Кто ты, чёрт возьми?

      Они заскочили в номер, забрали куртку Свон и обработали ей рану, а после отправились на поле. Эмма никогда в жизни не занималась воздухоплаванием, и страх быстро сменился волшебным предвкушением чего-то нового, будто бабочки порхали в её животе. Создавалось впечатление, что внутри Джонса тоже всё трепещет от ожидания и волнения, учитывая то, с какой рьяностью он вёл Свон за собой…       Стоило им выйти на поляну рядом с гольф-клубом, как дыхание перехватило у обоих. Боже! Даже не верилось, что на изумрудном лугу вдали стоял настоящий огромный надутый воздушный шар, купающийся в сполохах огненно-красного заходящего солнца. Как калейдоскоп, его оболочка переливалась всеми цветами радуги, состояла из разноцветных лоскутков резины, а корзина на этом фоне казалась совсем крохотной. Эмма и Киллиан остолбенели, завороженно глядя то на эту чарующую картину, то друг на друга.       Отчего-то дикая радость, лёгкость затопила сердце Джонса, и он засмеялся вместе с Милой, с нежностью смотря на неё. Он вдруг почувствовал себя тем семнадцатилетним мальчишкой, который только встретил её. Всё будто с ног на голову перевернулось и заиграло новыми красками. Мила широко улыбнулась ему, взяла за руку, и они, не сговариваясь, побежали к воздушному шару, будто к своему светлому и счастливому будущему. А за спиной словно распахнулись крылья. И плевать, что на них кто-то косо посмотрит или что-то скажет…       К счастью, больше не было никаких пассажиров, и Эмму поразило, с какой лёгкостью Киллиан отдал почти сто восемьдесят евро. Она бы ещё десять раз подумала, стоит ли их тратить, но для Джонса это, казалось, не такие уж и большие деньги. Он объяснил это тем, что возможности ещё раз получить такие впечатления может и не быть.       Дух захватило уже тогда, когда Эмма и Киллиан только вошли в корзину, а пилот настраивал газовую горелку. Тот подал огонь, и воздушный шар медленно, почти невесомо начал взлетать. Свон вцепилась в бортик, огромными глазами смотря вниз. Боже! Они всё больше отдалялись от земли и парили в воздухе. Сердце рухнуло куда-то вниз, как если бы она оказалась в вагончике на американских горках. Оглядываясь по сторонам, она не верила, что это всё — правда!       Оранжевое огромное солнце заливало поля красками, словно укрывая их, и всё казалось таким крохотным, а небеса были будто на ладони! Виднелся лес, тоже утопающий в лучах, и речка, а где-то вдалеке мерцали огоньки города.       — Это чудесно, Киллиан! Спасибо тебе огромное, я не знаю, когда бы ещё увидела что-то настолько прекрасное, — абсолютно искренне на одном дыхании пролепетала Эмма, не в силах оторвать взгляд от горизонта.       — Я сам поражён, насколько мир красив с высоты птичьего полета. Я очень рад, что тебе нравится, — Джонс широко улыбнулся, накрыл её курткой, обнял сзади и положил подбородок на плечо. Сердце забилось быстрее, и она уютно прижалась к Киллиану… Пожалуй, это было лучшее завершение прогулки.       Полёт продлился около часа, и они, поужинав, вернулись в номер уставшие, но очень довольные, светящиеся от радости, когда уже окончательно стемнело. Комнату освещала лишь одна тусклая, тёплая лампа, даже телевизор не работал. Свон почти сразу свалилась на мягкую, свежую постель.       — Душа моя, будешь купаться? Я пошёл набирать ванну, — Эмма сквозь туман в голове услышала Киллиана.       — У тебя ещё есть на это силы? — прыснула она, изогнув бровь.       — Ага-а-а, представь себе, — многозначительно и довольно протянул он, прикусив губу.       — Конечно, ты ещё спрашиваешь! — рассмеялась Свон, откинувшись на кровать.       Вскоре из ванной донёсся шум воды, Эмма в предвкушении ждала, вспоминая о дневном обещании Джонсу… Ох, Господи, только от мысли о ночи с ним по коже пробегали покалывающие мурашки. Свон даже усмехнулась в кулак, осознав, что ей было около шестнадцати лет, когда она впервые увидела его на экране телевизора. Она даже начала задумываться, не начать ли ей благодарить того, кто перенёс её сюда? Но вдруг мысли прервал Киллиан, зайдя в комнату и поманив к себе:       — Всё уже готово. Ты идёшь?       У Свон отчего-то всё внутри волнительно сжалось и дыхание перехватило… Слишком много это значило, чёрт подери!       — Сейчас, секунду. М-м-м, тебе розовую или голубую бомбочку для ванны? — как ни в чём не бывало спросила она, копаясь в сумке, чем очень рассмешила Киллиана.       — Ты серьёзно? Ты и это прихватила?! А чего обделила вниманием лепестки роз? Им ведь будет так обидно, — поддел он и хихикнул.       — Обойдутся. А ты об этом можешь мечтать только дома! — отрикошетила ему Эмма, тоже не сдерживая смех.       — Бери розовую и пойдём, — Джонс подошёл ближе и слегка приобнял за талию, как бы подгоняя.       Но любые бомбочки и сомнения отошли на второй план, когда Свон вошла в нагретую ванную… Пар клубами поднимался от горячей воды. Она глубоко вдохнула и обернулась, встречаясь со взглядом Киллиана. Таким голодным, горящим, желающим её, будто она уже стоит перед ним обнажённая. В синих глазах ярким огнём пылала страсть, хотя он даже не успел дотронуться до неё. Джонс шагнул Эмме навстречу, взял её за руку, переплетая пальцы, и, притягивая к себе, наконец-то поцеловал. Совсем не так нежно, а жадно, пламенно, утягивая с собой в омут, куда Свон бросилась бы сама. Отдалась без остатка. Слаще, чем может пожелать самое ненасытное человеческое сердце.       Её ладони скользнули по его сильным плечам, и она прижалась к груди, желая поскорее стянуть с него футболку. Эмма со стоном отвечала так же неистово, как кошка, почти вымаливая ещё одно прикосновение, ещё один поцелуй. Щетина слегка царапала ей щёки, но почему-то было всё равно. И каждая клеточка тела Свон отзывалась на его горячие губы, теперь пылко ласкающие шею и ключицы. Дыхание в очередной раз сбилось, и дрожь пробежала по коже, когда Киллиан стиснул ягодицы. Он будто сам торопился — хотя было некуда, — наверное, пытаясь наверстать упущенное, подталкивал к ванне.       — Я уверен, что теперь нам никто не помешает, — Джонс обжёг шёпотом ухо Эммы. Срывающимся и хриплым от возбуждения.       — Не забывай про призраков, милый, — даже сейчас она не удержалась от ехидной подколки. — Ну же, раздевайся, или ты хочешь, чтобы я тебя раздела? — игриво улыбнулась ему Свон, наклонив голову набок.       — О да, а если всё это будет сопровождаться поцелуями… Будет и вовсе великолепно, — ухмыльнулся Киллиан и бросил бомбочку в воду, та с шипением окрасила её. Такое предложение показалось Эмме ещё соблазнительнее, и она безропотно согласилась.       Свон провокационно чмокнула его в шею и провела пальцами по ширинке штанов, убеждаясь в том, что его слова правдивы, а после быстро нырнула под футболку, чувствуя, как напрягся пресс. В противовес этому она медленно, дразняще потянула край, помогая снять, и чем сильнее Киллиан оголялся, тем сильнее бушевала жажда, сводящая и прошивающая низ живота. Эмма поднималась и сладостно целовала его, проводила линии языком, начиная от кромки джинсов и заканчивая грудью, сама упиваясь процессом. Господи, просто сам факт того, что Джонс почти полностью оголён перед ней, невероятно будоражил, а эта «игра» в раздевания втройне.       Соски затвердели, когда его нежные руки тоже избавили её от футболки. Эмма уже сама сняла штаны, кинув те на кушетку, и осталась в одном нижнем белье. Боги, почему она не додумалась надеть что-нибудь красивое и кружевное? Хотя, похоже, Киллиану было всё равно, учитывая, как ловко он расстегнул бюстгальтер и небрежно откинул его в сторону.       — Хочу тебя. Боже, безумно хочу. Ты представляешь, насколько тяжело прожить месяц без секса с тобой? — прорычал Джонс так, что дикая страсть почти смешалась с каплями злости, развернул жену и с жадностью, блаженным упоением стиснул пышную грудь.       Он ликовал так, как никогда, и ему даже не верилось, что Мила наконец-то перестала придумывать странные отговорки или плохо себя чувствовать и теперь согласна! Сколько бы Киллиан в последнее время ни пытался с ней говорить, всё сходило на нет, а сейчас он буквально хотел накинуться на неё, пометить поцелуем каждый сантиметр тела, насладиться им и именно трахнуть. Так, чтобы у Милы хватило сил лишь выкрикивать его имя.       — Уж поверь, представляю, у меня тоже не было его столько же, — дерзко парировала она, и Киллиан отпустил её, расправляясь со штанами. На самом деле, даже гораздо дольше, потому что Свон последние полгода с головой погрузилась в работу, а мужчин заменял ей вибратор.       Джонс стянул и боксеры, и они наконец-то оказались обнажённые друг перед другом. Эмма ждала этого, затаив дыхание и боясь, что её ожидания не оправдаются, но, к счастью, всё обошлось, и она с облегчением выдохнула. Взгляд задержался на возбуждённом члене, и на неё словно обрушилась стена жара, а щёки невольно залились румянцем. Но Свон довольно быстро отошла и залезла вслед за Киллианом в просторную ванну.       Она села между его ног и откинулась на грудь Киллиана, положив голову на плечо. Простая, настолько сильная близость к нему голому будоражила, а то, что член упирался ей в спину — в сто крат сильнее. И его запах казался таким родным и своим. Весь воздух из лёгких выбили его поцелуи в шею. Дьявол, Джонс прекрасно знал тело Милы и что нужно сделать, чтобы свести её с ума. Тёплая, розовая вода приятно обожгла кожу, расслабляя, и Эмма с наслаждением прикрыла глаза, отдаваясь неге. Киллиан собственнически изучал её живот, сминал грудь, играючи сжимал и пощипывал соски, перешёптываясь со Свон всякими развратными глупостями. В животе у неё заныло, и ей пришлось прикусить губу, чтобы сдержаться и не застонать, однако всё равно не вышло.       Как же его мало!       — Киллиан, хватит томить, спустись уже ниже, — жалобно проскулила Эмма и сама провела его ладонью по бёдрам.       — Тогда и ты возьми мой… — почти срывающимся голосом было попросил он, тяжело дыша. Но Свон оборвала его на полуслове и мгновенно отреагировала, заведя руку за спину, с ухмылкой стиснула горячий член и двинула несколько раз вверх-вниз. — О да, Господи, — сорвался стон с его губ.       Она словно прошлась по оголённым нервам, согнав в пах всё напряжение, когда вновь помассировала его. Неужели Мила наконец-то соизволила ублажить его? И ведь она даже не думала останавливаться. Самообладание рассыпалось на множество осколков, Киллиан лихорадочно втянул воздух и ответил возлюбленной тем же, скользнув меж её разведенных ног, накрыв ладонью лобок, нежно погладил клитор и влажные складки…        Мила охнула, когда его пальцы вторглись внутрь и задвигались. Какая же горячая, мокрая и мягкая! Чёрт подери, даже под водой Джонс чувствовал, насколько она возбуждена, взвинчена и истекает смазкой, отзывается на каждое его прикосновение и ласки всхлипами. И это казалось настолько крышесносным, что всё вокруг потеряло смысл, рассеялось, что выжигающий последние зачатки рассудка огонь понёсся по венам, вышибая из этой реальности.       Перед глазами Эммы на мгновение потемнело и полетели звёздочки, а тело пронизывала дрожь, заставляющая напрячься мышцы. В какой-то момент она не выдержала и отпустила член, принявшись ласкать и себя на пару с Джонсом. Настолько это свербящее, покалывающее чувство не давало ей покоя. Свон накрыла вторую руку Киллиана своей, принуждая сильнее сжать грудь и сосок. Боже, это определённо стоило ожидания! Секс в ванной для неё был чем-то необычным!       — Родная, давай сменим позу, садись ко мне на колени, — от его шёпота Эмму пробирали мурашки.       — И правда, не особо удобно, я уже хочу перейти к самому вкусному, — пытаясь отдышаться, улыбнулась она и нехотя отодвинулась.       Внутри всё трепетало от предвкушения, и сердце отбивало дикий ритм, отдавая гулом в ушах. Свон развернулась и увидела тот самый вожделеющий взгляд Киллиана, как стекают капли воды и пота по его шее и телу. Его тёмно-синие глаза так любяще на неё смотрели, что она усмехнулась и погладила колючую щёку, обхватила лицо ладонями и поцеловала в раскрасневшиеся губы. Джонс положил руки на талию, когда Эмма оказалась в одной из своих любимых поз — наезднице.       Эмма хотела спросить про защиту, как вспомнила, что Мила бесплодна… А значит, смысла в этом нет. Она глубоко вдохнула, направила член в себя и наконец-то опустилась на него.       Боги, да! Звенящую тишину разбили громкие стоны обоих. Слишком пошлые. Слишком развратные. Но стесняться было нечего. В мгновение они забыли всё на свете и сиганули-таки в бездну. Райскую, бесконечную, неземную и созданную только для них двоих. Низ живота свело так сладко и сильно от медленного проникновения, что Эмма замерла на секунду, вцепившись в плечи Джонса, привыкая к этим ощущениям. Настолько давно у неё никого не было. Киллиан схватил её за ягодицы, едва ли не оставляя отпечаток, притянул к себе и, властно впившись поцелуем, толкнулся ещё раз. Чуть согнул ногу и вошёл во всю длину.       Комната наполнилась жаркими, сладкими, томительными стонами, вздохами и словами любви. Они словно награда — самая долгожданная, желанная и бесценная. Эмма прижалась ко лбу Киллиана и вторила ему, пьянела без вина, целовала жгуче, по-огненному, так, будто от его очередного прикосновения зависела её жизнь. Цеплялась за плечи, даже иногда прикусывала его из-за всхлипов и криков, лишь бы заглушить их, извивалась от силы пульсации в клиторе, который она массировала, поднималась и опускалась ритмичнее, в унисон двигаясь с Джонсом. По её телу словно пускали слабые, но безумно приятные разряды тока, обвивающие живот, добирающиеся до истерзанных сосков. Горячая вода безжалостно выплёскивалась на пол, ещё сильнее повышала градус и создавала странную мягкость. Душистый запах роз от бомбочек смешивался с паром и дурманил, а вместе с нескончаемыми поцелуями погружал в беспамятство.       — Хочу повторять это каждый день!.. Не отпущу тебя, — невольно вырвалось из уст Киллиана, и он сгрёб её в объятиях, зажмурившись и сбивчиво шепча на ухо, когда Свон запустила руки в его взмокшие волосы и прильнула к щеке.       То, что член с лёгкостью скользит в ней, а возможные фантазии воплотились в реальность, возбуждали троекратно, остро и ярко. Темп стремительно и безжалостно ускорялся, порабощая и захватывая разум. Грудь сотрясалась от толчков. Горячая, распаляющая ещё больше вода скрывала пикантные звуки шлепков, хлюпанья.       — Господи, да! Пожалуйста! Хочу тебя! Ты только мой, огонёк! — Эмма, точно забыв себя, между мирами, вскрикивала, едва успевала вдыхать раскалённый воздух от витающего в нём секса. Именно сейчас, максимально доверяя Киллиану, она больше всего на свете хотелось, чтобы он был с ней настоящей. Целовал и ласкал её тело, давал тонуть в удовольствии, входил в неё и любил так же чисто, искренне и сильно, как Милу. В эту секунду её посетила мысль: кажется, она окончательно влюбилась.       Свон приняла Джонса так глубоко и увидела, как он дёрнулся, протяжно застонав, вцепился в бортик ванной и выгнулся, а в следующую секунду в неё хлынуло горячее семя. Чёрт подери, он кончил в неё! Впервые в жизни! Эмма распахнула глаза от изумления и закричала: эти безумно странные ощущение тёплой и колкой волной отозвались в животе, и долгожданный, блаженный оргазм накрыл её, сотряс и заставил машинально двинуться ещё несколько раз.       Силы мгновенно покинули их, и приятная усталость обрушилась на них, и Киллиан откинулся назад, пытаясь отдышаться, дрожа от остаточного возбуждения.       — Это был лучший секс за последнее время, любимый, — слегка усмехнулась Эмма и сонно прильнула к Джонсу.       — Я определённо согласен… Ты из меня дух выбила… Но у меня есть идеи, как это повторить дома, — он улыбнулся, любуясь взъерошенным, взбудораженным видом жены, погладил её по намокшим волосам и сжал в иступленных объятиях.       — Нет, это ты отымел меня по полной! — шутливо возразила Свон. — И как же?       — О нет, ещё не по полной. Помнишь, у нас где-то были наручники и комплект игрушек? М-м-м, я бы с радостью использовал их. Вот тогда будет жёстко и по полной, — довольно промурлыкал Киллиан, пробегая пальцами по пояснице. Эмма удивлённо уставилась на него: так вот как они развлекались! Неплохо… Она даже потеряла дар речи на миг, но тут же оклемалась и хихикнула.       — Дьявол! Что может звучать заманчивее, чем БДСМ? Да, с удовольствием, и вообще я хотела бы, чтобы ты не только отшлёпал меня.       — Обязательно! Мне ужасно нравится эта идея. А сейчас нужно помыться, не зря же я всё-таки ванну набирал, — Джонс потянулся за гелем для душа и мочалкой.       Казалось, ничего прекраснее на свете нет, чем вот так проводить время с любимой женщиной… Да и давнишнее желание исполнилось. Киллиана даже поразило, как рьяно согласилась на эксперименты Мила. И в целом, в голову всё больше закрадывались мысли поговорить с ней о её странном, неестественном поведении. То, как они намыливали друг друга, тёрли спины и снова забавлялись, походило на очередную очень интимную игру, а Джонс раздумывая, с чего начать.       — Знаешь, Мила, в последнее время ты стала какая-то… другая? Ты кардинально поменялась во всём. И я не понимаю почему? Из-за аварии? Из-за амнезии? И не в плохом смысле! Потому что мы хотели разводиться, а теперь… Я будто заново в тебя влюбился, как в самом начале! — он не мог, да и не хотел юлить и долго подыскивать слова и сказал, как есть, ведь искренность — важнее всего.       Вот уж теперь Эмма точно забыла, как говорить, и поперхнулась воздухом. Чёрт. Подери! Ёжики зелёные! Доигралась! Сердце забилось так сильно то ли от ужаса, то ли от шока и испуга! Слишком плохая из неё выходила актриса, раз Киллиан настолько быстро раскусил её.       «По крайней мере, я не обучалась этому, в отличие от Джонса», — мысленно попыталась Свон оправдать себя. Проклятие! Вот уж нет, Эмма никаким образом не была готова отправиться в психушку после признания, что она вовсе не Мила. Мысли в голове забились в конвульсии, пытаясь сгенерировать внятный ответ.       — Ох… Я ожидала этого, и я правда очень пересмотрела свои взгляды на жизнь… Просто, понимаешь, когда ты попадаешь на грань жизни и смерти, то невольно начинаешь думать по-другому, иные приоритеты становятся. И я решила, что ссориться по мелочам, скандалы устраивать или, наоборот, молчать о чём-то, бесполезно, когда можно поговорить. И ты, наверное, посмеёшься, потому что до меня это ужасно долго доходило. Нужно каждый момент ценить, ведь в любую минуту можно умереть… А ещё я осознала, какое ты у меня золото. Ну, вот где ещё можно найти такого лапушку, как ты? Прости меня за всё, — сначала Свон усердно выдавливала из себя слова, но дальше внутри словно что-то щёлкнуло, и речь полилась от сердца.       Однако в глубине души нечто тоскливо заскреблось: Эмма отлично понимала, что никогда не будет вместе с этим человеком, если вернётся в своё тело. Может, хотя бы так она сделает его счастливее? И его семейную жизнь?       Киллиан даже ошалел от подобного и не сразу переварил информацию, огромными глазами смотря на неё, чуть смущённо улыбаясь.       — И ты прости меня за всё: за то, что дома почти не появляюсь, не был рядом с тобой в самые важные моменты… Пропускал твои дни рождения, дату свадьбы забывал. И за ту ерундовую ссору, инициатором которой стал я, после чего ты поехала в город, и тебя сбила машина. Если бы не я, то ты оказалась бы здорова. Ты не представляешь, как я винил себя… И я опять не был с тобой, — кто-то словно нажал на спусковой крючок, и Джонса понесло на откровения, выливая всё наболевшее. — Прости за разбросанные носки по дому, — он горько усмехнулся и взял Эмму за руки. — За то, что не разрешил тебе стать моделью, когда появилась возможность, хотя ты так хотела… Предвзято к этому относился. Мне правда очень жаль. И, боже, молю, я надеюсь, ты простила меня за то, что я пошёл на поводу у родителей, да и в целом выступал категорически против усыновления… — он едва слышно всхлипнул и крепко обнял её. — Я тебя очень люблю.       Сказать, что это повергло в шок Свон — ничего не сказать. Она даже и не представляла, сколько скелетов в шкафу у их пары. Мила хотела стать моделью?! Боги! Наверное, быть учительницей английского совсем не предел её мечтаний. И опять сюда влезли «прекрасные» родители Джонса. Естественно, Эмма не ассоциировала эти проблемы с собой, но его слова не могли не тронуть её.       — Конечно, конечно, прощаю. За всё, и за носки тоже. Это осталось в прошлом, — она отчаянно усмехнулась и поцеловала его. — Я тоже… Люблю тебя, — неожиданно вырвались эти слова. Свон изумилась самой себе. И ведь это была чистейшая правда.

***

      Свон ещё некоторое время отходила от этого разговора и насыщенного дня тоже, пока умывалась. Киллиан настолько устал за сегодня, что отключился мгновенно, как только упал на кровать. К Эмме же сон почему-то не шёл, несмотря на то, что накопилась дикая усталость, и она ворочалась в постели. Проклятая бессонница! Она не придумала ничего умнее, чем прогуляться по замку. По гигантскому ночному замку.       — Просто гениально… Именно так и начинаются трэшовые, жуткие фэнтезийные истории в фильмах!.. — пробормотала она, накидывая халат и надевая тапки. — Брось, не в кино же живёшь, — успокоила себя Эмма и вышла из номера.       По тёмным, длинным коридорам гулял сквозняк: то где-то приоткрытая ставня хлопнет, то завоет ветер и раскачает люстру, то лампа замигает. К тому же, здесь экономили электричество, и свет горел не везде, лишь в самый важных и людных местах. Но бес же дёрнул пойти Эмму в ту часть, где про освещение никто и не слыхал. Конечно, адреналина же захотелось! Куда ещё больше?       Там, где не лежал ковер, половицы сильно скрипели, тени плясали на каменных стенах и словно насмехались над Свон, пугали и создавали жуткие картинки. Что-то вдруг звякнуло, вроде цепей, за спиной, и она вздрогнула и ускорилась. Эта прогулка должна была навеять сон, но всё, как всегда, покатилось к чертям собачьим, и спать окончательно расхотелось.       — Только не говорите, что я заблудилась, — пытаясь угомонить свою бешеную фантазию, опасливо огляделась Эмма. В какой-то момент она свернула за угол, а затем ещё и ещё поднялась по лестнице на третий этаж… И, кажется, сбилась с пути! Откуда-то донёсся детский смех, что-то бледно-голубое мелькнуло сбоку, и Свон резко обернулась — там никого не оказалось. И это, на удивление, не напугало её, а только разозлило. Несмотря на разыгравшуюся фантазию, Эмма пошла в темноту, туда, где только что видела свет. Проклятых привидений не бывает! И она это докажет!       Свон с напором выскочила в следующий коридор, и в глаза ей бросилось слабое, ускользающее свечение за углом.       — Наверняка это проводка искрит. И как они могут только гостей принимать?! — прошипела она, крадучись подошла к повороту и осторожно выглянула из-за него.       — Ку-ку, — прохрипел злорадный голос, словно из-под воды, позади неё, и спину обдало холодом. Мгновенно кровь застыла в жилах, руки затряслись, и сердце чуть не остановилось от испуга, рухнуло куда-то в пятки. Эмма развернулась и завизжала от ужаса, распахнув глаза. Нет, чёрт подери! Этого не может быть! Прямо перед ней левитировал, да, мать вашу, именно парил в воздухе человек! Полупрозрачный, с ледяным, смертельно-синим оттенком кожи! В каких-то странных оборванных одеждах, а на щеке зияла проеденная кем-то дыра… Мерзкая и отвратительная. Он безумно страшно улыбался ей.       — Блять, твою мать, призрак! Какого хера, призрак?! Помогите! Я сошла с ума! — заорала Эмма во всю глотку, и крик гулким эхом отразился от стен. Она заткнула рот рукой и отпрыгнула назад, зацепилась за грёбаный край ковра и повалилась на пол. Землю вышибли из-под ног, голова закружилась, и Свон в панике засучила ногами, пытаясь уползти отсюда. Её трясло, словно в конвульсиях, и она мгновенно разучилась говорить.       — Джеральд, она нас видит! — вдруг прогрохотал другой голос, и Эмма обернулась — за ней снова оказался дух. Чёртов гигантский викинг! И это была не метафора, а констатация факта! Огромный, сейчас он казался ей великаном, поглощающим всё пространство вокруг. Со шлемом и рогами, как в фильмах, и в меховой накидке. Ну всё, дурка по ней, однозначно, плачет так же, как и Свон сейчас.       «Действительно, а то, что ты в чужом теле, тебя не удивляет?! Джеральд, неужели тот самый?!» — мысленно завопила она.       — Поразительно! Ты посмотри на неё, юродивую. Визжит, как подпольная мышь, — выглянула из-за спины Джеральда и фыркнула какая-то дама с чёрными дырами вместо глаз, в пышном платье прошлых веков. На лунном свете она совсем просвечивала и переливалась.       — Вы кто такие?! Как?! Почему я вас вижу?! Вы — ходячие мертвецы?! Не убивайте меня! У меня есть оружие! — в полуобморочном состоянии хрипло выкрикнула Эмма и, прижимаясь к стене, мгновенно включила телефон, пытаясь напугать им. — Ты… То есть в-в-вы — граф Волшебник?!       — Как весело наблюдать за этой болванкой! На кой чёрт — прости меня грешную — ты нам сдалась?! Мёртвый мёртвого убить не может, — хохотнула женщина-призрак.       — Что?! Как мёртвого?! То есть вы, нечисть, хотите сказать, что я умерла?! — Свон в ужасе схватилась за лицо, мотая головой. Нет! Нет! Нет! Этого быть не может! Она жива! И с её телом всё в порядке! И она вернётся в него. Обязательно. Горячие слёзы вдруг брызнули из глаз и покатились по щекам.       — Мэйбл, хватит язвить и паясничать! Мы и так ни с кем поговорить не можем, а тут новая гостья пожаловала. Сейчас и её спугнешь. Не думал, что кто-то будет помнить и знать меня. Джеральд Фитцджеральд, приятно познакомиться, миледи, — он захотел взять Эмму за руку, но просто прошел сквозь неё. — Ах, совсем запамятовал — у нас же нет плоти!       — Граф Волшебник?! Что тут, мать вашу, происходит, и почему я вас вижу?! Викинга, сумасшедшего хренова экспериментатора и его жену?! Вы доведёте меня до инфаркта! — изо всех сил борясь с истерикой, завопила Свон, дернувшись. М-да, на графа-то он и походил с трудом в этом рванье. Поизносилась одёжа за столько веков.       — Инфаркта… Что? — переспросил могучий воин.       — Ну, позволь рассказать. Во-первых, не бойся нас — мы безобидны! Даже с места ничего сдвинуть не можем. Мы не знаем, что случилось с твоим телом: возможно, вы мертва, но, может, и нет. Но такое происходит, когда душа больше не привязана к плоти. Ты находишься где-то на грани миров живых и почивших. А ещё, ко всему, ты пролила свою кровь на могилу, сильнее связавшись с нами, — от слов Джеральда Эмме легче не становилось!       — Я нахожусь не в своём теле! Меня сбила машина! Может, вы что-то знаете?! Я хочу вернуться обратно! Просто проснулась вот здесь! Вот так! — сумбурно и испуганно тараторила она.       — Ха, с ней всё ясно… — ядовито рассмеялась Мэйбл, кружа возле неё.       — Что вам ясно?! — в Эмме проснулась вселенская ярость, и она была готова выпотрошить всё из призраков.       — Эх, давно это было? У души есть сорок дней, чтобы вернуться, а после — конец. Ты исчезнешь, растворишься, — понизил до колющего шёпота голос Фитцджеральд.       — Что?! Может, неделю-две… А почему вы ещё здесь?! Почему не пропали? — все даты мгновенно спутались в голове Свон.       — У нас осталось ещё очень много незаконченных дел, да и мы прокляты. Нас при жизни привязали к этому месту, а тебя — нет. Я не знаю, кто придумал эти правила, но раньше духи появлялись здесь чаще, а у тебя всё же есть теоретический шанс, — тяжело вздохнул Джеральд и пожал плечами.       — Как?! Как мне это сделать?! Может, меня тоже прокляли?       — Если тебя прокляли, то вариант один — найти того человека и потребовать снять его. За эти сорок дней, конечно же. А в других случаях мы не знаем… Из нашего рода только один проклятый магом смог вернуться в живые. А мы не смогли, тот человек уже давно погиб, — трагично сообщил граф.       Меткой стрелой в сознание Эммы врезалась мысль — это был мистер Голд. Сто процентов он. Только у него были мотивы, а ещё эти странные фотки пятидесятых годов… Всё сходится! Ей осталось только обзвонить больницы и станет ясно, что с ней происходит. И идею с сообщением Руби тоже не стоило забрасывать: только она могла найти Голда на другом континенте.       — А как вы погибли? Что с вами случилось?       — Неудачный эксперимент с алхимией всему виной, — тяжело вздохнул Джеральд и взглянул на безглазую жену.       — Во время охоты стрела попала мне в голову, — цокнула та и, наверное, закатила бы глаза, если бы они были.       — Я здесь уже больше тысячи лет заточён… Ещё до постройки замка. В одном сражении меня проткнули мечом, а братья даже не забрали мой труп. Он так и остался лежать здесь, — история Викинга так растрогала Эмму, что эти люди призраки перестали казаться страшными.       — Мне очень жаль, что вы не смогли найти упокоения… — Свон прикрыла глаза и глубоко вдохнула, а когда открыла их, то рядом уже никого не оказалось. Ни Волшебника, ни Мэйбл, ни Викинга.       «Боже, звучит так, будто это герои Гравити Фоллз», — истерически расхохоталась она и рванула в номер, путь к которому магическим образом нашёлся. К Киллиану. Под бок. Туда, где так тепло и безопасно.