Кто ты, чёрт возьми?

      — Может, как-нибудь отметим это? Пока ты был на работе, я сходила в магазин и купила продукты для яблочного пирога. Я хотела приготовить его до твоего прихода, но отключилась… Поэтому давай сделаем его вместе по ирландскому рецепту! — вдруг с азартом предложила Эмма, оторвавшись от губ Киллиана и отойдя от шока. — Если ты, конечно, не сильно устал, — быстро подсуетилась она.       Она сболтнула первое, что пришло ей в голову, благодаря себя за то, что додумалась раньше заглянуть и посмотреть рецепт ирландской шарлотки. Ей действительно необходимо было как можно быстрее найти с Джонсом точки соприкосновения и наладить диалог — как-никак, они муж и жена.       — Ого… Нет, на это у меня силы остались. Хорошая идея. Тогда я приготовлю глинтвейн, зажжём камин и устроим уютный вечер за просмотром кино, — довольно ухмыльнулся Киллиан, одарив её горящим взглядом.       — Надеюсь, хотя бы фильм с тобой? Например, «Рождество в Нью-Йорке», — усмехнулась Свон.       — Не-е-ет, точно не его. Тебе не хватает меня в жизни? — подхватил её смех Джонс и поднялся с дивана, поправляя плед. — Доставай все продукты, а я пойду переоденусь.       — Очень не хватает! Иногда я могу увидеть тебя только в фильмах! — крикнула вслед ему Эмма.       Стоило ему скрыться на лестнице, она облегчённо выдохнула, вновь касаясь своих пылающих губ после поцелуев… Ей верилось с трудом, что она только что целовалась с голливудским актёром. Свон резко выдохнула, развеивая туманную дымку в сознании. Поцелуи Киллиана были лишь приятным бонусом, поскольку проблем появлялось всё больше, начиная с той же самой готовки. Эмма абсолютно не умела готовить, а вот Джонс, похоже, был профи в этом деле… Она думала, что успеет что-то сделать сама, но он объявился раньше. Ну что ж, Свон хотя бы не останется голодной. Её гастрономические изыски заканчивались подгоревшей яичницей, либо же тостами на завтрак, или чем-то максимально простым. Собственно, поэтому она не упускала возможности поесть где-то в другом месте.       Но ни в коем случае нельзя было показывать даже малейшие сомнения и неуверенность. Словно Эмма девятнадцать лет жила с Киллианом и готовила эту чёртову шарлотку. Оставалось надеяться, что у Милы тоже росли руки-крюки. Впрочем, каламбурчик и ирония судьбы вышли бы удачными, как раз под стать мужу, игравшему капитана Крюка.       — Боюсь спросить, помнишь ли ты хотя бы рецепт? — хохотнул Киллиан за спиной Эммы, спустившись уже переодетым в домашнюю одежду, когда та поставила цветы в вазу и разложила нужные ингредиенты на столешнице. Она ощутила его горячее дыхание на шее, а через секунду он обвил её талию и прижал к себе, уткнувшись носом в тёмные волосы. Свон едва не поперхнулась воздухом, поёжилась и замерла в растерянности, не зная, куда деваться. Она не привыкла к объятиям… Хотя с какой-то стороны ей даже стало обидно, что, когда она возвращается с работы, её никто дома нежно не обнимает. Джонс с такой любовью и трепетом относился к Миле, а она ему подавала плевок на блюде, отчего в Эмме закипала ненависть.       — Посмотрю в интернете, — непринуждённо отмахнулась Свон и, не удержавшись, потёрлась щекой об его щетину, а затем взяла телефон.       — Да ладно? Ты и наш семейный рецепт забыла, по которому готовишь каждые выходные? — брови Джонса удивлённо взлетели, и он озадаченно почесал за ухом. Дьявол возьми, он, конечно, знал, что люди после амнезии меняются, но поведение Милы оставалось обычным до сегодняшнего дня. Она многое забывала, да и реабилитация длилась бы ещё полгода, но…       «Она какая-то странная! Сама не своя!» — пронеслось в его голове, но Киллиан отогнал эти домыслы.       — Никто не совершенен, и Гомер, бывает, ошибается. Особенно после аварии. В конце концов у меня есть ты, который обо всём напомнит, — Эмма широко, легко и естественно улыбнулась, одновременно завязывая фартуки с Джонсом. Её передёрнуло, а по коже побежали мурашки, стоило внезапно вспомнить утреннее наваждение, напоминающее клишированные порнофильмы. Наверное, такие мысли от стресса.       Изумлённо усмехнувшись, Киллиан всё-таки рассказал ей особенности их семейного рецепта, про тайный ингредиент — корицу. Пока они нарезали яблоки, смешивали их с мукой и маслом и взбивали яйца, то Джонс постоянно ненароком касался Эммы, вырывая её из мыслей о прошлой жизни, о том, что сейчас творится с ней, Руби и Гордоном. Словно он привык так делать, и его это ни капли не смущало, что нельзя было сказать о Свон.       — Как прошло интервью и встреча с агентом? Предложил что-нибудь новое? — с интересом спросила она, машинально помешивая заварной крем в кастрюльке. Естественно, её просто разрывало на части от любопытства узнать, что же остаётся на внутренней кухне закулисной и настоящей жизни актёров. Эмма достала лопатку и с наслаждением облизала сладость, опершись о столешницу.       — Он меня неожиданно обрадовал. Видимо, решил замолить утренний грешок со звонком из идиотской газетёнки. Джефферсон сказал, что несколько режиссёров и кастинг-директоров заинтересовались моей кандидатурой после выхода последнего фильма в прокат и предлагают роли в кино и сериале. Прямо-таки умоляют и говорят, что я очень им подхожу, предлагают пройти кастинг. Джеф прислал мне их сценарии, и я уже начал читать один. Пока что он мне нравится, и у фильма необычное название «Кто ты, чёрт возьми?», — по светящемуся виду Киллиана было видно, что он дьявольски доволен своим положением, тем, что работы не убавляется и жизнь бьёт ключом.       Глаза Эммы едва не вылезли на лоб от сказанного. Так быстро?! «Рождество в Нью-Йорке» прогремело буквально недавно, а ему уже предлагают новые роли. Да он сейчас нарасхват, что, собственно, ожидаемо!       — И про что он? — мгновенно оживилась Свон в предвкушении. Боги, сколько же информации она могла накопать и получить за это повышение!.. Но, с другой стороны, это было бы так нечестно, грязно и неэтично.       — Шпионский боевик, знаешь, что-то типа «Джеймса Бонда».       — Вау! Твоя мечта сбудется?! — изумлённо воскликнула Свон. Вот уж что точно она знала про Киллиана, так то, что он всегда мечтал сыграть эту роль.       — Я надеюсь на это. Только не говори никому, ещё ничего не ясно.       — Да, конечно… Подожди, а что за газета у тебя хотела интервью взять? — вдруг вспомнила Эмма.       — Какие-то «Вести Бруклина». Чёрт знает, если честно. Узнал про них: охваты маленькие, они просто отнимут моё время. Другое ли дело «The New York Times», это, конечно, предел мечтаний, — с толикой пренебрежения бросил Киллиан и иронично усмехнулся, и Свон едва не задохнулась от возмущения. Это была её газета! Её! Да, может, она не такая большая, но там хороший коллектив и начальство… Да как он смеет так отзываться о ней?! Злость и нотки обиды всколыхнули сердце и смешались с шоком. Хотя и Киллиана можно было понять: действительно, это слишком мелко для него.       — Ладно… А ты кого играть собираешься? — ошалело пробормотала Эмма, нервно усмехнувшись и сдержав эмоции.       — Одного из главных героев.       — Я уверена, ты будешь самым лучшим тайным агентом, — рассмеялась Свон, уже абсолютно забыв про то, что что-то готовила. — А какая компания планирует снимать сериал?       — Нетфликс… Мила! Крем! Твою ж мать, ты смотри, что делаешь! Он же сгорел! — внезапно вскрикнул Джонс, до смерти напугав её, бросил миску с тестом и подлетел к плите, выключив конфорку. — Господи… Ещё и комки появились, — прошипел он сквозь зубы и тяжело вздохнул, быстро соскребая прилипший ко дну крем.       — Что?! — до Эммы не сразу дошло, что случилось и почему её зовут чужим именем, но, сообразив, она наконец-то встрепенулась и отпрыгнула в сторону. Ёжики зелёные, контракт с Нетфликсом! Какой к чёрту крем, когда на повестке дня Нетфликс?! Тьфу ты, она облажалась и здесь! Ведь знала, что нельзя давать себе в руки ничего связанного с приготовлением еды. Можно было смело добавить ещё один плюс в бинго «Не попади в характер и поведение Милы». По всей видимости, та была кулинаром от бога, либо же хотя бы чуть-чуть лучше, чем Эмма.       — Я случайно, просто совсем заболталась с тобой и из головы вылетело, что крем нужно помешивать… — неловко попыталась найти оправдания она. Однако самым сильным из них считалось то, что Свон никто и никогда не учил этому.       Картина маслом, на которой известный актёр в домашних штанах и поношенной футболке с фартуком ругается и пытается очистить кастрюлю, вызывал странный диссонанс и сбивал с толку. «Да он ведь тоже человек!» — мысленно дала себе хлёсткую, отрезвляющую пощёчину Свон.       — Всё, теперь крем точно придётся выбрасывать, да и кастрюлю тоже, — процедил Киллиан и с разочарованием кинул её в мойку.       — Ну, всё бывает, проглядела… Хочешь, я новую куплю за свои деньги? Или можно попробовать очистить её. Жаль только, что продукты зря перевела, — нервно потеребила Эмма чёрную копну волос, до сих пор привыкая к новому цвету. Про себя она добавила: «Хорошо хотя бы не отравила случайно баландой собственного приготовления».       — Что? Да уж, придётся, — недовольно фыркнул Джонс, удивившись неожиданному предложению жены… — Знаешь, давай я лучше сам приготовлю крем, а? Подай ковшик и иди поставь запекаться пирог, — он устало потёр переносицу и вздохнул.       Свон некоторое время медлила, пытаясь вспомнить, в каком из множества шкафов стоит посуда, а потом ткнула наугад и попала в десятку, открыв нужный ящик. Опомнившись, она без раздумий спихнула делегировала всю самую сложную работу на Киллиана, — не хватало ещё новых происшествий — прежде не забыв похвалить его вкусные утренние котлеты. Так сказать, чтобы задобрить раздражённого Джонса. По всей видимости, обычно в их семье готовил он, когда был дома.       Вскоре душистый запах выпечки и яблок разнёсся по дому, принося с собой зыбкие, едва ли не единственные тёплые воспоминания из детства Эммы. Ингрид, одна из всех приёмных родителей, что была с ней добра, часто навещала её и, бывало, забирала на каникулы к себе, пекла шарлотку и пироги и баловала. Однако счастье продлилось недолго, и буквально через несколько месяцев женщина исчезла, больше ни разу не появившись и бросив Свон на произвол судьбы.       Она отогнала эти ностальгические мысли поганой метлой и переключила внимание на Роджера, жалобно смотрящего на Киллиана и крутящегося возле него. Зажигать камин Эмма сама не решила, вместо этого сварив глинтвейн из вишнёвого сока: мало ли, с её везучестью ещё и дом сожжёт к чертям собачьим. Камин зажёг Джонс после того, как поставил многострадальный крем в холодильник.       — Киллиан! Представляешь, я сегодня нашла наши альбомы, может, глянем? Вспомним дивные годы юности своей, — ухмыльнувшись, поддела Свон и достала фотоальбомы, плюхнувшись на диван рядом с Киллианом и наслаждаясь всполохами огня. Между ними незаметно, но нагло забрался и пёс. Полутьму разбавляли лишь уютно мерцающие гирлянды и свет от включённого телевизора, крутящего какую-то мелодраму.       — Дорогая, мои дивные годы ещё продолжаются, — хохотнул Джонс, отпивая обжигающе сладкий и пряный напиток. — Где ты их отыскала?! Я уж сто лет найти их не мог. Конечно, давай, сколько лет мы их не смотрели.       Это был идеальнейший момент, чтобы узнать гораздо больше и в деталях о совместной жизни Милы и Джонса.       Киллиан не скупился на подробности, начиная со своих детских фотографий и заканчивая их последними перед аварией, специально, чтобы жена могла всё вспомнить. Пробежался по фоткам из Парижа, рассказав про их едва не сорвавшееся свадебное путешествие: он, как последний идиот, промочил под дождём паспорт, и его пришлось впопыхах сушить феном, надеясь не опоздать на посадку. Чёрт подери, а ведь Джонс тогда с трудом наскрёб денег на эту поездку! Он наткнулся на фото, где восьмилетним прыгает в речку, после купания в которой сильно заболел. Киллиан показал другую из самого старого альбома — на почти стёртой карточке была его прапрабабушка, родившаяся в начале двадцатого века. Мила нашла пятилетнюю фотографию маленького Роджера — чёрного комочка шерсти, нелепо грызущего игрушку. Тепло и нежность разливались на душе Киллиана от этих воспоминаний, и казалось, что она впервые видит эти фотки. Уж слишком бурно Мила реагировала.       — Боже мой, уже пять лет прошло, как он вырос! А был такой малюсенький, — умилилась Эмма, потрепав пса за щёки. Эх… а ведь её Гордон тоже наверняка скучает по ней. — А это кто? — ткнула пальцем в женщину на ещё одной фотографии. Всем своим видом она создавала впечатление статной и аристократичной женщины строгих нравов: зеленоглазая брюнетка лет пятидесяти пяти — но, скорее всего, ей было намного больше лет — с высокими скулами, короткими завитыми волосами, одетая в бордовое платье-карандаш восседала в центре стола.       — Ты серьёзно? Моя мама — Алиса, а это — папа, — шокировано уставился на неё Киллиан, как на сумасшедшую, и указал на седовласого мужчину, свою постаревшую копию. Вот это конфуз!       — Бреннан, знаю. Дело в том, что после аварии я могу не различать лица. Мне оно кажется знакомым, но понять, кто это, не получается, — как ни в чём не бывало пожала плечами Эмма, сочиняя на ходу. В этот миг у неё по-настоящему начало тянуть затылок, и боль разливалась в голове. Проклятые последствия! Всё-таки стоит принимать таблетки. — Она давно к нам заходила?       — Давненько, вы друг друга терпеть не можете. Всё было прекрасно до одного момента, понятия не имею, почему вы стали на дух друг друга не переносить, — недовольно пробурчал тот. — Девятнадцать лет почти под одной крышей: можно было бы уже и притереться.       Потрясающе! У Милы к тому же и отношения со свекровью отвратительны, точно у медведя с охотником. Но, как говорится, не без дерьма в чаше пунша. Эмма едва истерически не расхохоталась: чего ещё не хватало для полного счастья?.. Только внезапно забеременеть. Тьфу ты, не дай боже!       Совсем скоро пирог испёкся, и Свон с Киллианом отужинали. Голова разболелась сильнее, и она решила поскорее лечь спать. День вышел чересчур насыщенным.       — Я, это… наверное, посплю в гостевой… — нерешительно пробормотала Эмма. Чёрт подери, теперь нужно было придумать правдоподобную отговорку, почему она не ляжет в одну кровать со своим «законным мужем». Хотя, учитывая, что в его отношениях с Милой было не всё гладко, может, они и спали раздельно.       — Почему? — ожидаемо растерянно Джонс, который явно рассчитывал на продолжение вечера.       — Да вот спина и голова разболелись, старость не радость. Кровать наша слишком мягкая, а там наоборот — твёрдая. Так что сладких снов, милый, — не дав ему времени на ответ, Свон быстро чмокнула его в губы, не выдержав соблазна, и убежала восвояси. Киллиан стоял в шоке и провожал её ошалелым взглядом.

***

      К счастью (а может и нет?), этой ночью Киллиан не приходил к Эмме, и она спокойно спала. Она рассматривала все варианты: быть может, это просто сон во сне, похожий на нескончаемый зеркальный коридор, и, проснувшись утром, она окажется в своей постели? Ну или хотя бы больнице? Однако её догадки со звоном разбились, когда что-то влажное и щекочущее коснулось лица, послышалось цоканье когтей и завывания — Роджер. Чёрт подери, этот пёс проснулся ни свет ни заря и требовал прогулки, вылизывая лицо Эммы. Как выяснилось, Роджер оказался терпеливым, часы показывали не семь утра, а одиннадцать, и обстановка была всё та же.       — Вот это я люблю поспать… И «поспать» любит меня… Ну, хоть кто-то, — пробубнила она под нос, пытаясь разлепить глаза.       Умывшись и одевшись, Свон спустилась вниз и увидела на холодильнике записку с тремя улыбающимися смайликами и словами: «Не теряй, душа моя. Уехал по работе, буду к вечеру. Вкусняшка в холодильнике, с Роджером погулял, но, скорее всего, он попросится ещё раз. Целую. P.S. таблетки!»       Её сердце едва не растаяло от умиления и восторга: Киллиан даже не поленился черкнуть весточку о себе и предупредить. Вот она, казалось бы, — настоящая и чистая любовь! Да вот только никогда не бывает всё так идеально…       — Повезло ж тебе с хозяином, наглая морда, — Эмма присела на корточки и посмотрела в чёрные глаза-пуговки пса, а после поцеловала его в нос. — Пойдем гулять, ребёнок ты мой.       Если честно, то Свон пребывала в полнейшей растерянности и непонимании, что ей делать, чем заняться и с чего начать. Что, мать вашу, вообще происходит?! Во-первых, следовало бы выпить лекарства, что она тут же и сделала. Во-вторых, хотя бы постараться узнать, что случилось с её телом, и не в морге ли оно сейчас, и какая поганая скотина её сбила! В-третьих, провести генеральную уборку и перевернуть весь дом вверх дном, чтобы получить ещё больше сведений и знать, где и что лежит.       На прогулке Эмма — слава всевышнему! — не пересеклась с Белль и облегчённо выдохнула: в ином случае ей пришлось бы объяснять вчерашнюю странную выходку и сцену с Ричардом. Чёрт! Эта назойливая муха тоже могла внезапно объявиться, свалиться на голову, точно снег с крыши, желая отомстить. Где-то она слышала выражение «шило на мыло променять», что идеально подходило под её ситуацию. Вернувшись домой, Свон столкнулась с ещё несколькими довольно весомыми проблемами, когда посмотрела в Интернете количество больниц в Бруклине, куда её теоретически могли отвезти.       — Ёб твою медь, около девятнадцати клиник! И их все нужно обзвонить! Господи Иисусе… Сколько же это будет стоить? Тьфу, а если Киллиан увидит счёт за это удовольствие, — звонки между странами — то у него сразу возникнут вопросы! Проклятие… — застонала Свон.       В итоге она отложила на время эту затею и переключилась на уборку, включив любимый рок и джаз на весь дом. День пролетел незаметно. И Свон вылизала дом сверху донизу, так, что теперь он сверкал. Она нашла документы о погашении ипотеки трёхгодичной давности, кучу других бумажек, но самым страшным и шокирующим из них было заключение врача…       — Мила бесплодна?! Что?! Да едрид мадрид, сколько ж можно меня поражать?! Высшие силы, если вы есть, вы хотите меня доконать?! — подавилась воздухом Эмма, проведя рукой по лицу и рухнув на диван. Почему-то она подозревала этот диагноз, иначе из-за чего за девятнадцать лет Джонсы так и не обзавелись детьми… и несмотря на это они были вместе. Киллиан не бросил Милу, чёрт возьми. Так сильно и отважно с его стороны. Это пример того, что любовь способна выстоять всё. Хотя странно, что они не взяли ребёнка из детского дома. Наверное, поэтому Мила и пошла в учительницы — закрывать гештальт. Как бы это цинично не звучало, но на этот момент Эмма даже обрадовалась, что не сможет забеременеть, а значит — нажить себе ещё кучу проблем.       Остаток дня, к счастью, прошёл без происшествий. Эмма не удержалась и трепетно сняла со стены самую лучшую электрогитару из коллекции Джонса, на которую положила взгляд уже давно.       — Какая же ты красивая, а как звучишь! Надеюсь, Киллиан не заметит того, что я брала тебя, — едва ли не расцеловывая её, пролепетала Свон и нежно провела по корпусу. — Интересно, можно считать помешательством то, что я говорю с неодушевлённым предметом? — усмехнулась она и ударила по струнам, разрывая тишину громкой нетленной Нирваной…       — Мила, что происходит?! Что ты делаешь с моей гитарой?! — внезапно позади изумлённо воскликнул Джонс. Он шокировано застыл, разинув рот, и хотел протереть глаза. Да что с ней такое?! Его жена никогда в жизни не умела играть на чём-либо, кроме его нервов. Не могло Киллиану это показаться.       Чёрт подери! Эмма от испуга резко подскочила на месте и чуть не выронила инструмент из рук. Какого дьявола он пришёл так рано?! И так не вовремя! Нет! Нет! Он увидел её?! Свон настолько погрузилась в волшебный мир музыки, что совсем забыла, где находится. Твою ж мать, идиотка, расслабилась, называется… Она судорожно вцепилась в гитару, тотчас выдернув штекер, и обернулась, перекошено и натянуто улыбаясь. Сердце бешено застучало, грозясь вырваться из груди.       — Привет, любимый! Ты неожиданно пришёл, перепугал до чёртиков меня! Ты что, не видел, какую уборку я затеяла? Вот решила и гитары твои протереть, и заодно любопытно стало проверить, как они звучат. Давно ты не играл на них, — моментом сориентировалась Эмма, придумав гениальную отговорку.       — Нет, подожди, я точно слышал Нирвану! Это ты играла?! — Киллиан ошарашенно замер в проходе, широко распахнув глаза и подняв челюсть с пола.       — Что за глупости ты говоришь? Конечно нет, ерунда! Я просто включила музыку. Так убираться веселее… А знаешь, я тебе ещё поесть приготовила. Пойдём, пойдём, милый, — точно ужаленная, подскочила Свон, повесила гитару на стену и подлетела к Джонсу, схватив того под руку.       — Ну ладно… — подозрительно покосился на неё он, и Эмма десять раз мысленно ударила себя по лбу и перематерилась за неосторожность. Поклялась быть гораздо аккуратнее.

***

      Ещё два дня пролетели абсолютно незаметно, настолько Свон закрутилась, как белка в колесе. Она не смогла избежать неловкой встречи с Белль и объяснений, что это было за «представление» с Ричардом. Эмма еле-еле выкрутилась, однако Френч, как доверчивая простушка, конечно же, поверила в такую чепуху. За это время Эмма более-менее успела привыкнуть к обществу Киллиана, к его поцелуям, которые она уже и сама пыталась украсть у него, и освоиться в доме, почувствовать себя, какой-никакой, хозяйкой. За просмотром кино в обнимку с Джонсом вчерашним вечером ей в голову пришла гениальная идея. До её котелка наконец-то дошло, что сотового оператора и самую дешевую симку можно найти в Интернете, что она и сделала. Дело оставалось за малым: всего лишь купить её, поскольку, как выяснилось окольными путями, за счетом Милы никто не следит, и деньгами она распоряжалась, как вольная птица.       Всё было бы прекрасно, да проблемы всё равно появились оттуда, откуда не ждали. Один раз отговорка Эммы по поводу раздельной ночевки благополучно прокатила, но вот на второй и третий раз начала вызывать подозрения и вопросы у Киллиана. Ещё бы! Жена внезапно начала его шарахаться и говорить что-то о твёрдости кровати. Но Мила никогда не любила жёсткие матрасы… Однако на четвёртый раз Джонс, видимо, устав спать в холодном одиночестве, плюнул на всё и пришел ночевать к ней в комнату… Не то чтобы Свон испугалась, как школьница, нет! Она просто напряглась… В конце концов, как бы Киллиан ей ни нравился, она знала его несколько дней.       — Мила, представляешь, моя командировка отменяется, накрылось всё большим медным тазом. Мне только что позвонил агент, — рассеянно, даже шокировано сообщил он, заваливаясь в кровать и сгребая её в объятия.       — В Нью-Йорк? Что? Почему? — почти что сонно спросила Эмма и подалась вперёд, когда Киллиан потёрся носом о её шею и волосы. Её тут же бросило в жар, и дышать резко стало тяжелее.       — Да. Организационные проблемы, сколько раз на этой площадке устраивали разные мероприятия, конференции, и происходила какая-то херня, всё срывалось, — раздражённо и разочарованно выплюнул Джонс.       — И что дальше делать будут? Я надеюсь, ты не успел купить билеты, — заволновалась она. Прозвучало бы ужасно, но Свон отчасти обрадовалась этому, хотя бы потому, что ей не нужно будет присутствовать там как корреспондент, а соответственно и шанс лишиться работы меньше. Правда это уже не будет иметь никакого значения, если она мертва. Чёрт, мертва. Прочь такие мысли! Она жива — и точка!       — Слава Богу, не успел. Организаторы говорят, что переносить будут через месяц где-то, — его горячее дыхание опалило ухо, а после мягкие губы коснулись щеки.       — Вот же болваны! Зато ты сможешь больше времени провести с семьёй, друзьями, отдохнуть, в конце концов, у тебя отпуск! А ты всё равно работаешь, — возмутилась Свон, перевернулась к раздосадованному Киллиану лицом и для утешения поцеловала его… Ещё не ясно, для чего больше. Один совсем невинный, короткий поцелуй сам собой перерос в нечто большее. Было так упоительно и сладко, что Джонс ответил на поцелуй, повалив её на спину и нависнув сверху.       — Ты права, я адски устал мотаться туда-сюда… Мне нужен отдых, — тяжко вздохнул тот, прикрыв глаза. — И я соскучился по тебе, родная. Ты у меня такая красавица. Ты даже не представляешь, как я скучал по твоим волосам, объятиям, голосу и улыбке, пока ты лежала в больнице. По твоему прекрасному телу тоже… — жарко прошептал он и по-дьявольски соблазнительно ухмыльнулся, именно так, что сердца многих наверняка бы растаяли, и Эмма почувствовала, как его рука скользит по бедру под кромку ночнушки. — Я люблю тебя, и мне так не хватает тебя на съёмках…       Её очень тронуло обращение «родная» и признание в любви. Было в нём что-то нежное, душевное и глубокое… Но чёрт! Стоп! Нет-нет-нет, всё идет не в ту сторону! Нельзя даже начинать это… Внутренний барьер и совесть не давали Свон разрешения на то, чтобы переспать с ним… Проклятие! Интересно, а это бы считалось изменой для Киллиана? Она никогда в жизни не соглашалась так быстро, и этот случай не станет исключением.       — Киллиан, я тоже по тебе очень скучаю, когда ты улетаешь. Мне очень не хватает тебя. Но давай повременим с продолжением? — резко отрезала она, отодвинувшись, осадив Джонса.       — Что? Почему? Что-то случилось? — слегка смущённо спросил он, подняв брови. — Мила, я не слепой, и вижу, что ты странно ведёшь себя последние несколько дней, будто шарахаешься меня… Что с тобой происходит? — посерьёзнел Киллиан и нахмурился.       — Клянусь, ничего! Правда! Я сегодня просто… дьявольски устала, сил нет вообще, болит всё тело… И у меня начались месячные, не хочу ничего, и секса тоже, — выпалила, как из пулемета, Эмма, надеясь, что Киллиану хватит этих аргументов. Гениальнее отмазки она, увы, не придумала.       — Чёрт… — разочарованно и едва слышно выругался он. — Хорошо, поверю, как пожелаешь. Может, тебе таблетки обезболивающие какие-то принять?       — Да не, не нужно. Посплю, и всё пройдёт, — истерически усмехнувшись, отмахнулась Свон и отвернулась.       — Кхм… Пойду тогда водички выпью, спокойной ночи, — многозначительно прокашлялся Киллиан, выключил прикроватную лампу и поднялся с постели. Как только дверь за ним закрылась, Эмма облегчённо выдохнула и раздражённо проворчала, проваливаясь в сон:       — Ох, пронесло… Ну и какого дьявола, спрашивается, я ещё и променяла мягкие перины на доски? М-да… любят они гостей…