Кто ты, чёрт возьми?

      Рядом с Киллианом Эмме спалось очень уютно и спокойно, если не считать того, что утром они чуть не побили друг друга подушками, потому что каждый перетягивал одеяло на себя. Свон чудом не мучили кошмары, которые могли бы появиться после встречи с потусторонними духами. Не каждый же день знакомишься с настоящими персонажами «Охотников за привидениями»! Она мечтала явно не о таком завершении уик-энда, и их слова никак не отпускали её.       «Меня кто-то проклял, а жить осталось едва ли не три недели! Просто потрясающе! Пожалуй, лучшей антиалкогольной кампании и не придумаешь. Чтоб я ещё раз в жизни напивалась до состояния свиноты!.. Никогда больше!» — издевалась над собой Эмма. Джонсу она даже заикнуться боялась насчёт внезапно объявившихся «постояльцев-халявщиков» в замке. В лучшем случае, он бы просто посмеялся, сказав, что с такой богатой фантазией надо книжки писать, в худшем же — вызвал санитаров. Свон даже самой на секунду показалось, что она окончательно рехнулась, а всё это ей или привиделось, или было галлюцинацией из-за просроченных грибов на ужине. На мгновение ей стало жутко спускаться на завтрак — вдруг ещё чего подмешают, и она снова увидит этих прокажённых, но Эмма быстро дала себе мысленную отрезвляющую пощёчину.       «Всё это была правда! Ты стала первой, кто воочию познакомился с представителями потустороннего мира. Купи себе за это чёртову шоколадную медальку», — с таким лозунгом она вместе с Киллианом спустилась в ресторан, не менее роскошный и королевский, чем всё поместье. Свон ещё со вчерашнего вечера пребывала в шоке от местных цен на еду, но для Джонса это, видимо, не было проблемой.       Сев за столик и заказав завтрак, она первым делом схватилась за телефон и судорожно начала искать новости про аварию. Быть может, хоть кто-то пролил свет на это дело! Джонс что-то активно рассказывал, даже посмеивался, но Эмма не вслушивалась, изредка поддакивая. Её полностью поглотило волнение и концентрация на другом. К тому же нервировало ещё и то, что смартфон — зараза такая! — барахлил и работал, как дохлая кобыла, на последнем издыхании.       — Эй, я вообще с кем говорю? Со стеной? — щёлкнул перед ней пальцами Киллиан, и радостная улыбка сошла с его лица. — Ты слышала, что я тебе сказал?       — Э-э-э… Да! Конечно, кажется, что-то про… — Эмма отвлеклась, запнулась и скрипнула зубами, усердно пытаясь вспомнить его слова. — Чёрт, ты не видишь, я занята? — поняв, что надеяться на свою память бесполезно, раздражённо бросила она.       — Ага, я вижу: просматриванием ленты в инстаграме или фейсбуке, — подозрительно прищурившись, фыркнул Джонс, скрестив руки на груди.       — Кое-чем более важным, правда. Давай потом обсудим, что ты хотел, потому что мой котелок с утра не варит совсем. Вон, гляди, уже нашу еду несут, — Свон почти с мольбой посмотрела на него, и тот вздохнул, нехотя махнув на неё рукой:       — Ну и ладно, фиг с тобой. Не хочешь — не надо, займусь тем же, — недовольно добавил Киллиан, закатив глаза.       Эмма глубоко пожалела, что отпила кофе, когда зашла на сайт главной городской газеты Нью-Йорка, ведь мгновенно подавилась, случайно выплюнув всё, и выронила вилку из рук. Да так сильно, что уже подумала, что задохнётся и умрёт! Между прочим, уже во второй раз. Она огромными глазами уставилась в экран и потеряла дар речи, из раза в раз перечитывая текст.       «В ночь с восьмого на девятое июля Нил Кэссиди, сын известного бизнесмена Роберта Голда сбил девушку в переулке Кристи 131. Как уточняется, он находился в нетрезвом состоянии и, по его собственным словам, хотел заняться стритрейсингом, но не рассчитал скорость. К счастью, она была не слишком высокая, и пострадавшая чудом осталась жива, а сейчас находится в коме. Врачи оценивают её состояние как стабильное и отчаянно борются за жизнь. Нила Кэссиди уже заключили под стражу, и полиция ведёт разбирательство. Возбуждено уголовное дело. Это сенсационный и прецедентный случай, потому что, по информации редакции газеты «Нью-Йорский вестник», мистер Голд пытался дать взятки руководителям изданий, в том числе и полиции, чтобы замять эту катастрофу».       «Ну, зашибись, блять, я влипла!» — с мученическим стоном подумала Эмма. Все её догадки были до потрясения верны! Кома. Любимое, дорогое тело в коме! Боже, она висит на волоске от смерти! Она даже представить не могла, что Голд окажется настолько ублюдком и бесчестной мразью. Стараться отмазаться от этого паскудного поступка своего не менее омерзительного сыночка… Клубок яростного гнева, лютой и чистой ненависти с бешеной силой разрастался в ней. Какое они имеют право становиться «судьями» и распоряжаться чьими-то судьбами?! Как только она найдёт их, то придушит собственными руками. Планы мести один за другим возникали в голове.       «Я же жива! Чёрт подери, я жива! И у меня есть шансы вернуться! А Нил теперь сидит в обезьяннике, на своей родине, там где ему и место», — утешала Свон себя.       Эмма, кажется, стала белее мертвеца, и сердце рухнуло куда-то в пятки. Дыхание резко перехватило, и воздух выбило из лёгких, а слёзы сами собой навернулись на глазах. Она ничего не могла поделать! Телефон едва не выпал из рук, и Киллиан испуганно посмотрел на неё:       — Мила, что с тобой? Ты в порядке? Ты плачешь? Эй, что стряслось? — ошарашенно и обеспокоенно спросил он, растерявшись.       — Абзац. Произошёл полнейший пиздец, иными словами не описать, — почти шёпотом ответила Эмма, пустым взглядом уставившись в одну точку на стене.       — Да что случилось-то?!       Тут до Свон дошло осознание, что она, идиотка, проболталась и спалилась окончательно.       — В новостях написали, что в Нью-Йорке какой-то мудак сбил на спорткаре девушку, и она чудом осталась жива, а сейчас лежит в коме. И я не знаю почему, но это так задело меня… Я просто представила себя на её месте, — попыталась собрать себя в кучу Эмма и нормально объясниться. Она не могла больше молчать, а тем более о таком! И ей срочно нужно было вылить душу кому-то. Джонс шокировано вскинул брови, не зная, как реагировать.       — Это, конечно, кошмарно. Но, Мила, ты же никак на это повлиять не сможешь. Врачи наверняка сражаются за её жизнь, и я надеюсь, этого кретина посадят. Не надо так близко к сердцу всё воспринимать, — он переплёл их пальцы и попытался поддержать.       — Да-да, ты прав, абсолютно. Что-то я слишком распереживалась. В конце концов, это же не с нами случилось, — нервно усмехнулась Свон: действительно, всего лишь с её непослушным телом. Она мысленно дала себе ещё одну пощёчину: не время и не место разводить нюни, нужно действовать, а не истерить и паниковать! Эмма намотала волю и сопли на кулак, всхлипнула, стёрла слёзы и глубоко вздохнула.       Весь оставшийся день прошёл, как в тумане. Мысли в голове Эммы превратились в один большой, тяжёлый снежный ком, от которого, как казалось, нет спасения. Разъедающая нутро тревога не давала покоя, а к ней прибавлялось и отсутствие возможности обзвонить больницы. Слава богу, не морги! Теперь уже Киллиан таскал её по территории поместья вместе с группами туристов, увлечённо слушая экскурсоводов. Поиграл в гольф, прокатился на лошади, в то время как Свон отказалась от этого. Ничего не хотелось. Даже есть. Возможно, от нервов у неё и заболел живот. И Эмма могла поаплодировать себе, ведь её выходной был максимально идиотски испорчен!       Джонс пытался узнать, что с ней, но Эмма, как партизанка, молчала. Доверие доверием, но не в этом чёртовом случае!       Следующее утро началось с того, что они проспали — в одиннадцать часов Киллиан должен был быть в студии звукозаписи, а глаза нехотя открыл в девять утра. В итоге они, как угорелые, умчались из замка и рванули в Дублин. Эмма договорилась с мужем, что он сразу приедет туда, а уж она будет сама добираться до дома. Как хорошо, что она додумалась взять права и страховку.       Какое же наслаждение получила Эмма, когда села за руль этой прекрасной машины со встроенным навигатором. На её старой, проданной колымаге жёлтом фольксвагене «Жуке», держащейся на честном слове, даже кондиционер был сломан. Проезжая мимо зелёных полей, Свон не верила в происходящее. Она прокручивала в голове прошлое, как вдруг вспомнила фразу Киллиана, что он как будто снова влюбился в неё.       «Ёбушки-воробушки… То есть, это правда?! В меня! В меня, чёрт возьми! Не в Милу! Господи, я же говорила, что никогда не буду разрушать чужие семьи… Влюбила в себя голливудского актера! Белла Свон и её вампир отдыхают… — истерически рассмеялась она, и если бы у неё была возможность, то она бы ударила по рулю. — Я просто в шоке от тебя, Эмма… Какой же ты тугодум, полтора дня прошло с того момента, как он тебе это сказал. С другой стороны, у них в отношениях и так всё было хреново. Я вообще тут ни при чём!» — попыталась она успокоиться и оправдаться.       Именно в этот момент Свон почему-то отчаянно захотелось домой, где всё знакомое, родное и предсказуемое, где её, можно сказать, семья — рабочий коллектив, подружки и Руби, а ещё Гордон и другая куча собак, коих она иногда выгуливала за деньги.       Эмма едва не забыла заехать и забрать у Дэвида Роджера, которого она полюбила не меньше, чем своего пса. Приехав домой, она облегчённо выдохнула и завалилась на диван вместе с собакой — тишина, никого нет, свобода.       — Я, конечно, люблю тебя так же, как кровать… Но прости, нужно спасать свою задницу, — с театральной тоской констатировала она, хлопнула по дивану и поднялась, отправившись за симкой и телефоном. — Боже, я уже схожу с ума! Говорю с неодушевлёнными предметами! Хотя… Стоило бы начать волноваться, если бы они ответили…       Эмма трясущимися руками набирала номера больниц и обзванивала их, представившись подругой, — каждый раз ей отвечали отказом. Она нигде не могла найти своё бедовое, многострадальное тело. И — о боги! — на десятую попытку ей сказали «Да, Эмма Свон лежит здесь в коме, под аппаратом ИВЛ».       Услышав это, она запрыгала от счастья: этот неимоверно сложный, почти детективный клубок размотался, и теперь вся истина была у неё на ладони! Свон сама всё раскрыла! Да ей полагается чёртово повышение! Значит, Мила, как в фильмах про перемещение душ, не расхаживала в её теле и не натворила кучу проблем. Она схватила Роджера, крепко обняла его и принялась расцеловывать. Последней и главной задачей было написать Руби и убедить её, что она настоящая Эмма.       «Дорогая Руби, тебе покажется эта история фантастической, и ты, скорее всего, не поверишь, но прошу, хотя бы дочитай это сообщение до конца. Я Эмма Свон. Твоя подруга! Да, сейчас у тебя наверняка волосы на голове дыбом встали, ведь я пишу с чужого аккаунта, но это так! Ты скажешь, что она, то есть я, лежу в больнице после аварии… Однако на самом деле там находится лишь оболочка, моё тело, а я сама нахожусь в теле Милы Джонс. Той самой жены Киллиана Джонса. Я сама в это с огромным трудом верю и очень хочу домой. Это всё проделки гада Голда. Я расскажу тебе всё, только поверь мне!» — цепляясь за последнюю надежду, строчила Свон, затаив дыхание.       Лукас начала писать ответ почти сразу, и Эмма чуть не завизжала от радости.       «Что за чушь?! Это невозможно! Бред! Кто вы и что вам нужно?!»       Чего и следовало ожидать… Но Эмма не отчаивалась!       «Это действительно я, твоя лучшая подруга! Я же говорю, мне нужна твоя помощь».       «Допустим… Как вы… То есть, ты, докажешь это?»       «Можешь спросить у меня то, что знаем только мы вдвоём».       «Что ж, ладно. Как зовут твоего пса? Когда он родился? Что я пообещала на твоём дне рождения?»       «Гордон. Второго июля две тысячи двадцатого года. Ты пообещала, что мы поженимся, если не найдём мужей до тридцати».       «И последний вопрос: когда ты потеряла девственность?»       «Что за странные вопросы?! В восемнадцать лет, на первом курсе университета».       «Господи… Как это вообще возможно?! Это же нереально! Это правда ты! Я не знаю, каким образом ты мне пишешь… Но я так скучала по тебе! Меня пустили к тебе всего лишь один раз, потому что я не твоя родственница. Я принесла все документы. Ты не представляешь, сколько я ревела, — Руби добавила рыдающие смайлики, и сердце Эммы защемило. Ей даже представить было страшно, в каком состоянии она сейчас лежит. — Я ужасно испугалась, когда выбежала из бара и увидела тебя, распластанную на асфальте, в крови. Я думала, ты погибла».       «Во всём виноваты мрази Нил и его папаша Голд. Когда я вышла из бара, то встретила Роберта. Он проклял меня из-за того, что я отшила Нила, чтобы я мучилась от неразделённой любви. Мол, я никогда не смогу быть с Киллианом. Роберт, оказывается, чёртов маг! Это звучит максимально безумно… Но ты сейчас общаешься с духом, по сути!» — сумбурно объясняла Свон, мысли путались, и сосредоточиться на чём-то одном казалось невероятно сложно. Эмма на протяжении часа рассказывала Лукас всё, что с ней случилось: и про то, как ей пришлось играть роль жены голливудской звезды, и о том, насколько Киллиан заботливый, а Мила ему изменяет. Что сама Свон натворила таких дел, каких трудно будет расхлебывать — рассталась с её любовником. Также упомянула посиделки в баре с новоиспечённой свекровью и Белль, а потом о том, как подругу побил муж. Ну и, напоследок, конечно же, про замок и призраков.       «СТОП! СТОП, мать вашу! У меня взрывается мозг! Привидения, блять!.. Муж-боксёр… Эта чокнутая мать Киллиана. Хоть с ним тебе повезло. И как тебе роль жены?» — с истерически смеющейся гифкой спросила у неё Руби.       «Знаешь, у меня тоже взрывается! Скоро одни угольки останутся… Учитывая, что он реально обожает Милу, мне нравится. А самое поражающее, что вчера он признался, что влюбился в неё снова. Ой, то есть в меня! Так как Мила сейчас на больничном, а потом у неё отпуск, бегать от маленьких орков в школе мне не приходится. В принципе, несложно, хотя дом довольно большой. По началу даже неуютно было, а сейчас уже привыкла. У меня тут помощник есть или скорее… разрушитель», — Эмма усмехнулась, взглянув на свернувшийся спящий чёрный комок шерсти у неё под ногами.       «У них есть ребёнок?!»       «Тьфу ты, нет! Мила, как оказалось, бесплодна.       «Какой кошмар! Мне их очень жаль…» — Лукас добавила испуганный смайл, но в ответ Свон прислала фотку пса:       «У меня есть это чудо! Это Роджер. Оригинальное имя, в честь пиратского корабля. Как там мой проглот поживает? Не умер ещё от голода?»       «Ути божечки, какой он милый! Нет, с Гордо всё в порядке. Я первым делом забрала его к себе. Он невыносимо по тебе скучает», — Руби отправила ей видео, как Купер в первый день скулит возле двери и хочет к хозяйке. У Эммы ком в горле встал, что-то тоскливо заскреблось в груди.       «Господи, как я тебя обожаю! Ты правда лучшая подруга. Передай ему, что я тоже скучаю по нему. И вообще, мы отошли от темы».       «Ах да, что там с Голдом? Как мне тебе помочь?»       «Призраки Килки сказали мне, что я смогу просуществовать в таком странном состоянии сорок дней, а потом я умру окончательно. Грубо говоря, чуть больше месяца. Полторы недели уже прошло. Мне даже не верится, что так мало, потому что из-за огромного количества событий кажется, что лет сто. И если я проклята (а вероятность этому сто пятьдесят процентов), то снять проклятие сможет только тот, кто его наложил. Мистер Голд. Точнее псина сутулая. И ты должна найти его. Что угодно сделай, но отыщи и засунь его трость ему поглубже. Как-то нужно выяснить у него «противоядие» и заставить вернуть меня в моё тело, — Эмма искренне надеялась на помощь Руби, цеплялась за это, как за последнюю соломинку надежды. — Я смогу прилететь в Нью-Йорк только через три недели. У Киллиана будет там какая-то конференция…»       «Ох, боже… Вот это ты влипла! Дело в том, что Голд смылся! Его никто найти не может, в то время как сыночек сидит в тюряге», — от её сообщения у Свон сердце рухнуло куда-то под желудок. Этого ещё не хватало! Чёрт подери…       «Вот же скотина! Он ещё пытался СМИ подкупить, но не вышло. Как оказалось, они независимые и трясутся за свою репутацию. Я искала информацию про него: Роберт появлялся на фотографиях 50-х годов, несколько раз менял свою личность. Возможно, и в этот раз он решил сделать так же».       «Это будет очень сложно, однако я постараюсь ради тебя. Может, он до сих пор в Нью-Йорке и просто скрывается».       «Люблю тебя! Очень сильно! Спасибо! Не пропадай, пожалуйста, мне очень нужна твоя поддержка», — Эмма послала подруге множество сердечек, и на душе, на удивление, стало легче. Всё-таки неизвестность очень сильно тяготила, а сейчас всё хотя бы немного, но прояснилось. Да и контакт с самым близким человеком был восстановлен.