Кто ты, чёрт возьми?

      Эмма не могла описать свой восторг, почти детское восхищение, когда дверь номера отворилась, и они, разувшись, ступили на мягкий пол, словно попадая в королевские палаты девятнадцатого века. Её внутренний эстетик ликовал! Киллиан бросил рюкзаки на бархатное синее кресло в миниатюрной гостиной, стоявшее рядом с чёрным фальшивым камином. Даже сложно было представить, сколько веков подряд он согревал каменные стены замка, сейчас покрытые цветочными обоями. Небольшой букетик белых хризантем на тумбочке вызывал умиление у Свон, ведь он казался здесь чужеродным и таким уязвленным, контрастируя с высоченными потолками.       Она не смогла, да и не захотела, сдерживать радостный смех, стоило ей отыскать спальню и прыгнуть на мягкую, как облако, кровать! Сердце Эммы в эйфории забилось: она никогда не была в настолько чудесных местах. Прямо напротив постели в окне регулярный сад пестрил всеми оттенками зелёного. Если её и переместил мистер Голд, то точно не в качестве наказания! Либо же он просто крупно облажался с этим. Или у всего этого был огромный подвох, о котором Свон предпочла сейчас не думать…       Она прикрыла глаза и довольно улыбнулась, поглаживая пушистое одеяло, а после окликнула:       — Эй, Киллиан, ну где ты застрял? Иди сюда скорее! Тут так… — Эмма замолчала на секунду, чтобы подобрать эпитеты, описывающие волшебную картину. Незаметно рядом с ней оказался Джонс и с ухмылкой спросил:       — Потрясающе живописно, м?       — Ага, именно. Дух захватывает! — выдохнула она, хитро прикусила губу, схватила Киллиана за руку и повалила на кровать. Он ахнул от неожиданности и подхватил смех, сгрёб любимую в объятия, дурачась вместе с ней, пытаясь похитить очередной поцелуй.       Давно же Джонс не чувствовал себя… таким живым и окрылённым? Точно глотнул свежего воздуха, которого так не хватало. Мила просто… всё сильнее не походила на себя прежнюю. Она даже смеялась по-другому, но отчего-то гораздо милее и приятнее его сердцу.       — Уже почувствовал себя королём или хотя бы лордом? — игриво спросила Мила, перевернулась на бок и, приподнявшись на локте, медленно, соблазнительно прошла пальцами по груди.       — Определённо, особенно рядом с тобой, моей королевой, — промурлыкал он.        Ему показалось, что её пылающие, чарующие зелёные глаза смотрят прямо в душу, и он облизнул пересохшие губы. Дьявол, Киллиану однозначно нравился кокетливый настрой жены, что она, словно кошка, вьётся вокруг и ластится к нему. Проворная рука проскользила ещё ниже, к ремню джинсов, почти невесомо касаясь ткани, заставляя мурашки разбегаться по коже. Тёплая ладонь Милы вдруг нырнула под футболку, специально дразня, поглаживая низ живота. Ей ничего не стоило мгновенно завести Джонса, разжечь в нём желание, охотничий азарт и невозможное вожделение, пеленой перекрывающее разум и заливающее пах свинцовым напряжением.       — Почему мы раньше не поехали сюда? Здесь нас точно не достанут мои родители… Троюродная тётя из Корка, у которой что-то внезапно стряслось, и соседи, — зачарованно прошептал Киллиан и усмехнулся.       — Значит, всему своё время. Забудь про них на этот день, — как отрезала она, заткнув его поцелуем.       Таким упоительным, томительным, таким, что его не хотелось прекращать. От него всё трепетало внутри, и Свон сильнее прижалась к Киллиану, скользнула ладонями по спине и плечам и просто наслаждалась уединением. Проворные пальцы одной руки запутались в чёрных прядях волос, перебирая их и массируя голову, так, что Джонс едва ли не замурчал от удовольствия. Другую же Эмма незаметно запустила в задний карман его джинсов. Все проблемы моментом забылись, как и осознание того, что она не в своём теле… Всё слишком по-настоящему!.. И Киллиана, кажется, тоже это распаляло, отчего в следующий момент его губы нежно и быстро обожгли шею.       Он лишь на мгновение оторвался от неё, но только чтобы сделать секундный перерыв и вновь припасть к вожделенным, любимым устам. Целовать и целовать Милу дальше, пьянея без вина, пытаясь восполнить своё отсутствие. Дыхание сбилось, рассудок тоже помутнел, и всё вокруг теряло смысл, вместе с тем желание разгоралось внутри адским огнем сильнее… Ещё чуть-чуть, и его выдержке пришёл бы конец…       Кровать заскрипела сильнее, когда Киллиан сел на колени рядом с Эммой, внезапно перехватил её руку и ласково поцеловал костяшки пальцев, а после каждый из них. Эти прикосновения, такие чувственные и мягкие, были настолько возбуждающими, что сердце Свон защемило от этой нежности, и мурашки пробежали по коже. Даже не верилось, что Джонс настолько любит Милу… Буквально душу готов продать, лишь бы принести удовольствие и получить ещё один поцелуй.       Но не её…       Она тут же попыталась отогнать эти противные мысли. К чёрту! Когда ещё появится такая возможность?! Сейчас или никогда!..       Его долгий взгляд, пожирающий её, молил о продолжении. Господи, боже, этому невозможно противостоять, Киллиан нуждался в ней, как в воздухе, больше всего на свете… Ещё чуть-чуть, и он сорвался бы, безжалостно и жарко целуя Милу, раздел её, стянул бы с себя футболку и другую одежду и наконец-то получил блаженное наслаждение, но…       — Мила, как я хочу тебя, — успел хрипло прошептать на ухо Джонс прежде, чем раздался громкий звонок. Проклятый. Звонок. Телефона. Какого чёрта?!       Киллиан, готовый отправить стационарную рухлядь в стенку, мгновенно вспыхнул дьявольской яростью, красной пеленой застилающей всё перед глазами! Просто за что?! А она никак не успокаивалась, продолжая звенеть и действовать на нервы.       — Твою ж мать?! Почему так всегда?! Блять, да сколько можно лишать меня секса?! — злобно прорычал Джонс и переглянулся с встревоженной женой, балансируя на грани, чтобы не взорваться. И так бешеные удары сердца отдавали и пульсировали в висках, а теперь усилились в сто крат…       — Суки, да как они посмели?! Боги, это когда-нибудь закончится?! Вот молчал бы лучше, не говорил, что никто не помешает! Сглазил! — не сдержала ругательства Эмма, испепеляя ненавистным взглядом телефон, и разочарованно стукнула по кровати. Почему даже сейчас это похоже на идиотский фильм, в котором она главная героиня и неудачница?! — Иди ответь, узнай, кому там жить надоело, — прошипела она, пытаясь дышать глубже и медленнее.       Киллиан слез с неё и, сжимая руки в кулаки, подошёл к неунимающемуся столетнему старью, наверняка времён основания замка. Свон быстро скользнула по нему взглядом и вновь зацепилась за внушительный бугор на ширинке штанов… Её снова одолели мурашки, заставив резко втянуть воздух и сглотнуть.       — Да, что вам нужно? Потрясающе! Ладно, мы скоро придём, — выдавил из себя кислую улыбку Джонс и положил трубку.       — Что такое? — взволнованно спросила Эмма.       — Догадайся с трёх раз, дорогая! — с ядовитой усмешкой всплеснул руками он. — Через пять минут начнётся экскурсия, и администратор предупредила об этом, — Киллиан тяжко вздохнул и мученически застонал.       — Да уж, за пять минут мы точно не справимся… Мне будет этого мало, — разочарованно глянула она на него, но спустя мгновение ободрилась: — Зато вечером нам никто не помешает. Потерпи немного.       Эмма подошла к нему, обвив шею и чмокнув в нос. Джонс расплылся в довольной, предвкушающей улыбке и изогнул бровь, промурлыкав:       — М-м-м, так уж и быть. Жду, не дождусь, душа моя, когда мы наконец-то оторвёмся по полной. А пока пойдём проверять, правда ли здесь водятся призраки, — он усмехнулся, и его рука незаметно оказалась на её ягодице, прижимая ближе к себе.

***

      Когда Эмма и Киллиан спустились к месту встречи, то небольшая группа из семи постояльцев уже собралась у стойки регистрации. Слава всевышнему, что они не заплутали в этих длинных коридорах, а успели вовремя! Свон насмешливо поглядывала на Джонса, пытающегося играть абсолютное спокойствие и одновременно незаметно прикрываться кожаной курткой. Как только экскурсовод увидела последних гостей, то сразу засуетилась, представилась и немедленно начала свой рассказ:       — Здравствуйте, я очень рада, что вы, дорогие новоприбывшие, решили посетить наш замок Килки. Начну я, пожалуй, с того, что он был построен в тысяча сто восьмидесятом году Хью де Лейси, графом Ольстера и главным губернатором Ирландии, для Уолтера де Риддлсфорда, нормандского рыцаря, который прибыл во время англо-нормандского вторжения тысяча сто шестьдесят девятого года. Земля когда-то была в баронстве Килкеа и Мун, которое принадлежало Ричарду де Клэру, известному как Стронгбоу, который сыграл ключевую роль в англо-нормандском вторжении в Ирландию.       Свон внимательно рассматривала многовековые портреты на стенах, с которых слишком по-человечески и живо взирали на неё значимые особы. И было в этом что-то завораживающее и жутковатое. Гигантские каменные стены буквально давили своим авторитетом и пропитались духом старины. Наверняка где-то здесь вились потайные ходы…       — Первый замок в Килки оставался во власти семьи де Риддлсфорда в течение трёх поколений.       Толпа двинулась вглубь, в грозную, старинную гостиную. Вдоль деревянных панелей цвета венге персонал аккуратно сложил дрова в огромную поленницу, кто-то из гостей, в том числе и Киллиан, решили проверить на мягкость массивные кожаные кресла.       — Итак, точно такой же камин согревал Фитцджеральдов на протяжении многих веков. Для людей прошлого огонь, как и очаг, имел огромное значение — ему едва ли не поклонялись, — и поэтому гостиная становилась сердцем замка. В средневековье в гостиных или же каминных залах именно здесь хранили военные и охотничьи доспехи, оружие, гобелены, стяги и другие знаки авторитета. Однако существует версия, по которой гостиные устраивались ещё и для защиты хозяев дома от болезней, что было важно в периоды эпидемий.       Взгляд Свон же привлекли настоящие, проржавевшие копья, стоявшие у стены рядом с высокими бордовыми гардинами, закрывающие маленький уголок… Боже, а ведь когда-то кто-то действительно сражался с их помощью. Сколько крови было пролито!       — Киллиан, как тут атмосферно! Аж мурашки по коже бегают, — восторженно отозвалась Эмма, когда осторожно коснулась пальцами оружия, и резкий порыв сквозняка пронёсся по полу, заставив её вздрогнуть.       — Ага, представляешь, какой бы прекрасной локацией для съёмок могло стать это место… — промурлыкал тот, зачарованно оглядываясь по сторонам.       — Может, здесь уже снимали какие-то фильмы. А ты был бы там в главной роли? — прыснула смехом Свон, поддев и легонько пихнув его в бок.       — Естественно, в роли какого-нибудь герцога, — гордо улыбаясь, заявил он.       — Скажите, а что означает фамилия Фитцджеральд? — с отчётливым азиатским акцентом спросил один китаец.       — Интересный вопрос! Для этого нужно углубиться в историю. По древней нормандской традиции приставка «Фитц» значила «сын отца». Вторая же часть «Джеральд» соединяла в себе два старогерманских слова «гер» — копьё и «валтан» — правило, и рассказывает нам о лихих временах, когда миром правила сила, — не растерявшись, мгновенно ответила экскурсовод. — Ну а теперь, дорогие гости, пройдём в бар, а после на второй этаж.       Как только группа вошла в бар, то в глаза сразу бросилась гигантская деревянная стойка, за которой на свету переливалось множество разных бутылок. Эмма отчасти даже взгрустнула, что даже сейчас ей нельзя будет отведать ирландского алкоголя. Сухой закон во всей своей красе! Будь он проклят. Хотя ей следовало радоваться просто тому факту, что она бесплатно побывала в чужой стране, а сейчас ходит по местным достопримечательностям с прекрасным человеком и голливудской звездой по совместительству. Однако Киллиан, к счастью, поддержал её и тоже не стал ничего пить (вчерашнего сполна хватило), другие же люди всё-таки решили продегустировать напитки.       Пока Эмма стояла в очереди, чтобы заказать им кофе, она скользила взглядом по этикеткам элитного спиртного. От разноцветных стекляшек на стенах плясали солнечные зайчики, в них отражались проходящие люди… Но что-то вдруг мелькнуло в самой дальней бутыли. Силуэт человека. Там, где никого не было. Что это?! Совершенно случайно. Она заметила это лишь боковым зрением и резко обернулась.       — Померещится же… — пробормотала Эмма и передёрнула плечами, забрав стаканчики с напитками.       Перекусывая, она так и не решилась говорить Киллиану о своих странных видениях, быстро забыв про них, ведь нежнейший и вкуснейший кофе отвлёк на себя внимание. Пожалуй, лучшего Свон и не пробовала. Вскоре вся группа туристов насытилась, продегустировала алкоголь и двинулась дальше. Если бы не гид, то, скорее всего, блуждать бы здесь им пришлось гораздо дольше. С высоченных потолков свисали витиеватые, сотворённые мастерами, золотые люстры; на стенах красовались не менее изысканные зеркала. Эмма неосознанно и так естественно взяла Джонса за руку и прильнула к его плечу, когда начала подниматься по лестнице, на ступенях которой лежала ковровая дорожка.       — Итак, вы, наверное, уже замечали наши гербы в виде обезьяны? — с загадочной улыбкой спросила экскурсовод, когда все поднялись на второй этаж. — Герб герцогов Ленстерских происходит от легенды о том, что Джон Фитцджеральд, первый граф Килдэр, будучи младенцем в замке Вудсток, попал в ловушку пожара. Его спасла домашняя обезьяна. Затем Фитцджеральды выбрали обезьяну в качестве герба, — она указала на большое полотно, гордо висящее на стене, с вытканной серебряными нитками мартышкой.       Второй этаж поражал ещё сильнее, казался мрачнее; тяжёлые стены давили на тех, кто разглядывал эти шедевры — ещё более старые портреты хозяев. Длинный коридор, похоже, даже не думал заканчиваться… Множество разных деревянных дверей походили на зеницы замка или же его рты. Стоило представить, как все они по очереди открываются и закрываются, как по коже Свон едва ощутимо пробежала дрожь.       — Киллиан, ты только глянь. Они правда как живые! — восхитилась Эмма, внимательно вглядываясь в изображения.       — Ага, я так в жизни не нарисую. Помнишь, как в Лувре я долго не мог оторвать тебя от картин? Я думал, ты реально к ним приклеилась, — хохотнул Киллиан, наклонил голову и оценивающе осмотрел нарисованного лорда.       — Да?.. В Лув-в-ре?.. — нервно усмехнулась Свон, пытаясь не выдать себя. Чёрт подери, где только не были Джонсы?!       — Ты забыла, что ли? М-м-м, а оттащить тебя смогла только пожарная сирена.       — Что?! Ах да… Память совсем испортилась, — поперхнулась Эмма, удивлённо уставившись на него.       — Боже, тебе нужно не пропускать приём таблеток. Какой-то идиот нажал на кнопку пожарной тревоги и поднял на уши весь музей! Действительно, почему бы не потыкать в них?! Это же так интересно! Паника неимоверная поднялась, а он всего лишь хотел пошутить. Ага, дошутился. Видимо, его великой целью было провести всю ночь у копов в участке, — иронично фыркнул Киллиан. От его рассказа у Эммы чуть глаза на лоб не полезли. Боги, только не говорите, что они ещё и Ватикан подожгли, случайно Папу Римского мёртвым объявили, когда ездили в Италию, как в «Евротуре»?! А если не только эти сцены…       — По нашему свадебному путешествию и вовсе можно снимать дебильную комедию, — натянула перекошенную улыбку Свон.       — И не говори! Может, подкинуть идею сценаристам? — рассмеялся Джонс и махнул рукой. — Пойдём, мы уже от группы оторвались…       — Леди Элизабет Грей была английской аристократкой и второй женой Джеральда Фитцджеральда, девятого графа Килдэр. В тысяча пятьсот двадцать третьем году они вернулись в Ирландию. Вместе супруги обзавелись, как минимум, шестью детьми, самым известным из которых был граф Волшебник. Вот о нём сейчас и пойдёт речь, — заинтриговала всех экскурсовод и подвела туристов к очередной двери. — А здесь и жил сам Джеральд Фитцджеральд, одиннадцатый граф Килдэр, — она вошла в комнату. Мысленно Свон поаплодировала их оригинальности.       Она разинула рот от удивления: настолько потрясающе хорошо сохранился интерьер выставочной опочивальни. Каменные, не менее высокие стены из больших блоков, вдоль которых тянулись деревянные панели, восхищали не только её, но и других гостей. Боги, каким образом в средневековье получалось это строить?! На фоне огромных гобеленов с рыцарскими мотивами люди казались совсем маленькими. Через небольшие стрельчатые окна просачивался свет и ласкал перины на большой дубовой кровати. Застелена она была по-настоящему роскошно — красным покрывалом с золотыми нитями. Свон уловила тот самый запах древности, слегка влажный, с примесью аромата старых книжных страниц. И в целом, в атмосфере восторжествовали мрак и давящее величие.       — Граф, как гласит легенда, питал страсть к алхимии, которая переросла в «искусство тьмы», и он практиковал их здесь, в своём семейном доме в Килкеа. Если вы посмотрите в окно, то увидите его личную лабораторию, украшенную обезьянами. Почему именно ими? Это уже совсем другая история! — экскурсовод подошла к окошку, а Эмма наоборот напряглась.       Да, до недавних пор она в магию даже в пьяном бреду бы не поверила, но сейчас… А вдруг в замке до сих пор есть эта колдовская аура? Вдруг чары сохранились, а эта тонкая материя между мирами живых и мёртвых здесь максимально слаба? А что если это как-то поможет ей узнать, как ей, чёрт возьми, вернуться в своё тело и что с ней происходит?!       — Однажды любопытная жена графа Волшебника Мейбл попросила его показать ей свои способности к изменению формы. Не в силах устоять перед её мольбами, он согласился: при условии, что она не испугается, иначе «он должен расстаться с ней навсегда». — Туристы загудели, перешёптываясь и обсуждая легенду.       — Во-первых, Джеральд приказал реке Гриз подниматься до тех пор, пока она не затопила замок. Жена не дрогнула. Во-вторых, он вызвал чудовище-змею, которое обвилось вокруг неё. Мейбл не дрогнула. Наконец, граф вызвал дух давно ушедшего друга, который поприветствовал графиню, прежде чем исчезнуть за стеной. Мейбл оставалась невозмутимой. Теперь, убедившись в мужестве своей жены, Джеральд велел ей закрыть глаза и снова открыть их, когда он топнул три раза. Мейбл так и сделала. И она обнаружила, что её муж превратился в маленькую чёрную птичку, которая запрыгнула ей на плечо и начала сладко петь. Вдруг появился кот из замка и набросился на него. Мейбл упала в обморок. И когда она ожила, предупреждение графа сбылось: он исчез, и его больше никогда не видели.       — Эх, а она была почти на финишной прямой!.. Как ты думаешь, что они курили, когда занимались вот такими «превращениями» и практиковали магию? — не удержался Киллиан и усмехнулся в кулак, а потом показал кавычки в воздухе.       — Я думаю, здесь было что-то посерьёзнее обычной травки, — с важным лицом кивнула Эмма, но всё равно рассмеялась.       — Так послушаешь, и можно подумать, что тут был один большой дурдом. У одной галлюцинации, другой накурился просто, третий сумасшедший челом об пол бьётся — богам молится, у четвёртого река из берегов выходит — перестарался. Ох уж этот чудесный, любимый фольклор, — наигранно серьёзно хмыкнул Джонс, однако тоже подхватил смех.       — Ты про бедных ведьм забыл добавить, на которых все грехи свалили. У меня больше вопросов к тому, кто эту легенду придумал.       Пока гид что-то вещала про историю, Свон вновь принялась рассматривать портреты. Над камином, буквально крича о своей значимости, висел портрет того самого графа-волшебника. Типичный представитель искусства раннего Нового Времени — широкое лицо, маленькие глазки, длинная каштановая борода и огромные рукава-фонарики на костюме. Эмма всё внимательнее вглядывалась в мазки, как вдруг… Чёрт подери! Он подмигнул ей! Да, точно! Она готова поклясться, что этот проклятый граф подмигнул ей!       — Господи Иисусе… Что за чертовщина?! Картины оживают!.. — её вновь передернуло, и она, как ошпаренная, отскочила от полотна. — Это ещё подумать надо, кто с ума сходит… Я или эти придурошные из прошлого, — Эмма тяжело сглотнула и поспешила из комнаты за группой.       Оставшиеся два часа Свон и Киллиан бродили по замку, слушая речи экскурсовода, и довольно вымотались, но это не остановило их от прогулки по огромной территории Килки. Первым делом они отправились на кладбище, про которое в красках рассказывала гид. Местечко тихое, но жуткое. Стоило отойти от замка на несколько десятков метров, как буквально всё утонуло в зелени.       — Знаешь, учитывая нашу везучесть, мне уже страшно представить, что будет на кладбище. Может, мы случайно освободим древние тёмные силы или в прошлое провалимся, как это было в «Чужестранке». Будем от средневековых орков убегать, — саркастично посмеиваясь, фантазировал Джонс.       — Тьфу! Сплюнь! Наговоришь сейчас, сам поверишь. И там был восемнадцатый век, — Свон же становилось совсем не смешно, вспоминая эти странные видения. — Нормально всё будет, — хотя, скорее всего, таким образом она успокаивала саму себя, взяв Киллиана за руку.       Они переступили через несколько кирпичей, сваленных под аркой, и оказались на руинах кладбища. Оно находилось на возвышенности, окружённое каменной стеной и раскидистыми, тенистыми деревьями, которые словно укутывали, обнимали и оберегали погост, прятали от посторонних глаз. По ограде ползли лозы колючего терновника.       — Вау, сколько же им лет! Киллиан, ты только глянь, какая здесь резьба. Всё, как говорила гид, шестнадцатый-семнадцатый век! — восхитилась Эмма, когда увидела одну каменную, потрескавшуюся от времени, разваленную табличку с изображением обезьяны в ошейнике и со шлемом в лапах. Рядом же в зарослях травы виднелись разрушенные могильные кресты.       — «Камень обезьяны», оригинально! И как ты тут что-то различаешь? Ни черта не понятно, всё давно стёрлось, — фыркнул Киллиан, присев на корточки и всматриваясь в рассыпавшийся камень, покрытый мхом. — Ну, вот что здесь выдолблено? Рыба? Ракушка? — указал он на другую резьбу.       — Кхм, почти попал. Насколько я понимаю, это русалка сидит на мифическом существе, напоминающем морского конька, или прислоняется к нему, — с поразительной лёгкостью и точностью объяснила ему Эмма.       — Господи, где ты тут русалку увидела? То ли дело тот домик Хоббита! — усмехнулся он, за что и получил тычок в плечо.       — Какой «домик Хоббита»?! Великолепные развалины церкви, там ещё кладбище домашних животных должно быть. Пойдём, хоббит, блин, — усмехнулась Эмма, но Джонс просто не смог не вставить последнее ироничное слово и припугнуть её:       — Мне уже жутко от одного названия. Сейчас вурдалаки и зомби из-под земли повылезают и как цапнут за ногу!       — Да ну тебя! — наигранно обиженно возмутилась Свон.       Птички щебетали над ухом, ветер колыхал траву, а яркое солнце уже начинало садиться за горизонт. Из земли выглядывали покосившиеся кресты, дорожкой ведущие к часовне. Её полуживые, замшелые руины спрятались где-то в гуще деревьев, и проглядывали только некоторые стены с уцелевшими окошками. Их обвивал колючий шиповник. Эмма с восхищением рассматривала древнюю постройку, Киллиан же выискивал могилы животных. Она хотела аккуратно прикоснуться к камням, почувствовать этот дух старины, как Джонс окликнул её:       — Эй, Мила! Гляди, что нашёл! Тут ведь правда написано «Шону, Мухтару и Тейге»! Я поражён, каким образом оно всё сохранилось в читабельном виде?       — Наверное, тот граф-волшебник постарался, — Свон вздрогнула, неловко отдёрнула руку и случайно поцарапала ладонь об острый шип. — Ай, етить эту проклятую обезьяну, теперь точно вся нечисть на запах кровушки свежей сбежится! — вскрикнула она и поморщилась, смотря, как стекает кровь.       — Мила, чёрт подери, что у тебя там случилось? — непонимающе покосился он на жену, прибежавшую к нему со скоростью Флеша, а после посмотрел на её порез. — О Господи, я просто поаплодирую! Браво! Как ты умудрилась?.. Тебя на секунду оставить одну нельзя, — недовольно закатил глаза Киллиан и достал платок из кармана.       — Ну-ну, позлорадствуй ещё. Не нужно было меня своими криками пугать, — прошипела она сквозь зубы и пискнула, когда Джонс начал перематывать рану.       — Брось, я не злорадствую, я просто в шоке! Как чувствовал, не зря платок взял.       — Эта чуйка у тебя ещё с «пиратских времён» развита, — насмешливо хмыкнула Эмма. — Я слишком погорячилась: все духи просто испугаются меня и моей грации слона в посудной лавке, — кривясь, через боль усмехнулась она.       — Что ж, теперь будет ещё одна памятная отметка о нашем путешествии, слоник ты мой, — передразнил её Джонс, беззлобно рассмеялся и затянул узел потуже, потрепав Эмму за щёки. Капелька крови незаметно скользнула вниз по ладони и капнула на землю, прямо рядом с могилой.       Листва с гулом зашелестела, налетел порыв ледяного ветра, воющего протяжно. Зловеще. Словно человек, стонущий от страданий. Могучие деревья теперь трещали, будто расходились по швам, ломались и кричали… Точно их корни кто-то вырывает. Холодок пробежал по спинам Эммы и Киллиана, и они застыли, как истуканы, испуганно осматриваясь по сторонам.       Ещё одна капля крови скатилась по мемориальному камню.       Они резко обернулись, вглядываясь в темноту лесной чащи… И было в ней что-то жуткое, живое, отвечающее пристальным липким взглядом. То ли пугающий обман зрения, то ли проявление потусторонних сил.       — Что, нахрен, происходит? Что это?! — ошарашенно воскликнул Джонс, интуитивно схватив любимую за локоть и прижав к себе. — Что ты сделала, Мила?       — Я?! — её слова эхом отразились от стволов и унеслись вглубь. Птицы вдруг пронзительно закричали и огромной стаей взвились в воздух, улетая прочь. — Чертовщина какая-то… Я ничего не делала! Я не ведьма тебе! Это просто идиотское совпадение и наша бешеная фантазия. Пойдём отсюда! — почти что нервно рявкнула Эмма, дёрнула его за руку и потащила подальше с кладбища. Не день, а сплошное недоразумение какое-то!       — Померещится же… — опасливо озираясь, пробормотал Киллиан. — Да-да… Пойдём, я слышал, там за замком на воздушных шарах полёты устраивают.