манон чувствует приятное согревающее тепло, скапливающееся в ладони. И, резко сжав пальцы той, она видит, как расположившийся на плече Широ маленький серый дух с выпученными глазами, по форме напоминающий каплю воды, моментально покрывается ярким оранжево-желтым пламенем и сгорает, даже не подпалив ткань его пиджака. Предсмертных воплей вызвавший проклятье не-шаман не слышит, зато оба мага — отчетливо.       Парень изо всех сил старался держать эмоции, которых стало слишком много после прихода Сатору, внутри. И не все из этих эмоций были положительными, отчего такое долгое и намеренное их подавление привело к тому самому взрыву, создавшему проклятье. Благо, оно небольшое и не опасное для окружающих — все-таки, хорошего в его создателе куда больше. Но было бы лучше, если бы он выругался, да если бы даже ударил — ему бы точно полегчало. И даже если бы Широ начал это отрицать, маги были бы готовы доказать ему обратное, почувствовав заметный отток негативной энергии.       Широ не понимает, куда делась тянущая камнем вниз тяжесть с плеча, но успокаивается, ведь прошло же — одной проблемой меньше. Сатору едва заметно кивает Манон, хваля за хорошую работу, и та расслабляется, потерев нагревшуюся из-за вызова огня руку.       — Манон, я в последний раз прошу: человеческим языком объясни, что происходит. Иначе я ухожу.       — Ты поторопился, сделав мне предложение. Сильно поторопился.       — И вот как все обернулось: на ее сердце уже целая очередь! — поддакивает Сатору, за что получает легкий, но резкий тычок в бок локтем от Манон: на этот раз лучше и правда все нормально объяснить, ведь после происходящего уже можно и не надеяться на продолжение истории с кольцом в десерте, а закончить все по-человечески было бы неплохо. Хотя бы по отношении к Широ.       — Лучше больше не делай так, — мягко просит Манон. — Я все понимаю, чувства и прочее, но ты можешь здорово напугать девушку такими вещами. Как произошло и сейчас, со мной.       — Ты отказываешься? — с остатками надежды, которые смог в себе нагрести, спрашивает Широ. Злость его отпустила и растворилась вместе с родившимся от нее проклятьем, и теперь вернулось разочарование с привкусом разбитого сердца. Пусть ответ уже очевиден, но он все равно пытается.       Морияма молча кивает, а он отзеркаливает ее кивок, повержено опуская взгляд на свои туфли. Все закончилось. И это хорошо.       — Тогда, раз здесь все решили, то мы с госпожой Морияма покинем тебя, друг? — нарушает затянувшуюся неловкую паузу Сатору, указав пальцем за спину, в сторону входной двери в заведение.       — Ты Морияма? — мгновенно переспрашивает Широ, подняв шокированный взгляд на девушку.       — Да, — протягивает Манон, с подозрением смотря за его реакцией.       — Тогда понятно.       — Пояснишь?       — Компания Морияма — самая безжалостная на рынке. Моя компания уже два года пытается добиться от нее контракта, но все без толку. Жесткий конкурент под руководством младшей дочери первого семейства.       Манон хмурится, а Сатору рядом коротко усмехается себе под нос: компания под руководством Марико вполне ожидаемо переняла бизнес-позиции из характера директора. Отчего другие, вовлеченные в тему, услышав знакомую фамилию, автоматически клеймят ее носителей «безжалостным и жестоким конкурентом».       — Как-то я и не подумал, что вы можете быть родственниками. Ты говорила, что у твоей семьи бизнес-династия, а у госпожи Марико такой же необычный цвет волос и глаз, как у тебя.       — Разочарован?       — Но не удивлен, — кивает Широ, убирая руки в карманы брюк. — Теперь мне хотя бы немного понятно.       — Мы переговорим с директрисой, чтобы тебе не было так обидно! — обещает Годжо, широко улыбнувшись. — Будет хоть какой-то плюс от сложившейся ситуации.       — Боюсь, я не решаю такие вопросы и занимаюсь другими делами, но я правда могу поговорить с ней по поводу контракта, — подключается Манон. Сатору прав — будет хоть какой-то плюс.       — Попробуйте, если хотите. Но я не привык к подачкам и стараюсь все делать сам.       Годжо разводит руками, мол, мы пытались, пока Морияма оглядывает Широ в последний раз. Упертый. В шаманском деле это бы пригодилось.       Перед тем, как разойтись, они сухо прощаются, и Морияма с Годжо выходят на улицу. Уже стемнело и похолодало, отчего пиджак Сатору практически сразу же накрывает плечи Манон, одетой в одно платье. Они неторопливо шагают от европейского ресторана в сторону ботанического сада, а Манон еще несколько раз прокручивает ситуацию в голове, чтобы окончательно ее отпустить.       — Хорошо, что я прибыл, — оценивает Годжо. — Так он хотя бы негатив выпустил, и мы его на месте обезвредили. А то ушел бы в город обиженный и с разбитым сердцем, а нам потом счет на секунды.       — Наверное, — отстраненно отвечает Манон, все еще подвисшая в своих мыслях. Она и правда чужое сердце разбила — впервые в своей жизни, кажется.       Надо же такому приключиться. Брат услышит — не поверит.       — Зря ты все-таки отказалась, — лениво тянет Сатору. — Хороший парень. Только вспыхивает быстро — как спичка. И ревнивый, наверно, до жути. Меня только заметил, как сразу шипами покрылся!       — Ты серьезно сейчас? — кривится Манон, повернувшись к нему. Они останавливаются, чтобы дождаться светофора и перейти дорогу. — Выйти за парня после второго свидания? По шкале импульсивности это даже для тебя слишком.       — А ты бы хотела до старости встречаться, а потом обручиться за два дня до гробовой доски?       — С такими рассуждениями проще никогда не выходить замуж, — бурчит Морияма, переводя взгляд на отсчет таймера, горящего красным. Осталось сорок секунд до переключения на разрешающий зеленый. — К тому же, раз он как спичка, то находиться рядом с огнем ему крайне опасно.       — Конечно, я и забыл, что ты у нас костер! — хохочет Годжо, закидывая руку на ее плечо. — Тогда да, тут нужно что-то куда более тугоплавкое и менее пожароопасное… Бесконечность, кстати, не горит и не греется, к твоему сведению.       — Твои шуточки! — Манон закатывает глаза, отчего Сатору смеется еще сильнее. — Бегает за мной почти целое десятилетие, вы посмотрите на этого несчастного!       — А разве не так? — театрально удивляется Годжо, приложив ладонь к груди в области сердца, а потом перекладывает ее на лоб и закрывает глаза, добавляя драматизма: — Мы знакомы так давно, а ты не замечаешь моих чувств к тебе, заставляя томиться в неразделенной любви каждый божий день! Избавь меня от этих мук наконец, госпожа Морияма!       — Прекрати, — шипит Манон, тыкая его локтем в бок, но все-таки улыбается. Подходит время переключения на зеленый, и они переходят дорогу на другую сторону.       — Забавная ты! Я же почти серьезно, — усмехается Сатору, вдыхая полной грудью. На улице прохладно, а рядом с ботаническим садом еще и приятно пахнет какими-то цветами или цветением деревьев. Прогулка на свежем воздухе точно благоприятно отразится на его грядущем сне. — Кстати, за тобой еще должок за спасение, помнишь?       — Я не услышала какой. У меня разрядился телефон, прежде чем ты сказал.       — Я хотел сказать, что это будет желание когда-нибудь в будущем. Так что пока ничего конкретного, тебе не о чем переживать.       — Однажды это твое желание привело к тому, что нам через несколько дней сдавать последние экзамены на вступление в должность преподавателей колледжа, — бурчит Манон, поправляя его пиджак на своих плечах.       — Весело же будет! Вот увидишь.       — Будет весело, если я увижу то, на чем мы доберемся до колледжа, потому что транспорт отсюда туда уже не ходит.       — Увидеть будет сложно.       — Не поняла?       — Подайте Вашу ручку, госпожа Морияма, — просит Сатору, резко останавливаясь, и протягивает ей раскрытую ладонь.       — Если это очередной твой прикол… — грозится Манон, останавливаясь напротив него, и с прищуром смотрит на Годжо.       — Никаких приколов! Миссия по спасению тебя с патового свидания завершена, нам пора на базу, и я как раз занимаюсь этим вопросом. Давай сюда руку.       Морияма вздыхает, закатив глаза, но руку ему все-таки протягивает. Она не имеет ни малейшего понятия о том, что он будет делать, но все равно доверяет. Как и всегда. Главное — добраться до общаги, а каким способом это будет оформлено — не совсем важно.       — Горячая, как и всегда, — оценивает Сатору с легкой улыбкой, сжимая ее руку в своей. Температура ее тела высокая всегда, даже несмотря на погоду, потому что с ней всегда собственный обогреватель. И это в какой-то степени даже кажется ему миленьким. — Добро пожаловать на борт! Капитан Годжо желает Вам приятного пути и поменьше идиотских свиданий!       И прежде чем Манон успевает съязвить в ответ, картина улицы рядом с ботаническим садом в городе сменяется вечерним пейзажем территории колледжа.