Автор и постановщик Твик

Список Важных Событий, которые привели к возникновению бизнеса Крэйга, ч.1: I. у отца Крэйга случился сердечный приступ.

Крэйг едет к пруду Старка. Он бывает здесь нечасто — по крайней мере, в последнее время. Был период, когда он посещал это место практически каждый день и стоял у кромки воды, глядя в небо и размышляя, где же он сможет отыскать созвездие, которым недавно вдруг увлёкся. Но это было годы назад, когда Крэйг был ребёнком и его мало что волновало. То было до мигрени. Тогда времена были проще.

Забавный Факт: Крэйг хочет вернуться в то время.

Крэйг выбирается из машины и пробирается сквозь глубокий снег. Вода в пруду покрылась толщей льда. Парень лишь слегка разочарован этим фактом. Крэйг добирается до скамьи, смахивает с неё снег и усаживается. Холодно почти до дискомфорта, но всё же лучше, чем стоять в практически тридцатисантиметровом сугробе. На нём не лучшая для зимней погоды обувь. Но, опять же, у него нет больше одной пары. Это дорого, а он не желает расточительствовать. Вокруг не происходит ничего особенного. Крэйг ничего не планировал. Он просто сидит, устремив взгляд в сторону пруда, прищурившись из-за монохромного, ярко-серого неба. Всё такое белое. Словно на Рождество. Именно так и должно было оно выглядеть. Рождество выдалось достаточно тоскливым. Крэйг провёл большую его часть в кровати. Он не болел, у него не было мигрени, он просто чувствовал себя асоциальным и вымотанным. Он проспал большую его часть. Теперь, в ретроспективе, кажется, он об этом жалеет. Но, опять же, в ретроспективе, он много о чём жалеет. Не получая команды от мозга, Крэйг сутулится. Он отодвигается назад, усаживаясь на скамью поглубже, и подтягивает ноги следом за собой. Подросток обнимает свои колени, притягивая их к груди, и кладёт на них подбородок. Глаза болят из-за света. Он не хочет больше на всё это смотреть. Он не понимает, зачем сюда приехал. Он совсем этого не понимает. Это был импульс. Глупый, бессмысленный импульс. Крэйгу такие не нравятся. Порывы ветра продувают одежду. Снежные хлопья пылью поднимаются с земли и развеваются по берегу. Он чувствует, как часть снежинок приземляются на него, слышит их шум. Песочный звук. Он может здесь остаться. Он может посидеть в тишине среди холода вечность, закрыв глаза и дрожа всем телом. Конечно, пока кто-нибудь его не найдёт. Возможно, он мог бы закончить, как ледяной человек. Возможно, он может замёрзнуть на тридцать два месяца. Возможно, его семья забудет о нём, и, возможно, Твик продолжит жить дальше без него. Возможно, это было бы чем-то вроде передышки. Возможно, это могло бы стать для него передышкой. Он мог бы воспользоваться перерывом. Крэйг слышит хруст снега под чьими-то ногами. Он не шевелится. Он не чувствует способности двигаться. Человек плетётся к скамье и садится рядом. Дерево скрипит под весом. Крэйг ощущает его присутствие. Сильное и практически осязаемое. Наверное, ему стоит посмотреть. Стоит убедиться, что это кто-то знакомый, а не какой-то рандомный маньяк, но он не хочет. Ему как-то плевать.

Забавный Факт: Только пять процентов массы скопления Абель 2744 на самом деле состоит из галактик.

— Ты в норме? — спрашивает человек, и тут же Крэйг понимает, что это Кенни. Только его голос может быть таким приглушённым. Крэйг открывает глаза, и, пусть его лицо до сих пор прижато к коленям, ему видна знакомая оранжевая парка. Крэйг не знает, настроен ли он разговаривать с Кенни. Крэйг не знает, настроен ли он разговаривать вообще с кем-либо. Он чувствует себя немного разбитым, словно может в любой момент расплакаться. Это тупо. Очень тупо. Кенни задаёт другой вопрос. — Крэйг, о чём думаешь? У него был сердечный приступ. — О моём папе, — бормочет Крэйг. Он сжимается настолько, насколько возможно, игнорируя царапающее ощущение джинсовой ткани на коже. — Да? — отзывается Кенни. — И что он? — У него был сердечный приступ, — произносит Крэйг. Он не знает, почему об этом говорит. Он не обсуждал этого ни с кем на протяжении лет. Двух. Почти два года, если быть точным, а ещё точнее, примерно один год и девять месяцев. Он не может говорить об этом, не теряя самообладание. Он не может слушать песню Деми Ловато «Heart Attack» и не разозлиться. Глупо, но это правда. — Забавный факт, я должен был отвезти его в больницу, — говорит Крэйг. — Забавный факт, я впервые был за рулём машины. Забавный факт, я чуть не убил нас по пути. Крэйг отлично помнит тот день. Он помнит своего отца, лежащего на траве. Он помнит, как помогал ему сесть в машину. Он не помнит путь до больницы. Он помнит тот взгляд на лице своего папы. Крэйг делает вдох. — Забавный факт, — прибавляет он, — если бы мы приехали в больницу всего на пол часа позже, он был бы мёртв. Утро очень серое. Очень серое. И белое. Прежде всего, оно яркое. Крэйг — наиболее тёмная вещь во всей округе.

Забавный Факт: Любимое дерево Крэйга — берёза.

— Мне правда жаль, мужик, — говорит Кенни. — Я и не знал. Крэйг никак на это не отвечает. Он не знает должен ли. Он не знает, что должен сказать, если вообще должен. — Ты в порядке? — спрашивает Кенни. — Я в порядке, — говорит Крэйг. — Уверен? — Уверен. Пауза. — Я не знал, что ты мне писал, — произносит Крэйг. — Я не видел сообщений до вчерашнего дня, мой телефон был выключен. — Да ничего, — говорит Кенни. — Нет, не ничего. Крэйг поднимает голову, убирая лицо от колен. Мороз щиплет его щёки. На Кенни надет капюшон. Он закрывает большую часть лица. Это нормально. Мир продолжает вращаться. Мир продолжает двигаться дальше, даже если один из них оказался в больнице. Потому что так и есть, верно? В Саус Парке были они, группы единомышленников. Крэйг и те ребята, Стэн и те идиоты. Они были ими, а Стэн был одним из них. Они были единицей, группой. — Я мог что-нибудь предпринять, — говорит Крэйг. — Если бы не выключил телефон, может быть, сейчас всё было бы нормально. Кенни хмурится. Крэйг уверен в этом. Крэйг отводит взгляд. — Не кори себя за это, чувак, это не твоя вина. — Откуда тебе знать? — спрашивает Крэйг. — Откуда тебе знать, что не я всё испортил? Это был я, Кенни, это моя вина. — Я знаю, что это не твоя вина, — настаивает Кенни, глядя на Крэйга. — И он сказал мне, что ты не виноват. Крэйг молчит. Вопрос в том, кто он, но они оба знают. Они знают, кто он. Ещё одно облако закрывает солнце. На несколько секунд пруд затеняется, после чего солнце возвращается. Снег блестит и сверкает на свету. — Что он тебе сказал? — спрашивает Крэйг. Кенни вынимает из кармана телефон. Он на что-то нажимает и протягивает мобильник Крэйгу. Крэйг чувствует тошноту. Он берёт телефон в руку и читает сообщение.

________________________

СТЭН (скучаю по тебе)

скажи крейгу это не его вина и скажи кайлу что я его люблю

________________________

Крэйг перечитывает его. И перечитывает. Снова и снова, и снова, и снова, словно оно может измениться. Словно оно превратиться в слова, обвиняющие его. Но этого не случается. Вполне возможно, это были последние слова Стэна Марша. Глаза Крэйга начинает жечь. Он передаёт телефон обратно и давит основаниями ладоней на глаза, чтобы остановить покалывание. Он выдыхает тихое: «Чёрт». Крэйгу требуется время, чтобы прийти в себя. Кенни его не торопит. Маленький зверёнок с разбегу забирается на дерево. Снег падает с ветвей. Проносится ещё один порыв ветра. — Я думаю об этом каждую секунду каждого дня, — произносит Кенни. Это звучит, словно признание. Крэйг прикрывает глаза, готовый слушать. — Поначалу я не понимал, почему среди всех людей он написал мне. Мы были близки, но не были самыми близкими, понимаешь? А потом меня осенило. Тишина. Крэйг открывает глаза и утыкается лицом в ткань своего свитера, защищая дыхательные пути от холода. Это не обязательно, но он всё равно это делает. Он бросает взгляд на Кенни.

Кенни: I. смотрит на озеро, с II. самыми пустыми глазами, что только доводилось видеть Крэйгу.

— Я живу дальше всех, — шепчет Маккормик. — Он написал мне, потому что знал, что мне потребуется больше всего времени, чтобы добраться до него или… среагировать, быть может, я не знаю, ладно? Голос Кенни затихает, словно у него кончился воздух. — Раньше у меня было какое-то ебанутое представление, — говорит Кенни. — Я… я привык считать, что, типа… Кенни сухо кашляет в локоть. Он продолжает после нескольких секунд тишины. — Есть люди, которые пытаются покончить с собой, потому что они хотят получить помощь, но не знают, как о ней попросить, — поясняет Кенни. — Или потому, что их не слушают, и они думают, что возможно, это поможет, понимаешь? Может быть, теперь они прислушаются, что-то вроде того. Кенни поднимает ногу на скамью, дёргая за шнурки ботинка. Крэйг встревожен невозможностью видеть выражение лица Кенни в этом разговоре. — Это погано, — комментирует Крэйг. Кенни пожимает плечами. — Конечно, это погано, я знаю, погано, как и всё остальное, — произносит он. — Но я это не к тому. Теперь Крэйг хочет спросить, к чему это он, но не делает этого. Крэйг может быть не самым лучшим, когда дело касается эмоций или способности подмечать очевидные вещи, но даже он видит, что дела у Кенни идут неважно. Поэтому Крэйг воздерживается от вопросов. Он просто слушает. — Итак, есть люди, которые пытаются покончить собой из-за этого, а также есть люди, которые пытаются покончить с собой, потому что им больше нет дела до этой жизни, — говорит Кенни. Он наконец дёргает за шнурок достаточно, чтобы развязать узел. Его руки быстро занимаются повторным его завязыванием. — Причин куда больше, конечно, но сейчас я не могу их все перечислить, так ведь? Крэйг хмурится. — И те люди, что делают это потому, что потеряли себя… тебе нужно добраться до них прежде, чем они попытаются совершить какую-нибудь херню, — затем Кенни мотает головой, видимо, запутавшись в шнурке. Он распускает его. — За этими людьми нужен глаз да глаз, потому что они полны решимости нахуй покончить со всем этим, чувак, они просто хотят, чтобы всё это… Кенни останавливается. Его пальцы дрожат. У него не получается завязать узел. Пока что он сдаётся, уронив голову в ладони. Крэйг чувствует, как в груди всё сжимается. — Варианта всего два. Или, по крайней мере, так я думал раньше, но потом Стэн… — Кенни вынужден замолчать. Крэйг не знает причины, но знает, что это необходимо. — Я думал, что он вредил себе, потому что хотел помощи, и, возможно, так оно и было в какой-то мере, но… Кенни отнимает лицо от ладоней и с новыми силами вновь пытается завязать шнурок. — Но он всё равно хотел умереть, — говорит Кенни. — Я не успел среагировать вовремя, потому что был самонадеянным и, блять, я не поговорил с ним об этом, ясно? И теперь я всё, блин, понимаю, я понимаю, что вне зависимости от причины это всё ещё пиздецки серьёзно, и в конечном счёте это я его подвёл. Кенни успешно расправляется со шнурком. Он опускает ногу со скамейки. Щёки у него красные, глаза тоже. — Так что если и есть в этом чья-то вина, то моя, ясно? — произносит Кенни, глядя на Крэйга. Крэйг не может не вздрогнуть от громкости этого утверждения. Кенни снова отводит взгляд. — Это моя вина. Крэйг хмурит брови. Кенни держит голову опущенной, его внимание отвлечено на что-то ещё — на что-то другое, нежели их разговор. Крэйг его не винит. Крэйг хочет сказать Кенни, что это не его вина (это вина Крэйга), но он думает, что это бы сделало его лицемером. Крэйг отводит взгляд. Его глаза приковывает вид горизонта, где из-за противоположного края озера выглядывает ряд деревьев. Как всё дошло до этого? Как всё стало так плохо? — Вот о чём я хотел с тобой поговорить, — в итоге заявляет Кенни. Крэйг дышит. Кенни тоже. — Хочешь сходить с ним повидаться? — спрашивает Кенни. — Со Стэном, в смысле? Крэйг ничего не отвечает.