Имя

      Страшны адские дни, а ночи еще страшнее. Безлюдные улицы Красного Русла утопали во мраке. Ни мерцающие окна, ни редкие горящие цветы не могли в достаточной мере осветить пространство. Создавалось впечатление, будто темнота поглощала сам свет и от того казалась еще более густой и тяжелой.       Хорошо, что Тед взял с собой ручной фонарь. Хоть что-то освещало ему путь. Мужчина слегка ссутулился и поежился. Эта ночь выдалась на удивление морозной. Пронизывающий холод пробирался под изношенное пальто. Старое, дырявое, местами пропаленное, оно больше не согревало в той мере, в которой было нужно. Но Тед радовался и тому, что было. Он вспомнил невольно, с каким трудом отвоевал вещь у демона. Тот на днях устроил за домом "священную инквизицию" и с видимым наслаждением сжег все старые Тедовы вещи. Даже полосатый свитер. Хорошо, что пальто удалось спасти, хоть Пинстрайп и покушался на это "драповое чудовище".       Огонь очищает.       Безусловно, новый костюм был хорош, но совершенно не практичен. Без верхней одежды пришлось бы туго. Впрочем, неудивительно. Тонкая ткань, льняная рубашка - в сущности, чему согревать-то? Это демону было привычно щеголять в таком виде по Аду. Конечно, в изодранном пальто и при таком роскошном наряде Тед, скорее всего, выглядел карикатурно, однако сейчас-то чего беспокоиться? Кто будет рассматривать? Вокруг - ни души.       Темнота выедала глаза. Пастор поднял повыше драповый воротник и ускорил шаг. Нельзя отставать от Пинстрайпа. Его присутствие в небе выдавало лишь кольцо, и нужно было следить за этой точкой, чтобы не сбиться с пути.       Пинстрайп прекрасно видел в темноте и потому обходился без дополнительных средств освещения. Он слышал, как Тед семенит за ним, и сердито щелкал языком, едва звуки шагов стихали. Тед там специально, что ли, подтормаживает? Несносный. Это так раздражало. Таким черепашьим шагом они едва ли доберутся до утра.       Человек в очередной раз замедлился, и терпение Пинстрайпа окончательно лопнуло.       - Быстрее!       Тед подпрыгнул в испуге и заторопился.       Бледный луч выхватывал из темноты камни, траву, мелкие кустики. Окружение казалось странным и непривычным. Спустя пять минут пастор совсем перестал узнавать местность. Он мог поклясться, что не бывал здесь раньше. Хоть Красное Русло и невелико само по себе, видимо, кое-что Тед все-таки выпустил из виду.       Конечно, дороги к яблоне он не знал.       А может, это уже и не Русло вовсе. Разве можно было что-то различить в такой-то темени? Может, Тед просто запутался. Не исключено, что на самом деле он ходил здесь каждый день, а сейчас не мог узнать знакомые места. Оставалось лишь молча следовать за демоном. Без света янтарного кольца Тед чувствовал себя слепцом.       А что, если Пинстрайп водит его кругами и специально путает, чтобы в случае чего мужчина не сбежал?       Тьфу, глупость какая. Демон жесток, но не настолько же. А пастор просто очень мнительный, вот и все. Они просто идут за яблоками. Просто за яблоками.       Уф-ф-ф, чертов холод. От него не спасал даже ускоренный шаг. Тед стучал зубами. Рот выпускал облачка пара. Когда же они придут на место?       Наконец, после очередного поворота вправо, впереди замаячили какие-то высокие кусты. Горящая точка замерла было, но спустя мгновение снова двинулась вперед. Значит, там был проход. Раздвинув тонкие ветки, пастор пробрался сквозь, и перед ним выросла огромная ветвистая тень. Тед направил на нее свет фонаря. Яркий луч выхватил из темноты спелое яблоко.       Они добрались.       Пинстрайп поставил корзину рядом с Тедом и спрятался в кроне дерева.       - Лови, - и первое яблоко упало в траву. Пастор наклонился, поднял его и подсветил фонарем. Спелое, красное, блестящее. В животе предательски заурчало. Мужчина не ел ничего с самого утра. Он едва удержался, чтобы не надкусить манящий плод.       Следом за первым яблоком вниз полетело второе, за ним третье. Эдвард покорно ходил и собирал их в корзинку. Работать в полной темноте было неудобно. Фонарь фонарем, но очевидно же, что дневной свет куда эффективнее. Почему именно ночью? Неужели нельзя было сделать это утром, аккурат перед завтраком?       Внутренний голос подсказывал, что Теда притащили сюда далеко не для работы. Напряжение в воздухе росло, но его причина оставалась для пастора непонятной. И Пинстрайп, как назло, не выдавал себя ничем. Спокойно обрывал яблоки и бросал их в траву. Он молчал. Даже дурацких песенок не было слышно. Может, демон выжидал момент?       Озадаченный, Тед отвлекся от собирания и уперся руками в колени. Молчание Пинстрайпа пугало сильнее любых словесных угроз. Здравый смысл посоветовал во что бы то ни стало смягчить обстановку и разговорить демона. И тогда, быть может, удастся избежать тяжелых последствий.       Ты сам-то веришь в хороший исход?       Внезапно шелест листвы стих. Тед настороженно прислушался.       В следующую секунду что-то тяжелое резко хлопнуло его по затылку. В глазах моментально потемнело. Пастор вскрикнул от боли, уронил фонарь и рухнул на землю.       - За что?! – испуганный вопль прокатился по поляне.       - За то, что прохлаждаешься вместо работы, - холодно и черство отозвался демон откуда-то сверху.       Тед поднялся на четвереньки, с трудом собирая мысли в кучу. Затылок болезненно пульсировал, боль отдавала в виски. Наверняка там вырастет шишка или как минимум останется синяк. Мужчина опустился на пятки и провел рукой по ушибу. Охнул, едва ладонь коснулась пульсирующего участка. Точно будет шишка.       Непонимание трансформировалось в обжигающую злобу.       - Я устал, - раздраженно бросил пастор, не поворачиваясь к демону. – Мне без света трудно ориентироваться. Я не вижу, куда ты бросаешь яблоки.       - О, это легко исправить, - короткая усмешка. – Теперь я избирательно буду целиться тебе по хребту.       - Нет! – возмущение. – Я же не это имел в виду! – пастор попытался подняться, но голова подозрительно кружилась и кренилась набок, из-за чего мир перед глазами плыл. – Прошу, перестань, я не понимаю, из-за чего ты сердишься.       - Сержусь? – судя по звукам, Пинстрайп спустился и ступил на траву. – Я? Сержусь? Ну что ты, - голос прозвучал так неестественно спокойно, что захотелось свернуться клубком и взвыть.       Черная туча подмигивает ослепительной молнией.       Пастор услышал шаги за спиной и попытался отползти. Голова отзывалась болью на каждое движение. Нет, в таком состоянии далеко он не уйдет.       - Я не сержусь Тедди. Я просто в ярости, - Эдвард мог поклясться, что демон сейчас хищно улыбался. – Знаешь, мне тут птичка на хвосте принесла одну историю. Хочешь её послушать? - цепкие руки схватили пастора и рывком поставили на ноги. Он пошатнулся, но не упал. Демон резко развернул его к себе лицом и впился когтями в хрупкие плечи. Больно, ч-черт!       - Прошу, пожалуйста, - нервным срывающимся голосом взмолился человек. Попытался дернуться, но был жестко остановлен. – Пожалуйста, я не понимаю…       Пинстрайп сверлил Теда желтыми глазами, и в них не удавалось прочесть ничего, кроме желания разорвать человека на куски.       - Вижу же, что хочешь. Ты любишь истории. Ты очень любишь истории, - последние три слова демон отчеканил так, что у пастора побежал холодок по спине. – Однажды жил на свете один мужчина, и был он удивительно глуп, - взгляд фонарей ослеплял. В нос бил отчетливый запах виски. – И безрассуден, - сильные пальцы сместились с плеч и ухватили Теда за обгоревший ворот пальто.       Пастор задрал голову и сжал черные запястья. Первобытный страх окутывал и обездвиживал. Влип, влип, сильно влип.       – По глупости он убился, - продолжал говорить Пинстрайп, неотрывно глядя в обескровленное лицо. – Убился сам и утянул за собой свою родную дочь. К счастью, очень умный и сердобольный повелитель Ада пожалел ее и заменил собой отца-идиота. И даже оставил этот самого идиота жить в своем доме. Исключительно по доброте душевной.       Крепкие руки смяли плотный драп. Демон не мог себя больше контролировать.       - Но человек решил отплатить неблагодарностью и поглумиться над именем своего покровителя, - улыбка сползла с черного лица, и голос нервно зазвенел. – Поглумиться и опустить меня в глазах моего ребенка!       Тед покачнулся вперед, но уперся ногами в землю, стараясь отстраниться.       - Я не глумился! – испуганный вскрик. – Прошу, поверь мне, ты все неправильно понял, все было совсем не так!       - Не так? - сквозь зубы процедил Пинстрайп, зверея. Тед уже сотню раз пожалел, что подал голос. – Не так? Ты… да ты… - демон шумно втянул носом воздух, и некогда желтые глаза стали практически белыми.       Время тянулось, словно канитель. Пастор замер в страхе, зажмурился, сцепил от напряжения зубы. Язык разбух, заполнил собой весь рот и отказался шевелиться. Теперь-то все было ясно, но только поздно. Он с ужасом ждал неизбежного. Если что и могло его спасти, так это чудо.       Пинстрайп перехватил пальто покрепче, оторвал Теда от земли и неистово затряс, словно тряпичную куклу.       - Отвечай! Отвечай мне, что значит «не так»?!       Человек беспомощно повис. Даже если бы он хотел ответить, не смог бы. Пинстрайп безжалостно сотрясал его, выбивал последний воздух из легких. Пастор безуспешно пытался дотянуться до земли, затем – просто поджать болтающиеся ноги. Он потерял опору и ощущал себя мешком, набитым костями. Мир перед глазами плыл отчасти из-за резкой тряски, отчасти из-за предательских слез.       Нужно было объясниться. Сказать, что к чему. Но чертов язык. Чертов окаменевший язык. Чертовы легкие…       - Думаешь, это остроумно? Пытаешься отобрать ее у меня? – резкий стальной голос долетал отрывками, перебиваемый свистом ветра в ушах. – Считаешь, я закрою на это глаза?!       - Я-а… - Тед отчаянно хрипел. Слезы текли по щекам, но он догадывался, что они не смягчат демона. – Гх…       - Ты скажешь мне правду, - Пинстрайп перестал трусить мужчину и опустил его на землю на колени, все еще удерживая за воротник пальто. – Ты назовешь мое имя, Тедди-бой, по слогам, по буквам – мне все равно, как.       - Нет! – надрывно вскрикнул тот и сжался, распахнув в страхе глаза. – Прошу, не нужно! Сжалься! Я не могу этого сделать!       - Лжец, - холодно оборвал бессвязный поток слов Пинстрайп. – Лжец.       - Нет, нет, нет, - отрицательно замахал головой пастор и снова попытался вырваться. – Ты не понимаешь, ты не понимаешь…       - О нет, я все прекрасно понимаю, - в белых глазах блеснул алый росчерк. - Мне все кристально ясно. Ты – лжец.       - Я не лгу тебе, - Тед из последних сил боролся с упрямством демона. – Прошу, выслушай же меня!       - Назови, - черный человек понизил голос. – Назови, - угрожающий рык, не предвещающий ничего хорошего. В ответ лишь молчание и всхлипы. – Разожми наконец свои проклятые челюсти! – Пинстрайп снова яростно впился когтями в хрупкие дрожащие плечи.       Пастор вскрикнул от страха и, преодолевая себя, начал давить из легких злосчастное имя.       Имя жестокого палача. Имя, которым в Аду пугают всех грешников. Тед предпочел бы никогда не произносить его вслух, но, припертый к стенке и повязанный по рукам и ногам, вынужден был подчиниться.       Всего два слога, а какой леденящий душу ужас скрывался за ними.       - П… П-п…       Пожалуйста, дай мне всё объяснить.       Прошу, выслушай.       Помогите. Кто-нибудь, помогите.       Буквы застревали внутри, царапали глотку и упорно не хотели произноситься. Тед давился и задыхался, широко распахнув глаза и неотрывно глядя в лицо мучителя. Все как в видении. Только он и этот взгляд. Хуже сотни отравленных стрел. Хуже лезвий и гвоздей.       Сердце Эдварда медленно опустилось, когда Пинстрайп не выдержал и занес над ним правую руку. Черные глаза немигающе глядели на то, как в длинных пальцах разгорался светящийся шар. Вот и все. Это действительно конец. Жаль, конечно, что такой паршивый. Не успел попрощаться с дочерью... и рассказать демону правду. Впрочем, о последнем жалеть не стоило. Переубеждать ослепленного яростью Пинстрайпа - бессмыленная затея. Он все равно никого не хотел слышать.       Ослепляющие лучи отразились набегающих пасторских слезах.       Все лжецы должны исчезнуть.       Внезапно демон замер. Что-то показалось ему странным во всем происходящем. Тедов взгляд... какой-то не такой. Слишком прямой и усталый. Это беспокоило. Как черные брызги на белом холсте. Пинстрайп слегка нахмурился и еще раз посмотрел на пастора. Такой безвольный. Обреченный. Будто его совсем не волнует то, что над ним нависла смертельная опасность. Он смотрел прямо в глаза, и это беспокоило. Почему? Почему его прямой взгляд не вписывался в ситуацию?       Демон недовольно поджал губы. Нет, не сходится. Он не должен реагировать вот так. Ну же, продолжай рыдать, молить о пощаде! Почему я не слышу отчаянных молитв? Ведь именно так ведут себя лжецы. Они валяются в ногах. Они рыдают и сотрясают воздух пустыми словами. Они готовы сделать всё, чтобы избежать предписанной им участи.       Руку с шаром словно приколотили к чему-то, насильно обездвижили. Пинстрайп попробовал атаковать, но не смог. Постепенно все тело налилось свинцом и перестало отзываться на команды. Демон растерянно уставился на Теда.       Сквозь звенящую пелену ярости наконец пробился трезвый голос разума.       Почему же Тед глядит так пристально и обреченно? Почему же он не ведет себя, как лжец?       Потому что он не лжет.       Светлая мысль погасила разбушевавшийся гнев. Пинстрайп плавно свел на нет сгусток энергии и опустил наконец руку вниз. Затекшие мышцы протестующе заныли.       В голове прояснилось. Как он мог забыть? Ведь жил с Тедом бок о бок уже достаточно давно и наблюдал за его поведением. Если бы пастор захотел соврать, он ни за что бы не поднял головы и не взглянул на демона. Никогда не рискнул бы посмотреть прямо в глаза.       Пинстрайп опустился перед Тедом на колени. Эджвуд. В тот день он тоже едва не совершил непоправимую ошибку и еле смог все исправить. Внезапно воздух загустел, и дышать стало труднее. Как быстро и легко, оказывается, забываются уроки прошлого. Невероятно. Дважды на одни и те же грабли. Выходит, не такой уж и умный, если позволил ярости вновь ослепить себя.       Тед и тогда так смотрел - обреченно, с надрывом, без надежды. Демон поймал себя на мысли, что ему этот взгляд совершенно не нравился. Вся реакция человека ему не нравилась. Мужчина словно добровольно сдавался на милость Пинстрайпу. Но он не должен был так делать! Не сдался тогда - не может и сейчас!       Почему-то от этого становилось... страшно.       Я – не ты. Я больше не взлечу.       Сосущий вакуум обескураживал. Жгучее сожаление затапливало. Теперь, после всего случившегося, Пинстрайп не знал, как исправить то, что натворил. Всесильный демон, который с легкостью справлялся с любой задачей, оказался бессилен в вопросах отношений. Но ломать – не строить, правда?       Что бы на это сказала Бо?       Тед ощутил, как хватка на левом плече наконец ослабла, и сбросил с себя когтистую руку. Он закрыл глаза и отполз в сторону. Затем поднялся, покачнулся на ослабевших ногах и свел колени вместе, чтобы удержаться. Нестерпимый холод пробирал до самых костей. Вокруг - темень. И фонарь, как назло, погас. Наверное, повредился при падении.       Пастор наощупь добрел до яблоневого ствола, ухватился за него рукой, завернул и сел на влажную траву. Он сгорбился и накрыл голову руками. Бежать было некуда, сил бежать, в сущности, тоже. Просто хотелось покоя. Чтобы ничего этого не было. Чтобы наступил штиль.       Чуткие уши уловили слева шелест костюма и шорох приминаемой травы. Он перемещается по земле? Выдает себя специально? А, ладно. Будто Тед без сопровождающих звуков не догадался бы, что Пинстрайп его так просто в покое не оставит. Как никак, излюбленная игрушка. Грех доламывать.       Черная фигура оперлась о дерево плечом в двух сантиметрах от Теда. Последний лишь сильнее съежился и вжался носом в колени.       - Тед. Давай поговорим.       В ответ демон ожидал услышать брань, слезы, молчание. Однако, когда пастор тихо захихикал, удивленно взглянул на него. Нет, не ослышался. Этот хриплый смех пробирал до дрожи. Тед, похоже, совсем отчаялся. Неужели демон на этот раз повредил его разум?       - Восхитительная шутка, - пастор отсмеялся и закашлялся. – Правда смешно. У тебя хорошее чувство юмора.       - Я не шучу, Тед, успокойся и давай поговорим, - Пинстрайп старался держать себя в руках.       Снова сдавленный смешок.       - Это ты успокойся, - тихий шепот. – Успокойся и оставь меня в покое.       Повисло тяжелое молчание.       - Послушай…       - Я не хочу тебя слушать, - перебил его Тед. – И разговаривать с тобой тоже не собираюсь. Уйди.       «Не зли меня», - едва не сорвалось у Пинстрайпа с языка, но он вовремя осекся. Злости на сегодня было достаточно. Слишком много проблем она создала. Слишком сильно ослепила. Нужно было быстро придумать, как сгладить возникшее напряжение. Очевидно же, что ни один, ни второй не хотели подобного исхода. Пастор явно был не в себе. Одна встряска наложилась на другую... Бомба замедленного действия.       - Нам нужно обсудить все случившееся, хочешь ты этого или нет, - Пинстрайп присел рядом с человеком. Он аккуратно коснулся рукой подрагивающей спины. В ответ Тед дернулся и резко отпрянул.       - Не трогай меня! Убери руки! – испуганно вскрикнул он. – Не смей! – мужчина вскочил на ноги и отшатнулся. Удивительно – еще недавно был фактически без сил, а тут от одного касания сорвался с места.       Пинстрайп медленно поднялся следом. Он напрягся, словно пантера перед броском. Тед вновь почуял опасность и отступил еще назад. Бледное лицо исказила истерическая гримаса.       - Оставь меня в покое наконец! Уходи! Уйди! – надрывный крик. Эдвард продолжал пятиться, сжимая кулаки. Какой смысл теперь было маскировать свой страх? Какой смысл изображать глыбу? Если страшно – значит, страшно! Пусть исчезнет! Пусть пропадет пропадом!       Неожиданно каблук запнулся о нечто ощутимо твердое. Сзади что-то упало, а затем послышались глухие удары, смягченные травой.       Корзина с яблоками перекинулась, и спелые плоды рассыпались.       Обескураженный, мужчина на секунду потерял бдительность и обернулся на звук. Демону этого хватило. Реакция была молниеносной. Пинстрайп сорвался с места, налетел на пастора, крепко скрутил его и резко взмыл ввысь.       Пространство разрезал оглушительный вопль. Пастор явно оказался не готов к полету. Пинстрайп в ответ лишь поморщился и крепче прижал его к себе. Все попытки вырваться он успешно пресекал. Впрочем, они вскоре почти сошли на нет. Что ж, весьма удачно.       Тед очутился очень высоко над землей. Он перестал отбиваться, но все еще надрывался от ужаса. Вопли заглушал сильный ветер, постепенно набирающий обороты. Ледяной поток бил в уши, сушил заплаканные глаза, обветривал тонкие бледные губы. Забирался под одежду и заставлял хрупкое тело дрожать от холода. На такой высоте дышать было трудно. Вскоре крики сменились хрипом, а затем и вовсе стихли. Измученный мужчина беспомощно уткнулся носом в полосатый пиджак демона, упираясь ему в грудь ладонями и стуча от холода зубами. Он жмурился, пытаясь защитить глаза от ветра.       Пинстрайп постепенно замедлился и остановился на приличной высоте. Опустил голову вниз и глянул на пастора.       - Теперь ты точно поговоришь со мной.       Так хотелось ответить демону чем-то очень ядовитым.       - Спусти меня вниз, - дрожащий голос. – Спусти! Слышал? Я не буду говорить с тобой! – сипение Теда прервалось судорожным кашлем. Он затрясся.       Пинстрайп выдержал деликатную паузу.       - Нет. Будешь. И я буду. Потому что это нужно нам обоим.       - Такой смешной. Кому это нужно? Ты едва не убил меня, а теперь жаждешь поговорить? Совсем выжил из ума?! – Эдвард снова закашлялся.       Он был прав, и демон понимал это. Понимал и принимал. Но все же не хотел так просто сдаваться.       - Тед, я прошу тебя, - Пинстрайп медленно выдохнул. - Успокойся.       Внезапно глаза сквозь плотно сомкнутые веки различили мягкий теплый свет, сперва едва заметный, но с каждой секундой все более яркий. Тед от неожиданности разлепил глаза и пожалел об этом: лучи ослепили и заставили снова зажмуриться. Пастор учащенно задышал, сильнее прижимаясь к демону.       - Открой глаза.       Тед даже не собирался подчиниться.       - Что это? – глухо пробубнел он.       - Защитное поле, - ответил Пинстрайп, глядя на подернутую сединой чернявую макушку. – Я чувствую, как ты замерз.       Свечение окутывало их обоих в непроницаемый купол, ограждая от пронизывающего ветра и холода. Постепенно пространство под защитным полем наполнилось теплом. В какой-то момент пастор ощутил, что больше не дрожит. Когда тебе в лицо не хлещет ветер, а кости не ноют от стужи, существуется лучше и приятнее. Правда, еще бы кое-кто соизволил его отпустить на землю. Тогда и бежать было бы сподручнее.       Все происходящее напоминало Теду сценарий очень плохого романа.       - Я все равно не собираюсь разговаривать с тобой, - ворчливый протест. – Какую бы штуку ты не выкинул.       - Обними меня за шею, - внезапно отозвался демон.       Пастор резко вскинул голову и распахнул глаза, непроизвольно подавившись слюной. Да это просто вершина наглости! Каков черт!       - Мне тяжело тебя удерживать в таком положении, - спокойно объяснил свою просьбу Пинстрайп, слушая Тедово возмущенное бульканье. – Просто обними меня за шею, будь добр. Так будет лучше.       Тот презрительно фыркнул.       - Если тебе тяжело – спусти меня вниз. Я не просил тебя меня хватать. Я вообще ни о чем тебя не просил. И подачек мне твоих не надо, - пастор резко напряг ладони в попытке оттолкнуть демона от себя.       - Тед, ты можешь сорваться, перестань сейчас же, - Пинстрайп всерьез обеспокоился. – И да, землю ты почувствуешь не раньше, чем мы поговорим. В твоих же интересах, чтобы беседа не затягивалась.       - Прекрасно, - перспектива зависнуть высоко в небе в объятиях демона прельщала Теда не сильнее линчевания. Но падать он все-таки боялся. Пинстрайп мог нарочно разжать пальцы, чтобы припугнуть человека. Переступая через себя и молча ругаясь, мужчина медленно высунул правую руку, разогнул ее в локте и осторожно приобнял демона за шею, стараясь подтянуться повыше и заглянуть ему за плечо.       Черный человек опустил одну руку ниже по спине и подтолкнул Теда наверх, еще крепче вжимая в себя. Мужчина, не раздумывая, обнял его и второй рукой. Теперь держаться стало намного удобнее.       Тишина. Только слышно, как снаружи завывал ветер и бился о защитный купол, пытаясь его разрушить.       - У меня к тебе много вопросов, - тихо начал было Пинстрайп, но его перебил сухой Тедов кашель:       - Да неужели? У тебя? Вопросов? Засунь свои вопросы себе в задницу. Плашмя.       - Ты это сейчас зря, - натянутый вздох.       - Зря? Правда, что ли? Да, наверное, зря, - согласился с собеседником пастор. – И ты зря. Зря не убил меня тогда.       - Тед! – Пинстрайп открыто возмутился. – Что за чушь ты несешь?       - …и сейчас зря. Ты просто такой, и ничто тебя не изменит. Всегда был, есть и будешь. На что я только рассчитывал…впрочем, сказки у тебя отменные. Не зря Бо их нахваливает. Куда им с моими состязаться. Объективно, они лучше моих. Но раз уж мы здесь так удачно зависаем, я тоже хотел бы рассказать тебе сказку, - голос Теда стал каким-то горьким. – Жил-был один глупый пастор, и случилось ему на беду повстречаться с коварным и жестоким демоном.       - Эй… - Пинстрайп был слегка удивлен, что мужчина снова воспользовался его же приемом против него, но решил не перебивать. Быть может, это поможет разговору сдвинуться с мертвой точки.       - Демон отобрал его ребенка и пленил его самого в Приходе. Измывался над ним, как мог. А потом внезапно… перешел черту, - Эдвард звучал все напряженней и сжимался все сильнее. – В своей лжи перешел черту.       Руки Пинстрайпа крепче сжали мужчину.       - Тед, я тебе не лгал.       - Отвратительно. Сначала говоришь, что я могу посмертно исправить свой грех. Затем – рубишь все на корню. Сначала пытаешься убить. Затем – лечишь. Сначала говоришь одно, а после…       В ответ – молчание.       - Скажи – это все еще игра такая? Тебе просто нравится забавляться, правда? Просто ответь мне честно. Ты умеешь быть честным? Почему ты сейчас остановился? Неужели не наскучило еще?       - Это не игра, - по желтому куполу побежали алые росчерки. – Ты испугал Бо, я… немного вышел из себя.       - Кто я, по-твоему, чтобы пугать мою дочь?       - Бо - не твоя дочь, Тед. Тебе давно пора смириться с этим.       Хриплый смешок. Пастор все же рискнул приоткрыть глаза и теперь глядел на защитное поле.       - Тогда убей меня.       - Исключено, - Пинстрайпу явно пришлась не по душе Тедова просьба. – Не проси меня об этом, я не в силах так поступить.       - Или запри меня где-нибудь в Желобах, в самую темную и глубокую камеру. Я же грешник. А ты – демон. В этом будет больше логики, чем в твоем теперешнем поведении.       - Исключено, - более нервно отозвался тот. – Камеры предназначены для совсем конченных алкоголиков.       - А я разве не такой? – Тед вздрогнул. – Ты сейчас противоречишь сам себе.       Отчаяние нарастало. Мужчина ненавидел себя за то, что говорил.       - Я…просто хочу видеть тебя рядом в Приходе, - как-то отстраненно произнес Пинстрайп. Защитное поле начало слегка мерцать. – Хочу, чтобы ты сопровождал меня на редких прогулках и ночевал со мной.       - Бо – все, что у меня есть, - шепот невпопад. Кажется, будто Тед сейчас говорил совсем не с демоном. - Я знаю, что никогда не верну её назад. Ты можешь не напоминать мне об этом. Но я все-таки думал, что ты и правда позволишь мне участвовать в ее жизни. В тот момент, когда мы начали… завтраки готовить, и… играть вместе, и когда ты как будто стал ко мне терпимее и ласковее.       Пинстрайп уловил перемены в интонации пастора и попробовал его отстранить от себя, чтобы посмотреть в глаза, но Тед по своему обыкновению воспротивился. Над обоими повисло гнетущее молчание. Оно нервировало демона еще сильнее, чем Тедова речь, поэтому он слегка встряхнул его.       - Продолжай.       - Все безнадежно. Спусти меня вниз.       - Тед! – Пинстрайп не выдержал и грозно прикрикнул на мужчину, сверкнув глазами. Пространство вокруг заколебалось. – Ты не можешь так говорить! И нет, я не дам тебе уйти!       Пастор привычно съежился и всхлипнул.       - Тогда позволь мне быть с Бо рядом и делать для нее хоть что-то. Я о большем не смею тебя просить.       Пинстрайпу не нравилось, что Тед околачивается около ребенка. Он действительно проявил себя, как ужасный родитель, и, если бы в мире существовала премия за худшее отцовство, Эдвард Скотт безусловно стал бы её лауреатом. Но сквозящее отчаяние в голосе отчетливо давало понять, что Теду плохо без Бо. Всем остальным грешникам – хорошо. Теду – плохо. Тед искренне сожалел. Это и отличало его от всего остального сброда.       Наверное, это то, что люди назвают ревностью?       Демон вслушивался в судорожные вздохи. Вот она, глубина отцовской боли. Тед и правда не такой, как все остальные. Он не сказал: «отдай», он взмолился: «позволь мне». Пинстрайп прикрыл глаза. Возможно ли, что именно поэтому пастора швырнуло в припадок этим утром? Если такое малое сотворило с ним подобное, что же станется, если его полностью отрезать от ребенка? Да он сам себя уничтожит, сам себя изведет. Просто однажды угаснет, и все.       Пинстрайп внезапно вспомнил, что давно не видел Тедовой улыбки. Такой… искренней, которая согревала сердце. Слезы, конечно, тоже вкусно, но слишком солено. А улыбка сладкая. Как…       Яблоко?       Внезапно черный человек почувствовал, как Тед ослаб и потяжелел. Он перехватил его посильнее и крепче прижал к себе. Мужчина разжал пальцы, и руки плетьми скользнули вниз. Пинстрайп слегка отстранил Теда от себя и взглянул на него.       Бледные веки сомкнуты. Под глазами – круги. Кожа белая, словно снег. Крылья носа едва заметно раздуваются. Ни единой эмоции.       Уснул.       Это истощение. Вина снова пробудилась и начала щекотать легкие. Демон не сдержался и, ведомый нежностью, поцеловал спящего в скулу.       Человек слаб и грешен. Демон силен и безжалостен. Таково предназначение, такова судьба: одному страдать, второму наказывать.       Сейчас же все перевернулось с ног на голову.       Существо, не знающее пощады, столкнулось с желанием защищать того, кого следовало истязать. С появлением Теда жизнь демона кардинально изменилась. Он не ожидал, что простой человек способен так сильно повлиять на него. Впервые встретив Теда в Аду, демон понял, что просто так пастор от него не уйдет. То, что вначале казалось потехой и минутным развлечением, на деле переросло в нечто гораздо более серьезное.       Пинстрайп наступал на горло демонической природе. Тед же противился моральным устоям. Он приносил всего себя в жертву странному союзу демона и человека.       Это дорогого стоило.       Демон устало вздохнул и мягко спланировал вниз, на одну из яблоневых веток. Не убирая ауру, создал несколько винтокрылых помощников и велел им собрать рассыпанные яблоки. Затем подхватил Теда под колени. Необходимо было вернуться домой как можно скорее.       Черная тень бесшумно скользнула по небу, окутанная слабым желтым свечением, и растворилась в темноте. За ней последовали стрекочущие слуги, таща корзину с яблоками.